9.
31 января 2026 г., 12:00
Лань Ванцзи остался ждать. Тело ломило от холода и усталости, но он беспокоился только об одном: что если с Цзян Ваньинем что-то случится и тот не вернётся? Что если их дороги разойдутся, и каждому придётся продолжать путь в одиночестве?
Вопреки страхам, когда зашло солнце, Цзян Ваньинь вернулся с большой охапкой веток. Лань Ванцзи облегчённо выдохнул.
— Всё в порядке?
— Да. Правда я не знаю, можно ли есть местную живность.
— Не стоит.
— А я никого и не поймал…
Вместе они соорудили костёр и сели рядом греться. Тепло огня приятно окутывало измождённые тела, притупляло боль и помогало расслабиться хоть немного. Да и благодаря лекарству становилось легче. Сгущалась ночь, ветер тихо шелестел в кронах деревьев, а пламя плясало, отбрасывая неровные тени.
Невидящим взглядом смотря на языки огня, Лань Ванцзи тихо спросил:
— Ты искал его?
Цзян Ваньинь ответил не сразу.
— Мне больше ничего не оставалось.
— Почему? Столько лет прошло.
— Первое время я искал его. Не мог он так просто уйти. Он не из тех людей. Нет.
— Первое время?
— Первое... Потом силы иссякли. А вера нет. Я похоронил всех своих близких, а его нет, меня мучает недосказанность, мучает отсутствие ответов.
— Он никогда не отвечал на Расспрос, — заметил Лань Ванцзи. — Возможно, он давно ушёл на перерождение, и мы зря...
— Не знаю. Может, мы никогда правду не узнаем.
— Разве что после смерти.
— За этим я и шёл. Больше не вижу себя в этом мире.
Лань Ванцзи вздохнул и подбросил веток в огонь. Пламя вспыхнуло ярче, жадно пожирая новое подношение.
— Этот мир уничтожил всё самое прекрасное, что в нём было. Но что если однажды... — Его голос оборвался, но он сумел продолжить: — …всё изменится?
— Чушь какая, — скривился Цзян Ваньинь. — Ничего не изменится, как ни старайся.
— Раз ты решился на смерть, точно ничего.
— Но для начала я выведу тебя отсюда.
— Кто сказал, что я не хочу умереть тоже? — едва слышно спросил Лань Ванцзи в никуда.
— Почему ты?..
— И правда, почему? — Слова прозвучали с долей иронии. — Не могу жить в мире, в котором нет его.
— Как он был важен... Ха. — Цзян Ваньинь грустно хмыкнул. — Узнай об этом матушка, она была бы поражена. Она считала его бесполезным.
— Он был каким угодно, только не бесполезным.
— Знаю. Но переубеждать уже некого.
Помолчав, Лань Ванцзи покачал головой.
— Мы слишком зациклены на переживаниях. Нужно отвлечься.
— У меня не получается. — Цзян Ваньинь лёг на землю и раскинул руки. — А вот ты, видимо, полон надежды на светлое будущее?
— Это нежелание смириться. Надежда в моей жизни умерла давно.
Цзян Ваньинь ничего не ответил. Протянул руку в небо, словно пытался дотянуться до луны, озарявшей холодным светом их уставшие лица.
Не отрываясь, Лань Ванцзи смотрел на него. Он никогда и ни с кем не говорил так много. Те, кому нужно было, всё понимали и без слов, остальные — обходили стороной, предпочитали вовсе не связываться с ним. Но сейчас он не мог молчать, а Цзян Ваньинь был единственным, кто способен, во всех смыслах, его выслушать.
— Ужасное детство, ужасная юность, ужасная молодость... Не хочу мириться с тем, что невозможно вырвать у жизни хотя бы несколько радостных лет. Что остаётся либо продолжать страдать, либо умереть. Что если всё-таки есть третий путь? Прервать череду страданий, но без помощи смерти.
— В тебе вновь говорит надежда. Как бы ты её ни называл, это она. Лань Ванцзи, ты хочешь жить и веришь в невозможное. Это заразительно, знаешь ли, но оно противоречит реальности.
Лань Ванцзи прилёг рядом. Цзян Ваньинь приподнялся на локте и повернулся к нему, желая взглянуть глаза в глаза.
— Хотя знаешь, сколько мы прошли — всё равно за жизнь боролись. Может, по старой привычке, может, из страха. Но боролись же. Спасали друг друга.
— Скорее всего, придётся бороться дальше. Мы ещё не выбрались. И даже не знаем, где мы.
— Мне здесь нравится, — признался Цзян Ваньинь. — Здесь тихо и спокойно, как дома. Только отчего-то дышать тяжело. Наверное, потому что поплавали неудачно.
Лань Ванцзи молча кивнул. Мысли беспокойно метались в голове, но усталость взяла своё, и постепенно он заснул.
— Спокойной ночи, Лань Ванцзи, — едва слышно прошептал Цзян Ваньинь.
