Мы канем в неизвестность

      Лань Ванцзи прилёг на бок, глядя на огонь. Тело без поддержки духовных сил так быстро уставало и требовало отдыха, что впору было чувствовать себя немощным стариком. Но почему-то было всё равно.       — Устал? — Цзян Ваньинь подполз ближе.       — Мгм. Ты?       — Устал. Рана не заживает. Есть ещё пилюли?       Лань Ванцзи молча протянул ему лекарство. Цзян Ваньинь проглотил его, затем снял пояс и осторожно отодвинул ткань, осматривая глубокую рану в боку.       — Слишком серьёзная?       — Уже нет. Выглядит получше, но кровит. Ничего, и не такое вылечивал.       — Если кровит, плохо. У тебя нет духовных сил, могут случиться осложнения. Завтра соберём целебные травы, сделаем припарку.       — Да ты — сама забота. — Цзян Ваньинь хотел раздражённо съехидничать, но фраза прозвучала смиренно. — Лучше покажи, что с твоими ранами.       — Со мной всё в порядке. Ты пострадал сильнее.       — Докажи.       Вздохнув, Лань Ванцзи показал раны, которые беспокоили, но уже затягивались. Только тогда Цзян Ваньинь успокоился и в задумчивости погладил его по плечу.       — Вот же встряли, да?       Смущённый Лань Ванцзи накрыл чужую руку своей, останавливая. Он так долго скитался в одиночестве, жил, не позволяя никому приблизиться к себе, что теплота другого человека выбивала почву из-под ног. Сначала общество Цзян Ваньиня — непривычное, неловкое и, будем откровенными, нежеланное, которое со временем, казавшимся в этом месте бесконечно растянутым, стало не просто приятным, но… нужным. Теперь прикосновения, которые он терпеть не мог, которые никому не позволял… до этого странного путешествия. Он никогда и ни с кем… Хотя желал когда-то, в другой жизни. Желал, чтобы с ним говорили, чтобы его коснулись, обняли, были рядом, не взирая ни на что. И когда наконец получил — глупо растерялся. Не с тем, не от того… Но отторжения он не чувствовал, было просто ново, необычно и… прекращать не хотелось.       Даже когда Цзян Ваньинь попытался отстраниться, Лань Ванцзи его не отпустил. Тогда тот дёрнул руку посильнее, но всё равно высвободиться не сумел.       — Я в заложниках? Наказан за глупые желания? — со смешком спросил Цзян Ваньинь.       — Да, — ответил Лань Ванцзи и, прежде чем успел передумать, обнял его. Он переступил очередную черту, стал со спутником ещё ближе, чем прошедшим утром. И сделал это осознанно, полностью отдавая себе отчёт в своих действиях. Когда-то скованность и робость не дали ему получить желаемое, но больше он ошибки не повторит. От эмоций сердце забилось чаще, а уши начали гореть.       — Так теплее, да? — едва слышно проговорил Цзян Ваньинь, словно уговаривая и его, и себя. — Но что-то в сон клонит.       Лань Ванцзи потянул его на себя, заставил буквально улечься на свою грудь. Так теплее, да. Может быть, даже безопаснее.       — Спи, Цзян Ваньинь. Спи спокойно.       Тот что-то невнятно пробормотал, устроился удобнее и, пригревшись, вскоре действительно уснул, обессиленный.       А вот Лань Ванцзи долго не мог сомкнуть глаз и сквозь переплетение ветвей смотрел куда-то в бесконечное далёкое небо, прислушиваясь к дыханию своего спутника и не двигаясь, чтобы ненароком того не потревожить. В голове крутились слова о луне, мысли о необычности этого места, о том, как они всё дальше уходят от привычного мира. И о том, что одиночество больше не кажется таким уж неизбежным.       Он следил взглядом за медленно плывущей луной, пока сон не сморил и его.