Мы канем в неизвестность

      Они застыли на самом краю. Внизу бушевал океан — тёмный и бескрайний. Волны с глухим рокотом разбивались о скалы, взметая вверх солёные брызги. Те долетали до лиц, омывая подобно слезам. Цзян Ваньинь вцепился в Лань Ванцзи мёртвой хваткой, часто поверхностно дыша. Голова кружилась.       Преследователь остановился тоже, угрожающе выглядывал из-за деревьев, не обещая ничего хорошего, если двое подойдут ближе. Из леса, тем не менее, он не выбрался, лишь поднял руку и указал в сторону, то ли изгоняя, то ли направляя.       — Уходим, — прохрипел Цзян Ваньинь, едва выталкивая слова из горла.       Медленно плетясь по краю обрыва, они несколько раз оглянулись на таинственную опасную тень. Та не двинулась, но провожала тяжёлым неотступным взором, словно желала убедиться, не посягнут ли они на её территорию вновь.       Путников зажали со всех сторон. С одной — обрыв и большая вода, с другой — лес, который стал настолько плотным, что, казалось, между деревьями не протиснуться, позади — тень, впереди — очередная неизвестность.       — Думаешь, её указанию стоит доверять? — спросил Лань Ванцзи.       — Придётся. Сам ведь говорил, что противостоять слишком опасно.       Луна завораживающе серебрилась в океанских волнах и навевала умиротворение. Ветерок ласкал кожу и освежал, но легче не становилось; каждый неверный шаг, каждый болезненный вдох давались с трудом.       — Я не понимаю, чего от нас хотят. Луна уходит по воде в ту сторону, но мы по воде не доберёмся.       — Никакой воды, — вздрогнул Лань Ванцзи, в голосе его слышались отголоски страха. — У нас есть лишь два выбора: идти дальше вдоль обрыва или остановиться. В первом случае мы можем найти выход. Во втором — смириться с тем, что нам придётся доживать жизнь в подвешенном состоянии, но я для нас такой участи не желаю.       Лань Ванцзи вдруг остановился и, вздохнув, обнял Цзян Ваньиня, желая и подарить, и получить поддержку. Тот прижался к нему крепче, зажмурившись. Только так он мог побороть желание покончить с собой поскорее. Ведь чем больше им встречалось трудностей, тем сильнее была тяга сдаться.       — Давай справимся ради друг друга? — едва слышно проговорил Лань Ванцзи.       — Если справляться, то только ради себя.       — Ради себя не хочется.       — Ради себя хочется, только чтобы это поскорее закончилось.       Лань Ванцзи повернул голову. Переливающийся в лунном свете океан манил. Так просто было всё закончить: сделать пару шагов и камнем упасть вниз, в объятия смертоносной воды. Всего пара шагов, несколько мучительных мгновений, и всё закончится. Не будет больше невыносимо одинаковых серых дней, не будет тупой боли, ноющей в сердце, не будет страданий по утерянному прошлому.       Не будет ни Лань Ванцзи, ни Цзян Ваньиня.       Не будет того, чего-то хрустально хрупкого, но дарующего тепло и нужного, что выросло между ними за несколько совместных дней.       Слова, идущие из самой глубины души, сорвались с губ:       — До тех пор, пока я могу обнимать тебя, целовать, ласкать, чувствовать рядом... не хочу, чтобы это заканчивалось.       — А если я... сдамся?       — Я последую за тобой. — В голосе Лань Ванцзи не было угрозы, не было давления. Он просто констатировал факт.       Цзян Ваньинь коснулся его щеки.       — Будем друг другу поводом жить?       — Можем попробовать.       В конце концов, сдаться можно всегда.       — Я согласен попробовать.       Лань Ванцзи коснулся пальцами его щеки и поцеловал, будто скрепляя обещание.