Мы канем в неизвестность

      Уже на следующее утро Цзян Ваньинь и Лань Ванцзи были готовы отправиться в путь. Сборы прошли быстро и почти молча, потому что всё важное между ними уже было сказано накануне, и теперь оставалось только идти вперёд. Их провожали, но никто не пытался остановить, зная нрав главы.       Первые дни дороги складывались спокойно, будто сам мир давал им время собраться с мыслями и настроиться на предстоящее. По дороге они повсюду задавали вопросы, собирали слухи, искали любые упоминания о странных местах и забытых святилищах, связанных с границей миров. Но очень скоро стало ясно, что все найденные ими сведения уже знакомы, они снова и снова натыкались на одни и те же следы.       Это повторение поначалу казалось просто досадным, затем утомительным, а потом начало вызывать тяжёлое внутреннее напряжение, особенно у Цзян Ваньиня. Он всё чаще замолкал, всё резче реагировал на пустые зацепки, всё сильнее раздражался от ощущения бессмысленного движения вперёд. Для него идти, тратить силы и не приближаться к цели ни на шаг было хуже любого поражения.       В один из дней это всё вылилось наружу.       Они остановились в лесу, где, по слухам, люди видели странные огни и слышали шёпоты. Но, как и прежде, ничего не нашли.       — Снова ничего, — резко бросил Цзян Ваньинь, с силой отталкивая ветку, которая мешала пройти. — Мы ходим по кругу, Лань Чжань.       — Возможно, мы ищем не там, — спокойно ответил Лань Ванцзи, хотя и сам уже чувствовал, что всё бестолку.       — Мы теряем время! А он… — Голос на мгновение сорвался, но Цзян Ваньинь тут же сжал зубы, не давая себе договорить.       Повисла тишина, напряжённая и тяжёлая, сама природа замерла вместе с ними, не решаясь потревожить чужие чувства. И именно в этой тишине они услышали звук, который не мог быть частью обычного лесного шума.       Тонкий, слабый плач донёсся откуда-то сбоку, и оба мгновенно насторожились.       — Ты слышал?       Лань Ванцзи кивнул и достал компас зла.       — Тёмной энергии поблизости нет.       — Настоящий ребёнок? Откуда?       Плач не утихал, но всё больше прерывался, словно тот, кто его издавал, уже выбился из сил.       Они переглянулись и, не сговариваясь, двинулись на звук. Тот привёл их к старому дереву, с толстым стволом. На уровне человеческих глаз зияло тёмное дупло.       Лань Ванцзи замер, его накрыло ощущение дежавю, настолько сильное, что на мгновение смешались прошлое и настоящее. Он уже держал в руках ребёнка, найденного в подобном укрытии, уже слышал детский плач, но среди мёртвых земель, уже спасал жизнь, которая казалась обречённой.       Цзян Ваньинь первым заглянул внутрь и на мгновение замер, не сразу поверив в увиденное. Руки дрогнули, но он быстро пришёл в себя и осторожно достал крошечное и почти невесомое тело, завернутое в ткань.       — Лань Чжань… — выдохнул он, не отрывая взгляда от младенца.       Тот был ослаблен, и стоило ему оказаться в тепле человеческих рук, как плач постепенно стих, уступая редким всхлипам. И когда младенец открыл свои лучистые серые глаза, двое мужчин невольно задержали дыхание.       Чем дольше они смотрели, тем отчётливее в их глазах проступало узнавание.       — Ты ведь тоже видишь это? — севшим голосом спросил Цзян Ваньинь.       — Чувствую, — так же ответил Лань Ванцзи.       Решение было очевидным. Цзян Ваньинь крепче прижал младенца к себе, и в этом жесте было гораздо большее, чем обычное желание помочь.       — Мы усыновим его, — твёрдо заявил он.       Лань Ванцзи кивнул, потому что не видел ни одной причины возражать. Они искали того, кто был потерян, искали способ вернуть, найти, спасти, и, возможно, сами того не осознавая, уже нашли.       Только не так, как ожидали. И не там, где искали.       Справился он сам или кто помог — бог его знает.