Между страхом и притяжением

Через несколько дней Чуя, с тяжелым сердцем, но покорившись неизбежности, шел под венец. — Дорогие молодожены! Любовь – величайшее сокровище, ниспосланное человеку. Ваша жизнь подобна песочным часам: два хрупких сосуда, соединенных невидимой нитью времени. Эта нить сплела воедино ваши судьбы. И сегодня ваши сердца, полные трепета и надежды, заключают союз, чтобы биться рядом, неразрывно, сквозь годы. Прежде чем мы официально скрепим ваш союз, я должна убедиться в искренности вашего желания. Ответьте мне: является ли ваше решение свободным, осознанным и взаимным? С открытым ли сердцем, по доброй ли воле, вы вступаете в этот брак? — Да, — прозвучал уверенный ответ Дазая. — Да, — отозвался Чуя, на мгновение погруженный в раздумья. — В соответствии с Семейным кодексом, ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак. Объявляю вас мужьями! Жених может поцеловать жениха. Дазай нежно прикоснулся к губам Чуи. Зал взорвался аплодисментами. Дазай отстранился, и в его глазах плескалось неприкрытое торжество. Чуя же чувствовал лишь опустошение, прикрытое тонкой маской смирения. Он поймал взгляд Коё, стоявшей в первом ряду, и в нем прочел одновременно сожаление и одобрение. Этот взгляд заставил его выпрямиться и поднять подбородок. Он знал, что делает это ради нее, ради семьи. После церемонии начался банкет. Столы ломились от изысканных блюд и напитков, гости оживленно переговаривались, поздравляя новобрачных. Дазай, как всегда, был в центре внимания, очаровывая всех своей обходительностью и остроумием. Чуя держался рядом, стараясь соответствовать образу счастливого супруга, хотя внутри него бушевала буря. Он ловил на себе сочувствующие взгляды друзей и знакомых, и каждый из них казался ему укором. Ему казалось, что все знают правду, что все видят его боль и отчаяние. Он старался не смотреть в сторону Акутагавы, стоявшего в стороне, с непроницаемым выражением лица. Чуя знал, что тот чувствует то же, что и он сам – горечь и безысходность. Вечер тянулся бесконечно. Чуя с трудом заставлял себя улыбаться и поддерживать разговоры. Он мечтал лишь об одном – чтобы все это закончилось, чтобы он мог остаться один и выплакать свою боль. Но он знал, что это невозможно. Он должен был до конца сыграть свою роль, ради тех, кто в него верил и на него надеялся. Когда, наконец, наступила долгожданная ночь, и они остались одни в огромной, холодной спальне, Чуя почувствовал себя загнанным в угол зверем. Он не знал, что ждет его дальше, но готов был ко всему. Дазай, в свою очередь, казался утомленным, но довольным. Он подошел к Чуе и, нежно коснувшись его щеки, прошептал: "Все будет хорошо, Чуя. Я обещаю". Но Чуя не верил ни единому его слову. Ночь прошла в тягостном молчании. Чуя лежал, не смыкая глаз, чувствуя спиной холод простыней. Дазай спал ровно и спокойно, словно все его тревоги остались позади. Чуя не мог понять, как тот может быть настолько безмятежным, зная, что сломал не только его жизнь, но и свою собственную. Ведь этот брак был сделкой, не более. Браком по расчету, выгодному обеим семьям, но разрушительному для их сердец. Утром Чуя встал раньше Дазая. Он надел свой обычный костюм, словно собирался на работу, а не начинал новую жизнь в качестве супруга. Он спустился вниз и вышел на улицу, вдохнув свежий, морозный воздух. Ему нужно было побыть одному, собраться с мыслями и решить, как жить дальше. Он не мог позволить себе сломаться, не мог подвести тех, кто на него рассчитывал. В последующие дни Чуя старался держаться от Дазая на расстоянии. Он выполнял свои супружеские обязанности, но между ними не было ни тепла, ни близости. Дазай, казалось, понимал его состояние и не настаивал на большем. Он был внимателен и обходителен, но в его глазах читалась какая-то печаль, которую Чуя не мог понять. Однажды вечером, когда Чуя сидел в кабинете, разбирая бумаги, к нему вошел Дазай. Он молча подошел к окну и долго смотрел на ночной город. Затем он повернулся к Чуе и сказал: «Ты думаешь, я рад этому браку? Думаешь, я не понимаю, что мы оба стали жертвами обстоятельств?» Чуя молчал, не зная, что ответить. Дазай подошел ближе и, глядя ему в глаза, прошептал: «Но, может быть, мы сможем найти что-то хорошее в этом. Может быть, мы сможем стать не просто супругами, а чем-то большим».