На расстоянии поцелуя

«Удачи тебе, лучик». Я уже минут пять смотрю на это сообщение (и, разумеется, на селфи Амина под ним) и давлю лыбу, как дурак, вместо того, чтобы повторять защитное слово. Минс под боком наводит суету, и все поддаются его панике, кроме меня, пребывающего в блаженной неге. «Если сдам на хорошую отметку, мне положена от тебя награда?» — пишу ему наконец, даже не игнорируя, а просто-напросто не замечая воя Минса, и ещё несколько минут блаженно созерцаю фотку моего парня. — Эмиль, ты что, всё наизусть выучил? — спрашивает меня Линси, загадочно ухмыляясь. Линси — твёрдая хорошистка, поэтому в отличие от отличников и троешников, вроде нас с Минсом, она абсолютно спокойна. И не потому, что у неё есть антидепрессант в виде дико соблазнительного альфы-инийца. — А что если и так? — Я отрываюсь от телефона и поигрываю бровями. — Да не пизди мне, красавчик, — смеётся девушка. — По-любому ты ещё и с похмелья сегодня. — Сама-то! — возвращаю я, мягко тыкая её кулаком в плечо. К слову, плечо голое — на улице плюс двадцать или около того, а в старом здании университета, нагретом весенним солнышком, и того теплее. Мы с Линси вроде как приятели. Настолько приятели, что даже ни разу не пытались переспать. Хоть мы и не близки, но мне будет весьма не хватать наших весёлых потасовок. Телефон вибрирует и я открываю входящие. «Конечно, малыш. Что ты хочешь?» Я усмехаюсь этому сообщению. Амин никогда не называл меня так. Вообще никто меня так не называл, кроме одного беты средних лет, что клеил меня когда-то. Ну разве я с моим ростом, телосложением и свободолюбием похож на малыша? Амин воспринял мой намёк немного не так, как я предполагал, тут же входя в роль альфы, угождающего капризной омежке. Воспитание, не иначе. Но не то, чтобы я сильно против. Моему Амину можно всё. Даже побыть типичным альфой немного. «Тебя», — пишу просто, понимая, что Амин имеет ввиду нечто материальное вроде часиков там или авто, но у меня в голове лишь он сам, привязанный к изголовью кровати, такой сильный и гибкий, изнемогающий, он же, властно прижимающий к себе для того, чтобы вновь пометить меня, как своего омегу, и он же, нежно берущий меня в миссионерской позе и ещё много-много чего. Но я боюсь озвучивать свои желания полностью, чтобы не сильно его смущать. Всё же альфа, который некогда ставил укусы направо и налево — не всегда опытный альфа. Я немного погуглил нравы Иммы. И молодёжь там часто развлекается укусами, даже беты часто ищут себе альф, чтобы те их пометили. И нередко, что это всё вместо секса. Забавно получается, ведь у нас всё совсем наоборот. Хотя и укусами многие не брезгуют. — Я не сдам, и меня отправят к дяде в провинцию, — ныл Минс, уже в пустоту, ни к кому не обращаясь. — И я буду секретутствовать до конца своих дней, и никогда не выйду замуж... — Посмотри на это с другой стороны, — обратил я на него внимание, убирая телефон в задний карман, — ты сможешь трахать, кого захочешь, всю жизнь, дядя тебе и слова не скажет. — Точно! — Глаза Минса загорелись, и я испугался, как бы он нарочно не подпортил себе результаты. — Эти две крысы сказали, что не придут. — Ты про Башика с Гордеем? — Ага. — Ну, у обоих сегодня зачёт, — пожал плечами я. — Зато сможем устроить мега-тусу, когда все сдадим. — К слову… — как бы невзначай вставила Линси, — Башик сейчас свободен? — Он всегда свободен, — фыркнул Минс. — Так что не надейся его захомутать. Линси закатила глаза. Они ещё немного попрепирались, а я решил всё же повторить своё защитное слово и ответы на возможные вопросы к работе. Я был уверен, что сдам, и волновался больше о том, какую мне найти квартиру, нежели о сдаче диссертации. Папа, как мы и договаривались, перевёл мне нужную сумму. Теперь дело было за малым: всего лишь подобрать, выкупить, найти мебель, закупиться всем необходимым... короче говоря, геморрой. Кажется, у Гордея был знакомый, который помогал людям в таких вещах. Ещё надо бы подыскать хорошего риелтора. Когда наконец пришла комиссия, мы все стайкой зашли в аудиторию и расселись кто куда. Минс шмыгнул поближе ко мне, чуть ли не под руку, обычно сексуальный и раскованный, весь зажался и был явно на нервах. Иногда мне казалось, он больше боится самого факта экзамена, нежели возможности его завалить и огрести последствий от строгих родителей. В комиссии был один наш преподаватель, декан и ещё один преподаватель, с которым я был знаком в силу семейных связей: мой папа знал очень многих в местном университете. Это располагало академическую элиту к моей персоне, но спуску мне всё же, как отпетому прогульщику, не давали. И теперь я тоже на лёгкую победу не рассчитывал. Так и вышло. Меня потаскали по неточностям формулировок, помусолили там и сям и даже намекнули на нереальность выборки (и были правы: один человек у меня мог пройти опрос на десять раз, но с чем черт не шутит). Поэтому я очень удивился, когда в итоге получил «хорошо», а не «выше ожидаемого». «Четыре!» — написал я сначала Амину, затем в групповой чат нашей тесной компашки, затем родителям, в чат группы и, радостный, пошёл за кофе. Звонок с неизвестного номера настиг меня вечером, посреди приёма пищи со сдавшими однокурсниками (не сдавшие были слишком унылы и подавлены для празднествования). — Эмиль Лейн? — спросил чистым, деловым голосом незнакомый мужчина. — Здравствуйте, да, — ответил я, выходя из-за стола, чтобы шумная компания не мешала мне говорить. — Здравствуйте. Меня зовут Александр Трейси, ваш знакомый, Амин Сидат, поручил мне одно дело... — Какое дело? — Я напряг извилины. Что такого Амин не мог бы передать мне лично? — Предлагаю встретиться где-нибудь... — Мужчина задумался. — Вам удобно будет в «Кристалле» через час? Это нужно, чтобы передать Вам документы на руки. — Документы? — совсем удивился я. — Что ж, хорошо. Буду там через час.