Бирюзовый Культ

Pheromones

***

      Отправив Томаса на работу, Лазурит была полностью открыта себе и полностью свободна в его доме. В ней на мгновение пробудилось желание всё тут обшарить, но тут же оно погасло, как капля, упавшая на сигарету. Она понимала, что, по сути, в таком-то доме, в котором она находится ничего быть и не может. Чуть разочаровавшись, она надела наушники и найдя что-то спокойное и незамысловатое, вроде "Zoom Up!", подходила к столу, чтобы посмотреть что у него там было:       Стол, выделяющийся тем, что он, скорее всего, дороже, чем всё что может быть в этом доме был, пусть и из фанеры, но зато письменным и чёрно-коричневым. Выше него, на стене был большой ватман, на котором приклеены какие-то записки. Они все разной формы: кроме простых квадратиков были и стрелки и даже одно сердечко. Она не понимала что там написано – это был не английский. Какие-то стрелки, диаграммы и формулы. Среди них, кстати, на синей наклейке была формула Лазурита. У него не было "каплевидных" наклеек, потому, эта, скорее всего, была создана. Улыбка заполоняла воды её лица.       Помимо бумажек у него на столе, тетрадей и даже, книг, самое главное было ниже: Три ящика в столе манило её. Быстро просмотрев всё что там было, она не сильно была обрадована – тетради, ещё больше бумаг, в каких-то аптечка, там же швейный набор; в последнем были провода для зарядок. Лазурит не сильно впечатлилась, на её плеере мелькнуло "Disgrace. Humiliation", пока она, сидя на кровати думала: "Кем же он работает, что столько бумаг? На вешалке была форма... но это явно не бизнес наряд... Скорее, даже, рабочая форма..." – глянула на бумаги в руках снова, пытаясь понять хотя бы по пунктуации о чём здесь написано – "Ух, как много букв, весь лист исписан... Так, куча запятых, троеточия... Ди-алоги?! Вот это да, так он что, писатель?" – обняв лист с загадочными рунами, она упала на кровать, продолжая думать – "Судя по форме, наверное, ещё и тяжело работает!"       Теперь она залезла на чердак и смотрела на соломенную крышу из-под низу. Потрогав эти плотные косы из жёлтой травы, там, кроме другой одежды ничего не было. И сухофруктов. Томас, оказывается, их любил. Спустившись с небес на землю, несмотря на то, что она сама цвета его, теперь вода стекла в подвал. Подвал же был холодным и там было кучу закруток – всяких варений и всего такого. Подойдя к стопке банок, она пригляделась, подняв ткань и посветив на них плеером. Банки были наполнены чем-то розовым, до фиолетового или бордового. Не решившись их открывать, она решила уйти. Тут тоже пусто и скучно. Тем более, темно. Ей ничего не оставалось:       Лазурит легла на заправленную не ей, но явно для неё кровать и эта мысль теплила ей душу: "неужели он знал, что я лягу?" – думала она. Перед ней, на другой стене была картина Бирюзы. Не отводя от неё глаз, Лазурит меняла треки, пытаясь подобрать идеальную её "тему".       Прошло много времени, больше пары часов и ей надоело лежать и танцевать в доме. Места мало, а крылья требуют свободы. Ну, точнее, она завалила железную чашку и подумала, что больше разрухи не нужно.       Вылетев через дверь, она задумалась, безопасно ли оставлять дом без присмотра? Тем более, сама зная, что выходить к людям будет слишком опасно... Потому придумала хитрожопый план:       Лазурит взяла один стул из-за стола и водяными руками, пролезая в открытое окно, подпёрла им дверь. Ими же она закрыла окно изнутри. Как и все прочие. С уверенностью, что теперь никто не захочет вломиться в... круглый дом из грязевых кирпичей и соломенной крышей... посреди леса без водопровода и каких-либо ценностей, с чудом раздобытым электричеством; она включила музыку погромче и гуляя по лесу, кружась вокруг деревьев, наслаждаясь свободой. Ничего, что она слушает не было слышно, только шорох листьев и хруст веток. Да и то, разве что птицам.       В конце концов, она решила, что просто танцевать это скучно. Лучше это делать в воздухе! Используя водяные крылья, она, как фея, прыгала с ветки на ветку, не переставая извиваться. Деревья не ощущали веса, лишь прикосновение чьих-то ног. Чем-то это было сравнимо с дождём.       Кружок по танцам продолжился у моря, на пляже. Эстетические прогулки включаются! Наконец, выдохшись, она уселась на песок, так, чтобы вода, даже не используя её силы управления оной, омывали ей пыльные ноги. Наслаждение моментом – всё, чем она была занята... Она думала, шепча: "Спасибо, Томас. Никогда я не слышала такой музыки! Я даже и не думала, что она может быть такой..." – в ушах звучало что-то плавное, идеально подходящее к её месту и занятию. Что-то гавайское и про Хула девушек.

***

      ...К несчастью для сидящей напротив моря, сзади подошёл степфен и обнял, бесцеремонно и вероломно, частичку бескрайнего. Его тело обволокло Лазурь со спины и уж точно её самоцвет, который, как ей казалось, вот-вот задохнётся. По её ощущениям, он готовился к этой встрече и нанёс тонну одеколона с запахом роз.

"Ух ты! У тебя на плечах звёзды!" – сказал он

      Но вместо ответа, от неожиданности, Лазурит сравнялась с небесами не только цветом, но и высотой, а мелкий ещё висел, сначала на её плечах, затем еле как держался за бант, но, к счастью, он развязался!       В море летела прикормка для акул, если не целый ужин для них. Теперь Лазурит остановилась и со злорадством наблюдала за вот-вот... а нет, он не разбился и даже не намок... Вместо этого, он теперь походил на малька или икринку жабы, плавающую в воде, по волнам в каком-то розовом шаре. Смотреть тут больше не на что для неё. (А так хотелось прям...) Завязывая своё платье, Лазурь улетела домой.       Мелкий нахал же, поняв, что ещё жив (к сожалению), радостно смотрел на волны в своей капсуле. Затем он заметил какой-то звук помимо шороха волн, в левом ухе. Повозив по большим и кучерявым волосам, он выпутал оттуда зелёный плеер и свисающие из него наушники.

"Вот это да!" – сказал он, увидев – "Такие древние технологии! А что тут играет?" – поднёс наушник к уху и слышал оттуда гитарные запилы (которые предыдущий пользователь устройства нечаянно переключил со страху), звучащие, как возвышающиеся волны, будто бы толкающие корабль всё выше и выше, доводя до самого пика переполнения силами, музыки, с которой нужно запускать ракеты в космос!! Оно называлось: "Алта... апос... поста... ух, страшное название!" – ему это не понравилось.

      Гений музыки, оценив мастерство игры из Лазуритового проигрывателя, не иначе, как райское, пронзавшее её душу напористым звучанием, начал листать плейлист и оставил себе самое ироничное по всем параметрам:

"Starman!"

      Но, имея душу, он всё же осознал, что проигрыватель не его, а потому, повернулся в направлении всё время отдаляющейся синей точки, сливающейся с небом. Надев второй наушник, он начал бежать в своём пузыре по волнам, как хомяк в шаре. Хорошая тренировка, ему бы не помешало такое...

***

      Лазурит же, прилетев домой, чувствовала сногсшибающую усталость и вялость. У неё заложило нос и постоянно туда бил запах роз, но для неё, они гнили и источали уже резкий, режущий и тут же стихающий в какую-то мякоть, как подвявшее яблоко, отвратительную смесь, из-за которой болела голова.       Она прислонилась к двери одной рукой, а другой разминала нос, чтобы тот пробился. А нос у неё был красивый! Ровный, хоть угол бери, чтобы измерить градусы! Это точно был нос Бирюзы. Её водные руки, вылезшие из-за спины, не понятно, по повелению их владелицы или сами по себе, открыли дверь, просочившись снизу и в щели. Стул отодвинут, ручка открыта этими же руками, она, войдя, протопала к умывальнику и освежившись, перестала чувствовать гниль. Лучшее, что она придумала, смотря вокруг, как в том самом ужасном состоянии перед или после чихания, что могло бы улучшить её положение – это понюхать то, что для неё пахло самым необходимым – подушку Томаса. Эта идея пришла ей в голову инстинктивно. (Как удивительно – до этого Томас говорил, что беременные любят есть сумасшедшие смеси всего еле съедобного, а теперь она чувствует ужасные запахи... но проблема всё таки хуже)       Она села на стул на колёсах, всю дорогу к нему не отрывая взгляда от картины Бирюзы. Кажется, это и было её лекарством. Развалившись, она всё ещё "щёлкала плеер, пытаясь выбрать подходящую мелодию для картины". Но, то ли её очаровал этот вид, то ли непонятная болячка, переданная от ребёнка, но плеера в руках у неё не было, а музыка играла по воспоминаниям.       В Лазуритовых мыслях она представила себя Бирюзой и посмотрела на свои тонкие руки, а ниже увидела... их же! Она так умилилась, что в реальности прижала один кулак к подбородку, а другой рукой обняла подушку, сидящую у неё на коленях, сама повалившись набок. Затем она повернулась и увидела Томаса и не думаючи ни о чём, просто обняла его. Либо она соскучилась за ним, либо она уже поняла настроение Бирюзы, как своей будущей половинки...       С ней точно что-то было не так. И сама Лазурит не могла никак это себе объяснить. Во-первых, она и так, безумно полюбила Тома этим утром, во-вторых, теперь, ей хотелось, чтобы он защитил её от напавшего парня на пляже, почему-то чувствуя, что последний рядом... и третье было одним из худшим в её чувствах – она дико хотела кого-то затискать досмерти. Совершенно не важно, будет ли это её любимый человек или подушка. Кажется, она больна... ("yes i'm sick, i'm sick of you!") "Так вот зачем им четыре руки..." – думала она, вжимаясь носом в подушку. На волосы, правда, не похоже. А хотелось бы.

...Сквозь Тома пролетело три пули

с характерными хлопками при выстрелах.

      От испуга, Лазурит дёрнулась, из-за чего кресло выехало к столу. Она скрутилась ещё сильнее, вцепившись в подушку всем чем можно. Взгляд дикого испуга нацелился на дверь, сквозь которую ещё пролетали очереди, с дико раздражающим звуком...       Сначала с неким энтузиазмом, она слегка оттолкнулась от стола одной рукой, повернулась на кресле и вытянула руку к ноутбуку, одним тонким пальцем нажав там случайную клавишу (L), подумав, что его нужно разбудить. Устройство включилось и там показалось время "16:43". Несмотря на забавную заставку с какой-то белебердой про стиль, тут же её запал пропал, сменившись на злобночарованное выражение, потому что Томас не вернулся бы так рано.

(Непонятно что было хуже – что это пришёл не он или то, что он ещё не пришёл)

      Лазурь нехотя встала с кресла, упираясь руками в подлокотники, уже зная кто это ломится в её царство покоя и умилотворения, а соответственно, таким нужна особая встреча (чьего-то лица и плитки) – очень тихо открыв окно, она вылетела оттуда и так же бесшумно подлетела к непрошеному ""гостю"". Он же стоял с руками за спиной, что-то там держа. Лазурит ничего не заметила, потому что не хотела его видеть вовсе. При этом он качался с пятки на носки и вот, его терпение лопнуло – он тихо начал приоткрывать дверь, заглядывая туда.       Переделав крыло в морду змеи, она схватила парня за волосы одним рывком, и неся того от выхода, деловой размашистой походкой, сказала злосмешливым тоном: "Пошёл вон"

Мелкий же закричал: "Ай-ай-ай, отпусти! Я не хотел тебе навредить, я просто хотел!..", но недоговорив, Лазурь вставила своё:

"М, ну ладно" – плавным голосом, почти пискнув в начале, изображая удивление такой просьбе и отпустила его, броском по тропинке – "Keep on rolling, baby..." – теперь она стояла на его месте, со сложенными руками.       Колобок остановился примерно за четверть до конца тропинки, очутившись на спине. Кулак упёрся ей в губы и слышался сдавленный смех (даже с храпом), пока снова запах роз не ударил уже своим кулаком ей в нос. Её рука сменила своё место чуть выше, а смех перешёл в кашель. На лице у неё теперь, помимо выражения неприступности была ещё и водяная маска на рот, которая не давала учуять запах роз. Вернее, она считала, что именно через нос она и могла отвратиться этому. Но всё равно, розовые ноты чуялись со спины. Парень поднимался, держась за голову и вынеся вперёд одну руку, с плеером.       Увидев свой генератор счастья (№2), она посмотрела на своё платье, попытавшись найти там карманы, ощупала бант и даже заглянула за лиф, но плеера там не было! Скользя на воде, которая стелилась перед ней как ковёр, она подлетела к нему и одним цепким движением, вырвала плеер из мелких потных ручонок.

"Во-вот, это ведь твоё?" – не заметив, что своё уже забрали, переставал парень держаться за голову и увидел перед собой дом – "Вау! Это твой дом?!" – указывая на него пальцем

      Сама не зная зачем, Лазурит повернулась назад и оглянула своё жилище, будто бы никогда тут не жила. В этот момент, мелкий увидел, что её самоцвет поменял окрас и, что самое заметное – больше не треснут! Но повернувшись, она сказала – "Ну, да, но только отчасти! И другая половина этого... пхех, царства, уж точно не твоя!"

"Твой... самоцвет..." – степфен терял слова (не удивительно, от Лазурита, а тем более, в её новом образе так можно было сделать запросто!), начиная вянуть вниз, но затем, мигом снова воспрянул – "Т-ты его залечила?! Но... Как??"

"А... с-самоцвет?" – что-то подбило её желание прогнать пришельца...

"Да! На спине! Он больше не треснут! Я видел его только таким, но теперь!" – тыча туда пальцем

"Что теперь?" – снова нахмурившись

"Он стал ещё красивее!!" – прижимая руки к подбородку

"Ага, спасибо" – гордым и занятым, с лимонным привкусом насмешливости, очень лёгким, как салат голосом, она сложила руки на груди и закрыла глаза – "Да только не тебе на него смотреть" – наклонилась – "И не ты его вылечил, а?"

"О, н-ну, да, не я, но... А, а как ты его вылечила тогда?" – тихий и извинительный голос степфена задал вопрос, на который даже Лазурь не смогла бы ответить. От неё скрыли все подробности.

"Ну, я... то есть, не я... Ааа... М-мне применили..." – пытаясь понять что именно у картины с Бирюзой могло бы её исцелить – "Порошок..." – вспомнив, что эта картина была написана маслом и явно старая.

"ООооооо! Самоцветная лечащая мазь! Никогда не слышал о ней! Как она называется?" – забалтывает её...

"Би..." – мысленно продолжив, заткнув себя – "Нельзя говорить ему о Бирюзе, он недостоин этого сокровища!" – теперь, прямым, но выдуманным ответом – "Би... нет, не би – бин, бенадрил... бема... а! Эмезис! Мне подошёл синий!" – щёлкнув пальцем в воздухе, выдумав случайное название – "но вот розовый мне противопоказан. Брысь!"

"Эмезис... А ты его нашла там? В этом доме?" – указав на него – "Но если он не твой, то... стоп, так ты..." – взрываясь эмоциями – "Живёшь с тем парнем с плаще?!" – этот вопрос звучал ещё и с огромным стеснением, сложившего колени вместе, стоящего полубоком и рукой, упирающийся пальцем в щёку, при этом слегка крутясь – "А вы спите вместе?"

      Лазурит обессиленно свесила руки, стоя нагнуто и чуть приоткрыв рот, сильно опуская уголки тонких губ. Она сказала тихо, на уровне самой себя: "Я сейчас заплачу... лишь бы не видеть его морды через слёзы..." – но тут же опомнилась, сквозь ужас звуча более смешно – "Хотя, он станет только больше и размазанней сквозь воду...". Теперь в полный голос и даже громче, уж точно злее – "Я повторяю: пошёл вон!"

"Стой-стой-стой, почему ты меня так не любишь? Я же ничего не сделал!" – разведя руки в стороны – "Н-ну, кроме этих слов..."

"Вот именно. Что ничего! Я была в вашей сраной кладовке, заброшенной в дальний угол и заваленной хламом! На сотни лет!" – её пальцы яростно сжимались и смотрели вверх

"Но, но мы!" – замешкался!

"Что мы? Сколько бы вас ни было, ни один из вас даже не вспомнил обо мне, а судя по тому, что ты не был осведомлён о моём существовании, ты ничего не стоишь для меня! И тем более, то что меня в принципе закинули куда подальше, как поломанную побрякушку в пустоту, темноту и холод, твои же "друзья", говорит, о том какие они гостеприимные." – вылив на ""маленького бедненького мальчика"" кучу воды, Лазурит окончательно сдавила его, отодвигая подальше – "И угадай кто спас меня? А кстати, где вы были, когда меня освободили? Кто же из вас всё же решился пойти за мной и "завоевать мою любовь"?" – в конце завивая голос, как дым от проезжающей машины.

"Но мы встретились в одно время, вместе с тем парнем!" – её гнев утих – "Он даже не дал нам шанса подойти к тебе!"

      И снова она опомнилась, будто бы её заморозили и тут же глупым ударом расколов весь лёд – "Судя по тому, как вы пытались добиться меня, так ты и умеешь любить..."

"А! Любить! Я знаю, прости, это не только обнимашки, но и... и поддержка и забота и... помощь! О-ой..."

"То-то же. Проваливай" – занеся руку с мыслью "Прости, мангра, я верну её тебе", она забрала из пруда немного воды. Прилетев, она обволокла ей руку и сделав удар кулаком, не затронувший могучей синей рукой парнишу (ещё чего, пачкать такие-то руки об него!), вода расплескалась по его телу.

"Эй! Холодно! Это какая-то игра?!" – стоя на одной ноге, он укрывался коленом и руками, хотя, очевидно, что это выглядело, как "прятаться за фонарным столбом" – "Эй, что это?" – через пару секунд его начало тащить назад, без, даже, прикосновений Лазурита, стоявшей со сложенными руками у двери. Даже капли от водяной оболочки летели назад, как от шквального ветра. Он же наивно пытался идти вперёд.

"Оойх" – устало, Лазурит прилегла на собственную ладонь лбом и оставшаяся вода рядом с ней полетела к нему, теперь попросту заточив в себе, как букашку в капле росы. Слегка заведя руку назад, она приготовилась бросить гранату... или целую ядерную бомбу, в сторону моря. Совсем не важно – долетит ли он или нет, главное, чтобы после падения он забыл дорогу к этому дому.       Но всякие надежды оборвал звук чего-то ударившего в дверь. Инстинктивно, она отодвинулась и увидела сияющее белое копьё. Пузырь лопнул и он был свободен.

Это были кристальные!

      Быстро сменив испуг на гнев в трое больше первого, она даже не использовала воду, но просто рычала: "Я сказала... пошли. Отсюда..." – а за неё продолжил речь такой знакомый и долгожданный голос!

"Вон"

– Томас забежал за Граната, держа её локтем у шеи и там же какой-то кусок металла.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...