Бирюзовый Культ

      Пара сонных глаз, закутавшись в одеяло, наблюдали как Томас собирался на работу. Но он делал это довольно нерасторопно, местами медленно и, кажется, невнимательно. Надев штаны, он держался и тянул за их край, непроизвольно, но явно связанно с его состоянием, повернулся на картину Бирюзы. Казалось бы, он делал это каждое утро, но именно для Хризолита это было что-то новенькое. "Как же тебе повезло найти эту картину..." – раздалось из-под укрытия, которое, кстати, светилось изнутри слабо-зелёным светом. "А? Да..." – опомнился он, повернув голову в сторону, но не прямо на Хризолита – "Найти такое..." – в поисках слов, крутил рукой и в конце сжал в кулак. Слабо, но чувственно, с облегчением сказав – "Существо... было, не скажу, что везением, а... подарком свыше!" – глаза переместились выше Хризолита, на что-то тоже жёлтое. "Да... даже в мире самоцветов их так хорошо не увидеть" – теперь, из-под покрова мха вылезла маленькая букашка, лицо которой было покрыто собственными волосами. Она высунула голову, вытягивая её и смотря одним глазом на картину, с некой тоской. "Да ну!" – Томас был удивлён, что она смогла предсказать его вопрос – "Неужели их можно найти только в дворцах и домах богатеев?" "Ну, не совсем..." – с некой обидой, она чуть вжалась в капюшон и опустила взгляд в постель "В каком смысле?" – на лице была встревоженность, а в голове одни из худших вариантов, в числе которых была и теория "вымершей рассы". Но то, что она спряталась не было просто так. Никто бы не ушёл от такого вида. Тому было слишком важно знать всё о собственной мечте. Даже если это что-то ужасное... Он подошёл к кровати, тихо и плавно, сел и просунув руку под толстый слой теплоты и мягкости, нащупал лоб. Несмотря на размеры тела, всё равно большой. И мягкий. Он не был похож на тонкий и натянутый Лазуритовый, но явно глаже его. Чуть откатив покрывало, он погладил по сильно сменившим форму волосам – лежачим. Они ощущались, как ворса или водоросли. Мягкие и короткие, совершенно не скользкие. Мелкие глазки поднялись на него, видного сквозь выход из своего кокона и тут же упали. А глаза Томаса были сдержанными, но смертельно упорными. Он всё ждал, не стыдясь её нежелания говорить. "Мне очень жаль..." – тихо сказала она – "что я служила алмазам"       Услышав это слово вновь, в Томасе зародилась мелкая ненависть к этим углеродам. Они почти что трижды испортили жизнь любимым ему самоцветам: арест Лазурита, эксплуатация Хризолита и... то за что им нет прощения. Он похлопал по своей ноге и гусеница выползла, но только головой, улёгшись на ногу. Остальную же часть он сам укрыл и скомкал для удобства. Уж очень большим для Хризолита было это покрывало. Продолжая поглаживать жёлтую голову, он слушал: "Алмазы, очень давно запретили слияния. Они считают, что так будет невозможно предсказать поведение самоцветов, вместе с тем, они не поддерживали ничьи отношения, потому что видели в нас только рабочих. А слияние это одно из самых неустойчивых в эмоциональном плане состояний для рабочих." – Томас вслушивался, ведь всё это невероятно важно. Он до этого, конечно знал, что "чтобы родилась Бирюза – нужно чтобы Хризолит и Лазурит слились", но понятия не имел что это вообще значит. Он думал, что у них есть какие-то жидкости, что-то типа крови, объединив которые зарождается жизнь, но именно в той горной породе, которая идеально подходит этому новому самоцвету. Однако, он прервал всё это вопросом, который пока что волновал больше всего: "Слияние? Это как?" – с одной стороны, это было прерывание важной ему темы, а с другой, если это волновало маленькую Хризолита, то нужно отвести внимание "Слияние это... когда один самоцвет... ну, то есть..." – она пыталась что-то показать руками, но не знала как это объяснить – как два человечка из пальцев что-то типа танцуют. Костяшки соприкоснулись и крутились в стороны. Один человечек, даже поджал ногу кверху. Но она, уставила руку к лицу, сбросив печаль и вырастив мелкое раздражение и упорство в объяснении. За мелким топотом, рука-удлинитель прибежала к Хризолиту и тут же открыла ей справочник по самоцветам, откуда она читала – "Когда один самоцвет сходится душой с другим, то они образуют новое тело из световой оболочки (ну, то есть, внешнего тела)" – на что он ответил киванием и "угу" – "а каменные ядра самоцветов, оставаясь на своих местах от рождения, меняют окрас за счёт покрытия материалом их новой оболочки. Проще говоря, камень..." – тюкнув себя в лоб пальцем – "...обрастает кожей того же цвета, что и тело, меняя цвет" – теперь, её взгляд смотрел вверх, на внимательного слушателя. "Ого... а зачем эти слияния вообще, если они запрещены?" – спросил он, теперь сидящую рядом Хризолита, снова дотянувшись к её голове, теперь лаская щёки, подбородок, шею и даже пощупав уши. Они, к слову, были маленькими и почти торчали в стороны, но волосы бы это не показали. "Чем тебе так мой волосяной покров понравился?" – чуть зажмурившись, она выгнула голову вперёд, спиной отходя назад и вверх, то есть, стесняясь, то есть, ласкаясь. "Кучерявостью. И мягкостью!" – продолжая всей ладонью взъерошивать волосы, что, ей было, в принципе, теперь, не так уж и противно – "Так что там про эти сливы?" "Сливы? А! Да, в общем, все самоцветы создаются на особых печатных машинах..." – она приблизила планшет и показала какого-то робота на трёх острых лапах, похожего на микрофон – "Он лазает по стенам пещер и вытачивает там форму будущего тела, заливая туда особую генетическую магму самоцветов. И потом, когда та застывает, рождаются, непосредственно, мы. А вот слияние... было ошибкой, которую нельзя искоренить. Никто так и не знает как это вообще возможно, но, существует легенда, что наши предки этому научились. Когда-то очень-очень давно, чуть-ли не 10 тысяч лет назад, камни, когда только появились (опять же, непонятно как), научились так сближаться друг с другом, что свет, который создавал их тела, смешивался и превращался в одно! Но... не все этого хотели. И все, тем не менее, могли." – она закончила, сидя с руками, упёршимися в колена, смотря в стол. Видимо, ещё не проснулась. "Вот это да..." – на мгновение, Томас задумался о другом – "Выходит, они могут слиться только если состоят из света... Звучит... Слишком логично. Не нарушу ли я это, если Лазурит будет в ощутимом теле?" – и тогда взгляд, с пустого и задумчивого, перешёл в бодрый и заинтересованный, но с нотками упущенной возможности – "Хотя, судя по её "обновке"... Всё может быть." – и несмотря на гору мыслей, всё же, он вспомнил, даже, дёрнувшись и медленно, осторожно повернувшись к Хризолиту, легко приложив тёплую ладонь к её спине и спросил – "Так, что там с Бирюзой? Ты, кажется, не хотела говорить..." – в этом взгляде маленьких и плоских глаз, на которые давят густые чёрные брови, была, несомненно, радость снова услышать о таком прекрасном существе, а с другой стороны, будет больно узнавать что-то явно неприятное... а особенно заставлять Хризолита говорить об этом...       Хризолитовые летающие пальцы обвисли, медленно упав вниз и рука снова убежала за тумбочку. На зелёном лице был явный позор и сожаление. Она тоже, медленно опускалась, но в душе. Лицо краями губ и бровей повисло, а из еле открываемых губ посыпались слова: "Кхм... Я хотела сказать, что... сожалею, что служила алмазам только потому что..." – опущенный взгляд, прикрываемый парой бровей, чуть шире, чем те, белые, к которым привык Томас, поднялся. Она заговорила только когда была покрыта руками, которые чуть сильнее гладили лицо. Глаза, но не губы расслабились, даже, засверкали и она продолжила – "они отняли у нас всемирное счастье..." "Они что" – человеческое лицо, давя и щекоча лицо ниже своей майкой, нависло над Хризолитом. "Они собрали всех Бирюз на одной единственной планете!" – она вынесла руки вверх и возмущённо, но срываясь на еле заметные слёзы, более громко рассказывала – "Это долго скрывали, но любое негодование быстро прекращали! Н-никто уже и не помнит как они выглядят..." – теперь она взялась за щетинистые щёки человека и села на колени, внушая весь ужас, что сама видела – "Так что ты молодец, Томас! Ты сохранил историю о ней! Ты спас их!" – последнее он повторял раз за разом, пока её слова пролетали мимо – "Ты спас историю Бирюзы!"       И вдруг, он ожил: вякнул, встрепенулся и забродил глазами, в конце уставив руку в лоб. "Ух..." – а в голове всё кружилось – "Их... в неволе? Мою... Бирюзу?" "З-знаю, это ужасно и переварить это человеку будет очень сложно!" – смотря на то, как он отводит взгляд, чуть ли не крутясь всем телом, как головой – "Поэтому я и не хотела говорить об этом! Ты бы плохо перенёс такую... историческую справку..." – она тёрла пальцы другой рукой, затихнув, и тоже смотря куда-то в сторону.       Томас заметил, что жёлтый лучик ушёл от него и слегка расплывчатым взглядом посмотрел на неё, такую близкую... такую... знакомую. Кусочек этого холста, а вернее того, кто в нём остался, сидел прямо у него на ногах! Бирюза была для Томаса буквально под носом... и где-то в конце этого пляжа. "Да" – с неким ужасом, он медленно обволок Хризолита руками и притянул к себе, бормоча – "Даже если их нет, то у меня есть ты..." – его большие и мягкие ладони никогда не могли просто гладить, вместо этого, тот щупал её... кости. И мышцы. Если Лазурит была жилистой, то Хризолит имела, прямо таки, настоящие ощутимые мягкие холмики. На удивление, что бы она ни говорила про "тела из света!", но именно это ощущалось объёмнее любых лучей. "Н-не беспокойся, они живут в хороших условиях! Эта планета вся зелёная, полно земных растений, воды, есть пляжи, для желающих – цивилизованные города, там полно места им всем!" – говорила она, прижатая к Тому. Кажется, она становилась спокойней – "Там есть атмосфера, а вокруг кружится собственное солнце! Даже луну они туда притащили!" "Это... обнадёживает" – Томас аккуратно снял её с себя и встал, отряхнув то, куда сел. В рабочей форме – "Фух, я то думал совсем всё плохо..." – он, конечно, опираясь на стол и стулья, но дошёл до воды и выпил больше чем обычно – вместо буквально донышка, чтобы смочить горло, целый стакан – "А зачем они вообще их туда спрятали?" – спросив в конце питья, сбитым дыханием. "Жёлтый алмаз, видите ли, захотела иметь "кого-то, кто радует глаз своим видом и поведением", "миленьких камушков, на которых я могу смотреть из телескопа прямо со своего королевства!". Эта "Бирюзовая планета" буквально спутник той, на которой обитает столица Жёлтого алмаза!" "Щука. Да чтоб эту карбоновую цвета мочи на наждачку пустили!" – по-настоящему сжав кулак от злости. Хризолит сильно удивилась такому, как оказалось, потаённому персонажу в нём. И очень приятно удивилась! Столько кляуз и обзывательств без использования мата она ещё не слышала. "Кхм, ладно, как поётся в одной песне Дельфина..." – Томас чуть остыл, но по виду казалось, что всё ещё тащит на спине что-то весомое. Его прервали на полуфразе: "Дельфина? Ты любишь звуки природы?" – Хризолит же, сидела, укутавшись в одеяло, опираясь на одну руку и только посмотрев в окно, (как ей казалось) догадалась – "А, точно. Ты же и так природу любишь очень сильно, как могу заметить" – повертев головой ещё раз вокруг дома. "Ха, если бы! Это певец такой. Человек. "я не в силах что-то сделать, что-нибудь изменить. Мне ничего не остаётся, я буду жить!" – напевал он и слабо пританцовывал. Вилял, точнее – "И, действительно, что мы можем с этим сделать?" "Ты точно в порядке? Думала, правда о той, кто осталась у нас на картине тебя ещё сильнее... взъерошит." – застенчиво свесив болтающиеся ноги с кровати. "Ну, не смогу врать – неприятно. Нет, это ужасно!" – сказал Том, застыв и не повернувшись на неё, попутно собирая что-то – "Но, раз уж они живут на целой планете, то..." – теперь, он повернулся и с более простым лицом, будто бы отпустив всё сказанное ранее, вздёрнул плечи вверх и, наконец, оптимистично, сказал – "Не всё так плохо!" "Вот и хорошо. Точнее, ничего хорошего в этом нет, ноо... ладно."       Теперь, спокойный самоцвет думала чем бы ей заняться. Именно это и подхватил Томас. Он вспомнил, что до сегодняшнего утра подумывал найти Хризолиту занятие, какое-нибудь хобби. Пока та встала с кровати и просто расхаживала своими маленькими ножками, примеряя новый образ, или, вернее, стиль жизни, Томас быстро нашёл что-то в компьютерном столе и выложил это на кухонном. Когда она дошла аж до стула, где что-то разлаживал её любимый человек, та подняла на него голову и забралась руками на стол, встав на носки, чтобы увидеть что он делает: "Слушай, Хризолит, мне нужно бежать, так что... сможешь найти себе занятие? Я просто мало знаю чем бы ты могла увлекаться... да и, думаю, что за всю свою карьеру тебе не приходилось таким заниматься..." – он крутился с руками за спиной, поглядывая в потолок "О, конечно! Я смогу найти себе что-то подходящее! На самом деле это может быть что угодно, потому что я буду заниматься чем угодно, кроме работы с этими стервами!" – уставив руки в бока в конце. "Вот и отлично." – быстро проговорил он, погладив ту по голове в очередной раз. В очередной раз растрепав всё гнездо, что было в этом дереве – "Буду где-то к семи!" – длинным шагом маршируя к выходу. Несмотря на телосложение слияния трёх Хризолитов в объёме, делал он это, на удивление, беззвучно. "Стоп, до семи? Нормальный рабочий день человека длится меньше!" – заметила она, но пока что в мыслях, а словами, застенчиво, но заботливо ответила – "Не перетруждайся, хотя бы!" – махала она одной ладошкой, выведя её вперёд и крутя в стороны. "Ха! Какая милота! Сама профессиональная безработная, ещё и обо мне волнуешься! Моло-дец!" – уйдя за дверь, он шёл вперёд, по своей глиняной тропинке, но медленно. Это непривычно для него. В мыслях всё кружились слова про "террариум". Он думал, что даже если это планета, то население из одних и тех же существ, одних и тех же мест, по сравнению с чуть ли не межгалактическим перемещением обычных самоцветов это дикость. Нет, так и есть! Держать "особенных" самоцветов вдали от всех остальных, вне всех взоров это отвратительно! Это жадность, если не полная наглость!

Слов нет. Ересь. Невозможно. Ересь. Ересь...

И вдруг, сзади послышалось: "ТОМАС!! Ты забыл сумку!! Вернись!!!" – и он, дрогнув, сбросил свои мысли и метнулся назад, чтобы накинуть на себя сумку и поднять маленькую зелёную девчонку, обняв её. После этого, она ещё долго стояла и смотрела в след человеку, теряя тепло со своего тела, но становясь теплее только внутри.

***

      Так, всё же, где работает Томас? Он работает сортировщиком на свалке. Его задачей было отбирать по размеру и типу металла всякие железяки и приборы, которые, до этого, другие работяги разбирали.       Когда он зашёл в свою раздевалку, все переговорили обо всём чём можно и собирались уходить. Почти все шкафчики закрыты, да и половина людей уже ушла (что, в совокупности, было очень редко для него, так как тот живёт считай под боком у фабрики). Ему оставалось только просто переодеться. Всё таки, женская болтовня занимает время. Но несмотря на это, в утренней драмме был огромный смысл или даже задача для него. "Томми, вот и ты!" – поприветствовал его кто-то сидящий на лавке. Все торопились, так что Том предпочёл просто улыбнуться, быстро ответить и пойти дальше. Видимо, не его день сегодня.       Все любили Томаса – он был первой душой своего коллектива, и, даже, целой фабрики. Если дело касалось рекламы или разговоров с какими-то инвесторами, то он был на переднем плане. Внешний вид, помимо нормальной одежды и таких атрибутов на лице, давали ему право таким быть. Всякий раз, когда кто-то проезжал или проходил через цех металлообработки, с ним здоровались. Он метко шутил, всегда в нужное место всовывая свои десять копеек, да и рассказать мог немало. Были бы слушатели. Его любили самые злобные тётки, которых, в свою очередь, не любил никто. Дело в том, что Том был просто милым и культурным парнем. Им какое-то время пользовались, но потом и это отпало. Польза была, разве что, в починке какого-то бухгалтерского оборудования, но после повышения и перехода в другой цех – идти туда стало слишком далеко, так что, проблемы отошли... "Всем удачного дня, а тебе, Том – не проходить рядом с погрузчиком, иначе я к тебе розетку подключу, раз уж ты сегодня такой искромётный!" – подстрекнул его... будьте осторожны, потому что вы сейчас узнаете человека-иронию мирового масштаба – Джерри.       Уж так получилось, что Тома и Джерри прозвали так не просто из-за совпадения, но потому что эти два юмориста, зачастую, сталкиваясь вместе, буквально где угодно, а особенно, в рабочем чате, устраивали дебаты и словесные перестрелки, каждая достойная запечатления. Тот случай, когда "одна комедия божественней другой".       Например, во вторник той недели, до его отпуска был такой диалог: "Что же ты так кисло выглядишь, Томми?" – спросил Джерри, свиснув со своего погрузчика, с парой поддонов чего-то увесистого впереди. "А ты меня хорошо распробовал?" – поднял на него голову Том. "Ты, что-ли, не выспался?" – повернув голову набок. "А может я всю ночь сессии по дэмонтажу устраивал? Ты точно не знаешь как это сложно" – Томас взвалил на живот какую-то коробку (пустую, полную он бы не утащил) и продолжил идти, своим быстрым шагом, но другому показавшемуся ускользанием Но Джерри ехал за ним на той же скорости и продолжал: "А был бы ты не один, наверное, крепче бы спал!" Томас поднял на него взгляд: "Позволь уточнить, с тобой или с моим самым частым клиентом?" "И ты снова скажешь это?" – он уставил руку в дверь повозки и ладонь в щёку, с разочарованным и заскучавшим лицом. "За дорогой смотри!!!" – раздалось где-то со стороны – "Ты же погрузчик!! Что ты там вообще делаешь?!" – кто-то кричал на Джерри за его шикарные навыки вождения. Он быстро развернулся влево, противоположно Тому и уехал в другом направлении, фыркнув и что-то вякнув. "Именно так, с твоей ма" – Томас обернулся, не услышав звука двигателя маленькой машины – "Ха... а он всё равно это уже слышал." – подбросив слегка ящик, он взялся по удобней и ускорился к своему месту.

***

      Только придя у особой зоне, "мини-свалке жести", огороженной на земле оранжево-чёрной косой полоской (которую почему-то любил Том), он уставил ящик в землю, присел на колена и начал перебирать кучу, лежащую перед ним. Когда тот переберёт кучу в два автомобильных прицепа рядом с собой, то их отвезут, а новую партию подадут довольно скоро.       Томас любил свою работу. Он знал, что такое предприятие принесёт пользу, если не миру, то хотя бы сделает его город на чуточку лучше. Сам процесс превращения чего-то выброшенного, никому не нужного мусора, заржавелых кусков железок приносил ему удовольствие. Томас любил делать из ничего что-то полезное или находить в нём пользу. До того, как заниматься при металлоплавлении, он начинал с самых низов – собирал мусор по улицам. Казалось бы, унизительно! Но он делал это в особой выделяющейся форме и особой острой палкой, что придавало уверенности. Всё что помогало ему – это мысль о пользе. И, даже, некая гордыня: он может просто так ходить и собирать хлам, но знал, что во-первых за это заплатят, во-вторых это переделают во что-то полезное, а в-третьих – это нормально. Это же работа!       Иногда, когда хватало сил, он ходил по лесу и искал там мусор, принося его на выходных. За что получал мгновенную выплату и повышал статус. А лучше всего стало ходить рядом с обочиной. Ну и, собственные отходы тоже считались. До сих пор он считается одним из лучших работников, который работает ни сколько за деньги, а за идею.

***

      И вдруг, у него раздался звонок на телефоне. Причём тот, который он использовал для звонков по интернету. "Странно, кто бы это мог быть? Родители вроде как знают, что нужно по сотовому звонить..." – думал он, открывая крышку телефона.

ЕМУ ЗВОНИТ ХРИЗОЛИТ!!!

Он мгновенно принял звонок и с шокированным выражением, прислонил экран к уху, чуть согнувшись. "Томааас!! Привет!!" – пищала она в трубку, а точнее, в микрофон его наушников. На такой шевелюре, как у неё, это было бы сложновато уместить. "Хризолит? Как ты вообще мне звонишь?!" "Ну, мне стало скучно и я залезла в твой компьютер" – чуть пошуршав микрофоном, она затихла на мгновение. Видимо, застеснялась такому имени – "Но я ничего не трогала! (Шурх-шурх) Я просто соскучилась. А у тебя нет ничего для переговоров и я нашла какое-то приложение для этого... синее, похожее на... манипулятор у тебя на столе. И создала новый профиль, потому что связываться через твой же с тобой и невозможно и странно..."       Томас стоял в немом восторге, приоткрыв радостно рот, думая о своём джойстике и том приложении о котором она говорит, но потом продолжил: "Ну и ну... Вот это умница, так быстро овладела моей техникой! Вижу ты любишь такое?" "Да, но, теперь, после увольнения хочется как можно меньше смотреть в экран..." – невидимо для других, она протирала глаза – "За карьеру я уже насмотрелась... Но у тебя тут всё так красиво! Обои странные, правда... рыбки и два аквариума. Но зато цвета приятные... Не зелёные и не жёлтые!" – она щёлкала мышкой по фону рабочего стола, указывая или пытаясь потрогать этих золотых рыбок. "Хох, ну наконец-то кому-то понравилось это! Для тебя мои гаджеты, скорее всего, не такие мощные как родные, а?" – уставив руку в пояс, он наклонился на одну ногу, причём, как модель, сильно в сторону. Кто-то в такой же зоне как и он, выглянув из-за горы, тихо проржал с увиденного. "Ну, не сказать чтобы сильно отличается, но... зато всё выглядит гладким и цветастым!" "Если хочешь, могу сказать где можно найти видео или музыку" – на заднем фоне, у Томаса раздался звон металла и его грохот – погрузчик привёз партию чего-то тяжёлого и вывалил ящик в кучу рядом с ним – "Ну, если, конечно, тебе это вообще нравится"       Хризолит молчала, не веря в то, что услышала. "Что. Это. Было?" – она опасно уставила руки в стол. "Что именно? А! Шум?" – он повернулся на кучу и помахал рукой погрузчику – "Ой, не подумал, сейчас отойду..." "Нееет!! Вернись!! Стань ещё ближе! Я хочу слышать этот сладкий звон снова!" "Они для тебя и вправду, сладкие, не так ли?" – он прижал телефон плечом и продолжал болтать и перебирать свалку одновременно "Да..." – она разнежилась в кресле. Звуки того, как пластины и цилиндры, пружины и всякие другие штыри бьются друг о друга и скрежещут были для неё как колыбельная. "Так ты значит, любишь тяжёлый металл? Хэ-хе-хе-хех, а вообще, чем занимаешься без меня?" "Ничем! Теперь это моя пожизненная профессия! Я попыталась рисовать, но ничего не получилось." – она обернулась на смятый листок бумаги в мусорке и более радостно повернулась обратно – "Поэтому занялась твоим компьютером. И, кстати, ещё убрала надпись "активация окон"... Она была надоедливой." – по окончанию этой фразы, лязг исчез – "Куда?! Где звуки?? Ты тут?" "Когда я приду домой, готовься – расцелую досмерти" – резко ответил он, снова что-то перемещая. Томас был не силён в технике, потому, долгое время "страдал" от неактивированной системы. Вернее, её предупреждением.       На секунду в ней не нашлось ничего ответить... "Ммнем, а, а ты вообще где работаешь?" – она точно разминает щёки "На фабрике. Цех переработки металла..." – чуть смущённо "Вау!!! Лучшая работа в мире!! Но, но я не хочу там быть. Нет." – (не)видимо, она сложила руки накрест на груди – "Я в отпуске." – и всё же, заметно соврала. "На пенсии!" "Ну... Да. В каком-то роде..."       И вот, он решил спросить насчёт того, что хотел сделать с самого утра. Физический труд, конечно, отвёл внимание от ненависти и, в этом случае, даже, в хорошую сторону. "Интересно... а у самоцветов есть заводы?" – явный подвох в этом хорошо выделенном слове – "Наверное, они размером с целую планету?" "Ты что, знаешь про него?! Самый большой находится на планете Строггос! Это целая планета, утыканная только фабриками. Там делают всё что только можно – от металлов до пластика, нооо... именно туда и должны были направить ту... Лазурита." – неловкое молчание, как проблемы со связью прервали обоих. Томас замедлился, а Хризолит скрутилась – "Бедняга, она бы там так одичала!" – внезапно, зелёнка не просто сказала Тому ценнейшую информацию, но и согрела его душу пониманием, хотя огня у него и так хватало. Не только из-за любви. "Да, такой длинноволосой и прекрасно одетой красотке как она не место там! Ой, то есть..." "Не волнуйся, Томас, всё в порядке, я понимаю, что ты всё ещё не забываешь её! И это невозможно! Я, честно, тоже мечтаю, чтобы она оказалась в этом доме снова..." – она, вместо мышки, использовала тач-пад ноутбука и открыла найденное в файлах фото самоцвета Лазурита и другие её фото, хранимые именно там. "Ух ты... ну, надежда всегда есть" – пару секунд молчания и уточнения в одном – "А вот если бы её забросили на ту планету, ух! Не увидели бы мы этой красоты!" "Не говори такого! Это же сектор 920-B, на самых окраинах зоны Жёлтого алмаза – оттуда никто не возвращается..." – Томас, как только сказал прошлую фразу, записал её речь. "Да... что ж, мне нужно продолжать ворочать железяки, так что, увидимся к вечеру!" "Стой, ты хоть запиши мне звуки этой металлоломки!!" "Обязательно." – он захлопнул крышку и просто стоял, протирая телефон большим пальцем. В голове крутились воспоминания о Лазурите: как она темнела, какие у неё были веснушки, какие длинные волосы она отрастила, как она любила чего-то пожевать и как мило она это делала. Всякий её наряд был украшением дома. Томас даже хотел купить портативный шкаф – конструкцию из металлических брусьев, на которые бы уместилось всё что у неё было, но... теперь тут нет ничего. Даже степфен не был таким отвратительным, как те, кто хотели арестовать Лазурита. Это было слишком глупо. И Томас должен был это решить. Он вложил телефон в карман и полноценно начал работать, но ещё усердней, потому что жар внутри толкан поршни сильнее.

***

Как только смена кончилась, Томас вернулся в лес... но не домой, а в портал.

Встав на платформу, он включил запись голоса Хризолита, присев к кристаллу. Свет поглотил человека и вскоре... нет, совершенно не скоро, а аж через минуту, развеялся, обнажив вход в фабрику, по-видимому, главный. Перед ним появились четверо стальных ворот, стоящих по все стороны света. То есть, планеты. Они были сомкнуты колоннами и одна не могла открыться пока другая не закроется. На каждой колонне были пушки, наведённые на Томаса. Другие смотрели в стороны за ворота. А возле каждого такого выхода были экранчики, к которым, кажется, нужно приложить свою карточку. Так он и сделал. С ступенчатым треском и лязгом, эта дверь открылась, обнажив всё впереди. За воротами, сразу возле выхода была самая богатая и украшенная комната, что, однозначно, значило, что тут сидит администратор.       Войдя со стуком, Томас, даже не здороваясь, прямо подошёл к столу и всем своим видом – высокого и широкого человека в маске, с мало отличным от него топором за спиной – встревожил спустившуюся на стуле, тонкую даму белого цвета, которая, как казалось, была сделана из труб. На ней было чёрное платье, которое похоже на изоляцию для проводов. Она села прямо и смотрела на того, кто говорил:

"Я хочу выкупить эту фабрику."

      Она высунулась вперёд, уставив руки в стол, просто в удивлении такому заявлению, а потом, оглядев человека ещё раз, отсунулась назад, сложив тонкие руки, просвечивающиеся насквозь. Длинное лицо с носом, который просто падал вниз, нахмурилось, а её ноги закинулись одна на другую. Противный голос типичной модницы выдал: "С чего бы? У такого человека, как вы вообще есть срéдства или хотя бы понятие как много стоит хотя бы один отдел фабрики?" – чуть отвернув голову "80 миллионов подойдёт? За цех машиностроения?" – быстро и без запинок выдал он.       Селенит, что было написано на её табличке, быстро сменила своё выражение на мелко приоткрытый рот и не мелко открытые глаза. Она завела за ухо свои длинные и на вид острые, свисающие вниз чёрные волосы и вернула взгляд, со словами: "Да... думаю, этого будет достаточно." – и всё же, вид мужчины, особенно, при таких деньгах её чуть смягчил – "А вы... точно справитесь с этой работой?" "Не беспокойтесь, я всем займусь. А вам нечего здесь пылиться – такой даме стоит быть на показах мод. На вас хорошо бы сидело что угодно." – ответил он, высунув карточку и взяв её пальцами с двух сторон, постучал по ней сверху, чтобы оттуда высыпались деньги. У самоцветов они были такими же как и их тела – из света. Оттуда выпало около сорока монет, все в сумме значащие 80 миллионов.       Довольная девушка быстро выбежала на своих тоненьких ножках, держа все монеты прижатыми к груди, а Томас остался в кабинете. Об был весьма уютным, но когда из стола послышалось: "Пожалуйста, заполните ваши таблицы", он стукнул по нему рукоятью топора и ушёл.              Как только Томас вошёл в цех, очень похожий на свой, только не со своими людьми и другим небом, то большинство бывших рядом с входом, сразу же остановились. Эти ворота практически никогда не открывались, ведь все грузы приходили из других мест. Многие рабочие: Висмут, Лазуриты, Хризолиты, одна Жемчуг и ещё несколько жёлтых, красных и фиолетовых самоцветов всех форм и размеров, сошлись к единственному человеку и просто дивились новому образу. Некоторые не сразу заметили как другие столпились и сначала пытались рассмотреть со своих рабочих мест, а потом всё же подходили ближе. Одни рабочие обращали внимание очень занятых других, а те, кто летали или были под землёй, вылезали и спускались, чтобы посмотреть на какую-то сходку. Многие шептались: "Это новый заключённый?", "Что тут забыл человек?", "Кажется, это Опал", но Томас сам развеял все вопросы:

"Здравствуйте! Меня зовут Томас Фирзерлибен и я выкупил ваш цех. Я наслышан о том как вы тяжко и долго трудитесь..." – оглядывая слепым взглядом запачканных, усталых, держащихся друг на друге самоцветов, сверкающих, пусть и не телами, но глазами – "...потому, за небольшой срок вам нужно помочь мне создать кое-что, а взамен вы получите... свободу!"

      Толпы самоцветов сначала сдерживали себя, некоторые уже хотели было начать прыгать от счастья и обнимать Томаса, но всё же, что-то сдерживало их от того, чтобы подойти к человеку. Они смотрели друг на друга и шептались больше, кто-то останавливал другого и так далее... Но он добавил в конце, сложив руки за спиной: "Заработная плата прилагается!"       И тогда толпа не стала себя сдерживать! Томаса подхватили все кто хотели и жали ему руку, осматривали его одежду, кто-то смотрел под маску, поднимая её одним пальцем, на это улыбающееся усатое лицо и, пусть и тёмные глаза, но яркие душой, видной сквозь них; другие же гладили его волосы и просто обнимали нового лидера... "Итак, внимание!" – он сложил ладони вместе, отчего все разошлись, с более радостными выражениями взявшие свои инструменты. Самая, видно, продуманная Висмут, вышла вперёд – "Всякая работа с чего-то начинается, а эта начнётся с... отдыха!" – он расставил ладони и осмотрел всех вокруг. Никто не верил. Они просто застыли, в ожидании "не шутка ли это?", но реальность оказалась светлее грязных мыслей – "Найдите себе место, где сможете набраться сил, вымойтесь, в общем, приведите себя в порядок! В здоровом теле – здоровая работа." – некоторые, даже не дослушав убежали куда-то, видимо, на отдых, а другие тряслись от счастья – "А завтра, когда я снова приду сюда, мы начнём наше дело! Наше великое дело..." Лидер этой группы, Висмут, с нетипичным не просто её виду, но и такому месту волосами – длинными ниже плеч и с завитками, тонкими, но очень угловатыми, совершенно неправильной формы. Они свисали, как новогодние шарики на нитках под потолком. "Здравствуйте, я ответственная за эту группу машиностроительного цеха, вам нужно что-то подсказать или уточнить?" "Нет, вам тоже нужен отдых... Хотя, подождите, мне нужно, чтобы вы нашли заместителя администратора, потому что прошлая... так сказать, уволилась." "Вы не хотите заниматься бумажной работой?" "И-мен-но! Думаю, этот труд будет менее напряжным, чем что-либо вами сделанное руками?" "Верно, верно! Мы найдём её. У нас есть кандидат, которую никто не слушал из бывших администраторов!" "Отлично" "Сэр, но, что же вы хотите нам поручить? Вы сказали, "в краткие сроки". Это что-то важное для Земли?" – Висмут, наклонилась к нему, расспрашивая "Ни в коем случае" – поднял он глаза на неё – "Как раз таки, вашему роду... Но об этом потом" "Н-но я более чем уверена, что другие будут вне терпения узнать что же вы хотите создать!" "Это сюрприз. И вам он понравится уж точно!" – несмотря на его рост, он еле как дотянулся до предплечья, которое было гораздо больше его (головы) и всё ребристое, как малополигональная модель в играх. Погладив слегка эту руку, он продолжил, разворачиваясь – "Вам тоже нужен отдых. Наслаждайтесь!"

***

Снова, милый, добрый и уютный грязевой дом! И не менее милое существо внутри него: Как только Томас вошёл в дом – он никого не увидел. Даже стоя на одном месте и щурясь одним глазом, в комнате всё равно было пусто. Он прошёлся над люком чердака и постучал туда рукоятью топора, но звуков сверху не раздалось. То же самое не произошло после стука в люк подвала. Выходит, она не заперлась нигде там...       Томас сразу понял, что она пошла на улицу, возможно, за домом или снова, к летающей тарелке, на что подстрекнула одна отсутствующая рука-удлинитель из трёх стоящих где и положено. Худшая мысль вернула в сознание, а именно то, что Хризолит могла из интереса пойти в дом степфена! Это заставило Томаса вынырнуть из мыслей и снова кануть в них, увидев следы:       Маленькие отпечатки ног выделялись на деревянном полу тем, что были светлее того коричневого, на чём они были. А следы этих ножек вели к ближайшему стулу напротив входной двери. Однако, их траектория движения развернулась от стола к выходу. Томас сделал то же самое, что и они – вышел из дома. Путь вёл куда-то в лес, но дорожка выходила знакомой – зелёная трава была утоптана заметным путём, но не потому, что по ней много ходила другая зелёная, пусть и не трава, но именно Томас. Тропинка тут была лишена травы на земле, когда только зарождался его дом.       Вскоре, Томас, издалека, увидел жёлтую шевелюру, формой дорожного знака "уступить дорогу" и сделал так же, как если бы он был синим. Но издалека не увидеть ничего! Пришлось начать подходить ближе, делая каждый шаг, только когда ветер начинал шелестеть травой и листьями на деревьях.       А возле маленького холма (ставшего таковым после вмешательства Томаса), на подстилке из кучки сорванной травы, в форме подушки, сидела Хризолит: Подойдя ближе, зная что это за почва и какая она глинистая, стало сразу понятно, что она лепит. Но зрение не позволяло увидеть что было справа от неё, но это точно было похоже на кучку маленьких кусков глины или камней, на бумажной подстилке. А слева от неё была картонка, на которой было... основание горшка для цветов... вроде бы.       Томас, увидев это, сдержанно улыбнулся и наклонился, но так, чтобы сохранять расстояние. Его зрение размывало всё, что дальше двух метров. С одной стороны, увидеть что-то чёткое и особенно буквы было практически невозможно, но несмотря на это, размытие делало что угодно шире, так что это становилось легче заметить. Вот так он и видел те мелкие штучки.              Он прислонился к сосне возле себя и наблюдал за этим медитативным процессом: как приятно для самой себя она выгребает, как ковшом комок глины, присыпает его найденной где-то, вечно сухой травой и как будто бы разминает тесто; Всё это происходит медленно и вдумчиво, с какой-то важной занятостью. Мини-строитель аккуратно формирует из комка что-то на подобии прямоугольника и затем, левитирующими пальцами, как прокатом для металла, выпрямляет их, создавая почти идеальные блоки. "Почти" только потому что она не хотела снова становиться дотошно правильной. Это, как-никак, отдых! Где-то на холме стояла железная кружка с водой, которую та, скорее всего, использовала, чтобы смачивать глину.       Она, упёршись на одну руку, переложила маленькие блоки на бумажку и ворочала их в стороны, проверяя как те засохли. Иногда, приходилось прощупывать поверхность, чтобы узнать насколько та ещё липкая. Некоторые, от нетерпения, Хризолит передвинула к началу какой-то глиняной штуки, создав на один кусочек целостнее картину.       От всего увиденного, Томас вздохнул, стоя со сложенными руками и улыбкой набок. На вздох, Хризолит обернулась, сначала подумав, что это шуршит листва. Но вот повернувшись во второй раз: "АААаа!! Томас!!! Почему ты постоянно меня пугаешь?!" – она дёрнулась, развернулась и теперь сидела на коленях, вытянув кулаки к земле – "Ты-ты, не думал, что у меня есть личное пространство?? Что я, может быть, хотела побыть одна?!" "Какая милота..." – говорил он, пронзая взглядом и возмущённое до уровня истерики личико, и заодно, то, что она построила – "Осторожней, не сломай своё творение"       Теперь, она утихала, чуть скривив лицо, отведя взгляд. Непонятная взволнованность. "Т-то есть, ты не будешь задавать вопросы, типа "почему ты ковыряешься в грязи?" " – усердно почёсывая висок и возвращая взгляд на него "К чему же такие вопросы?" – сказал он, всё ещё улыбаясь, но смотря исподлобья. Так он делал потому что по какой-то причине, брови на мгновение улучшали зрение – "Не стоит стесняться своих увлечений. Тем более, раз уж это выглядит так хорошо..." – указав рукой на незаконченный горшок. "Да?! О-ой... Тебе и вправду нравится?" – подняв обе брови от удивления "Как же мне может не нравится?" – он начал подходить в левую сторону и присев, наконец увидел, что это основание его дома!! Но более сдержанно, он продолжил – "Где-то уже видел такой... но у меня больше" "мМм" – раздалось у неё что-то ехидное, явно поняв намёк и подняв одну бровь "Как насчёт нам закончить это строение в его увеличенной версии?" – предлагая руку, чтобы та встала. Томас довольно брезглив труслив в отношении микробов и всего грязного, но сейчас, он был готов этим пожертвовать (на самом деле он ещё не мыл руки, так что отмыться будет легко) – "Мы могли бы использовать метод высушивания намного быстрее, чем природный, используя микроволновые излучения вместо ветра и солнца..." "УУууу! С превеликим удовольствием!" – вот теперь Хризолит встала, отряхнула себя от травы и тут же поняла, что так испачкалась ещё сильнее. Посмотрев на руку с кривизной на лице, она всё же продолжила сборы.       Вместе, Томас и Хризолит взяли сушащиеся кирпичики и почти готовый домик, в котором, при более детальном рассмотрении (всю дорогу), были даже выемки для окон и двери!

***

Парочка пришла домой

      Томас подсказал, что нужно использовать рубцы, выпирающие и впадающие снизу и сверху каждого блока, чтобы они работали как что-то вроде конструктора, который сам себя удерживал, особенно учитывая округлую форму. Выпиливать он позволил своим ножом-мультитулом, пока глина ещё не застыла. И пока одна сидела и строила дом, он, в свою очередь, обедал. Ну, вернее, собирался. Всё уже в микроволновке, Томас разве что стоял над компьютером и смотрел на то, что она ему сделала: "Ух ты! Больше нет этой надоедливой надписи! Спасибо, Хризуль!" – что не могло не обернуть её на такую кличку. По этой резкости, он будто бы сказал обзывательство! "Э-эээ, всегда пожалуйста!" – увидев как ему понравилось такое простое улучшение, не стоящее ей ничего, она почувствовала... свою важность – "Казалось бы, всю жизнь работала, заполучила знания уровня заместителя управляющего полётами, но... приятно стало от простого слова..." – думала она, на секунду приложив пару пальцев к губам. "А ты что, какую-то новую систему установила? Выглядит знакомо..." – щурился он и смотрел на экран. "SmileOS." – быстро, но почти как во сне ответила она, сдвинув только глаза на человека – "Версия 2.0"       Томас, сидя на кресле, согнулся и поджал локти к себе, застыв. Точно в такой же позе, он повернулся на кресле к ней, с лицом вот-вот взорвавшимся от удивления и возмущения. Хризолит не могла понять – был он рад или в бешенстве. "Как?! Откуда ты вообще это достала??" – прорычал он, но в голосе звучало больше восторга "Из своих удлинителей!" – тоже, возмущённо, ответила она, указав на все конечности у стены – "Мы все ею пользуемся! Но, должна подметить, земные технологии отображают эту систему по-другому..."       Томас встал из-за кресла и угрожающе подошёл к Хризолиту. Постояв над ней секунду, он уложил руку ей на голову, при этом, с её стороны издался писк. Пару раз повозил по голове и неожиданно наклонился, чтобы поцеловать в макушку. Сквозь волосы было мало что ощутимо... по идее. Но она застыла, даже не думая о том, чтобы продолжать что-то строить. Взгляд постоянно следил за человеком.       Томас отошёл назад, за кухонный стол, продолжая доготавливать себе обед. Запоздалый. Из-за работы в усиленном темпе (из-за озлобленности на алмазов) и дополнительных перелётов, которые тоже высасывают энергию, он чувствовал себя вяло. Что сразу заметила Хризолит.             Томас взял нож и у кухонного стола и что-то нарезал себе, кажется, помидоры. Он зевнул и потянулся спиной одновременно, встав на носки. Нож теперь лежал на столе. Но не долго – двинув рукой и рукавом, он уже летел в пол. Томас вякнул и отпрыгнул от падения, но... нога целая, стопа тоже.

Но нож завис с воздухе.

Он висел в воздухе, да так, что тот мог крутиться, что и делал всё время, но медленно и вёл себя, как находясь вне гравитации. Томас посмотрел на Хризолита, которая почти что упала со стула, пытаясь дотянуться рукой до ножа, но сейчас, тоже застывшая. Он толкнул тыл лезвия и тот, сделав круг, попал в руки. Выпрямившись, он положил режик на стол, а сам подал руку почти упавшей металло-фее. Томас держал её за руку и поднял поближе к лицу, с интригующим настроем, сказав: "Ну-с, поздравляю – вот и твои силы!"       Шире чем сейчас она уже не улыбнётся! Теперь по дому бродила зелёная зомби с вытянутыми вперёд руками, которая искала что угодно, что было из металла и что можно было переместить. Летало всё: столовые приборы, монеты, скрепки, одна чашка; дом стал заселён неоново-салатным полтергейстом, который открывал и закрывал все двери, окна, ящики стола и тумбочки, и даже вход в подвал и чердак шатались. Холодильник слегка подлетал вверх, но не сильно, всё таки, вес был. А ноутбук ощущал себя свободней некуда. Томасу это нравилось, хотя и всё это казалось странным: "Хм... вроде бы, она была серьёзной и деловой, а сейчас... как ребёнок. Тоже хорошо, главное, что теперь она счастлива!" – эта мысль у него мелькнула, когда тот садился есть.       И внезапно, стул рядом пододвинулся ближе, а опустив голову, в плечо уткнулось что-то жёлтое. Он обнял утёнка большим крылом и улыбнулся, поглаживая ту. Даже предложил попробовать что и он ест: залитые яичницей замороженные брокколи, а к ним макароны в виде прямых трубок, но та лишь покрутила пальцем около вилки и она сама прилетела обратно к отправителю. Хриз убийственно умилительно смотрела в лицо.       Томас, как это зачастую бывает, забыл нарезать хлеб. И вспоминает он об этом, кстати, на половине блюда (собственно, а зачем? Макароны и так хлеб). Он вернулся и сел обратно, но захотев взять вилку, её не обнаружил. Даже похлопав ладонью по столу и за тарелкой, подняв её и осмотревшись, её не... она летала около рта. Бросив взгляд на повелительницу металлов, в нетерпении от его действий, Том улыбнулся и принял "руку" помощи в этом ужасно сложном деле.

***

"Итак, Хризолитик, чтоб бы знала – мужчины чувствуют себя лучше, когда сыты! Так что, теперь, давай посмотрим что же ты там сделала!" "Оох... ты всё ещё меня так называешь?" – засмущалась она, залезая на стул "Ну да, так ведь звучит красивее, не так ли?" "Оо, спасибо..." – она опустила взгляд и тёрла один кулак о другой – "Слушай, я хотела бы стать ещё ближе к людям, так что... как бы ты звал меня, будь я человеком?" – теперь мелкие глаза поднялись на него. "Ооо, ну не стоит! Опускаться на уровень людей!" – и тут же, он начал думать, оперевшись на руку в стол. "Во-обще-то! Мне нравится ваш стиль жизни – у вас есть дом, распорядок дня, место для отдыха и ЕДА! Я бы могла только мечтать, чтобы после работы можно было уходить домой! И-и спать." – говорила она со сложенными руками – "Быть ленивым это так круто!" "Ну, мы далеко не все такие. Тебе просто повезло найти меня. Есть... "людь", который уж точно ленивее меня!" – но всё же, он продолжал думать – "Ну а вообще... Хмм... как насчёт... Хризолит... Зол... Хриз.. Ризотто... Крис." – после глубоких раздумий – "Крис. Можно Кристина, если хочешь" "Да. Пожалуйста." – она тихо пищала, сползая со стула вниз, а в голове разрываясь от похвалы, буквально крича – "ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ГЕНИЙ!!" – и в мелкой тряске. И всё же, не выдержала и почти что прокричала это ему. "Так как же ты решила создать такой очаровательный домик?" – Томас аккуратно крутил картонку, на которой стоит кирпичное строение, сменив взгляд на его создательницу "Мнее просто захотелось... представить как ты вообще додумался создать себе дом. По руководству за древнейшие времена говорилось, что это делалось смешением глинистой грязи и высушенных травяных стеблей. Так я и сделала!" – она выдвинула свой планшет с робо-рукой между ног и на том же уровне, что и он, крутя модельку. Дом на изображении только по случайности сошёлся с тем, каким был он у Тома. "Какая, однако, полезная технология! И как, что скажешь про дизайн?" – он уставил руку в щёку "Это гениально!!" – Крис даже подскочила, стоя на коленях на стуле – "Это очень простой метод создания главных строительных блоков, буквально... подручный!" – хотя дополнение "подножный", тоже подошло – "И создание крепления тоже великолепное!.." "Великолепное, в точку!" "Нихихи, да, ведь, соединять блоки друг за другом, во-первых по кругу – это уже очень надёжно, а использование крепления путём "выемка–впадина" ещё лучше! Это же!!" – теперь она плюхнулась на спинку. "Ну да, есть такое!" – он заглянул внутрь этого домика – "А что ты собираешься делать с этой моделью?" – указав внутрь "В-вообще, планов на её использование я не строила. (Понял, строила? ньихих) Но, раз уж ты смог придумать мне имя..." – она резко уставилась рукой в щёку и локтем в стол – "Придумай зачем можно использовать это!" Томас сделал вид растерянности и приложил палец к подбородку, но отведение глаз перешло в прямое направление на неё – "Шкатулка." – приблизившись с округлыми глазами. Крис сидела и просто моргала, смотря сначала на него, а потом уходя взглядом в потолок. "Мда. Повезло же мне оказаться тут..." "А крышку этой шкатулки сделай из травы!" – снова добавил он.

Эпилог

      Томас, после обеда, задвигал стулья и заметил следы на полу. Он дрогнул, вспомнив про то, что они до сих пор тут. Оглянулся назад и заметил Хризолита, всё ещё чем-то занятую. На её лице было упорное, но более спокойное лицо, похожее на уверенность и признание своего дела. Он спустился в подвал, спрыгнув туда; из люка выпрыгнула швабра и за ней вылез и человек. На одной ноге он поднял пустое ведро. Причём, сидящая за столом была ну уж слишком занята: она строила чертежи в своём планшете и сверяла их с тем, что сейчас видит. А это время, Томас отошёл к колодцу. Крис отвлеклась, начав искать человека, явно всё пропустив. Из окна был виден каменный колодец, даже без крыши над ним, чтобы и дождевая вода пополняла запасы. У Томаса не было не то, что водопровода, но ещё и катушки для ведра. Только карабин и верёвка, прибитая на кол в одном из камней, чтобы совсем не ускользнула в воду.       Когда Томас набрал ведро, он вернулся в дом и тут же встретил взгляд Хризолита, удивлённой тому, что он делает. Смотря на неё, он шлёпнул "косами" типичной моряцкой швабры о пол, развернувшись спиной, чтобы не смущать. И медленно, не привлекая внимания, особым способом – почти не наклоняясь, ялозил по полу. Крис дрогнула, и стыдясь, подходила к нему, издалека увидев, что на полу куча следов.       Уже возле человека, она подняла взгляд с пятен на него. Положение рук, скрученных к себе ожидало, что сейчас ей вручат орудие труда, но... Томас повернулся, увидев её рядом, по взгляду тот был на каплю взволнован, очень рад и трудолюбив. "Смотри, тут мокро" – сказал он, бодро протирая пол – "и грязно!"       Хризолит знатно шокирована таким ответом. Она ожидала что угодно, кроме этого. Из вида стеснительной и стыдливой, она стала... возмущённой!: "Ээм, Томас, это не ты должен делать." – утвердительно и нахмурившись, Крис стояла с руками, уставленными в бока. Он выпрямился и полностью обернулся, теперь с заметнее тревожным, но ещё больше радостным выражением: "Мне не сложно! Ты же, вроде как, гость?" "Гость?! Я живу тут уже... Три дня! Это... Другое. Давай, я всё уберу!" – она вытянула руку, растопырив пальцы к нему, поджавшемуся. "Ты?? Н-но как же! Это неправильно!" – он прижимал палку к себе, закрываясь ей. "Томас! Я наследила – мне и убирать!" – она взялась за рукоять и смотрела очень напористо. – "Это простейшая логика и ты не так глуп чтобы её понять!"       В голове Томаса сменилась картина: Лазурит, когда тот убирался, хотела помочь только потому, что уборка касалась её силы и могла пригодиться, так что, она "вставляла свои пять копеек" везде, где люди применяют воду. Это было, неким хвастовством и самоутверждением. И, в таком сравнении, Томас заметил, что Хризолит совершенно этого не хотела. Она была... взрослее Лазурита. Она знала цену каждого действия и отвечала за свои поступки, чего, кстати, Томас вовсе и не желал. Им всё ещё движет желание заполучить Бирюзу, теперь ставшее только сильнее, после почти что провала. Нельзя было допустить ни одной оплошности, чтобы не спугнуть такой правильный и идеальный образ. И всё же... её желание – закон.       Томас отпустил инструмент и смотрел на маленькую, но уверенную камушка. А она призвала свои удлинители, запрыгнула на них и вытерла ноги о тряпку. В руках Крис была длинная палка, которой ещё нужно понять как управлять. Она быстро открыла какой-то очередной справочник, посмотрела туда, но весь текст был размазанным для неё, плывучим. Что-то странное было внутри, что глушило всякую силу разума. Экран потух, а взгляд, наполненный какими-то сверкающими гранями жёлтого, почти золотого оттенка, повернулся на человека. Она держала середину швабры обеими руками и залезала на неё коленями, отводя взгляд и предлагая: "Покажешь... как этим пользоваться?"       Томас незамедлительно поставил руки в нужную позу. Она сразу поняла движения и попробовала совладать с этим ужасно сложным инструментом. Через пару движений и подсказку: "лучше всего двигать всё время в одну сторону, к себе, чтобы сметать всякую пыль и грязь в сторону двери. Так меньше работать", справилась она за всего одно макание, так что ведро стало совсем слегка мутнее. Смотря в эту воду, она спросила: "Почему же ты не давал мне самой это сделать?" – затем подняла голову "Мне было важно не только соблюсти кодекс джентльменства, но... понимаешь, мне нравится убираться." "Как это? Этой длиннющей палкой?" "Да, этот процесс весьма... медитативный. Это однотипные расслабляющие движения, которые не требуют большой нагрузки на мозг. В это время можно просто грести и грести... Совмещение приятного с полезным!" "Приятного? Что же тут может быть приятного? У тебя спина не болит от этого?" "А у тебя болит?" "Нет, просто, ты же чаще делал это? И тем более после работы!" "Ну не скажи! Пока тебя не было, я всего раз в неделю мыл! И то, мне это нравилось" – ненароком он опустил глаза на ведро, на четверть заполненное мутной, каре-серой водой. И пыль и грязь плавали поверх, но он всё жадно пялился туда... И всё же, нашёл силы оторваться, взял швабру и отжал её, а потом понёс выливать ведро. "Стой, ты ведь не выльешь его куда-нибудь в лес?" – спросила Крис, выглядывая из-за угла дома. "Я что, похож на вредителя природе? Да ни за что!" – он двигался к синей кабинке, служащей ему уборной. И местом хранения использованной жидкости. Из рукомойника она попадала туда же.              Хризолит вернулась в дом. Стоя на выходе, она смотрела на мокрое пятно на полу, возле двери. Её планшет поднялся и принял форму очков, которые она уже не носит. Через экран было лучше видно всю пыль и другую грязь, что он не заметил. Небольшой след шёл к кровати. Там же были замечены капли крови. Хризолит убрала экран и с лицом без эмоций осматривала комнату. На ней мелькнула улыбка на одну сторону.       Когда Томас вернулся, то увидел, что Крис расхаживает по дому модной походкой, в своих длинных ботинках: мелкие шажки сомкнутых вместе ног, руки чуть сзади, на уровне пояса, виляющие при ходьбе во все стороны и поднятый подбородок. Сейчас она проходит где-то возле компьютерного стола. "Don't stop, girlypop?" – сказал он, готовясь поставить ведро в подвал, но... на пол пути остановился. За столом что-то было. На стороне его кровати, был мокрый пол.       Хризолит держала в своих пальцах тряпку, закутав их в ней. Теперь, вращающиеся приборы останавливаются и кусок ткани, будто бы тоже магически летая, оказался перед Томом. "Можешь, пожалуйста, промыть её?" – спросила Крис, с лицом и нежным и неотказуемым.       Томас даже не спросил ничего и молча выполнил приказ, наблюдая за тем, как работящая Хризолит снова взяла "щётку" каждым из восьми пальцев с двух сторон и раскрутив её, ходила по комнате и протирала пол, который, как она объяснила: "Я подумала, что вымыть только вход будет недостаточно и поэтому, решила заняться всем сразу." – всё так же прохаживаясь, как машина-уборщик по дорогам. "Что же руководит твоими действиями?" – дивился он. "Понимаешь, Томии, но у меня никогда не было своего дома. Поэтому, раз уж, этот, отчасти... мой тоже, правда ведь?" – подняла она на него глаза. "Да" – ответил он, слегка звуча вопросительно, но было понятно, что это риторический вопрос. "Тогда, раз уж и я имею часть владений этим местом, то... нужно же поддерживать в нём чистоту!" – она снова подала тряпку на выжимку. На этот раз последний – "Мне оно ценно, потому, если я не работаю, то хотя бы этим займусь. Удобством обоим!" "Почему бы не поручить это дело хозяину дома?" – говорил он, очищая ловко придуманный инструмент. "Ох... Томас, ты же выронил нож, когда просто готовил! Какая уборка! Ты же сыпешься на глазах!" – уставив пару пальцев ко лбу, ими же потом убирая пару волосинок. И двинув первыми в его сторону. "Горжусь тобой. И рад сделать твою жизнь лучше!" – поднявшись, он сказал это в лицо новому жителю этого дома

и его души...