Мышка в цирке

      Ты шла сквозь пробирающую до дрожи темноту, ориентируясь на блеклые фонари. Хоть представление в цирке прошло совсем недавно, но почему-то именно на дороге, ведущей к твоему дому, не было ни одного жителя города. Все замерло и затихло в предвкушении чего-то еще более ошеломительного, чем недавнее представление. В глубине души что-то всколыхнулось и затихло в ожидании. Частые прогулки ночью после работы не вызывали в тебе такое напряжение интуиции, но сейчас она была готова заорать, и это бурлящее чувство внутри настораживало еще больше.       И это было явно не зря. Фонари один за другим пред тобой начали затухать, будто произошла авария в электрощитке. Позади послышалось металлическое потрескивание, и ты в страхе обернулась, дабы предвидеть предположительное падение фонарного столба на тебя, мимо которого недавно прошла. Но он лишь сердито помигал и отключился окончательно. За ним последовали и другие фонари в радиусе двух улиц. «Замечательно, за что только налоги платятся?» — прошипел голос в голове, а рука потянулась в сумку, чтобы достать телефон. Прежде, чем получилось включить функцию «Фонарика», ты почувствовала чье-то весьма ощутимое наблюдение за твоей скромной персоной. Сначала подумалось, что это могут быть недальновидные и неинтеллигентные люди, что увидели твое нежное платьице и решили, что ты станешь легкой добычей. Но не могли же люди с довольно низкими моральными устоями отключить свет в видимом пределе, им же и самим пришлось бы туго поймать тебя.       Ответ образовался сам собой, когда перед глазами возникли два фиолетовых огонька, едва заметные и различимые, но не будь кромешной темноты вокруг, ты бы их даже и не заметила. Огоньки то сужались, то расширялись, возгорая, то исчезали, поворачиваясь. Вслед за ними появились такие же тусклые синие и голубые огоньки. Чуть ярче взвились зеленые, и всего лишь в паре сантиметров от тебя — золотые. Жаркое дыхание прошлось по лицу, от которого ты закашлялась. А затем кто-то ударил по твоей руке, невольно выскользнул телефон из нее, и зашуршала плотная и жесткая ткань у тебя над головой. А затем все огоньки пропали. В нос ударил запах затхлости и пыли, когда тебя накрыли огромной мешковиной и перевернули. С тобой особо не церемонились: тканью накрыли твои ноги и завязали узел выше них, забросили на плечо и, видимо, так и потащили. Ты попыталась закричать или позвать на помощь, но мелкий мусор с пылью попали тебе в нос, от чего ты могла лишь заливаться чихом и кашлем, раздувая их еще больше, и все больше они попадали тебе в дыхательные пути.       Прошло немало времени с начала твоей жалкой попытки бороться с такой неприятной ситуацией, как очищение горла от посторонних вещей, что даже незаметно для тебя твое тело уже переместили в цирк. Уже не было сомнений, кто выключил все фонари, кто поджидал тебя в подворотне, кто закинул тебя в мешок и куда переместил. Свежий воздух проник резко с открытием мешка, и также резко тебя выкинули из него на холодный пол, заставив удариться плечом. Благо у тебя были навыки, как необходимо падать правильно, поэтому основной урон это не принесло бы твоему организму.       Закашлявшись еще раз, на этот раз последний, освобождаясь от пыли в горле, ты оглянулась. Прямо над тобой и, собственно, сценой висела одна одинокая лампочка, которая тускло освещала лишь тебя и небольшой кусок пола под тобой. Остальные присутствующие были скрыты в легкой тени. Прямо перед тобой с самыми печальными глазами на свете сидел Пьеро и пристально наблюдал за каждым твоим движением. Он с омерзением окинул взглядом мешок, валявшийся рядом, и кивнул себе, в чем-то соглашаясь или принимая решение. Вид Пьеро немного успокоил тебя. Даже если с тобой что-то и произойдет, то у тебя есть парень, на которого можно положиться, что «что-то плохое» не усугубится в нечто «что-то ужасное». На крайний случай, за ним можно было спрятаться и защититься от ударов, клоун был весьма высоким. — Кажется, она уже открыла глаза и не задыхается, — монотонно произнес человек в шляпе, стоявший прямо за Пьеро в нескольких метрах. Он наклонил голову, чтобы еще раз внимательнее оценить твое состояние, дернул плечом и равнодушно начал: — Есть ли те, кто хотел бы забрать данную девушку себе?.. — Погоди, Бил, — грубый знакомый бас человека в птичьей маске его перебил. Голубые огоньки светились прямо над барьером сцены около Билетера, видимо, человек сидел. Тяжело вздохнув, он повернулся вправо и продолжил: — Нам же нет смысла брать ее в подчинение? — Спроси у Пьеро, — колокольчики на фиолетовой шляпке равнодушно зазвенели, упав на плечи обладателю. Шут сидел с прямой спиной аристократа, сложив ногу на ногу. На маске игралась мелкая улыбка, а веки чуть опустили, будто во сне. Все в его позе олицетворяло и победоносность, и некую усталость и ленивость. — А ему… Можно? — Пьеро, сейчас представления нет, да и я прекрасно понимаю, как ты смог наладить контакт с человеческой женщиной. Можешь не притворяться перед нами, — довольно угрожающе блеснула бледно-фиолетовая маска в тени, и голос показался напряженным и злобным. — Меня огорчает, как легко ты нарушил правила твоих дома и семьи ради чего-то… — Шут запнулся, указывая рукой на испуганную и взъерошенную, словно воробей в грязной луже, девушку, не найдя слов, как точнее ее описать. — Вот этого. Хотя я напоминаю, что все правила цирка созданы для вашей же безопасности. Ну, что? Я жду. Мы ждем.       Шут хлопнул себя по ноге и откинулся назад на свою руку в ожидании раскаяния или признания. Рядом хмыкнул знакомый голос. Около сцены, в стороне от остальных стоял Арлекин. Он не был в данный момент слишком улыбчивым и меньше поглядывал на тебя, видимо, боясь попасть под горячую руку.       Пьеро встал лицом к своим сородичам и начал свой рассказ, и лишь сжатые кулаки выдавали в нем напряжение: — Я предлагаю не убивать ее… И не забирать в Дураки. Она же не виновата, что увидела что-то лишнее!.. — Это отдельный разговор, почему ваша мышка ходила без присмотра по закрытой для посетителей части цирка средь бела дня, — Шут посерьезнел еще больше, и некогда строгие родительские нотки совершенно исчезли из его речи. — Арлекин! Тебя это тоже касается. Думаешь, мне не доложили о ситуации в палатке? — Зеленый клоун буркнул что-то себе под нос и отвернулся, засопев. — Но даже если так, разрешите… Разрешите… — Пьеро затрясся немного, глаза забегали по сторонам в поисках подсказок. Затем резко обернулся, чуть не ударив тебя колокольчиками, и притянул к себе. — Разрешите оставить ее в качестве питомца!       Возмущенный вздох зародился в твоей груди и там же погиб, ибо над горлом властвовал страх, и что-то рациональное в твоей голове подсказывало, что лучше вообще пока не издавать звуки, дабы не разозлить властных особ еще больше. Послышался сдавленный звук со стороны, и краем глаза ты заметила, как плечи Арлекина затряслись. — Питомца? — возмутился Билетер и приложил руку к груди, будто чистосердечное признание Пьеро невероятно его задело. — Ты хоть представляешь, во сколько Дураки нам обходятся? Питание, хранение, одежда, мытье, чтобы своим зловонным запахом они не отпугивали посетителей? — мужчина при каждом слове загибал пальцы. — А также лекарства для Доктора, если они вдруг оказались еще и заразными? Помимо них есть еще и мы. Готов отказаться от своих же удобств, в пользу еще одного питомца, что не принесет для цирка какого-то благополучия, а при недосмотре, в чем вы с Арлекином дополнительно преуспели, еще и сбежит, сдав нас полиции? Хочешь закрыться? — Если необходимо, я готов получать меньший гонорар и меньше еды, если вы разрешите ей остаться! — некогда тихий и спокойный Пьеро, которого было даже не слышно с колокольчиками, навешанными по всему телу, который боялся лишний раз зло посмотреть на обидчиков, вдруг проявил нажим и силу, обороняя девушку. — А вот это излишне, — внезапно вмешался в разгоряченный спор Шут и тяжело вздохнул. Он поднес руку к лицу и начал медленно массировать глаза, отчего ты поймала себя на мысли, что в такой момент он невероятно смахивает на твоего отца, когда в детстве ты провинилась в чем-то перед ним. Шут вновь положил руку на бедро и начал стучать пальцами, задумавшись, спросил: — Каков доход в этом месяце? — На 20% выше предыдущего, — быстро и четко отчеканил Билетер. Отвечая, он будто даже сам стал прямее в спине, чем до этого. — Непло-о-охо, — промычал Шут и прикрыл глаза. Все ожидали его ответа. — В теории, можно попробовать, но тогда нам запрещено выходить меньше, чем в пред предыдущий месяц, — затем он вновь пристально посмотрел на девушку оценивающим взглядом, тебе стало немного дурного от него, и голова чуть-чуть закружилась. — Но не хотелось бы, чтобы данный питомец совсем не приносил доход или полезность.       Доктор задумался, положил голову на груди и скрестил на ней же руки. Со стороны он выглядел, как спящая птица. Билетер рвано задышал, улыбка скривилась как-то странно. Арлекин же рассерженно вздохнул и закатил глаза. «Ну, коне-ечно», — послышалось тебе. — Мы правда собираемся потакать мимолетному желанию Пьеро? — возмутился Билетер, круто развернувшись лицом к Шуту. — Почему нет? — уже улыбка Шута стала выглядеть угрожающей. — Хочет мальчик завести питомца — пожалуйста. Только убирать за ним он будет сам, — глаза клоуна блеснули в темноте, и ты почувствовала, как мышцы под костюмом Пьеро затвердели, а хватка стала еще туже. — Почему бы нам ее просто не пустить в Дураки? Она же станет еще более… податливой, — последнее слово Билетера прозвучало уж слишком извращенно и мрачно. Тело невольно сжалось само по себе, и ты могла бы превратиться в идеальный клубочек, если бы тебя все еще не обнимал Пьеро. Мозг то и дело подсовывал те самые «податливые» сценарии твоего характера, которые приглянулись Билетеру, но ты пыталась сфокусироваться на происходящем разговоре, стараясь дышать глубоко, но не особо заметно. — Н-нет! Она тогда… Не будет собой, — Пьеро попытался еще сопротивляться, дабы разговор не перешел в ненужное русло. — Она тихая, она не будет причинять много дискомфорта цирку, я обещаю! — И все-таки, она не может оставаться обыкновенным дармоедом, иногда лишь получая внимание своего владельца, — отрезал Билетер. — А она и не будет, — Доктор внезапно поднял голову и щелкнул пальцами. Его слова были и благословением, и в то же время каким-то проклятием, и намеком на угрожающее будущее в дальнейшем.       Доктор встал с барьера и уверенным шагом подошел к Шуту, наклонился и что-то быстро зашептал ему на ухо. Никто рядом не слышал их разговор, но по довольной улыбке Шута, что расплылась по маске, Билетер и Арлекин, кажется, догадывались, что сейчас будет принято решение, удовлетворяющее всех. Всех, кроме тебя. Ведь тебя никто домой просто так не отпустит. В голове вновь пронеслись моменты, как ты столкнулась со своей коллегой около шатра, как плохо закрепленная маска спала с ее окаменевшего и безэмоционального лица, как ее голос звучал тихо и монотонно. Ты даже не подозревала, большой ли это успех — найти свою коллегу и приоткрыть завесу тайн цирка, — или проклятье, что сейчас тебя погубит.       Шут кивнул. Доктор отстранился, скрестив руки за спиной, широкой и непроницаемой. Клоун поманил пальцем Пьеро к себе на разговор. Он в свою очередь чуть сильнее прижал к себе тебя, вздохнул и отпустил, направляясь прямо к Шуту. Они недолго болтали, перейдя на звонкий шепот, в котором сложно было что-то разобрать. Но во время разговора Пьеро то и дело испуганно поглядывал на тебя. Под конец было сказано чуть громче: — По-другому нельзя?       Шут медленно покачал головой из стороны в сторону. — Ты сам видел и слышал несогласие нашей семьи на ее пребывание здесь. Поверь, это будет наилучший исход.       С мольбой ты глянула на Арлекина, вдруг он сейчас выскочит со своей искрометной шуткой или переведет интерес на себя, но все его внимание было посвящено двум фигурам впереди и, казалось, что в его глазах тоже читались невнятные желание и просьба.       Пьеро тяжело вздохнул: — Что ж, тебе разрешили остаться в цирке, — его улыбка вышла измученной и даже больше извиняющейся. — И что? Вы посадите ее на цепь? — наконец подал голос Арлекин, стараясь сделать безмятежный и спокойный вид, откинувшись на край сцены. Маска лежала ровно, тело не двигалось, только грудь вздымалась как-то нестройно и с колебаниями. — Ну, что вы! Разве мы можем быть такими бессердечными и жестокими? — грациозно в легком прыжке Шут поднялся со своего места и вознес руки к потолку, затем опустил, оказавшись в легком поклоне. — Это было бы чересчур, если бы мы оставили даму в цепях, будто она какая-то дворняжка, охраняющая дом, — клоун подступал все ближе, не торопясь, явно наслаждаясь моментом и тем эффектом, который производил на тебя. Ты уже не стеснялась своего положения: подобрав ноги под себя, наклонилась ближе к сцене, слезы подступали, а руки тряслись и царапали дерево под тобой. — Ты ведь мышка. А мышкам положено лазать и ползать там, где вздумается, — клоун наклонился ближе и взял твое лицо за щеки. Оно так легко легло в его ладонь, что ты еще больше затряслась уже всем телом. Внезапные всхлипы прорвали грудь и горькие слезы потекли наружу. — Что же ты плачешь, мышка, тебя ведь пока никто не обидел, — Шут мягко промочил твою слезу своей перчаткой и стер след предыдущей. Движение было таким легким и невесомым, что даже можно было позабыть, как на этих тонких и длинных пальцах восседают огромные когти. — Позволь преподнести подарок новому питомцу моего собрата, — в его руке показалась фиолетовая ленточка, из-за пелены слез ты не могла нормально ее разглядеть, но, когда замок защелкнулся на твоей шее, ты ощутила тяжести кожи, из которой она состояла. Это была не ленточка, это был ошейник. — Добро пожаловать в твой новый дом, мышка…