Мышка в цирке

      Уходила ты из шатра уже на своих двоих, рядом, склонив голову, плелся Пьеро. Собрание закончилось довольно быстро: после вручения «подарка» Шут просто развернулся и ушел, сказав, что жить питомец будет у хозяина, и попрощавшись со всеми; за ним вслед убежал Билетер, кричавший о каких-то бумагах; Доктор похлопал Пьеро по плечу и только потом проследил, чтобы Арлекин покинул шатер без приключений и объявлений очередной драки; но и по Арлекину было понятно, что он не находился в настроении для хорошего мордобоя. Сама ты находилась в оцепенении, будто все чувства и эмоции тебя покинули, а рецепторы сломались. Ты не ощущала прохладу, что подкрадывалась с наступлением ночи под платье. От рук будто отлила вся кровь и они были сейчас не более цветными, чем маска клоунов. Все тело тебя плохо слушалось, из-за чего ты то и дело спотыкалась даже об незначительную ямку или камешек, а Пьеро все удерживал тебя и печально заглядывал в лицо. Но что бы там не искал, он этого не найдет, ибо голова была полностью опустошена новым фактором в твоей жизни.       Как ты и подозревала, шли вы напрямик к красному шатру, где, по всей видимости, и находилась личная спальня Пьеро. Пройдя мимо знакомой сцены, где ты однажды впервые запечатлела кровавое представление клоуна, идущего рядом, вы оказались в довольно уютной комнате. Возможно, уютной только для самого хозяина. Ты без интереса прошлась взглядом по сборищу коробок в углу, которые были заполнены каким-то красным хламом или ножами. Рядом валялись веревки, сундук, из которого торчала какая-то рубашка невнятного цвета. Огромный косметический столик с разбросанными на нем кисточками стоял напротив кровати. Ты хмыкнула, осознав, что основное место переодевания отделяет от кровати жалкая ширма. Сама кровать была довольной большой и… с цепью? - Ой, не смотри, пожалуйста. Это было подготовлено для другого плана, - Пьеро поспешно бросил мешок около ширмы, который он все это время держал в руках, и поспешно спрятала цепь, присоединенную к ножке, под кровать, а затем закрыл просвет свисающим одеялом. Ты даже не хотела думать, для какого «другого плана» могла понадобится цепь. Мысли заняты другим.       «Новый питомец. Просто игрушка, которую могут сожрать в любой момент. О, в этом я не сомневаюсь, я видела их клыки. Разве можно так поступать с человеком? Ну, почему я?! Что я такого ужасного сделала, что меня решили запереть с пятью… даже не людьми. Демонами. Монстрами! Просто уроды!» - Да почему ты вообще вмешался?! – вдруг сорвался твой хриплый голос, и ты схватила себя за волосы. Голова закружилась от волнения и переизбытка адреналина. Наконец-то ты начала испытывать возможность избавиться хотя бы от малого количества чувств, что ты сейчас испытывала, нахлынувших на тебя огромной волной, как только из поля зрения исчезли более устрашающие представители цирка. Не все чувства, важно отметить. Пьеро все такой же похититель и стоящий первый в очереди на твое съедение, как личный… «Хозяин». Но как будто с ним можно было чуть-чуть и покричать. Ты слишком резко заглотнула воздух и тебя повело вперед, пришлось присесть. Пьеро забеспокоился, подполз ближе. Ты не видела его лица или глаз, но ощущала, напряжение и извинения, висящие в воздухе между вами, как он робко дышит, еле сдерживается, чтобы не обнять. Он неловко протянул свою руку к твоей голове. – Не трогай меня! – ты отшатнулась от него, упав на пол. Слез не было, только ярость разливалась в груди, а тошнота подходила выше. Ты была готова покляться, что, если бы этот клоун попытался бы с тобой что-то сделать, ты бы оборонялась всеми доступными средствами и даже бы попробовала закончить с собой. Но вряд ли бы довела начатое до конца… - Прости… - лишь успел тихо прошептать Пьеро, и его висящие концы шляпы и одежды стали выглядеть еще более жалкими и понурыми. – Ты действительно увидела много, чтобы другие оставили тебя в живых… - Да лучше бы убили! Убили бы быстрой смертью! – твои слова ошеломили Пьеро. Он отпрянул, словно получил пощечину, а глаза расширились, не узнавая девушку перед собой. – Ты думаешь, я бы выбрала быть в заточении в цирке? Лучше бы сожрали со всеми костями и потрохами… - ты глубоко задышала, потянув волосы в разные стороны. Еще немного и ты бы начала рвать их на себе. Но Пьеро вовремя это заметил и с силой отцепил руки от твоей головы, удерживая на расстоянии. Ты попыталась брыкаться. – Вот что мне сейчас делать в этом цирке? Ждать своего конца мучительного? Что сказал Доктор Шуту? О чем вы договорились? – Ты издала разъярённый звук, что вышел прямо из глубины твоего чрева, даже не подозревая, что когда-то могла так. – Я сбегу. Просто знай, я сбегу. - Не получится, моя леди, - Пьеро отпустил руки и аккуратно притянул к себе тебя, заключая в объятия, утыкаясь в взъерошенные волосы, что ты так надрывалась вырвать. – За тобой все следят в цирке. Это будет очень сложно.       «Значит, просто слежка», - промелькнуло у тебя в голове. Ты не отвечала на объятия Пьеро, безвольно свесив руки и позволяя себя обнимать. «Если все сводится к простой слежке, то еще есть шанс сбежать! Отставить панику и другие возможности избегания судьбы. Если есть возможность сбежать, я должна это сделать!»       Ты расслабилась, мышцы, гудевшие от напряжения последние пару часов, отдавали глухой болью. Пьеро прижался сильнее и отпустил. Судя по его взгляду, ты явно не была особенно презентабельна. Он смотрела на тебя, как на побитого котенка, которого швырнули в коробку, а потом эту же коробку попинали пару раз. Слух в конечном итоге стал менее острым: все звуки стали производиться в ушах так, будто ты находилась под толщей воды, а тело резко согнулось пополам. Усталость давала о себе знать. Пьеро взял тебя на руки. Уже не сопротивлялась, не было смысла. А затем ты ощутила прохладу перьевых подушек и окончательно утонула во тьме. ***       Утро началось с желудка, который, по ощущениями, сжался раз в пять и недовольно бурчал. Пьеро не было видно. Ты даже не знала, спал ли он с тобой, спал ли вообще, или сторожил как верный пес. Эти странные мысли заставили тебя задуматься. Вот буквально сегодня ночью тебя чуть ли не тошнило от омерзения к цирку, а уже утром думаешь о Пьеро, как о сторожевом псе, и беспокоишься, спал ли он? «Глупые мысли на пустой желудок», - внизу одобрительно проурчало. Ты неуверенно встала с кровати: ноги чуть подкашивались, а руки затекли лежать в одной позе на протяжении нескольких часов. Прошла за ширму, оглядела пространство за тканной дверью – манеж освещался не искусственными лампами, он был освещен пробирающимися лучами солнца сквозь пространство, служившее входов в шатер. По расположению и яркости ты предположила, что сейчас утро, переходящее в день.       Живот снова недовольно заурчал, и ты почуяла слабый аромат еды, доносившийся из спальни. Рядом с кроватью на тумбочке лежал поднос: на нем аккуратно была сложена салфетка в виде лебедя, а на тарелке возлагалась яичница, в окружении бекона, составлявшего сердечко. Рядом был стакан с водой. Желток уже хорошенько засох, покрывшись коркой, а бекон истек жиром, вода стала комнатной температуры – явные признаки того, что ты проспала дольше положенного. Тяжелый вздох вырвался из груди. Хотя бы кормят по-человечески и пока обижать не собираются. Как минимум Пьеро, а насчет остальных еще стоит подумать. Ты дотронулась до вилки, указывающей на беконное сердечко, и ее гладкость напомнила тебе тот темный зеленый шатер, как Арлекин снимал с себя одежду шнурок за шнурком, и что-то такое же гладкое и скользкое, как эта вилка, касалось твоего тела… Тебя передернуло. Не хотелось бы вспоминать это каждый раз, касаясь приборов. Вилка с кривым стоном согнулась, и ты только сейчас заметила, что случайно сжала ее слишком сильно. Цокнула. «Надеюсь, за вилку не надо будет платить», - подумала ты и принялась за еду.       Осознав бесцельность бытия в цирке, ты никуда не торопилась. По всем заповедям врачей ты медленно прожевывала свою уже остывшую еду, пытаясь оценить дальнейший план действий. «Шут сказал, что мне положено ползать, где вздумается. Намек ли это, что мне можно гулять по всему цирку, не являясь прикованной…» - ты настороженно взглянула на ножку кровати, к которой все также была прикреплена цепь. – «…к одному шатру. Можно ли мне разговаривать с другими представителями цирка?» - вилка неохотно размешивала желток, не давай ему далеко вытечь. – «возможно, если они сами будут расположены к разговору. Но как мне их завлечь?» - ты осмотрелась в поиске подсказки, и взгляд невольно упал на ящики. – «Возможно, им нужна помощь грузчика или еще чего-нибудь. Это же цирк и у них много дел и вещей. Но они могли бы поручить это все тем Дур… Загипнотизированным людям», - ты печально усмехнулась. – «Значит, надо доказать свою значимость, как ценного работника. Залезу под кожу, чтобы заслужить минимальное доверие, узнаю план самого цирка, найду слабые места, и вот мой милый дом!» - вилка клацнула, ударившись о дно тарелки, наполненной разлитым желтком. На задворках сознания промелькнуло странное чувство, когда ты подумала о доме, будто внутри появился некий легкий барьер, неосязаемый. Чувство нехотения прошлось вдалеке, и он тут же испарился, когда ты попыталась схватить эту мысль. Восстановление хода размышления не помогло подробнее разобрать внезапное помутнее сознания, ведь тебя нагло прервали. - О, послушного питомца уже покормили? А я собирался сделать это первым, - насмешливый голос тут же внес тебя в режим опасности, и тело мгновенно заледенело от предстоящей угрозы за тобой. Повернувшись, ты увидела облокотившегося о ширму Арлекина, наглого и улыбающегося. В руке он держал ломтик сыра. – Смотри – в точь под твой нынешний статус. Или у тебя непереносимость лактозы, дорогуша? – Арлекин скорбно приложил руку ко рту, выражая шок.       А ведь пребывание в цирке еще также гарантирует, что ты будешь встречать Арлекина каждый божий день и, скорее всего, терпеть его задирания и пошлые намеки. Как в том шатре.       Твоя рука медленно наставила вилку, все еще грязную от яйца и жира, на Арлекина, чем вызвала бурную реакцию. - Ты серьезно собралась ранить меня этим? – Арлекин попыталась закрыть рот рукой, дабы сдержать накатившую волну веселья. – Дорогая, напоминаю, - ломтик сыра, принадлежавший тебе, ловко насадился на вилку, и ты успела опешить. И этой секундной заминки, когда ты не смотрела на Арлекина, было достаточно, чтобы он сократил между вами расстояние и схватил за вытянутую руку. – Пьеро меня ножами тыкал, однако я все еще перед тобо-ой, - клоун облизнулся, откусил небольшой уголок ломтика сыра, перекатил по языку, а потом и во все выпрямил кончик языка в твою сторону, как бы предлагая попробовать… - Да что ты хочешь от меня? – ты попыталась вырвать руку, но тебя держали крепко, а лишняя вибрация лишь заставила несчастный кусочек сыра соскользнуть и упасть влажным ошметком на кровать. - О-оу, зачем ты так поступаешь? Я ведь просто пытаюсь тебя приручить к себе, - Арлекин наигранно надулся, провел свободной рукой по твоим волосами, пригладил. – Питомцев же нужно гладить, чтобы они быстрее полю… - он прервался на полуслове, а глаза опасно сузились и блеснули. Ты не понимала, куда он смотрит и что именно видит, но что-то тебе подсказывало, что он сейчас разозлится. – Твой хозяин обижает тебя, не правда ли? – Арлекин зашептал уже мягче. Его рука нежно прильнула к твоей щеке и немного ущипнула, натягивая уголок губ. – Скажи только, дорогуша, хоть слово, хоть звук, хоть небольшой знак подай. И я уверяю, ты поменяешь свою конуру на дом, где тебя будут только ласкать…       Его большой палец упал на твои исцарапанные губы, и коготь довольно осязаемо прошелся по выпуклой части. - Не трогай меня!       Ты предприняла смелую попытку ударить Арлекина подносом, но он остановил твою руку в нескольких сантиметрах от своей маски. Тарелки шлепнулась на его лицо, размазывая остатки яичницы на нем, протаранила твои колени и заслуженно плюхнулась на пол со звоном. Ты бы согнулась пополам от удара, ведь тарелка прошлась узким ребром, если бы тебя уже не удерживало две руки. Помимо боли в ногах добавилась боль в верхних конечностях – Арлекин сжал до покраснения твои запястья. Они тряслись – то ли от гнева, то ли от силы, прикладываемой для удержания твоих порывов. Маска Арлекина все также улыбалась, как и во время обычного выступления или личной встречи с тобой. Он попытался потянуться к тебе, но ты отпрянула. Арлекин с усмешкой сократил дистанцию между вами силой, освободил руку, дабы покрепче схватить уже твое лицо и потерся грязной стороной своей маски о твою щеку. Ты сжала зубы до скрежета и глубоко задышала, дабы не дать выйти завтраку слишком рано из твоего организма. Затем тебя действительно чуть не затошнило еще сильнее, ведь Арлекин начал слизывать остатки еды с твоей кожи. Нарочно смакуя и издавая противные звуки чавканья, он обильно смазывал твое лицо своей слюной, не забывая внимательно наблюдать, как ты пытаешься не поперхнуться собственной рвотой. - А Пьеро действительно неплохо готовит, да? – ехидно заметил он, отстранясь. Его удовлетворял результат проделанной грязной работы: глаза слезились, рука жалобно царапала прочную перчатку, нос рвано вбирал воздух, щеки залились румянцем, по одной из них вязко стекала прозрачная слюна. А твои нервные потуги проглотить опасно подбирающийся ком в горле напоминали Арлекину нечто другое с более сексуальным подтекстом, который ты прочитала в темных уголках его глаз…       Он не успел приблизиться к твоему лицу, намереваясь продолжить, как глухой удар пришелся со стороны. Клоун отлетел к стене и недовольно зарычал в своей манере. Ты поспешно начала вытирать рукавом платья слюну со своего лица, наконец-то вздохнув полной грудью облегчения. Несмело повернулась к поверженному – Арлекин держался за голову и часто жмурился. Из его левого плеча алой стройкой вытекала кровь, выливаясь из раны, сминая под собой одежду и окрашивая ее в темные оттенки. Тебя вновь схватили за мокрую руку, но уже не чтобы запугать. Пьеро внимательно оглядел твое лицо, запястья, ладони, перевел взгляд на грязный поднос и посуду, валявшуюся около подножия кровати, а затем уставился на Арлекина, словно собака, надрессированная рвать противника. В то же время Арлекин откашлялся, повертел головой, будто проверяя вестибулярный аппарат. Внезапно послышался глухие насмешки: - Я говорил с Шутом. Знаешь, что он мне сказал? – Арлекин наконец повернулся к вам лицом и уселся, уперевшись спиной на ящик, стоящий рядом. Вызванное недоумение на маске Пьеро посчиталось, видимо, чем-то смешным, и клоун вновь разразился смехом. – Дорогуша останется в цирке уже при любом раскладе. А вот у кого она останется – вопрос твоего поведения, - Пьеро мотнул головой, поморгал и недоверчиво навел на Арлекина один из своих кинжалов. – О да-да. Проверь, спроси. Он действительно дал добро. Сказал, что, если ты плохо будешь следить за питомцем, он найдет ему более подходящие руки, - и Арлекин драматично развел свои, как бы приглашая тебя в объятия. – Уж я-то прослежу за ней со всей строгостью цирка.       Пьеро рванул на него с яростью хищника. Арлекин прыгнул в сторону, держась за рану, перевернулся и резво встал. «Adeus, pombinhos!» - сказав напоследок самым сладострастным тоном, Арлекин исчез за ширмой. Ты осталась с Пьеро наедине. «И это будет продолжаться… каждый день?!» В моменте тебя затрясло, как в лихорадке. Мышцы в животе сжались в тугой узел, заставив тебя согнуться. Руками ты закрыла рот, чтобы не закричать от страха и боли, но почувствовала мерзкую жидкость на своих щеках, что так выворачивала наизнанку, напоминая о зеленом клоуне. Ты схватила одеяло за край и начала яростно, до скрипа, вытирать свое лицо, которое все еще оставалось мокрым. Как вдруг осознала, что слюна Арлекина уже давно исчезла с твоих щек, и по ним стекали лишь прозрачные и жалкие слезы.