Мышка в цирке

      Наверное, ты прорыдала бы куда меньше времени после выходки Арлекина, если бы ситуацию не усугубил Пьеро. Не то чтобы у него были к тебе какие-то злые намерения просто… — Смотри, а потом человечек машет и кричит: «Привет!» Ах-ха-ха-ха, видишь, как у него рука смешно двигается? — Пьеро держал за плечо труп одного из Дураков, которого, видимо, недавно использовали для представления, и активно махал ею. Сустав в локте действительно имел необычную траекторию движения, не похожую, если бы человек был здоров.       Ты смотрела на счастливого Пьеро, принесшего труп убитого человека, вспоминая, что этот человек, возможно, был из твоего города, видела, как клоун смеялся, и стало еще больше не по себе. «А что, если он однажды тоже захочет мне сломать руку, чтобы посмеяться?» И паника накатила с новой силой. Укутавшись в одеяло, как в кокон, не желая пропустить хоть частицу этого мира к себе, ты разрыдалась вновь. Пьеро вздрогнул от неожиданной для себя реакции, бросил человека на пол и попытался тебя обнять, но ты отпрянула от него, насколько позволяло одеяло. — Просто оставь меня в покое!       Не помогал ситуации и голод. Завтрак яичницей — это было единственное, что ты успела съесть за день. В остальное время ты сражалась с паникой и умоляла Пьеро прекратить тебя успокаивать и смешить, ибо это делало только хуже. В перерывах между персональными представлениями ты уходила в раздумья: от чего же этот клоун действительно считает насилие таким смешным? Но недолго тебе разрешали думать над этой морально-философской задачей, ведь тебе приносили все более странные и жуткие экземпляры.       В конечном итоге, когда вечер спустился на цирк, Пьеро испробовал все свои варианты утешения, а до других он еще не успел додуматься. К сожалению (или для твоего же счастья), сегодня у него не было времени провести с тобой как можно дольше «счастливых» моментов, ибо у него намечалось выступление. Цирк сегодня открывался для гостей вновь. Ты не знала, как можно было бы использовать данную информацию для себя. «Можно попробовать выбежать, закричать, попросить о помощи, ведь манеж совсем рядом… Но… Так много… Надо усилий…» Неведанная доколе усталость наваливалась на тебя все больше, чем меньше оставалось времени до выступлений. Тело уже физически не выдерживало того стресса, что угнетал не только его, но и твою психику. Ты могла лишь безвольной куклой оставаться в своем хрупком коконе и молиться, чтобы хотя бы сегодня к тебе не пришел Арлекин со своими притязаниями, не пытался рассмешить Пьеро, не донимали, не пугали, не… — Хм… — тяжелый спокойный бас раздался над твоим ухом, и грубые пальцы без капли стеснения раздвинули веки твоего правого глаза. Ты немного поморщилась, но усилий отвести голову не имелось. — Как она, Док? — послышался обеспокоенный голос Пьеро где-то со стороны. Матрас прогнулся под твоими ногами. — Крайняя степень истощенности. Что ж, есть и плюсы: мне не придется переводить на нее свое снотворное. Можешь выступать спокойно, — Доктор убрал свою руку и позволил тебе уткнуться в одеяло. Затем твердые и сильные пальцы сквозь ткань и наполнитель начали нажимать то на твои ребра, то на бедра и голени. Хват Доктора был таким, что он мог спокойно оставить несколько синяков вдогонку тому, что сегодня появился. — Если проснется за пятнадцать минут до твоего выступления, попроси Билетера присмотреть за ней. Но мне кажется, что она всю ночь проспит. И она у тебя вообще ест, Пьеро? Или ты хочешь, чтобы она не дожила до…       Последние слова ты уже не слышала. Последние силы ушли на устранение болезненных ощущений, вызванных осмотром Доктора. Ты не чувствовала себя: не было ни мышц, ни костей, ни кожи, ни тебя самой. Все было таким эфемерным и легким, будто призрачный сон. Невнятный кошмар, который должен был вот-вот рассеяться… ***       Утром ты заметила, что твой кокон никто не трогал. Все осталось таким же, каким было во время прихода Доктора. За исключением того, что на тумбочке около кровати стоял уже другой поднос с едой. На этот раз завтрак был тяжелее — кусок мяса и дольки картошки. Ты сглотнула слюну, чуя аппетитный аромат, исходящий от стейка и нежного варенного овоща. Желудок застонал, издавая характерные звуки. Уже взявшись за новую не погнутую вилку, ты задумалась. «Мясо же нечеловеческое?» Заколебалась. Припоминая вчерашнее веселье Пьеро, ты размышляла, мог ли он со всей осознанностью подложить тебе мясо человека. Мог ли тот труп Дурака стать для него… источником. Плечи дернулись и задрожали. Очень аккуратно ты потыкала кусок, ожидая, что он сейчас вскочит, закричит и будет умолять его не есть, ведь он же твой сородич. Но… Кусок просто лежал, как и до этого. Внешне он напоминал картинки стейков из ресторанов, которые ты очень редко посещала. И пах он, как и они же. Набравшись смелости, вздохнула полной грудью, и, не размышляя и не думая, откусила. Говядина. Облегчение наводнило твое сознание, и тело начало покачиваться из стороны в сторону. Это был не человек. Как же хорошо, что это был не человек.       На этот раз ты решила не медлить с завтраком, а управиться как можно раньше, чтобы в случае чего исключить нежелательные встречи, и наконец начать исполнять свой план. При мысли о Пьеро и Арлекине внутренний страх нарастал и сковывал ноги. Но когда ты думала, что встретишь Билетера или Доктора, то становилось как будто спокойнее. Ты не обманывалась, понимая, что это спокойствие может быть ложное. Но как минимум эти двое вполне прямо выражают свое мнение насчет твоего пребывания в цирке и эти двое единственные, кто пока тебя не покалечил (исключим жесткий осмотр пальцами). А Шут… Ты коснулась своей шеи и убедилась: ошейник оставался на свое месте. Вскочила, сдернула с себя одеяло и подбежала к зеркалу. Вид девушки в зеркале был из печальных: волосы непослушно торчали в стороны, не зная расчески уже второй день; платье могло бы выглядеть и посвежее, а на правом рукаве расплывалось противное пятно; на запястьях проявлялись ореолы прошедшей драки; лицо опухло, были покраснения на лбу и щеке; увеличились синяки под глазами. И только темно-фиолетовый ошейник на твоей шее выглядел идеально. Ты прикоснулась к нему. Материал под твоей кожей напоминал наощупь те самые дорогие сумки из торгового центра, которые стоили, как три твоих года работы в кофейне. Хотя нет, он чувствовался куда более богаче. Маленький размер примерно в полтора сантиметра как будто добавлял утонченности его образу: не слишком яркий и заметный, но при этом не пропускающий чужие взгляды. Не будь в нынешнем положении, ты бы могла его спутать с каким-нибудь премиальным продуктом, которые могли позволить себе звезды телевиденья или интернета, но сейчас… Он являлся позорным клеймом, указывающим на твое нижайшее положение в цирке.       Нога свелась судорогой и, невольно, топнула, отдавшись болью в пятке. — Ау… — ты жалобно пискнула, схватившись за нее. Твоя, наверное, самая дурная привычка, от которой ты не могла избавиться на протяжении всей жизни. За исключением еще той, при которой ты любишь помогать разным страшным клоунам на улице…       Разозлившись еще сильнее, ты решила сорвать с себя этот никчемный «подарок». Ты поискала защелку, но с ужасом обнаружила, что ее не было. Чистый фиолетовый кусок эстетичной кожи окружал твою шею. Как же тогда Шут надел его на тебя? «Неважно», — вспыхнула ты, и попыталась сорвать, но только больше натерла себе позвонки. Ошейник не рвался. В сердцах ты начала искать ножницы. Перевернула все, что было на столе и обыскала ящики. Они лежали среди каких-то средств для волос, длинные, красные и невероятно острые. Ты провела пальцем по боковой части лезвия. То, что надо. Аккуратно поддев край ошейника, ты оттянула его и завела ножницы. С суровым взглядом опытного хирурга ты наблюдала, как кусок нелепого предмета будет разрываться на части. Но будто прочитав твои мысли, ошейник решил посмеяться. «Он… не режется?!» Ты попыталась еще раз, два раза, в третий… Ошейник не собирался распадаться на части, а наоборот — ловко выскальзывал из-под острия, будто его натерли мылом. В конечном итоге провальные попытки разрезать позорный символ довели тебя до ручки. В истерике ты выкинула ножницы под ноги, топнула. Ножницы вонзились в пол. Ты отпрянула в ужасе. На секунду тебе начало казаться, что это ножницы просто тупые… А еще б пару сантиметров, и ты бы нанесла себе рану куда большую, чем нанесенный представителями цирка ущерб за все время.       Вздохнула и потянула руки в волосы. «Хорошо, пусть. Потом найду способ, как его снять», — ты властно осмотрела себя в зеркале, выгибая спину и осматривая свое тонкое тело. — «Сейчас мне необходимо привести себя в минимальный порядок, чтобы Билетер и Док не сбежали от меня в испуге. Хах, я сбегу. Обязательно». Сознание вновь коснулось чего-то твердого, когда ты подумала о доме, но, как и вчера данное ощущение прошло насквозь, не оставив следа. Наспех ты расчесалась расческой Пьеро, кою бесхозно оставил ее на столике, завернула рукава, чтобы не видеть жалкого пятна и попыталась разгладить платье. Похлопала по щекам и потрясла головой. И вот на тебя уже смотрела не забитая перепуганная девушка, а вполне в себе уверенная дама, что собралась рвать и метать любого, кто ей помешает.       Ты смело одернула ткань, отделявшую тебя от манежа, намереваясь встретиться с Пьеро, но его внутри не оказалось. Видимо, его в шатре вообще не было. «Естественно, наверное, он сейчас занимается раздачей листовок». А это значит, что и Арлекин скорее всего с ним. Сама удача тебе благословила, и ты чуть ли не побежала к выходу из шатра. Солнце вспыхнуло перед тобой, и глаза невольно зажмурились. Не видеть дневной свет даже сквозь окно, а потом полететь к нему, было довольно неприятно. Привыкнув, ты осмотрелась. На территории цирка никого не было. Даже Дураков. Догадка, что они занимаются листовками, была очень высока. Ты поторопилась к ларькам, где обычно на входе стоял Билетер. Почему-то у тебя сложилось впечатление, что Билетер явно занимается какими-то организационными задачами. То ли от того, что он кричал про какую-то приемку уходящему Шуту, то ли дорогой костюм в нем выдавал администратора. Но чутью ты доверяла точно. И оно не подвело даже с подсказкой того, где сейчас находился Билетер.       Высокая синяя фигура действительно молчаливой колонной стояла около ящиков, расположенных близ ларьков. Самих хозяев еды не было, поэтому Билетер находился в гордом одиночестве и что-то записывал на бумагах на планшете. Он стоял к тебе спиной, поэтому не сразу заметил твое присутствие. — Доброе утро! — насколько можно доброжелательно и менее нервно прокричала ты совсем рядом. Билетер медленно перевел на тебя взгляд, не поворачивая даже лицом, а затем также со скоростью улитки перевел обратно, продолжая заполнять бумаги. — Добрый день, посет… — он запнулся на слове, отвлекся от бумаг и поднял глаза к небу, будто раздумывая над чем-то важным. — Миледи.       «Ох, так сейчас даже день», — стало в моменте неловко. Ты прокашлялась, чтобы избавиться от лишнего волнения и продолжила допрос. — Вам помочь? — как можно более наивно спросила ты, играя глазками. Билетер наконец-то повернулся к тебе и внимательно осмотрел тебя, крайне основательно и прищурившись, рассуждая. Затем перевел взгляд на ящики, деревянные и с половину тебя ростом, состроил гримасу злой усмешки и хохотнул: — О нет, не поможете. — Я помогу! — ты надула и выпятила немного грудь вперед, чтобы казаться больше и сильнее. — Вы собираетесь таскать ящики… В этом? — и Билетер с нескрываем презрением очертил ручкой в воздухе круг, указывающий на твое бывалое платье. — Не смотрите, что я в платье. Юбка никак не мешает мне заниматься даже таким физическим трудом. Поверьте, я очень сильная, — и для надежности ты похлопала себя по бицепсу, который, на удивление Билетера, действительно показывал какую-то окружность. — Пф, хорошо. Дураков сейчас рядом все равно нет. Отнести необходимо в этот синий шатер напротив, — снисходительный взгляд упал на твои плечи. Человек в маске приподнял шляпу и жестом руки пригласил тебя к ящикам.       На первый взгляд они действительно выглядели внушительно, но в то же время и легко: дерево было грубо обработано и доски стыковались плохо между собой, пропуская воздух. Ты обошла первый ящик в поисках каких-то подсказок, но никаких веревок или цепей не было для удобства. Просто ящик. Тогда ты попробовала его поднять: зацепилась за край, ухватилась поудобнее и потянула. А потом резвый выдох вырвался из груди, когда ты осознала, что ящик поднялся лишь на сантиметр от твоих усилий. Ты попробовала приложить чуть больше стараний, но ящик лишь задрожал от твоих неловких попыток. Ты опустила его и глубоко задышала. Билетер прикрыл маску планшетом с бумагами, неровно задышал, закашлялся и снова посмотрел на тебя. «Он еще смеется надо мной?», — ты отвернулась, чтобы не вызвать на себя подозрения. Тебе необходимо выстраивать образ послушной и тихой, готовой во всем помочь, даже если не просили. Ни к чему устраивать спектакль из-за лишней агрессии. Задержала дыхание и отпустила. Надо подумать. «Ящик стоит прямо напротив шатра. Здесь дорога по прямой. Хм… Может, мне тогда просто протолкать этот ящик? Толкать же всегда легче?», — размышляла ты, поглядывая на синий шатер. Затем ты наклонила корпус вперед так, чтобы грудь упиралась в заднюю стенку ящика, ладони расставила по бокам, в ногах сделала упор. Легонько надавила и почувствовала, как ящик протестующе заскрипел, но немного сдвинулся с места. Значит, ты выбрала правильную стратегию. Надавила сильнее и ящик поплыл со своего места.       Периферическим зрением ты отметила, как Билетер вновь приподнял шляпу, будто пытаясь разглядеть, как ты невероятно точно и уверенно толкаешь ящик прямиком в шатер. «Ну, и кто тут еще посмеется?» — внутренне ликовала ты. Ощущение гордости распирало изнутри и придавало силы для дальнейших толчков. Ты пихала ящик вперед, стараясь сохранять дыхательный баланс при движении. Вдох, небольшая остановка. Выдох, толчок. Вдох, остановка. Выд… — Вполне неплохо для человека, — раздалось сверху. Мимо тебя проходил Билетер, держа в руках ящик такой же, как тот, что ты толкала с рвением марафонца. Причем, смотря на него, даже не создавалось ощущения, что он напрягался, будто для него это было обыденностью. Зайдя в шатер, он аккуратно положил ящик около входа и ткнул в него пальцем. — Ставить сюда, — Билетер подошел поближе оценить твою работу. Заметив твое шокированное лицо, не выражавшее ничего более, как недоумение, он пояснил. — Ну, мне поручили одному это все перетаскать, но ты рьяно и мило предлагала помощь, что я не мог отказать, миледи, — и он захихикал. — Что ж, я так уж и быть, помогу тебе с несколькими ящиками. Остальное сама, хорошо?       Он легкой походкой прошел за твою спину. Ты повела взгляд за ним и оценила пройденное расстояние. Прошла каких-то два метра. Осмотрела, сколько еще осталось. Осталось еще десять. Опустив голову на ящик, ты застонала от бессилия. «Ну, и какая это помощь, если такой, как он, может перетаскать все коробки за пять минут? Хотя стоило догадаться, он же все-таки монстр, он сильнее меня». — Что, уже сдаешься? Эх, какая жалость, — грустно отметил Билетер. Он шел уже чуть медленнее, потому что тащил уже не один ящик, а два, хоть и был второй меньше вполовину. — Ни в коем случае! — разгорелась ты и потолкала ящик дальше под тихие смешки Билетера. Взялась за работу, значит, надо закончить!       Пока ты тащила один ящик, Билетер расправился с половиной оставшихся. Он услужливо помог поставить твой дотасканный ящик на другой, чтобы не мешался в проходе. Когда ты дотолкла второй ящик, Билетер уже аккуратно расставляла вторую половину в шатре. — Последний, — выдохнула ты и грохнулась на этот же ящик. — О-о, душевно благодарю, миледи, без вас бы я не справился, — Билетер приподнял шляпу в знак признательности и вернулся к своим документам на деревянном планшете, что-то подсчитывая. — Десять, одиннадцать…       Немного отдышавшись, не задумываясь, ты выпалила: — У вас в цирке все такие сильные или ты просто скрываешь свою мощь, затаившись под маской обычного продавца билетов? — Ньаргх, разве это сила? Пьеро бы управился куда быстрее, — отмахнулся Билетер, не обращая внимания на твою потливость и красноту. — Пятнадцать, шестнадцать… — Хочешь сказать, Пьеро круче вас всех? — звонким и нежным голоском пролепетала ты, пытаясь включить ту самую дурочку с клуба, что разводит бестолковых мужчин на коктейли. Но это было сложно сделать с тяжелой отдышкой и грязными волосами, прилипшими потному лбу. Билетер рассмеялся. — Он? Сила еще не показатель «крутости» по человеческим меркам. Сильный — да. Быстрый? М-м-м, может быть, если смотреть за пределами моего шатра. Но не более. Он ценный сотрудник и член цирка, не спорю. Но если смотреть вашим людским взором, он здесь не самый «крутой», — Билетер показал пальцами кавычки, усмехнулся и продолжил записывать что-то в бумагах. — Ну, а кто тогда самый «крутой»? — ты решила подыграть и тоже показала кавычки. — Никто, я не люблю выделять кого-то из наших. — Что, у вас даже главного нет? — ты натурально удивилась. — Почему нет? Шут.       «Могла бы и догадаться», — ты шлепнула себя по лбу и резко убрала руку под щеку, создавая впечатление будто ты отдыхаешь, когда Билетер повернулся к тебе. — Зна-а-ачит, он тут самый главный дядька, — ты игриво начала водить указательным пальчиком по узорам на дереве, составлявшем ящик под тобой. — Ах, ну да. Как я могла забыть. Вы же там обсуждали какую-то приемку, — это было очень опасно упоминать, ведь ты слышала об этом в ту ночь, и Билетер явно мог это вспомнить и заподозрить тебя в чем-то, поэтому ты постаралась напустить пыли. — То есть этими приемками занимается Шут? А ящики потом куда, если они вдруг опустеют?       Билетер устало опустил плечи и повернулся к тебе. Взгляд его олицетворял серьезность, что таранила тебя насквозь. Из его голоса исчезла легкость, что была минуту назад, вернулась та всепоглощающая другие чувства вежливость: — Миледи, вы абсолютно точно и верно отметили, что важными запросами цирка занимается именно наш лидер — Шут. Не смотря на загруженность выступлениями, он успевает заниматься и организационными моментами, и путешествиями, и закупкой реквизита, и далее, далее, далее, — Билетер сделал паузу, сделал шаг поближе и его тень довольно угрожающе нависла надо тобой, а глаза в прорезях маски засияли ярче, словно огоньки в тумане леса, предупреждающие об опасности. — Что же касается ящиков — мы их опустошаем полностью. Каждый. Ящик. Мы приколачиваем крышку к каждому ящику. К каждому. Ящику. Это необходимо для того, чтобы удостовериться, что ни единого живого существа в них нет, ведь все они… — Билетер максимально приблизился к тебе и от него повеяло какой-то морозной мятой, бьющей в нос терпким запахом. — …Уходят на переработку, где их изламывают, дерут, рвут на части, пилят пилой и бьют топором. И было бы очень печально, если бы кто-то из нас оказался бы в одном из этих… Ящиков.       Билетер отстранился, приняв скучающий вид, повернулся к тебе спиной и вновь принялся за документы. — Кажется, я уже достаточно наградил тебя за твои жалкие потуги. Скройся.       Тебе не нужно повторять дважды, поэтому резво соскочила с ящика и посеменила к выходу из шатра, молясь, чтобы Билетер не остановил и не начал во всех подробностях расписывать, что происходит с несчастными ящиками, хотя ты была практически уверена, что такие добротные ящики используют повторно для транспортировки… — И да, выход из цирка только один — он же и главный вход, за которым постоянно следят, — донеслось сзади. Ты обернулась, но Билетер все также стоял синей молчаливой статуей и не произносил больше ни слова. Ноги побежали прочь.