Мышка в цирке

      Сознание проявляло какие-то замутненные образы, которые плавали где-то в глубине моря, черного и непроглядного. Казалось, что эти образы то звали куда-то, то требовали остаться, то угрожали. Но все они рассыпались, стоило тебе лишь подольше задержать взгляд на них. Ты не знала, как долго это продолжалось. Разум не старался даже запоминать, что с тобой происходило, как будто он включил какую-то перемотку на сотой скорости и показывал тебе то, что успел запечатлеть. Но внезапно все остановилось. Все затихло и больше не двигалось. В груди начало что-то покалывать, а тело стало таким горячим, будто ты сейчас расплавишься, как ледышка. Когда же ты свалилась с ног, обняв себя руками, почувствовала чье-то присутствие. Не успела разглядеть существо, ведь твоего лба коснулся длинный палец с фиолетовым когтем…       Резкий сдавленный вдох заставил тебя открыть глаза. Яркий свет бил прямо в лицо, и неровным движением руки ты попыталась закрыться. В этот момент слабость отозвалась во всем теле, как будто слегка приподнятая рука стоила таких же усилий, как если бы ты начала толкать ящиков десять Билетера. Поддержав свою трясущуюся руку над глазами пару секунд, ты безвольно уронила ее себе на лицо, не в состоянии держать ее дольше. — Ой, секундочку, сейчас помогу, — послышался знакомый тревожащийся голос Пьеро. Заскрипела лампа над головой, и свет больше не слепил. Клоун мягко взял твою руку и положил ее вдоль тела. — Как ты?       Ты не могла дать четкого ответа. «Что значит «как»? Тела не чувствую». Покосилась вниз, стараясь разглядеть, где и в чем находишься. Тебя окружали три тканевые бело-серые ширмы, точь-в-точь как в больницах, только более грязные, с запекшимися каплями крови и пыли. Сверху висела лампа, которая больше была похожа на одну из тех, что использовали хирурги во время операций. Рядом с твоей кроватью имелись две тумбочки. На одной из них уже виднелась тарелка с непонятным содержимым, отдаленно похожим на кашу. В углу импровизированной комнаты стоял шкаф со склянками и дополнительный стул. Основной стул располагался около тебя, и на нем уже восседал Пьеро. — Я себя… Не чувствую, — устало выдохнула ты и прикрыла глаза. Даже само открытие век требовало много усилий. Но когда ты их закрывала… В сознании в тот час начинали возникать разноцветные вспышки, а потом на тебя будто прыгало существо с огромными острыми зубами и с мерзкой вонючей пастью, наполненной слюной. Ты поежилась и приоткрыла глаза. Лучше смотреть на Пьеро, чем на это подобие страшилки. Клоун понимающие закивал. — Да, это одно из побочек. Док говорит, что тебе еще два дня точно необходимо восстановиться. — Побочек? От чего? — ты вяло повернула голову в сторону Пьеро. Он указал взглядом куда-то ниже твоей головы, и ты резко села, приложив руку к шее. «Ошейник?» Кусочек кожи нагрелся под твоей рукой и был мягче, чем при первом прикосновении. От резкого движения в глазах снова помутнело, и ты закашлялась, согнувшись еще сильнее. Пьеро забеспокоился. — Ты лучше старайся не вставать так резко, тебе очень повезло, что ты вообще сознание свое не потеряла навсегда, — клоун уложил тебя на кровать обратно, приглаживая волосы и одеяло. — Это все ошейник, да? — твой голос звучал очень серьезно и угрожающе. Ты смотрела на Пьеро из-под опущенных ресниц, вот-вот готовясь снова отключиться, но держалась, чтобы посмотреть на реакцию клоуна. — Да… — Пьеро почесал затылок. — Ну, иначе нельзя было. Мы же не можем за тобой постоянно следить. Да и если бы не ошейник, тебя бы пришлось посадить на цепь.       Ты вспомнила ту длинную цепь, прикованную к кровати Пьеро и поежилась от омерзения. «Значит, я была права, про вседозволенность в цирке. Только в цирке». Ты закрыла глаза окончательно. «Сбежать точно нельзя. А про присмотр говорили, чтобы не навести подозрение на ошейник? У меня не было шансов с самого начала». Снова монстр с противной пастью попытался на тебя напасть. Открыла глаза. «Ладно. Пусть, что будет. Я не дам себя в обиду, даже если я буду связана по рукам и ногам». — О-о-о, уже проснулась, котенок? — Арлекин зашел в комнату, как ни в чем не бывало и запрыгнул к тебе в ноги на кровать, вызывая болезненные ощущения. Ты сдержала стон мучения. — Ого, ты еще и держишься. Молодец. А то Билетер ставил ставки, что ты решила отойти в мир иной.       Арлекин ехидно засмеялся. Пьеро в миг поменялся в лице и одни хватом стряхнул Арлекина с кровати, кинув к шкафу со склянками. — Хи-хи-хи, если ты думаешь… — Арлекин быстро встал и достал один из кинжалов, который он, по всей видимости, успел украсть у Пьеро. Его глаза опасно блеснули, выдавая намерение напасть на обидчика. — Если вы двое, идиоты с клинически доказанным случаем, разнесете мне шатер, я удавлю вас, — в комнату резво вошел Доктор с подносом, остановившись в проеме. — Сели!       Пьеро и Арлекин по приказу синхронно уселись на рядом стоявшие стулья и опустили глаза и голову в пол. Кажется, каждый стал дышать чуть медленнее. Ты хмыкнула. «Не ожидала, что Доктор будет оказывать на них такое влияние». Только сейчас ты заметила, что принес на подносе монстр. На нем стояли две баночки размером с твой палец с желтыми и белыми таблетками. И была пол-литровая банка с огромными пилюлями, которые ты вряд ли бы проглотила при всем желании. Поморщилась. «Я надеюсь, это надо в анус пихать, а не глотать, иначе я точно не выйду из этой шутовской больницы». — А теперь по порядку. Пьеро, — Доктор поставил поднос на правую тумбочку от тебя и взял самую крупную банку. — Что я тебе говорил в ту ночь? — М-м-м… Если леди не проснется за пятнадцать минут до выступления, то можно не звать Билетера… — Что ее надо кормить чаще, Пьеро! — Доктор не кричал, нет. Он говорил ровно, ставя ударения на определенные слова. И даже этот бархатистый басовый голос с акцентом давил куда серьезнее, чем любой крик от конфликтной женщины в очереди. Он скрестил руки на груди и уставился своим клювом на клоуна, словно коса смерти. — Ты знаешь, почему она действительно чуть не отошла в мир иной? Потому что у нее не было сил держаться дольше, Пьеро. Опоздай Арлекин еще б на минуту, не окажись у меня питательных веществ и лекарств под рукой, она бы сейчас лежала под другим одеялом. Шут использовал самый безопасный прием, он не мог умышленно довести ее до такого состояния. Но должен отметить, что даже самая мелкая царапина может привести к смерти, если у организма нет ресурсов. Ты понимаешь меня, Пьеро? — клоун кивнул, зардевшись. — И только попробуйте навредить ей, пока она находится здесь, — Доктор тыкнул пальцем на девушку в кровати. — Лично будете отчитываться перед Шутом. Вы двое. — А я-то тут причем? — нагло и звонко возмутился Арлекин, скрестив ноги. — Это во всем виноват Пьеро. Посмотри, как он плохо ухаживает за своим питомцем! Ты же сам видишь результат. Может, ты доложишь Шуту, что Пьеро не справляется, и я заберу котенка к себе? Мне кажется, я больше подхожу на роль ее хозяина, — Арлекин томно подмигнул и прикрыл рот рукой, ожидая не сколько реакции Доктора, а твоей. — Ты не более ответственен, чем дворовая собака за углом, — Доктор шагнул к Арлекину, заставив того съежиться от неожиданности, указав когтистым пальцем на банку, он продолжил: — Я уже месяц требую, чтобы ты принимал свои витамины каждый день. Думаешь, я делаю это, потому что мне нравится бегать за тобой? Если заболеешь, я не буду тебя лечить. Воткну розовую микстуру в ягодицы и побежишь отсюда на своих двоих, — Доктор угрожающе уставился уже на Арлекина и навис над ним. Фигура Доктора была довольно большой и массивной сама по себе. Ты сомневалась, что Арлекин сможет легко сбежать от него. — Хэй, я не виноват, что я постоянно забываю. И вообще, ты же врач, мог бы уже придумать лекарство, лечащее забывчивость, — Арлекин расслабленно откинулся на спинку стула. Вид двухметрового Доктора, который следит, видимо, за здоровьем всех в этом цирке, его никак не пугал и не смущал. — Пьеро, сейчас будет мастер-класс, как накормить существо, если оно не хочет есть. Подойди сюда, — вкрадчиво произнес Доктор голосом, не терпящим отказов. Пьеро быстро подскочил, оказавшись сбоку от Арлекина. Зеленый клоун занервничал. Он стал часто поворачивать головой, старясь держать в поле зрения обе тени сразу. — Что вы собра…       Доктор подал быстрый знак, и Пьеро схватил обеими руками торс Арлекина и прижал к стулу. Тот стал рьяно сопротивляться, стараясь отпихнуть от себя клоуна. Доктор тоже действовал уже по запланированному сценарию: он одним движением большого пальца откупорил крышку банки, левой рукой разинул рот Арлекина и стал быстро всыпать пилюли в открывшуюся пасть. Арлекин начал дергаться и плеваться, из-за чего некоторая часть пилюль просыпалась. — Да что ж с тобой делать… — прошипел Доктор, навалился на Арлекина всем телом, засыпав все пилюли, и закрыл последнему рот. — Просто проглоти ты их уже наконец!       Но Арлекин сдаваться не собирался, а только еще резче начал сопротивляться. Ты не успела заметить, откуда они взялись, но щупальца, зеленые и склизкие, обхватили запястья Доктора и сильно давили на него, стараясь разорвать хватку. Они боролись так не более нескольких секунд, после чего Доктор кивнул и резко отпустил рот клоуна, а Пьеро — тело. Арлекин закашлялся и специально оплевал Доктора его же пилюлями. — Что ж, половина из того, что было. Можно считать это успехом, — спокойно произнес Доктор, почесал свой клюв и направился к выходу. — О, чуть не забыл, — монстр хлопнул себя по лбу и подошел уже к тебе. — Это перед едой, это — во время еды, — он указал поочередно на две баночки, стоявшие на подносе. — Все поняла? — ты кивнула. — Мне нужно дублировать свой прием кормления? — ты судорожно замотала головой. — Умница, — ты не видела лица Доктора, но могла поклясться, что оно растянулось в самодовольной улыбке. И только после этого он покинул комнату.       Арлекин сидел взъерошенным, как мелкий, загнанный в угол зверек. Он выплюнул остатки пилюли на пол, зло покосился на Пьеро и кинул в него нож, который он держал все это время в рукаве. Клоун успел отскочить, и лезвие прошло насквозь ширмы. «Скоро увидимся, котенок», — бросив напоследок, Арлекин скрылся. — Часто у вас так? — ты неуверенно спросила, продолжая таращиться на проем, из которого вышли аж два виновника беспорядка. — С Доктором — редко, — пролепетал Пьеро и наклонился к тебе. — В общем, пожалуйста, кушай все, что тебе дает Доктор. Он постоянно в своем шатре. И выполняй все его просьбы, а то… — он покосился на место, где салютом были рассыпаны пилюли и растормошен стул. Тебе не нужны были пояснения. — В общем, я пока тебя покину, меня загрузили работой. Но честное слово, моя леди, — Пьеро взял твою руку и легонько коснулся маской в области рта твоей ладони. — Я постараюсь как можно чаще навещать тебя, пока ты здесь.       И Пьеро сдержал свое слово. Он пришел к тебе еще раз ближе к вечеру. Удостоверился, что ты принимала все таблетки и очень подробно расспрашивал про то, что ты ела, как и сколько. Ты заметила, как он нервничает. Видимо, Доктор тоже имеет какой-то авторитет, но еще было неясно какой именно: тот же, что у Шута, когда ты чувствуешь превосходство другого человека просто по факту наличия у того высокой должности; или это авторитет заслуженный, годами приобретенный; или это авторитет члена семьи. Ты точно не знала, но себе галочку в мысленном списке поставила. Еще с беседы с Билетером тебе стало весьма интересно узнать, какие все-таки взаимоотношения у этой кучки монстров. После расспросов про здоровье, еду и таблетки Пьеро все также галантно легонько ударился маской о твою руку и убежал, отчитавшись Доктору.       Арлекин пришел ближе к ночи. Но на этот раз его появление не вызывало у тебя напряжения: рядом находилась большая птица, которая могла легко постукать по голове своим нечеловеческого размера клювом и доходчиво пояснить, что пациента тормошить лишний раз не надо. «Так странно, Доктор выглядит весьма пугающе, но при этом в его действиях чувствуется врачебная забота и профессионализм».       Но Арлекин пришел шкодить по-маленькому. Он ехидно улыбался, держа, что-то у себя за спиной и мило расспрашивал, как прошел твой день, как здоровье, спрашивал про отношение Доктора. Ты отвечала честно. У вас с Арлекином выстроились довольно сложные отношения, но ты не видела ни смысла, ни цели врать ему в чем-то. По крайней мере, пока что. И, казалось, Арлекину нравилась эта черта, ибо с каждым твоим ответом его голос становился куда более мягче, бархатистее и заигрывающее. Но потом он наконец-то рассекретил, что находилось у него за спиной, и это оказалась сырая куриная тушка, с которой еще капала кровь. Ты в ужасе отпрянула, а Арлекин, распираемый смехом, постарался накормить тебя ею, попутно рассказывая, как умело украл из-под носа Пьеро мясо, и теперь того ждет строгий допрос от Билетера за пропавшие деньги на еду. Закончив мучить тебя попыткой накормить, Арлекин с особым остервенением и удовольствием расправился с грудкой сам, не забывая наигранно чавкать и разговаривать с набитым ртом, комментируя вкус курицы, чтобы ее мелкие кусочки попадали на тебя. Ты накрылась одеялом максимально с головой, чтобы не вонять еще стухшей кровью. Арлекин же, наевшись, хотел было еще что-то предпринять, но Доктор строго отметил, что прием посетителей закончился, и пациенту необходим покой. Кинув воздушный поцелуй и подмигнув, Арлекин пожелал невероятной спокойной ночи, улыбнулся и все же ушел. Ты выдохнула. Наконец-то никаких гостей на сегодня.       Они появились на следующий же день. Пьеро заглянул с утра, пожелав хорошего проведения дня. И, по сути, его компания и составила половину этого дня — до обеда он просидел с тобой, разговаривая на какие-то уж очень бытовые вещи по типу, а на какой температуре ты жаришь овощи или какую ткань ты предпочитаешь в своих повседневных вещах. Ты даже смутилась такому напору, ожидая расспросы про личную жизнь или почему решила помочь ему в тот день, но Пьеро делал упор на какие-то малозначительные на твой взгляд вещи. Как вдруг: — Ну, а как тебе в нашем цирке?       Ты задумалась. «А действительно, как?» Решила чуть глубже проанализировать события прошлого дня и пришла к удивительному результату: никто из представителей цирка не относился к тебе агрессивно или даже негативно, не пытался навредить — все оставалось лишь на уровне угроз и то с намеком, что бежать бессмысленно. Даже Арлекин, пришедший в первое утро, вел себя в рамках своего характера, с которым ты уже успела познакомиться, но и он никогда не пытался всерьез тебя ранить. Конечно, все могло поменяться по мановению одной руки, но пока что: Пьеро (и ты не сомневалась, что это именно он) каждый день готовил тебе еду, Арлекин только прилипал, как ребенок с отсутствием внимания от родителей и гиперактивностью, Доктор лечил, Билетер разрешил свободу действий в сторону ящиков, но прозрачно указал, что сбегать нет необходимости (и скорее всего, это является частью обязанностей для всех — напоминать тебе, что побег бессмысленный), а Шут… Он хотя бы не появлялся в твоей жизни так часто. Возможно, он и окажется тем самым уродом в семье, но на данный момент ты не видела его с той ночи, поэтому особой опасности от него не чувствовала. Потому ты честно призналась Пьеро: — Вроде, нормально… — Нормально?! — Пьеро сначала ошеломленно раскрыл глаза, а затем просиял, как намытая посуда. — Тебе правда здесь нравится? — Что обсуждаете? — в проеме появился Арлекин, облокотившийся на одну из ширм. На этот раз у него не было мертвых тушек. «Какое счастье». Ибо больше ты бы уже не выдержала. — Ничего… — замялся Пьеро и поспешно скрестил ладони на простыне, смотря куда угодно, но не на пришедшего. — Пьеро спрашивал у меня, как мне в цир… — начала было ты спокойно, но Пьеро грозно зашипел на тебя, и ты встревожилась. «Неужели это такая большая тайна?» — Пьеро, я тебя умоляю, — Арлекин театрально ударил себя ладонью по лицу и издал звук чего-то среднего между досадой и насмехательством. — Тебе поручили незаметно — ключевое слово «незаметно»! — расспросить котеночка, как ей тут живется. По-твоему, это незаметно? — Пьеро покраснел и прокашлялся. — Ну, я учел наставления… — Поэтому ты меня все утро допрашиваешь о каких-то бессмысленных вещах? Пытался прознать про цирк? — ты вскинула брови, глядя как-то сверху вниз на съежившегося клоуна. — Ну… Я… — Смотри, как надо! — Арлекин с размаху прыгнул к тебе на кровать, вновь заняв место на твоих ногах. В ожидании твой реакции он довольно долго смотрел на тебя, ты глупо вглядывалась в него, не понимая, чего он хочет. Затем он свел брови и слегка сжал твою голень. — Тебе не больно? — Нет, — честно ответила ты, все еще не осознавая, почему тебе должно быть больно. Но, видимо, понял данный намек только Арлекин, ибо он с ярчайшей улыбкой окинул Пьеро и закричал: — Значит, ее сегодня выпустят!       Пьеро возмутился, готов было накинуться на нарушителя порядка, как вдруг: — Будете шуметь — я вас выкину на улицу!       Все трое затихли. У тебя это было больше рефлекторно от громкого баса. Вряд ли бы Доктор, что отбивал обувь вокруг тебя, вытаскивая с того света, после всех мучений выкинул бы тебя вместе с этими клоунами. Но на них возглас хозяина шатра тоже подействовал: Пьеро неловко вернулся на свой стул, а Арлекин поудобнее устроился на краю кровати и слез с твоих ног. — Значит, учись, — заговорщицки прошептал Арлекин, подмигнул Пьеро и начал поглаживать твои ступни. — Поведай мне, котеночек, как с тобой обращался Доктор? — Нормально… — ты поежилась от такой внезапной близости. Заметила, как напрягся Пьеро, но он не предпринимал пока никаких попыток тебя защитить, видимо и боялся наказания Доктора, и выжидал момента. — Прекрасно! — Арлекин расплылся в улыбке. — А как тебя кормят? Как часто? — Могло быть… Хи-хи… И лучше. Пф… — ты задергалась, сдерживая смех, ведь Арлекин чуть приподнял края одеяла и начал щекотать твои голые ступни. — Прекрати, дурак! — Я дурак? — возмутился Арлекин и обескураженно на тебя посмотрел. — Ты хоть раз видела меня в розовом? Ага, то-то же. А сама? Уже который день в одном и том же лиловато-розовом платье бегаешь!       «И правда». Ты опустила свой взгляд на одежду, которая давно требовала ее сменить, но все не было ни времени, ни средств. Клоуны заметили твой заметавшийся взгляд и чуть притихли. Возможно, они кое-что осознали для себя. Пьеро взял тебя за руку и чуть-чуть потормошил, вид у него был невероятно гордый: — Ты знаешь, я…       Не дав ему договорить, из центра шатра донесся оглушительный рев музыки, а затем ты услышала душераздирающий рев солиста, который пел о несправедливости мира и жизни, что в конечном итоге все расстанутся и разойдутся, но невидимая сила между «теми самыми» людьми останется. Музыка звучала так громко, что ты кожей ощущала каждый бит, каждый удар барабанов, струн гитары или вой певца. Клоуны пребывали не в меньшем шоке твоего. Пьеро находился в смятении и не знал, что предпринять, в итоге просто накрыл твои уши своими ладонями. Арлекин же выругался на каком-то непонятно для тебя языке (ты это больше прочитала по губам, чем услышала) и вышел из комнаты. Через несколько секунд музыка выключилась. — У тебя рядом пациент находится, ему нужен отдых. Ты что включил вообще? — Рок успокаивает! Не мешай, врач здесь я, а не ты!       Рев музыки вновь оглушил твои перепонки сквозь руки Пьеро, и ты заметила, как он сам немного съежился. Разъяренный Арлекин вошел в комнату. Он попытался что-то вам сказать, но по вашим недоуменным лицам прочитал, что это бессмысленно, закатил глаза и махнул Пьеро, чтобы тот шел за ним. Пьеро посмотрел на тебя взглядом искреннего извинения за доставленные неудобства, пригладил твои непослушные волосы и направился вслед за Арлекином, оставив тебя бороться одной за сохранность своих перепонок.       Благо Доктор не оказался обезумевшим фанатиком одной музыки, и через минут двадцать звуковое насилие прекратилось. А прекратилось оно потому, что Доктор решил тебе сообщить радостную новость: он тебя действительно выписывает, как и предсказал Арлекин. Обещал он отпустить тебя только утром, но в середине ночи после закрытия цирка для посетителей объявился запыхавшийся Пьеро, умоляющий Доктора отпустить тебя уже сейчас, посреди ночи. Сначала Доктор неохотно посопротивлялся, но потом отпустил, взяв с клоуна обещание, что он точно проследит за тем, сколько и как часто питаешься в день.       На улице прохладный ветерок все норовился проскользнуть тебе под юбку, приподнять ее, но ты с многолетним опытом жизни уже тонко чувствовала, когда юбка приподнималась слишком высоко. В очередной раз удерживая подол, ты приметила странную дорогу, которую до этого еще не знала. Спросила у Пьеро, почему вы идете таким странным путем до его шатра. В ответ он просиял, встал в стойку, как на своем представлении и вскинул руку наверх. Ты проследила за направлением движения. Наверху меж двух шатров висели три веревки, полностью увешанные мешками на прищепках. Ты могла бы подумать, что это бельевая веревка, но почему на ней мешки? Не дождавшись ответа, недоуменно посмотрела на Пьеро. — В прошлый раз я заметил, как ты закашлялась от мешка, и я проверил, он действительно был очень грязным. Поэтому я взял на себя смелость и перестирал мешки, — довольно заявил он, не скрывая гордости за себя. — Ты перестирал мешки для похищений? — хохотнула ты. — Нет, я перестирал абсолютно все мешки в цирке!       Ты уже не могла сдерживать смех. Придя в себя, ты ответила на вопрошание Пьеро: — Ладно, это правда мило.       Большего и не надо было клоуну. Он взял тебя за руку и чуть ли не бегом повел к своему шатру. Внутри еще светили гирлянды, поэтому как в прошлый раз ты бы не смогла удариться о барьер. Пьеро выглядел невероятно счастливым, придерживая ткань, укрывавшую вход в его спальню, он было начал: — Я хотел спросить… — Спасибо, Пьеро, что привел котенка!       На кровати распластавшись, в наглой свойственной ему манере располагался Арлекин. Кажется, он находился здесь уже очень давно, ибо на кровати имелись порезы от кинжалов, не принадлежавших ему. Пьеро взвился. Рванув в комнату, он открыл небольшую шкатулку, наполненную мягким материалом с четко выраженными прорезями под ножи. Она пустовала. Клоун отбросил крышку в сторону и подошел к кровати. — Верни. — Предлагаю обмен на котенка, — Арлекин поигрался с один ножом в руке, прикинул его остроту и выпалил: — Котенок, пригнись!       Будто этого и ждав, ты присела, чуть не рухнув на пол. Лезвие прозвенело над твоей головой, врезавшись окаймление зеркала. По траектории ты догадалась, что Арлекин больше целился в Пьеро, но… «Решил на всякий случай увести меня в безопасную зону?» Пред тобой кровать заскрипела от тяжести: это Пьеро напрыгнул на соперника. Арлекин, явно понимая превосходящую силу, спрыгнул влево, нагнал тебя и отпихнул в сторону. — Прячься, котенок, будет обидно, если ты поранишься.       Ты кувыркнулась и оказалась меж ящиков и кроватью. Молниеносно прикинув, что за плотно стоящими ящиками прятаться не вариант, ты прильнула к задней стороне кровати, закрыв голову руками. Единственное, о чем ты сейчас молилась, это о том, чтобы эти два жаждущих крови друг друга не зацепили тебя в процессе драки, а судя по звукам назревали не шуточные действия. Послышался глухой удар и звон зеркала, чуть не разбившегося вдребезги, маленькие предметы, лежавшие на столе, покатились на пол. Арлекин высказал что-то неразборчивое в адрес Пьеро и послышался звук, как будто ударился металл о металл. Топот, скрежет. Вновь глухой удар, и кровать немного дернулась. Ты сжалась еще сильнее, молясь, чтобы это прекратилось как можно быстрее. Пьеро упал на спину, взвился в воздухе его сдавленный стон от болезненного удара, а совсем рядом разлился удовлетворённый и сладостный смех Арлекина. Прозвенел металл и… Наступила тишина.       Ты прислушалась к своему дыханию — оно было единственным, что врезалось в твой слух. Убрала руки и прислушалась. Молчание было каким-то нехарактерным для этих двоих клоунов. Ты очень мягко и бесшумно подползла к краю кровати и, боясь увидеть окровавленный труп одного из колунов, выглянула. Но увиденное заставило органы внутри сжаться сильнее, чем если бы это был какой-то логичный исход драки.       В проеме стояла высокая фигура в фиолетовых одеяниях, как тогда, в ту ночь, когда ты заполучила свое клеймо. Невольно схватив себя за шею в области, где находился ошейник, ты отодвинулась от края, стараясь слиться с полом и кроватью. Только не он. — Ну-ка успокоились, — мелодичный и спокойный голос Шута прошелся по комнате, а затем шорох одежды объявил о беспрекословном подчинении его приказа. — Арлекин, верни ножи владельцу.       Закатив глаза, Арлекин достал из рукава еще пять штук ножей и безалаберно бросил их на пол под ноги Пьеро. — Все ножи.       К предыдущим добавились еще три.       Тяжелый вздох и скрещенные руки объявили о предстоящей раздаче словесных выговоров. — Я так понимаю, мы с Билетером должны самостоятельно отдуваться за весь цирк, который нас окружает? Мы с ним одни считаем, что без должного ухода и работы, это место загнется быстрее, чем мы его строили? — Шут облокотился на израненный стол, и его колокольчики на шляпе резко ударились об стекло. — У нас или может все-таки у вас что-то произошло? Почему мне Билетер жалуется, что уже второй день не наблюдает вас за раздачей листовок? Пьеро, спасибо тебе огромное за постиранные мешки, но неужели данное занятие нельзя выполнить в нерабочее время? — глаза Шута засветились от гнева, и Пьеро сжал голову в плечи, не найдя слов для объяснений. — Арлекин, дорогой, скажи, а ты чем занимался? Воровал курицу с общего стола? — настала очередь и Арлекина стушеваться и закрыть себя руками. Взгляд Шута был словно взгляд змеи перед тем, как она набросится на добычу и растерзает. — А что случилось с выступлениями? — Шут подошел к Пьеро и приподнял его лицо за подбородок, заставляя жестом посмотреть ему в глаза. — Почему сегодня твое выступление продлилось пять минут заместо обещанных тридцати? Ты знаешь, сколько людей придут в цирк бесплатно из-за твоей халатности? — спокойные шаги послышались и в стороне Арлекина. Шут положил руку ему на щеку, заставив напрячься и еще больше согнуться в коленях. — А твои зрители почему прибегают к Билетеру с комментариями: «Ваш клоун рассказывает какой-то бред, пропускает львиную часть рассказа, заменяя их на «бла-бла-бла». Я точно знаю, ведь я был на его представлении однажды»? У тебя резко закончилось вдохновение? Так ты подойди ко мне, я помогу, — ты не понимала, данная фраза звучала, как совет или как угроза. Да и выяснять в этот момент было опасно.       Шут прошел вглубь комнаты, направившись к ящикам. С каждым глухим шагом ты чувствовала, как твое сердце собирается выпрыгнуть из груди, невероятно боясь именно этого клоуна больше всего. Шут провел рукой по верхам ящикам, собрав на палец пыль, зацокал: — Я не понимаю, в чем причина вашего поведения. Буквально недавно я разбирал максимум ваши драки, а теперь я вынужден снять с программы Доктора, потому что он занят… — Шут развернулся на каблуках к Пьеро и Арлекину, как вдруг его цепкий взгляд остановился на тебе. Ты была готова расплакаться даже от малейшего удара или презрительного взора в свою сторону. Видимо, своей загадочностью и отстраненностью Шут выстроил невнятный образ у тебя в голове, от чего ты не понимала, чего от него ждать в этот момент: пнет ли он тебя или наорет?       Будто прочитав твои мысли, Шут закатил глаза, а затем начал усиленно массировать себе веки, прогнувшись в спине. «Это просто невероятно», — прошептал он с досадой и некой злостью. Ты хотела было уже отползти еще дальше, чтобы точно не попасть под разнос, как вдруг твое платье натянулось в зоне спины и воротника. Тебя подняли, а потом как игрушку подбросили в воздухе. Ты вскрикнула, сгруппировавшись, приготовилась к падению, которого не произошло. Вместо этого ты благополучно приземлилась на чьи-то сильные руки и вжалась носом в широкую грудь. — Я ее забираю, — и Шут двумя шагами оказался около выхода из гримерки. — Подожди!.. — запротестовал Арлекин. — Не надо!.. — замолил Пьеро.       Шут резко повернулся, и колокольчики на его шляпе в опасной близости пролетели около масок клоунов. — Вы перестали видеть разницу между вашей работой и развлечениями, не занимаетесь своими обязанностями, отвлекаете других, и в конечном счете не вкладываетесь качественно в то дело, что нас кормит уже на протяжении многих лет, — подытожил Шут. — Я понял, в чем проблема. Вы заигрались с мышкой. Подумали, что теперь все дозволено. Да, Арлекин? Последние дни это ведь ты упрашивал меня отдать уход за мышкой тебе, а сам готов устроить драку на ножах прямо в шатре Пьеро. Мышка плохо на вас влияет. Я заберу ее. На время. Пока вы не исправите свое поведение, — его нога изящно последовала назад за спину, поднялась, согнувшись в колене, а потом резко вернулась в исходное положение, топнув пяткой. — Разговор закончен.       Не встретив более никакого сопротивления, Шут направился к выходу из шатра. «А это не опасно оставлять этих двоих наедине?» — подумала ты, но глядя на уверенное и слегка уставшее лицо их «лидера», приняла, что ему все-таки виднее. За время пребывание в шатре ветер усилился. И как назло, когда ты старалась даже не шевелится в руках страшного клоуна, ветер накинулся на вас, как дворовая собака на сладострастный кусок мяса, не просто приподняв, а буквально чуть ли не сорвав с тебя подол платья. Ты завопила внутри и быстро опустила руки на колени, стараясь бороться со стихией. Но она не останавливалась и только сильнее дышала тебе под платье. Послышался недовольный вздох сверху. «Это ему так не понравилось то, что он увидел?!» — твои щеки вспыхнули от одной мысли, что Шут мало того, что увидел твое нижнее белье, так еще и выдал презрение к твоему телу. Ты искренне считала себя привлекательной, и такое отношение со стороны мужчины-монстра тебя задело за живое. Не найдя в себе силы хоть как-то отреагировать на сложившуюся ситуацию, ты уткнулась всем лицом в тело Шута и просила небеса, чтобы при заходе в его шатер он тебя съел, не задумываясь.       В шатре Шута было уже темно. Одной ногой он снял блокатор с ткани на входе, и даже свет с улицы перестал поступать вовнутрь. Но свет горел в отдаленной части. Пройдя чуть дальше, вы оказались в довольно свободной гримерке Шута. Она выглядела иначе, чем у Пьеро: как минимум вещи, что обставляли ее, были более эстетично подобраны между собой и вместе составляли единую палитру и гармонию. Чувствовался возвышенный вкус хозяина. Как и у Пьеро, комната Шута разделялась на две части толстой ширмой нежного фиолетового оттенка с некричащим узором. В части гримерки находился небольшой ларец, напротив него в отдалении располагался круглый стол с двумя стульями. Он больше напоминал те, что стояли около кофеен, где люди могли посидеть вдвоем непродолжительное время. За ширмой располагалась широкая кровать с заправленным одеялом. К ней в притык стоял шкаф с какими-то книгами. В углу с правой стороны располагался комод, а на нем — сейф, подходящего размера, чтобы хранить в нем бумаги размера А4. Подле, как и у Пьеро, стоял косметический столик с зеркалом, по бокам которого разливалась подсветка. А напротив стола, в стороне от кровати располагался еще один проход, задернутый на половину тканью. Но куда он ведет, ты пока еще не догадывалась, ведь у Пьеро такого не было.       Шут аккуратно поставил тебя на пол, поправил вывернутую ткань на подоле и переместился к комоду. Открыв один из ящиков, начал копошиться, и обратился к тебе: — Я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечаешь на них очень честно. Хорошо? — Хорошо… — пробормотала ты себе больше под нос, но Шут тебя услышал. — Хоть раз за те дни, что ты была здесь, тебе давали штаны? — вопрос немного вверг тебя в тупик. «А должны были?» — Нет. — Когда мылась в последний раз? — Кажется… Дома… — ты сложила руки в замок и поковыряла пол носком. А вот это действительно было неловко и даже чуть-чуть обидно. Но в конечном счете, успокаивала ты себя, в этом нет твой вины, что представители цирка не объяснили и не показали, где находится тряпка с водой. От размышлений тебя отвлек тихий злой голос Шута, который стоял, ну, точно, как модель для обложки журнала: одна нога в упоре, другая на носке, легкий прогиб кошечки в пояснице, правая рука придерживала ткань из комода, а левая держала равновесие, оперившись о сейф и массируя веки. Щеки воспылали с новой силой. Теперь ты точно чувствовала себя виноватой за то, чего не делала. Прислушалась к запаху от своего тела. «Фу, лучше бы не нюхала», — ты отвела голову в искривленной гримасе. — Я про это же, — Шут кинул тебе какие-то вещи, и ты словила штаны, проворонив верх. — Как часто обижали? — Ну… — «А что именно считать намеренной обидой?» — Вроде, не обижали… — Вроде? — Шут резко встал, подошел к тебе и схватил за колено, потянул его вверх, отбросив ткань платья. От такого приема корпус, потерявший равновесие, пошатнулся, и Шут придержал тебя за талию. — А это что?       И только сейчас ты рассмотрела, каким ужасным пятном растекался синяк чуть выше твоего колена, оставленный в злополучной драке и вызывавший сейчас тихое омерзение и ужас. — Ой, это… — ты не знала, как ответить на вопрос. Можно ли прямо жаловаться лидеру страшных клоунов на одного из его подчиненных, а то он потом возомнит, что это ты являлась провокатором, или лучше умолчать в каких-то аспектах? — Ну, я вот… — Честно, — Шут прищурил глаза и немного сжал колено, показывая всем своим видом, что не потерпит ложь. «Ну, если честно». — Арлекин пришел ко мне в комнату и начал как-то сексуально угрожать, я не выдержала, и в качестве самообороны… Только, исключительно в целях самообороны! Ударила его подносом, на котором лежала тарелка, и вот эта тарелка упала ребром мне на колено и вот… Да… — со скоростью, которой ты сейчас пересказала события, обычно рассказывают профессионалы скороговорки. Ты нелепо надула щеки, как бы говоря, что закончила рапортовать. — Тц, ах да, он же еще упоминал, что у тебя есть какие-то покраснения на голове, — Шут отпустил твое колено, не придав значения рассказу, и голову и нежно, даже невесомо начал перебирать твои волосы, ощупывая кожу голову. — Прошло уже что ли?.. Тебя Пьеро за волосы тягал? — Нет… Я сама, — смутилась ты. И вновь над уход послышался тяжелый вздох усталости. — А Пьеро? Не устраивал концертов? — Шут отпустил тебя, позволив поднять голову, но ты еще не решалась смотреть ему прямо в глаза, поэтому устремила взор ему в шею. Так у тебя была возможность проследить хотя бы за частью его маски, чтобы заметить перемену настроения. — Ну, он меня иногда кормил и показывал стремные представления с трупами людей, — ты поежилась, вспоминая того человека с машущей рукой. — И хочешь сказать, что тебе не понравилось? Я нахожу это весьма забавным, — усмехнулся Шут и направился в сторону загадочного прохода. — Нет ничего веселого, когда издеваются над трупом человека! — зло выпалила ты, подняла выпавший верх и последовала за Шутом. — Впервые слышу от это человека, — Шут развернулся к тебе лицом, заглядывая своими светящимися глазами прямо в душу, и прошептал: — И я тебе ни капельки не верю, иначе наш цирк не существовал бы так долго.       Ты перестала дышать на мгновение. Такая близость с руководителем данного предприятия тебе не особо нравилась, а когда он предоставлял намеки, еще более прозрачные, чем у Билетера, то и вовсе не хотелось существовать на этом свете. — А куда мы пришли? — проблеяла ты, пытаясь перевести тему и надеясь, что вы оказались не в пыточной. — Ах, точно, ты же не видишь, — проговорил простодушно Шут, распрямился и дернул за висящую около стены веревочку. Твоей радости не было предела.       «Это ванная!»       Ты не могла поверить, что у Шута в отдельной комнате стояла целая ванная (хоть и с облупленной краской на ней), с краном и душем, ржавчину на котором постоянно старались стереть. Так еще и рядом с ней стояла небольшая тумбочка для вещей. — Ванную не набирай, время уже позднее. Мойся под душем. Вещи чистые я тебе дал, — бросив это, Шут вернулся в комнату.       Но ты уже слушала его вполуха. Не веря своему счастью, ты бросилась к ванной, чуть не забыв прикрыть за собой ткань. Эта была настоящая ванная! Не теряя ни секунды, ты сбросила с себя грязную одежду на пол, а чистую, отданную Шутом, оставила на тумбочке, а сама пустила струю горячей воды из душа. Ты почему-то засмеялась, когда теплая вода полилась сверху, оглаживая твои природные черты. Может, у человека действительно была какая-то незримая связь с водой, что она так поднимала тебе настроение, а может, ты наконец-то чувствовала себя человеком, а не загнанным зверьком. Осознание наличия ошейника неприятно кольнуло на задворках сознания. Прислонила руку к шее — он все еще там. «Ну, да, не время радоваться. Теплый душ еще ничего не значит». Ты хмыкнула. А затем увидела на небольшой полочке перед собой гель и шампунь. «Ну, раз он разрешил воспользоваться душем, то я же могу воспользоваться и шампунем?.. И ровно в тех количествах, что мне необходимы? Это только в целях того, чтобы не вонять перед посетителями!» — ты клятвенно подняла голову к небу, положила на грудь свою руку и кивнула. А затем под самый злорадный смех из возможных (Арлекин бы попросил научить) вылила добрую порцию шампуня себе на голову и тело и радовалась тому, что можешь насолить своим похитителям хотя бы в такой мелочи. «Пусть разорятся на шампуне!»       Ты честно вымылась во всех возможных местах по пять раз, а на шестой просто уселась под струю душа и прикрыла глаза. Никаких рассуждений, дум или планирований попыток побега, только успокаивающие капли воды и ты. — Мышка, не трать, пожалуйста, воду зря!       Ты цокнула. «Не дают побыть в одиночестве, ну, что за сервис?» — окончательно разыгравшись, ты решила представить, что являешься недовольной посетительницей отеля. Твой мозг весьма странно реагировал на необычные ситуации. Выключила воду, чтобы бедный Шут не беспокоился об экологии (а скорее всего о деньгах), стряхнула, насколько это было возможно, остатки воды и спустилась на пол. Твоя грязная одежда неприметным пятном валялась, как прошедший признак твоих грязных похождений. Оделась в одежду Шута и… Как было понятно всем, но, видимо, не ему самому, одежда на тебе висела, как мешок, в котором тебя сюда принесли. А учитывая, что ты надела ее на свое очень мокрое тело, не дав подсушиться, она еще и неприятно прилипла, выделяя все твои ненавязчивые формы. Неловко будет выходить в этом перед Шутом. Ты попыталась, как-то отлепить ее от себя, но ткань обратно возвращалась. «Ладно, буду держать рубашку вытянутой вдоль тела. Но сначала надо загнуть штаны». Свисающие концы верха сильно мешали работать пальцами, ведь ткань выступала на добротных почти тридцать сантиметров. Кое-как справившись с первой задачей, ты расположила свою грязную одежду на тумбочке, расправила рубашку и так пошла, как будто просила милостыню прямо на рубашку.       В комнате неожиданно образовалась перестановка. Шкаф, до этого стоявший притык к кровати, переместился к комоду в угол, образовывая пространство между стеной и кроватью. Сам Шут отряхивал руки, рядом с ним стояло ведро с пыльной тряпкой. «Он что-то вытирал?» Ты вытянула шею. Бывшее место под шкафом было еще мокрым. — Что ты делаешь? — усмехнулся Шут, глядя на тебя. — Держу рубашку, ибо она неприятно прилипает к телу, — протараторила ты. — А попросить полотенце нельзя? — А можно? — Уже нет.       Внезапная накатившая волна ярости заставила вновь вернуться твою дурную привычку. Топ ножкой. На секунду ты испугалась, что Шут тебя сейчас выкинет за такое неуважение, но уже в следующую пару мгновений услышала сдавленный хохот в свой адрес. — Это ты сейчас… Пхххх, — и клоун наклонил голову, закрываясь шляпой, держа свой стан из последних сил. Ты зарделась, скрестила руки на груди (исключительно в целях того, чтобы Шут не смотрел на твою все равно что голую грудь, облепленную мокрой тканью) и отвернулась. «Да почему надо мной все в этом цирке смеются? Я что, клоун? Это они клоуны, это я должна смеяться!»       Пока ты предавалась фантазии, как заставишь всех этих скоморохов поплатиться за столь плохо выполняемую работу, Шута уже отпустило, и он потянулся к одеялу. Он мысленно разделил его на 3 части и сложил ткань гармошкой, а затем небрежно кинул в пространство, оставшееся после шкафа. — Одну ночь поспишь пока так, потом… — Шут неопределенно махнул рукой. Видно, что эта ночь проверяет его на прочность, и он готов вот-вот сдать. — Решим. — А я хотела спросить, насчет нижнего белья… — очухавшись, начала ты. — Сожги его. — А в чем мне ходить тогда? — возмутилась ты и резко повернулась, глядя на клоуна. Шут приложил указательный палец к подбородку и задумался, глядя точно на твой таз. Почему-то у него явно не было проблем с определением местонахождения какой-либо твоей части тела в этом мешке, от чего тебе стало не по себе. «О чем он думает только?» — Ну, попросишь завтра Билетера что-нибудь тебе дать. Не знаю пока. Посиди лучше в своей лежанке до утра, у меня еще есть дела, — с этими словами Шут легко уселся на стул напротив стола, заваленными бумагами, и откинулся на спинку, расслабляясь.       Ты приняла этот приказ. Как-никак сегодня выдался тяжелый морально день, тебе еще необходимо привыкнуть к своему новому расположению. Переползя через кровать, ты плюхнулась на одеяло. Вопреки всем твои ожиданиям, оно оказалось не плоским и тонким, а наоборот — очень воздушным и мягким. Даже находясь на твердом полу, ты не ощущала его. Как будто и не было пола, а ты находилась на небольшом матрасе. Взяв одну треть одеяла, укрылась ею, размышляя: «А у Пьеро не такое крутое одеяло. Жируешь, значит, несменный лидер цирка, пф». И под шелест бумаг ты безмятежно заснула.