Мышка в цирке

— …И ты их наказал за недостойное поведение по отношению к миледи? — Ты почти правильно сформулировал мысль. — Где же я ошибся? — Ты говоришь так, будто все их поведение вызывало текущие последствия. Однако это не так. Позволь тебя поправить. Мне абсолютно все равно, если бы ее тягали во все стороны, унижали, таскали, как куклу. Их право, как распоряжаться новым питомцем. Но я должен напомнить тебе об эксперименте. Тело затрачивает много ресурсов, если оно ранено. Все клетки организма будут работать на то, чтобы восполнить потерю. А вот это — уже страшно. Потому что если у нас будет все готово для эксперимента Дока, а мышка будет перебита этими… Не до конца образованными монстрами, мы потерпим довольно сильную неудачу. Просто представь, что мы наконец-то сможем быть свободнее, не будем зависеть от этих людей. И в предвкушении данной мысли и давно забытой мечты я отдал им наш дорогой экспериментальный материал. И что я вижу, когда прихожу в шатер Пьеро? Она... ***       Это был первый день, когда ты действительно чувствовала, будто выспалась. Наконец-то тело не ломило от усталости и стресса, а в нос попадал не запах потной немытой кожи, а легкий аромат чистого одеяла. Ты понежилась, уткнувшись поглубже… — …Вся грязная, пахучая, загнанная в угол, как последняя псина из подворотни, все тело в синяках. Так еще и Док доложил, что она толком и не ела те дни, из-за чего так плохо пережила действие ошейника.       Глаза распахнулись очень широко, а мягкая и теплая кровь начала подливать к щекам. «Почему это так стыдно, будто я ребенок, которого втихую ругают родители на кухне?» — пронесло в голове. Рациональная часть тебя отвечала, что твоей вины здесь нет, и делала все в рамках относительной логики и своей чистой морали. Но, с другой стороны, было так неловко, что Шут кому-то жаловался, как ты никчемно выглядела в эти дни. Ты всегда старалась поддержать опрятный внешний вид, от чего получала много комплиментов со стороны других людей. Но просто в эти дни… В эти дни у тебя не было возможности побыть адекватным человеком. В конечном счете чувства возмущения, что тебя так нагло характеризуют за ширмой в нескольких метрах, и стыда, что предстала в таком неприглядном виде, ибо даже монстры считают тебя той еще грязнулей, вздернули немного расслабившиеся нейроны в голове до предела, из-за чего ты не смогла сдержать нервный и плаксивый стон, уткнувшись в одеяло.       В моменте наступила тишина, и разговор за ширмой прервался. — Если ты уже проснулась, то будь добра, прекрати подслушивать и подойди.       Неужели это было так громко? Обычно, когда ты так делала, родители не замечали, продолжая обсуждать что-то. А теперь у тебя не получится сделать вид, что до сих пор спишь, и подслушать, что такого важного мог обсуждать Шут со своим собеседником. «Когда-нибудь я научусь думать наперед с холодной головой», — подумала ты, отчаянно вздохнув, и все же стала со своей несостоявшейся лежанки. Если в комнате еще был полумрак, то ленивые лучи от гирлянды за ширмой его немного тормошили, также очерчивая тени сидящих за столом на ней. Ты тихо подошла к ограничителю пространства и аккуратно выглянула. Шут сидел на правом стуле, сложив ногу на ногу и оперившись рукой об его спинку, в другой держа небольшую кофейную чашку. Сложно было сказать, что он был сильно разозлен или расстроен, так что внутренне ты порадовалась, что твой внезапный звук не заставил его подумать над серьезным наказанием для тебя. Напротив Шута сидел Билетер. Он сидел ровно, как английский джентльмен из старых фильмов и явно был рад компании своего друга. Рядом с ним тоже находилась маленькая чашка с пахучим содержимым. — Миледи, — Билетер приподнял свою шляпу в знак приветствия и жестом руки пригласил за стол. Ты робко маленькими шажками обогнула его фигуру и уселась на ларец. Ты вдруг задумалась, что стол находится к нему значительно ближе, чем вчера. — Почему на ней твоя одежда? — вопросил Билетер, глядя уже на Шута. — Потому что эти двое не догадались дать ей штаны в ветренные дни, — устало пробормотал Шут и потер веки. — Да и одежда уже старая, не жалко. Погляди на нее, — Шут указал рукой на девушку, заставив тебя содрогнуться. — Есть разница между той, что ты видел день-два назад, и тем, что сейчас. А я напоминаю, что она человек — около разумное существо. Это не собака, не кошка, не ящерица. Она умеет разговаривать и доносить свои мысли. Но даже с такой простой задачей они не справились. А потом ты предлагаешь делегировать свои обязанности остальным! — Ну-у-у, когда-то же нужно начинать, — посмеялся Билетер и отпил из своей чашки. — Если оставлять их совсем уж без работы, то совсем скоро опять начнут творить всякую ересь. Мы же не хотим повторить ситуацию с Арлекином и интернетом? — Не напоминай, — Шут драматично закатил глаза и тоже попробовал напиток из своей чашки. По запаху ты определила, что это скорее всего эспрессо, что и по объему посуды подходит. Но аромат был довольно терпким и менее приятным, чем в твоем кафе, можно было предположить о его двойной дозе. — Ты почему не ешь? — вопрос обращался к тебе, и ты не нашлась, что ответить. Потупив глаза на двух собеседников, опустила их на стол и только сейчас заметила перед собой тарелку с едой. Немного остывшей уже. Надеясь не разозлить сидевших рядом, ты неуверенно начала запихивать в себя порцию. — Смотри, ест только по команде, — удивленно отметил Билетер, и ты чуть не поперхнулась от возмущения. «Да сколько можно?!» — Хмф, боится, — парировал Шут и прикрыл глаза, когда в очередной раз испробовал кофе. Немного подумав, он продолжил. — Бил, дело есть. — Какое? — Для Мышки нужна одежда подходящего размера и матрас со всеми принадлежностями. У нас же что-то оставалось для Дураков, поделись, пожалуйста. — И, — неловко начала ты, переходя на шепот, и совсем смутилась, когда Билетер посмотрел на тебя в ожидании. — И нижнее белье, пожалуйста, — ты совершенно стушевалась, до сих пор ощущая непривычную прохладу между ног и слегка жестковатую ткань там, где не должно ее быть. Билетер устало вздохнул, опустив голову. — Я этим должен заниматься? — он посмотрел серьезно на Шута. — Я делегирую обязанности, как ты советовал, — улыбнулся Билетеру он в ответ и подмигнул. — Ха-а-а… Ладно, пошли, — Билетер откинулся на спинку стула, слегка задержавшись в этом положении в нежелании, а потом резко выпрямился около стола. — Прямо сейчас? — ты оторопела от того, как быстро выполняются приказы Шута в этом цирке. — Можем дождаться следующей зимы, тогда без нижнего белья точно удобнее будет, — бросил без капли иронии Билетер и направился к выходу. Ты поспешно затолкала в себя еще немного еды, боясь упустить его из виду, будто он явился лишь миражем в пустыне, и побежала догонять Билетера под ехидные смешки Шута.       Билетер не успел уйти далеко, так что не составило проблем его нагнать. Однако сейчас рядом с ним ты чувствовала себя особенно неуютно. «Ну, да, Билетеру явно неприятно еще трусы искать мне», — вновь послышалось в голове, вызывая теплые следы на щеках. Билетер шел строго прямо, не отвлекаясь на лишние шумы из других шатров и не особо обращая внимания на тебя, от чего это было даже приятно, потому что на твоем лице могла бы быть хоть смесь всех эмоций разом, но осуждающего взгляда за это ты не получишь. Эта мысль дала немного успокоиться. Подойдя к розовому шатру, Билетер остановил тебя, преградив путь рукой: — Жди здесь, я все вынесу.       И его спина исчезла в тени шатра. Через некоторое время Билетер возвращается со стопкой одежды и передает ее тебе лично в руки со словами: — Юбку выдавать не стал, не хватало нам проблем с посетителями, если на тебя вдруг опять нечаянно подует ветер.       И он вновь скрылся, оставив тебя, раскрасневшуюся, на входе. «Да что ж они так к этому прицепились. Ну, было и было. И вообще Шут сам виноват, что меня на руках понес. Я могла и сама дойти!» — ярость снова взяла верх, но на этот раз ты не сдерживала импульс, а со всей силы сделала топ ногой. Все равно рядом никого нет, и никто не заподозрит тебя в таком-то неправильном отношении к представителям цирка. «Хотя какое «правильное» отношение к ним вполне возможно?» Через пару минут Билетер вернулся с мешком и тяжело уронил его подле тебя. Отряхнув руки от пыли, прокомментировал: — Это все. Можешь тащить к себе куда тебе там надо. — Ты… Не поможешь? — глядя на увесистый мешок, смущенно пробормотала ты. Неожиданно, что тебя так и оставят. — У меня есть и другие дела, более важные, чем возиться с тобой, да и Шут мне такого не наказывал. К тому же, — Билетер ободряющее похлопал тебя по плечу. — Разве во вторую нашу встречу ты не хвасталась своей силой? Я уверен, тебе по плечу такая пустяковая задача, как донести тяжеленный матрас с подушкой и одеялом до другого конца цирка, где находится шатер Шута!       Билетер представил на маске свою официальную улыбку, которая никак не подбадривала тебя в своей ноше, и скрылся в противоположной стороне. Ты удручающе посмотрела на мешок, вздохнула и огляделась. «А где, я, собственно, нахожусь?» В цирке было не так много шатров, чтобы заблудиться, как минимум фиолетовый ты видела за другими. Но вот как до него добраться — понятия не имела, ведь весь путь от фиолетового до розового шатра провела в раздумьях, что как хорошо, что Билетер не обращает на тебя внимания, иначе бы точно провалилась под землю со стыда. Легкая дрожь начала возрастать где-то в глубине живота. «Так, не паниковать! Надо дойти до главного входа, а от него все дороги ясны», — успокоилась ты, запихала свою сменную одежду в тугой и без этого мешок и потащила его к главному входу, местоположение которого ты всегда помнила.       Мешок оказался не ящиком с чем-то непонятным внутри и поддавался твоим усилия легче, однако, когда ты все-таки добралась до главного входа, все равно запыхалась и сбила дыхание. «Да что за тупой мешок!» — вспыхнула ты и со всем наслаждением пнула его. Только не подумала, что матрас мог быть забит очень плотно наполнителем, отчего получился не удар в мягкий бок синтепона, а в весьма хорошую броню, будто из железа. Ты завыла от боли, схватившись за свою ногу, прыгая, дабы удержать баланс тела. «Да другим в этом цирке и усилий прикладывать не надо, я и сама прекрасно справляюсь с причинением вреда своему здоровью», — вырвалось злобно у тебя в голове, и ты сконфуженно села на мешок. Нога пока ныла, поэтому ты решила немного передохнуть и отдышаться.       Перед глазами встал главный вход. Он не закрывался надежно на цепь или замок от людей (они и так лишний раз обходили цирк стороной, боясь правдивости сплетен, гулявших между ними), скорее калитку немного прикрывали, чтобы всякие бездомные и бродячие животные не забегали. Ты прищурилась. Какое-то воспоминание теплилось на подкорке сознания, не желая выходить из него. Ты, вроде, бежала от чего? Хмыкнула. Или бежала к чему-то? А к чему? В голове выстраивался какой-то неясный образ. Ты чувствовала трезвость, когда смотрела на цирк за своей спиной, но мозг неохотно переминался в черепе, когда ты возвращала свой взгляд обратно на вход. Чем-то отталкивала тебя эта калитка, обычно приглашающая посетителей цирка, но ты не могла понять, что же все-таки не так. И, кажется, какое-то давно забытое чувство начало выползать под твоими серьезными и тяжелыми размышлениями, пытавшиеся достать его из тени, как оно тут же скрылось еще дальше, когда знакомый голос прервал тебя: — Что ты здесь делаешь?       Ты резко обернулась. Пьеро стоял напротив, недоуменно глядя, как ты сидишь в позе мыслителя на пыльном мешке и смотришь на главный вход. Стало неловко. — Да я просто… — начало было ты объяснять. — Шут приказал Билетеру дать мне спальное место и новую одежду. Вот, тащу все. — А, эта одежда?.. Она же Шута? — Пьеро наклонил голову, разглядывая тебя. На долю секунды в его глазах промелькнуло презрение и отторжение. Но ты не заметила, уже вытаскивая розовую одежду из мешка. — Да, он дал мне на время поносить. Смотри, какую мне отдали недавно. Что ж, теперь меня от Дураков точно не отличить, — горестно вздохнула ты.       На моменте, когда ты уж слишком близко преподнесла ярко-розовую ткань к своему лицу, маска Пьеро изменилась. Он оторопел и невидяще смотрел сквозь тебя, пока ты поспешно заталкивала вещи обратно. Мотнув головой, Пьеро наконец посмотрел на тебя уже более осознанно и задумчиво произнес: — Знаешь, а розовый тебе все-таки больше идет. — Спасибо, наверное…       И пару минут вы тупо глядели друг на друга. Пьеро смотрел тебе в лицо и явно о чем-то размышлял, а ты… А ты чувствовала дискомфорт, когда легкий ветерок вновь прошелся по внутренней части бедра. Захотелось как можно скорее закончить эти непонятные гляделки и обустроить свое новое место. Засучив рукав повыше, намереваясь потянуть мешок, ты сконфуженно вырвала Пьеро из его мыслей: — Я, наверное, пойду тогда?       Клоун отшатнулся. — А… Да. Погоди, — он замотал головой, будто сбрасывая наваждение. — Мешок, он ведь… Тяжелый? Тебе нужна помощь, чтобы донести? — Ой, да, было бы замечательно, — просияла ты. Внутри уже была почти в отчаянии от того, что Пьеро так долго не предлагал помощь, боясь, что он незаметно сломался.       Взмахом одной руки, Пьеро положил мешок, который ты тащила до главного входа минут десять, наверное, себе на плечо и, уточнив маршрут, бодрым шагом направился к нужному шатру, а ты только успевала перебирать ногами, чтобы поспевать за этой высокой и невероятно сильной натурой. В процессе прогулки у вас завязался небольшой диалог, который отличался еще большей отстраненностью, чем раньше. Если до этого Пьеро и пытался как-то неловко узнать что-то про тебя в моменты, когда хотел успокоить или для вида задавал бесконечно странные вопросы в шатре Доктора, то сейчас он ограничился вежливым извинением за вчерашние события и расспросами, как отнесся Шут к новому жителю в его шатре. Услышав весьма нейтральный ответ, он удивился, а когда узнал, с каким восторгом ты описывала ванную, то совсем смутился. — Мда, я как-то упустил этот момент, — виновато почесал голову Пьеро и опустил взгляд в пол. — Прости, пожалуйста. — Мне уже неловко от того, что ты принес извинения уже раз двенадцать, — ответила ты и посмеялась. — Да и я понимаю, времени не было. Я ведь все пыталась…       Ты запнулась на полуслове. «А что я пыталась?» Непонятный вихрь мыслей снова взбудоражил голову, и снова мозг отказывался вспоминать то, что было. Был в первый день их совет, а потом ночь, вроде… И что-то происходило в эти первые два дня. Ты помнила беспричинный визит Арлекина, их драку с Пьеро, и как сам Пьеро пытался тебя утешить. Как помогала Билетеру. И ты зачем-то спрашивала его про ящики? Тебе тогда понравились ящики? Почему ты… — Вот и пришли, — не заметив крайней глубокой твоей задумчивости, сказал Пьеро, когда вы подошли впритык к шатру, и закинул мешок вовнутрь. Его нога не пересекла порог входа. — Ты разве не зайдешь? — тебя вновь отрезвил звук со стороны, и все то, о чем ты так думала, усиленно напрягая все психические процессы памяти, вновь испарилось, как утренняя дымка. — Ну, я… — замялся Пьеро, как вдруг и его прервали. — Какая встреча, дорогая! — со спины послышался ехидный смех Арлекина. Обернувшись, ты заприметил на его маске самую яркую и нагловатую улыбку из возможных, которая предвещала мало хорошего. «Ну, только не опять!» — Успокойся, котенок, — Арлекин поравнялся с тобой, держась буквально в паре сантиметров от твоего тела и заглядывая в глаза. — Я сегодня занят, и, к сожалению, мне пока запретили с тобой играться, поэтому… — ты услышала громкий грохот и в страхе отпрянула. Совсем рядом с местом, где недавно стояла твоя нога, плюхнулась здоровенная картонная коробка, которая чуть ли не разрывалась от содержимого внутри на части. — …Донесешь эту легкую, как перо, коробку до Шута, пожалуйста?       Ты опешила в еще большем недоумении. — Да ты просто перекидываешь на меня свою работу, бездельник! Тут же осталось пару метров! — Что ты такое говоришь, — наигранно удивленно возмутился Арлекин и приложил руку к голове, будто у него случился солнечный удар. — Но я прощу тебе твое невежество! Как-никак ты, вроде, только пятый день в цирке. Так вот, запомни, котенок, — клоун наклонился к тебе ближе, усмехаясь. — Нам всем запрещено заходить без приглашения Шута в его шатер. — Я почти уверена, что ты врешь, — отрезала ты, скрещивая руки на груди. «Ага, почти поверила. Просто хочет свалить на меня свою работу. Не дождется!» — К сожалению, — Пьеро сжал зубы до скрипа и весь напрягся, ты еле ощущала всем телом, как ему было неприятно говорить последующие слова. — Арлекин прав. Нам действительно запрещено входить без особого разрешения.       Глаза расширились. Если даже Пьеро соглашается с Арлекином, то… — Вот видишь, я никогда не вру тебе, котенок, — усмехнулся Арлекин и положил руку тебе на плечо. — Перестань лишний раз думать об этом бренном мире и как он с тобой поступает, а лучше подумай, как будешь развлекаться в этом закрытой ото всех крепости Шута! — мечтательно произнес Арлекин и провел рукой по небу, как бы разгоняя твои наваждения и предлагая пофантазировать, что можно было бы сделать, пока Шут отсутствовал.       На ум действительно начали приходить всякие порочные образы, но каждый из них заканчивался тем, что Шут связывал тебя или приковывал к кровати, сильно нажимал тебе на горло ногой, заставляя задыхаться от недостатка воздуха и переизбытка слюней во рту… Ты поежилась, сбрасывая руку Арлекина. — У-у-у… Как пошло, — хихикнул он. — Ну, рад был встрече и узнать, что с тобой все хорошо. Хотя, с нашим лидером не может быть иначе, — он махнул тебе ручкой и собрался уходить. — Ты же справишься? — обеспокоенно уточнил Пьеро, взяв тебя за трясущуюся руку. — Эй, ты! Ничего не потерял? — вы оба обернулись на звук неугомонного клоуна, и Пьеро с ужасом отметил, что в его руке уже игрался один из его ножей. Грудь наполнилась воздухом, а затем резко выпустила его. — Иди. Я справлюсь, — отрешенно ответила ты. В следующую секунду Пьеро рванул в сторону негодяя, что вновь украл его личные вещи. Арлекин же под звуки своего злорадного хохота скрылся за одним из шатров.       «Дети».       Ты неохотно потянула мешок за собой. К твоему сожалению и к одновременному облегчению, что не нужно выполнять какие-то базовые вещи под цепким взглядом, Шута в шатре не оказалось. Ты уже догадывалась, что лидер цирка явно очень занятой — чего только стоят эти постоянные «игры» между Пьеро и Арлекином. «Боюсь представить, сколько в принципе обходится решение их проблем», — раздумывала ты, пока разбирала вещи. Билетер заранее дал тебе несколько сменной одежды. Оглянувшись, пришло осознание, что хранить-то их не в чем. Везде стояли лишь шкафы и комоды Шута, которые заполнены его вещами, и вряд ли он разрешит твоим, людским, лежать подле его. Тогда ты без зазрения совести запихала дополнительные комплекты под кровать, надеясь, что там не так пыльно, как обычно бывает у тебя дома. Затем с нескрываемым удовольствием переоделась из мешковатой одежды Шута в новую, розовую. Ты вспомнила, что не говорила свои точные размеру Билетеру, но по всей видимости, оно и не требовалось. Комплект сел на тебе очень хорошо.       Затем необходимо было постелить матрас. Убрав с пола одеяло, ты задумалась, что с ним делать. «По сути, Шут ведь не сказал, что его нужно постирать или протереть, так что… Я, наверное, имею полное право просто положить его обратно на кровать?» — ты со всей уверенностью бросила одеяло. Оно распласталось на простыне каким-то небрежным пятном. Одеяло смотрелось так дисгармонично на фоне гладкой, заправленной простыни и одинаковых и чистых подушек. Ты вспомнила, как Шут сворачивал аккуратно свое одеяло для тебя прошлой ночью, но хоть и небрежно потом кинул его рядом с кроватью, но эта небрежность была ему больше дозволительна, чем осуждаема, ведь сделал это весьма точно и четко — работа в цирке давала о себе знать. Еще немного размышляя и терзая себя сомнениями, ты все-таки заправила одеяло, как положено. Здесь главный Шут, а не ты, так что нужно быть внимательнее к тем, кто имеет полное право перегрызть твою шею. В воспоминаниях всплыла его хищная улыбка, и тебя вновь передернуло. «Да, точно не надо злить хотя бы его». После одеяла, ты уже спокойно расстелила матрас (оказавшийся прямо в притык к кровати и стене), сверху накинула простынь, подушку и уже свое одеяло, не такое приятное и мягкое, как предыдущее. Ты гордо выпрямилась. Теперь у тебя есть свое полноценное спальное ложе, ты не занимаешь чью-то кровать и не спишь на неподходящем для этого куске материи. Маленькая победа.       Ты повернула голову в сторону выхода. «Точно, теперь коробка…» Ты понятия не имела, что внутри, и хоть коробка где-то уже надорвалась, ты могла максимум увидеть какие-то твердые уголки предметов внутри, но ничего особо примечательного и интересного. «Что ж, тащить все равно придется, чтобы не запнулись на входе», — вздохнула ты устало и начала тянуть коробку за собой. Получалось это еще более неумело, чем с ящиками. Коробка все норовила порваться еще больше, выплюнуть все содержимое, а тебе очень не хотелось собирать все рассыпанное по полу. Приняв решение быть чуть более аккуратной, ты потратила на коробку сильно больше времени, чем планировала. И вот, когда она уже почти оказалась на своем заслуженном месте — в углу между шкафом и комодом — и до финиша оставался один толчок, коробка предательски все-таки надорвалась прямо у тебя под руками. Из груди вырвался разъяренный рык, и голова громко ударилась об коробку, от чего из нее посыпалось содержимое. В панике ты начала запихивать вывалившееся обратно через образовавшуюся дыру, как вдруг резко остановила себя.       В руках ты держала книги. Недоумение достигло тебя, и ты решилась поднять голову. Собранные ночью предметы в категорию «просто книги» стали сегодня выделяться — одна на фоне другой. И осознание выстрелило в голову пулей: «Шут читает книги». «Что?! Он… Что?!» Ты вскочила на ноги, лихорадочно рассматривая корешки книг и доставая некоторые из полки, чтобы иметь возможность прочитать название. «Искусство войны», «О войне», «Дилемма инноватора», «Sapiens: Краткая история человечества», сборники рассказов Говарда Филлипса Лавкрафта, «Голова-каннибал», «Путь Шута», «Первый закон», «Призрак дома на холме» — все эти названия проносились у тебя перед глазами, и ты не могла поверить. Шут потреблял человеческую культуру. «Как мило», — подумала ты со злорадством и попыталась проанализировать книги по их аннотациям. — «Могу предположить, что тут книги о вой… стратегии, скорее всего. История. Классика. Ужасы. Немного и от темной фантастики. О, Шут строит из себя этакого гения мысли и сверхразума», — ты усмехнулась, а потом недоверие закралось где-то под ребрами. — «Или же таковым и является… Он же все-таки лидер цирка». На глаза попались бумаги, лежавшие на столе большими стопками, стальной сейф, который не давал даже надежды на то, что его можно вскрыть. Даже бомбой. И ты кивнула. Возможно, ему полезно читать такие книжки.       Ты вновь опустилась на колени и стала запихивать то, что не успела положить на законное место. Как вдруг последняя книга на полу вызвала у тебя безудержный хохот и легкую истерику. Это был детективный роман. И ты прекрасно его знала, потому что данную серию книг ты постоянно видела на билбордах и в рекламе. Телеведущие обещали неспецифичный и нелинейный сюжет, острую развязку и нежную романтическую линию. «О, Шут, внешне ты весь из себя такой строгий стратег-историк-любитель ужастиков, а в глубине души таешь от того, как мужской любовный интерес прижимает свою возлюбленную к стене и страстно шепчет ей на ухо какие-то непристойности и признания в любви? Ты такой дурашка. Я тебя раскусила, хе-хе», — внутренне ликовала ты, когда открыла первую страницу книги, чтобы посмотреть наконец, что же так агрессивно рекламировали на протяжении такого длительного времени.       …И очнулась уже на двадцатой странице, когда главный герой чудом спасся от внезапного напавшего врага, перепрыгивая крыши домов. И то ты очнулась, потому что выкинула книгу из рук, не сумев сдержать страх за геров, попавших в напряженный момент истории. Стук книг об пол словно окатил тебя холодной водой. «Что же я делаю?» Ты взяла книгу в руки, проверила ее целостность и вздохнула. Реклама действительно не врала, повествование затягивает уже с первых страниц, и ты успешно на него клюнула, как рыбка на крючок с наживкой. Ты вновь посмотрела на коробку, и сердце охватила тоска. Сможешь ли ты еще раз встретиться с этой заинтриговавшей тебя историей? В груди заскрипело. «Может, украсть?» Ты оглянулась на кровать, стоявшую на ножках. Стоит Шуту чуть ниже опустить свой взгляд, и он может спокойно найти свою пропавшую вещь. Ты отчаянно заныла, прижимая к себе книгу. Мысли просто украсть и спрятать где-то в потаенному месте были весьма соблазнительными, ты с этим не спорила. Но в противовес к ним совесть наседала своими нормами морали — не так тебя воспитывали, не так тебя учили. В глубине души слова «воровство» и «украсть» как будто переворачивали верх дном твои устои, от чего становилось не по себе. Тебя тошнило от самой себя. «Как же сложно оставаться человеком в это чертовом цирке», — жалобно пропищала ты и уткнулась лбом в пол. Надо просто немного подумать. «Красть не вариант. Я же не такая, как они», — хмыкнула ты себе под нос. — «Но так хочется эту книгу, я не могу! Мне просто жизненно необходимо знать, что было дальше!» — ты повертела головой в энтузиазме и перевернулась на спину, вытянув руки с книгой над головой. — «Может, мне ее просто попросить?» И в голове вспыхнула яркая сценка происходящего: «- О, дорогой Шут, я видела, какой ты читающий молодой монстр. Меня так заинтриговала одна из твоих книг. Могу ли я одолжить ее у тебя? — Конечно, дорогая Мышка! Все, что пожелаешь! Если хочешь, ты можешь перечитать хоть всю мою библиотеку, мне ни в коем случае не жалко. — О, Шут, ты так мил и благороден.»       Ты хлопнула себя по голове твердой обложкой, сгорая со стыда от своих фантазий. Нервно выдохнув, ты все же отметила для себя парочку плюсов данного метода. «Просто не надо спрашивать в лоб. Необходимы прелюдия, после которых Шут мне обязательно разрешит», — задумалась ты. — «Если подумать: Шут лидер цирка. Что любят лидеры? Когда беспрекословно выполняют их приказы — спору нет. Значит, мне надо добывать себе работу и показывать себя молодцом. Это я явно умею. Что еще любят лидеры? Когда им не перечат. Что ж, это я умею», — ты гордо откинула волосы, упавшие на твое лицо, назад. — «Я стану такой неприметной и тихой мышкой, что он даже перестанет замечать меня!»       Наконец-то твои желания и совесть пришли к консенсусу. Ты знала, чего желаешь и примерно представляла себе план дальнейших действий. Осталось только дождаться Шута и быть паинькой рядом с ним. Но, скорее всего, не только с ним. Остальные же могут доложить об отвратительном поведении. Ты огорченно выдохнула. «Значит, надо быть со всеми милой». И как будто чувствуя твое желание, около входа послышались размеренные шаги и легкий звон колокольчиков. Ты поспешно засунул книгу обратно в коробку и залепила дырку оторвавшимся скотчем. Надо просто побыть немного послушной мышкой.