Мышка в цирке

      Билетер появился в фиолетовом шатре точно по расписанию, в привычном одеянии и спокойном настроении. В распоряжениях, отдаваемых Шутом на день, тоже не было ничего необычного. Однако Шут на утренней беседе пока не упомянул, как позорно проиграл тебе до нелепого детский спор. С одной стороны, было досадно проиграть на буквально пустом месте, ибо снимать шляпу и демонстрировать тебе дополнительные два рога не хотелось, убирать волосы в какую-то непонятную прическу — тем более. Но, с другой стороны, было нескончаемо приятно. Его Мышка росла, начинала хитрить и выкручиваться. Наконец-то он видел не то приспособленческое и амебное состояние, как в первые дни после побега, когда ты старалась понравится всем. Теперь он начинал видеть тебя настоящую, и Шуту несказанно нравилось то, что он наблюдал. Ты была потрясающим материалом в его руках. Возможно, он даже видел небольшой шанс в твоем будущем шоу, но… Шанс невероятно крошечный.       К моменту, когда ты должна была уже проснуться, собеседник перед Шутом заметно оживился. — …Кстати, по поводу брака, — Билетер хитро улыбнулся и довольно похлопал себя по груди, затем потянулся ко внутреннему карману пиджака и выудил из него прозрачный пакетик с металлическим содержимым. Фиолетовый пин в виде четырехугольной звезды плавно опустился на столешницу перед Шутом, заставив чужие глаза загореться чуть сильнее.       Лидер цирка медленно взял украшение и повертел при свете лампы, как бы приценивая и осматривая с вниманием ювелира принесенный драгоценный камень. Это была игра — пустая забава, придуманная Шутом на досуге. Пином помечались люди «нужные», «полезные» или все вместе. Арлекин иногда помечал своим пином тех людей, с которым хотел провести ночь наедине. Пьеро еще ни разу не использовал свою золотою звезду на людях, хотя Шут мог поклясться, что его подарок должен висеть у тебя на шее. Пьеро просто не мог не одарить тебя такой важной меткой. Билеты дают защиту от других клоунов только внутри цирка и работают только на время пребывания в нем, но значки работали бессрочно, только если хозяин не заберет пин обратно. Пины были своеобразной меткой без насилия над человеком в виде укуса на интимном месте, если не хотелось портить с ним отношения и лишний раз оставлять пахучий и заметный для других монстров след на чьей-то коже. Игра «для своих», кто в теме — ничего, вроде, криминального не происходит на публике, но в душе мед разливается при виде своего знака на чьем-то теле.       Шут крутил в руках маленький кусок стали и довольно улыбнулся: — Неужели, научились делать без брака? — Да, новая партия без изъянов, — подтвердил Билетер, качнув головой.       Дело в том, что самому создателю игры в последнее время в эту игру погрузиться не удавалось: его партия значков была начисто испещрена огрехами и ошибками производства. То застежка слабая, то эмаль откололась, то сама форма звезды не симметричная и неидеальная (за что больше всего уповал Билетер). И вот теперь, спустя несколько недель бодания с заводом и переговорами, перед Шутом красовался его личный знак — правильный и такой же прекрасный, как его хозяин.       С хорошо скрываемым напряжением Билетер наблюдал за своим собеседником — за годы он уже научился сдерживать легкую дрожь в теле перед тем, как задать не самый легкий вопрос своему лидеру. Но сейчас Шут находился в прекрасном расположении духа, ничто не омрачало его сегодняшний день пока что. Напоследок для уверенности Билетер еще раз сконцентрировался на твоем дыхании — ровном и естественным для глубоко спящего человека. Шут приметил реакцию человека в шляпе и тоже напряг слух, хмурясь в немом вопросе. Ты спала, но зачем это нужно пришедшему? — Я бы хотел поговорить об этом, — голос Билетера понизился, а черно-белый подбородок мотнулся в сторону, из которой раздавался звук, неслышный человеческому звуку — твое легкое сопение во сне. Без лишних слов Шут явно понял, что речь идет о чем-то, что связано с тобой, и пока его выражение лица не омрачилось предупреждающей злостью, чему Билетер был несказанно рад. — Не пойми меня неправильно, но может нам… Не использовать ее. — Что? — в одном тихом полушепоте раздался весь спектр удивления и шокирования от такого смелого выдвинутого предложения. Шут осмотрел своего собеседника — признаков гипноза или другого повиновения не видно. Значит, его знакомый Бил без зазрения совести предлагает не использовать тебя для эксперимента? Фиолетовый клоун хмыкает в рассуждениях о том, чем могла человеческая женщина заинтересовать такого угрюмого педанта, коим являлся его драгоценнейший друг. — Больше всех выл нам с Доктором, что Мышку стоит уничтожить в первый же день ее пребывания в цирке. Кое-как мы тебя успокоили и заверили, что она лишних проблем не принесет и окажется только полезной. А сейчас ты просишь не использовать ее для… Единственной причины, по которой она до сих пор находится здесь, а не в ближайшей канаве?       Билетер неопределенно кивнул. — На то есть основания. И весьма весомые. — Ох, так просвети, — голос Шута понизился до тех самых опасных ноток, обычно адресованных для провинившегося Арлекина, но никак не для вечно собранного и порядочного Билетера. Но сейчас и он их послушает. Мужчина в шляпе поправляет манжеты на рукавах, слегка припускает один из воротников и делает еле заметный вдох. — Миледи привнесла в наш цирк изменения — ты это отрицать не можешь. Но если мы сделаем то, что хотели, то потеряем кучу возможностей и вариантов благополучного развития цирка. Шут, ты слишком сильно сконцентрировался над контролем ее поведения, но практически не замечаешь, как все меняются около нее. Я твоя правая рука в этом цирке, я замечаю все то, что ты можешь не увидеть в силу своего ярчайшего сияния, как главы цирка. Я вижу, как Пьеро сходит по ней с ума и лечит то, что его однажды чуть не погубило. Арлекин становится более покладистым и спокойным. Хотя бы пока рядом с ней, но я уверен, что этот эффект продлится и дальше. Доктор стал более разговорчивым, и я начал его видеть не только ночью. Не буду отрицать, что и мне пара вдумчивых рук не помешает. Сам же замечаешь, что работа с бумагами начала протекать быстрее. Я не прошу тебя, я молю — подумай об этом еще раз. У меня есть ощущение, будто мы совершаем очень серьезную ошибку, отдавая ее в руки Доктору. Мы слишком все к ней привыкли, последствия могут быть непредсказуемы.       Шут молчит. Билетер был неправ в одной вещи: лидер цирка прекрасно видел изменения в его товарищах, отмечал, но не думал, что они начнут открыто выходить против общей задумки. Он ставил ставку на Пьеро — тот обязательно должен был прийти к нему в шатер и начать рыдать о том, чтобы его «бедную леди» не забрали на плохое дело. Но для него у Шута был ответ, ответ с которым красный клоун не мог поспорить, возможно, его можно было утешить. С меньшей долей вероятности мог прийти и Арлекин, прося о том же, что и Пьеро, но и для такого ядовитого змея у Шута было припрятано решение, чуть более жесткое, чем предыдущее, но действенное. Но чтобы к нему в шатер заявился Билетер и просил о целостности твоей головы — к этому лидер цирка не готовился, от чего сейчас судорожно перебирал слова в своей голове, как бы эффективно и грамотно ответить чуть ли не единственному здравомыслящему монстру в цирке, помимо него. Но к его глубочайшему сожалению, слов он не находил. Всегда, когда что-то касалось эксперимента, его мозг становился донельзя ленивым, стараясь как можно дальше отложить образовавшуюся задачу в угол. «Потом», «отложим», «как будет время» — вот его верные спутники в этом вопросе, который должен был быть решенным, но от чего-то постоянно всплывал вновь.       Лишь слегка приоткрыв рот для ответа, Шут дергается от резкого завывания и ехидного высокого смеха снаружи. И куда эти двое так рано подскочили? Даже конец завтрака не подошел. — Позже, — бросает Шут и опрометью кидается к выходу, выкидывая все, что было в его руках, на стол. Сейчас не до размышлений о правильности их действий, когда Пьеро и Арлекин в шаге от того, чтобы загрызть друг друга. Более того, их бег удалялся в сторону розового шатра, который беспокоить по любым причинам не стоило. — Арлекин все ближе к лимиту своих проступков за месяц.       Билетер летит хвостом за своим лидером, и оба не замечают, как обесцененный за секунду пин, которому было уделено наибольшее количество внимания, падает и катится к чужой наполненной теплой едой тарелке… *** — …Арлекин все ближе к лимиту своих проступков за месяц.       Фраза жесткой хваткой вырывает тебя из дремы, заставляя неохотно разлепить очи. Если бы не рев со стороны улицы, ты бы, наверное, вряд ли так просто проснулась от невзначай брошенных слов. Ты разминаешь тело, потягиваясь, и всеми нервами ощущаешь след от вчерашнего спора — все мышцы гудели от внезапной нагрузки, хоть и не болели так мучительно, как после тяжелой тренировки перед соревнованиями. Легкая улыбка коснулась твоих уст, когда осознание, что Шут знает чуть больше о тебе, о твоем прошлом, ласково пощекотало где-то на задворках разума. От чего-то такой интимной информацией не хотелось так открыто делиться, но было приятно, что Шут принял ее с должной внимательностью и уважением. Не обсмеял, не попросил сделать какой-то «этакий» элемент во время секса, как это обычно запрашивали только что познакомившиеся с тобой парни. Великий и умелый на все руки Шут увидел в тебе соперника и проиграл. «Ладно, последнее чешет мое эго куда больше», — ты утыкаешься носом в подушку и довольно хихикаешь. — «Уделать нос самой идеальности этого цирка. Хах. Я могу собой гордиться», — а потом ты вспоминаешь, что тебя еще ждут долгие муки выбора жанра шоу. — «…Первые пять минут». Вздох отчаяния охватывает тебя, переходя в жалкий скулеж. В планах было, чтобы Шут просто дал тебе одну из заготовок, ты бы добавила туда шуток, и концерт готов. Кто ж знал, что тебе дадут вести отдельное шоу, так еще разрешат свободу выбора в жанре и навесят тупой, неудобный и мешающий твоим задумкам возрастной ценз.       Покрутившись в своей лежанке еще так пару минут и помассировав лицо, ты все же встала. Напряжение в мышцах усилилось, и твое лицо скривилось от болезненных ощущений. Выходной тебе все равно не дадут после вчерашнего, поэтому оставалось только терпеть и хорошенько прогреть мышцы, чтобы не так гудели от обычных действий. После легкой разминки проходишь в импровизированную часть столовой в спальне и видишь интригующий маленький предмет на столе. Около твоей тарелки аккуратно завернутый в полиэтиленовый пакетик с застежкой лежал крошечный и аккуратный значок в форме фиолетовой звезды. Сначала происходит легкое недоверие, непонимание, что он тут забыл. Но пин лежал рядом с твоей едой, что вполне можно было считать, как намек на подарок от Шута (он ведь единственный, кто ассоциировался с этим благородным цветом в цирке): оставил рядом с твоей тарелкой, не дожидаясь, пока ты проснешься. Взяв своеобразный подарок, ты покрутила его в руках, припоминая похожую вещь. И ведь точно: что-то подобное тебе дарили Пьеро и Арлекин, но перед вторым посещением цирка ты решила оставить их дома, не хотелось потерять по дороге. Видимо, клоуны дарили такую вещь в знак признательности. А может, это Шут так решил тебя отблагодарить за работу в цирке и выдал символическую «зарплату»? В любом случае, сомнений в том, что это значок Шут хотел отдать тебе, нет. Он же лежал подле твоей тарелки, являясь легким намеком передачи тебе в собственность. В конечном итоге, если бы Шут не хотел тебе его отдавать, он бы отложил его на другую часть стола или вообще убрал — это умозаключение звучало логично.       Доставая значок из пакетика, прикидываешь его расположение на своей одежде перед зеркалом. Фиолетовый и розовый — родственный цвета и сочетались вполне неплохо на твоей рабочей одежде. «Ладно, прикреплю на воротник, как в прошлый раз, все равно в других местах мешаться будет», — думаешь ты, щелкая застежкой около лица. Отложить подарок и дождаться объяснений от Шута — выполнять такие простые действия не хотелось. Все-таки значок был очень красивым, и такой находкой хотелось покрасоваться как можно скорее. Да и к тому же, что может пойти не так от такой маленькой вещицы? Тебя еще должны были насторожить наспех оставленные чашки с недопитым кофе, но их недавно пробудившийся разум воспринял как приказ: «Нам лень относить посуду, а тебе все равно по пути». Это терпимо и даже логично.       Закончив с утренним распорядком дня и не встретив Пьеро в столовой, ты уверенным шагом направляешься в шатер Доктора. По обыкновению заходишь к нему в палатку и радостно приветствуешь: — Здоровья всем биологически существующим в этом шатре! — И тебе не помирать от чумы, — снисходительным и ровным басом раздается ответ из глубин шатра. Через пару мгновений напротив скудно светящимися лампами предстает и сам хозяин шатра, протирающий свои вечно окровавленные руки полотенцем. Ты видишь, как подается его фигура вперед, чтобы промолвить что-то, но движение резко замирает в процессе, и непроницаемая маска устремляется на тебя острием клюва. В неловком молчании вы стоите непродолжительное время. — Так-с… Новые поручения? — ты неуверенно качается на носках, разбавляя образовавшуюся внезапную паузу, столь несвойственную для обитателя нынешних мест. — Это Шут тебе дал? — Доктор кивает клювом в твою сторону. Его расположение головы ниже обычного, отчего ты быстро догадываешься, о каком предмете идет речь. — А, это! — ты тянешь край воротника, подставляя блестящий значок под свет лучше, красуясь. — Да, мне это Шут подарил. Красивый, правда? Еще и с униформой сочетается. — Да. Сочетается, — ответ был очень тихим и таким хлипким, будто его можно было размазать по полу и стереть тряпкой. Доктор, как истинный врач, всегда говорил так, чтобы ему не могли перечить. Бывали минуты сомнений, но даже сейчас это непохоже было на них. — Хотя вполне логично, что он достался тебе, — добавляет Доктор еле слышно, скрещивая руки на груди и опуская челюсть ниже. — Что говоришь? — ты подходишь ближе, поворачиваясь левым ухом в попытке расслышать. Глаза невольно замечают еще один источник слабого света где-то в тенях шатра. — Ничего. Значит, сегодня… — Это тот самый террариум? — уже не воспринимая выдачу приказов на день, ты забываешь про птицу и устремляешься к огромному цилиндру на металлическом столе, что вы с Доктором совместно собирали.       В стеклянном куполе действительно располагались крошечные зеленые создания разных габитусов. По сравнению с ними окружавший их цилиндр казался еще больше. Почвы не было: все растения располагались на прозрачной поверхности в небольших отверстиях, а их корни омывал постоянно циркулирующий раствор темно-коричневого оттенка. Две трубки, выходящие из противоположных сторон устройства, соединялись в резервуаре с небольшой крышкой и датчиками, показывающими количество определенных веществ в воде. Сверху, над куполом висела узкая длинная лампа, освещающая пространство под собой в полной мере для развития растений. — Ух ты! — только и могла выдать ты, чуть ли не вплотную прижимаясь к стенкам террариума, но предусмотрительно подставленная чужая рука останавливает твой порыв. — Ах да, ты же не видела, — хмыкает Доктор и указывает свободной рукой на устройства. — Сам террариум. Растения, — рука опускает ниже, на уровень листьев. — Посадил, пока ты вчера сидела у Шута. А это, — он указывает на резервуар с водой подле вас, — емкость, в которую я добавляю удобрения по необходимости. Само устройство открывать и закрывать было бы сложно, а так, есть хоть какой-то доступ к тому, что в него вливается. — Это очень красиво! А где эта матри… Матр… Ну, то растение, про которые ты говорил в прошлый раз? На латинице.       Доктор, смотря на тебя, тыкает пальцем, не раздумывая, куда-то вглубь террариума. Следуя его жесту, удивляешься, как он точно вспомнил, где находится нужное растение. Сам цветок обладал толстыми широкими листьями и венчался розовым цветком на низком стебле. Он был довольно красив, потому довольно отчетливо отпечатался в твоей памяти надолго… — Кстати, Док, можно тебя поспрашивать по поводу твоих выступлений? — не отрываясь от рассмотрения невиданных доселе растений, интересуешься ты. Птица неопределенно пожимает плечами. — Что тебя интересует? — М-м-м… — задумываешься над более скользким, но в то же время точным вопросом. — Если бы Шут предложил тебе выступать с новым номером, но сказал, что он обязательно должен быть для взрослых, что бы ты выбрал? Теперь уже собеседник вновь собирает руки на груди. — Хм, к чему такие вопросы? — Просто интересно. Не задумывайся. — Наверное, все также выбрал медицину, просто в другом формате. Ставил бы опыты на… куклах во время представлений. Тебя интересует что-то определенное? — Нет, меня вполне устраивает твой ответ, — стараясь ответить максимально буднично и непринужденно, проговариваешь ты. Вполне логично, что Доктор, что буквально доктор, возьмет представление все из той же медицины, слегка видоизменив под более широкую аудиторию, чем пар глаз его «пациента». Но тебе такой формат совершенно не подходил: опять же нелицеприятное и до дрожи доводящее насилие и абсолютное незнание каких-то вещей в биологии, и как все устроено. О никаких экспериментах на сцене не может быть и речи. «Хотя… Если видоизменить…» — Пойдем, у нас еще есть дела. Если сегодня сделаешь таблетки без изъянов даже разрешу развести раствор для растений в капсуле.       Уговаривать заняться полезным делом после этих слов тебя не пришлось. Работа в голубом шатре обычно протекала достаточно быстро: ты занималась какими-то делами и параллельно могла расспрашивать Доктора о чем-то, что он изучал. Теоретических знаний у него было меньше, чем практических, но это не означало, что они были недостаточно обширными, все-таки птица живет уже не одно столетие. Шут и остальные ему доставляли различные книги из области науки, но Доктор их скоро забросил в виду изменчивости парадигм мира у людей. Ему хотелось постоянности, потому выбрал путь ученого-одиночки, что экспериментировал и проверял вещи в мире на личных опытах. Но в область медицины (не только физиологии, но и психологии) иногда все-таки подглядывал, чтобы позаимствовать некоторые идеи лечения у людей, но и они не всегда были пригодны для их вида. Исходя из этого, ты с особой осторожностью относилась к той информации, которую Доктор тебе ведал о мире, а не об их видах, потому что уж очень много разных ученых бывает на свете, соответственно, и разных мнений, и, тем более, ошибок. Но рассказы были интересным, посему ты и не возражала против них. Перепроверить большинство из них ты ведь все равно не сможешь.       В шатре Доктора ты закончила вровень перед обедом. Распрощавшись и взяв обещание, что хозяин палатки обязательно придет на трапезу, ты ровным шагом направилась в столовую, где тебя уже должен был поджидать знакомый и ранимый клоун. «Уж слишком ранимый», — впоследствии подумаешь ты.       Полог шатра захлопнулся с глухим звуком, оповещая о твоем приходе, как Пьеро уже радостно подскочил к тебе на встречу и потянулся за объятиями. Ты рефлекторно раскрыла руки, внутреннее сжимаясь от ощущения того, как крепко тебя будут тискать со всех сторон, но ожидаемых прикосновений не последовало. Вместо этого Пьеро стоял над тобой, нависнув словно безмолвная тень: зрачки его были сужены до минимальных пределов, руки обмякли и повисли вдоль туловища, словно бескостные веревки. Все его внимание было устремлено на твою шею — это ты безошибочно определила по траектории его взгляда. — Что-то не так? — опять знакомый тебе клоун при виде тебя теряется и начинает вести себя странно. Если бы не первичное поведение Доктора, ты бы списала действия Пьеро на какую-то обыкновенную тревожность, ведь у Пьеро были «небольшие» проблемы с чувством правильной расстановки «мое» и «чужое». И в мелочах «мое» от Пьеро всегда проскальзывало в твою сторону. И кажется сейчас его тело трясется от осознания, что «мое» ему больше не принадлежит. — Откуда он у тебя? — Пьеро говорил тихо; голос его чуть не надорвался, но его обладатель стоически выдержал ровный тон. Пальцем клоун указал на твой красовавшийся блестящий на свету фиолетовый пин. Без задней мысли ты пролепетала: — Шут подарил.       Реакция Пьеро на чужой подарок отличалась от той, когда он увидел на твоем воротнике зеленое сердечко. В первый раз Пьеро действовал быстро, уверенно, не давая тебе даже лишнего времени подумать, а сейчас… Он терзался, натурально разрывался между поступить как надо и как хочется. На его маске в быстром хороводе мелькали множество эмоций: то грусть, то отчаяние, то равнодушие, а в итоге легкая зависть и раздражение. Но Пьеро не собирался сдаваться и в этот раз. Да, лидер цирка всегда поступает во благо цирка, но чем обусловлен его нынешний шаг? Что он хотел сказать данным жестом? Он ведь обещал вернуть питомца Пьеро, как только они с Арлекином будут хорошо себя вести. А теперь он заявляет на тебя права, как какой-то собственник. Помнит ли Шут их уговор, или Пьеро стоит ему об этом напомнить? Но не пойти же сейчас к нему и начать выяснять отношения, стоило поступать хитрее, чтобы Шут сам заметил недовольство среди членов его труппы. — А почему ты не носишь мою звездочку? Она тебе не нравится? Хочешь, другого цвета сделаем? Белую, например? — Пьеро обсыпал тебя вопросами, словно внезапный град посреди летнего дня. Стушевавшись в его руках (он успел обхватить твои запястья своими ладонями), ты лишь могла недоуменного пялиться на него, не понимая, почему уже второй раз его беспокоит какое-то глупое украшение на твоей одежде. — Я… Кажется, забыла его дома. Не хотела потерять ваши подарки с Арлекином, — бессвязно лепечешь ты, все еще не отрывая взгляд от безумных глаз Пьеро, что буквально бегали по твоему лицу, возвращаясь к пину. — Ох, если дело в этом, моя леди, у меня же их полно. Просто попроси… — с этими словами Пьеро откуда-то, будто фокусник, выудил значок, точно такой же, какой был у тебя до этого, и попытался дрожащими пальцами нацепить его тебе на воротник рядом с уже висящим, но ты поспешно прикрыла ткань ладонью. — Пьеро, не надо. — Но-но почему? Это лишь маленькая звездочка, мой подарок. Он не будет мешать! — Пьеро он не сочетается с костюмом, — ты оттягиваешь край рубахи на себе, как бы демонстрируя, что золотой цвет на розовом фоне смотрится весьма проигрышно. — Я могу его взять, спасибо, — аккуратно забирая из рук красного клоуна значок, ободряюще похлопываешь пальцами по чужой руке. — Но я не буду его носить, он мне не подходит. Но я буду держать его у своей кровати. Хорошо?       Ответ Пьеро не удовлетворил от слова «совсем». Он было порывался что-то тебе возразить, но на приближающийся обед уже подошел весьма пунктуальный Арлекин, застигнув раскаляющуюся драматическую сцену у самого входа. Зеленый клоун так и застыл в своей развязной позе и с приоткрытым ртом для высказывания какой-то колкости или поддразнивания, взглянув на твою шею. И опять при виде тебя все становятся странными. — Ты больше не носишь мое зеленое сердечко, вместо него нацепив… — Арлекин махнул в сторону твоего воротника, намереваясь сказать что-то столь грубое, что могло бы повлечь последствия, но в присутствии Пьеро и уважения к мнимому обладателю фиолетовой вещицы все-таки сдержался, несвязно промычав, — …нацепив что-то столь нелогичное? Давай-ка это исправим.       Арлекин подошел вплотную к тебе, в его пальцах мгновенно засияло знакомое тебе изумрудное сердце, но и его попытки проколоть твою одежду украшением ты прервала, перехватив чужую ладонь. — Уж зеленый точно не сочетается с розовым, — отчеканила ты. Если с Пьеро еще было страшно, что что-то пойдет не так, то, когда рядом находился Арлекин, шанс того, что красный клоун совершит какую-то непоправимую и опасную глупость снижался до минимальных процентов. В сторону Арлекина теория вероятностей работала также. Поэтому с этими двумя ты чувствовала себя намного храбрее, чем контактируя с ними поодиночке. Особенно с такой бурной реакцией. — Спасибо за подарок, — ты нагло забрала знакомый пин из чужих пальцев, и сердце со звонким стуком соприкоснулось с чужой звездой у тебя в сжатом кулаке. — Я положу их у себя в комнате, но носить не буду. — А вот искру Шута будешь? — язвительно спросил Арлекин, наклоняясь к тебе, высовывая кончик языка в неудовольствии и стараясь заглянуть тебе в глаза. Но такие «игры разума» тебе не особо нравились, поэтому ты поспешно отвела взгляд в сторону и скрестила руки за спиной. — Буду, если он разрешит, она неплохо смотрится на воротнике. — Если разрешит? Так тебе давал свой пин Шут или нет? — Он давал, но… — ты замялась. «Как бы подарил, но не прямо. Вполне в стиле Шута, если так подумать. Он же постоянно все делает скрытно, еще с моего плана по объединению всех было это ясно». — Подарил. Но носить или не носить — он не говорил.       Со стороны Пьеро начиналось какое-то грустное завывание, а Арлекин надулся, словно шарик. Оба не хотели чему-то для тебя неясному уступать, и в скором времени ситуация грозилась перерасти в конфликт. С рукоприкладством или нет, с кем-то определенным или нет — еще непонятно. — Слушайте, — ты примирительно вскинула обе руки и опустила голову, собираясь с мыслями. Оба клоуна на удивление послушно притихли, лишь недовольное пыхтение проносилось с обеих сторон. — Мне неведомо, почему вас так беспокоит значок на моем воротнике, но ради всего святого, это же просто украшение, которое мне подарили, — ты выпрямилась и уже очень серьезно поглядывала на своих собеседников, что пока слабо верили твоим словам. — Оно красивое, как и ваши. Но я не могу носить ваши украшения, потому что они плохо гармонируют с моей униформой. Честно, если бы я носила что-то красно-золотое, — ты повернулась с мягкой улыбкой к Пьеро, — или черное-зеленое, — тот же жест теперь был адресован Арлекину, — я бы обязательно носила ваши подарки. Но сейчас я могу лишь положить их на полочку и любоваться ими. Поверьте, меньше от этого наша дружба не станет.       Ты нежно поглаживала плечо Пьеро и прямо глядела на Арлекина, считывающего твои мысли. Пьеро успокаивался от твоих прикосновений, а Арлекину тебе не было смысла врать, что он прекрасно видел в твоих не замутненных от лжи зрачках. И первым же благоразумно сдался зеленый клоун. Тяжело вздохнув, его тело слегка обмякло, и он сам отвернулся в сторону. — Делай, что хочешь. Все равно мне с этим, — он многозначительно посмотрел на твою шею, — не потягаться. — Если проблема только в костюме, то я могу попробовать для тебя сшить новый, под меня. Я, правда, не умею, но я попытаюсь сделать все, что в моих силах, — Пьеро же не собирался униматься, и он вновь схватил обе твои руки, притягивая к себе. — Пьеро, не надо, у меня уже есть униформа… — уже слабее протестуешь ты, испуганная таким напором, но к сюрпризу всех присутствующих в этом шатре тебя спасли. — Успокойся, бугай несчастный. Ты уже пугаешь нашего котеночка! — Арлекин тяжело положил одну руку на плечо Пьеро, весомо потянув на себя, а второй указал в твою сторону, стараясь привлечь внимание и слегка отрезвить своего собрата. — Из каких тряпок тебе разрешит Шут мастерить? Или собираешься попросить деньги на новые ткани? Да твою идею при первой же подаче на стол отметет Билетер. Выбор сделан, — голос Арлекин угрожающе понизился, и ты не понимала, это был напускной прием пугания для Пьеро или злость на что-то другое. — С ним уж ты точно ничего не сможешь сделать. Оставь это гиблое дело, — Арлекин еще раз дернул плечо Пьеро на себя, и последний нехотя все же отпустил тебя, грустно потупив глаза в пол. — …Так обсуждаете, будто эти значки имеют под собой какое-то важное значение, — хмыкаешь ты, оглядывая клоунов. Для тебя эта сцена была лишь какой-то несусветно раздутой из ничего драмой, не более. Однако на лице Пьеро как будто было писано, что сейчас рушится чья-то вселенная. — Не задумывайся лишний раз, а то голова лопнет, — нерадиво бросает Арлекин и падает на свое новое место за столом. — Что там по обеду? Я уже успел проголодаться.       Пьеро все еще стоял на своем месте, уткнувшись носом в свой воротник и перебирая бубенчики на острие своих треугольных повязок. К какому-то диалогу пока он не был расположен, поэтому ты взялась за еду сама. Кое-как усадив его за стол, ты принялась разогревать приготовленные со вчерашнего обеда блюда. К твоему счастью, Арлекин был не только не очень тактильным (хотя бы по дружеским прикосновениям), но еще и весьма разговорчивым, от чего нависшая тишина между вами быстро растворилась в смехе от рассказов зеленого клоуна про отличившихся посетителей цирка. Пьеро же лишь слегка подрагивал и вздыхал на особенно веселых местах рассказа, но предпочел хранить целомудренное молчание. — …А потом он берет, смешивает все содержимое того ведра из закусочной, проглатывает на спор и начинает жесточайще блевать прямо во время моего представления. Вот ведь недоносок, а там ведь начиналась самая интересная часть, — Арлекин театрально слегка отклонился в сторону, приложив тыльную сторону ладони ко лбу и вздохнув всей грудью. А потом резво вернулся в привычное положение. — Ну, а потом Бил его выгнал из зала, и все оставшееся представление посетители смотрели в окружении непередаваемого аромата чужой непереваренной еды. Коне-ец.       Ты закусываешь губу, сдерживаясь, чтобы не засмеяться в голос. «Это было ужасно. Но как Арлекин это рассказывал!» В конец ты все-таки сгибаешься пополам за столом, все еще смыкая губы, чтобы не выдать дикий пугающих хохот. Арлекин явно был доволен эффектом, оказывающим на тебя, от чего выглядел весьма радостным, даже иногда похлопывал Пьеро по плечу весьма радушно и незло подкалывал. Со временем даже красный клоун немного расслабился, позволяя грусти смешаться с уютной атмосферой компании под неуемные и неиссякаемые истории Арлекина. — …И вот после этого мне запретили брать в руки мотоциклы. А зря, я считаю, — зеленый клоун важно вытянул указательный палец верх. — Так бы у нас было на одно новое представление больше. — Ты бы хотел устраивать представления, вытворяя всякие трюки на мотоциклах? — может, Арлекин научился считывать твои намерения? Уж больно все гладко пошло для тебя и твоих поисков. — Да-а-а. Но так и не задалось, — твой собеседник устало откинулся на спинку стула и положил руки за голову. — Бил сказал, что на это много средств уйдет. Да и Шуту будет сложно спланировать так, чтобы мою арену можно было постоянно передвигать из города в город. Про страны я вообще молчу. Но я все равно что-нибудь придумаю.       «Что-то зрелищное, яркое и активное… Вполне в духе цирка и самого Арлекина». — А ты, Пьеро? — теперь твой стан был повернут к доселе молчавшему красному клоуну, и от избыточного внимания последний вздрогнул. — Я?.. Что я? — А ты бы что предложил цирку, если бы выбирал новое представление? Возможно, специально для взрослых? — У нас всегда для взрослых, других-то и не бывает, — пожимает плечами Пьеро и всерьез задумывается. — Никогда не рассматривал свой репертуар без указки Шута, как установили программу, так по ней и работаю. Но если бы дали возможность, то я… Хм. Взял бы все те же танцы, но только под другую тематику, — и Пьеро лучезарно тебе заулыбался.       «Танцы всегда эффектны. Можно попробовать и их взять, но как это все соединить?» — Ты такой предсказуемый, что аж тошно, — кривится Арлекин, а ты поспешно отводишь от него взгляд, утыкаясь в тарелку. — Зато на мое выступление не будет ворчать Бил, когда будет считать смету на каждое представление. — Зато на моем выступлении зрители будут орать от восторга, что обязательно купят билет завтра, чтобы посмотреть на такого потрясающего меня! — На моем выступлении они тоже кричат от восторга!       Ты успешно пропустила момент зарождения будущей ссоры, погрузившись в свои думы, но в столь удачно разогревающую драку подошли Доктор и Билетер, что одним лишь своим присутствием заставили младших замолчать и утихомириться на непродолжительное время. Доктор как ни в чем не бывало уселся на свое место, также получая вопросы от Арлекина, как поживают его растения, а вот Билетер… Билетер застыл в нескрываемом неверии перед тобой, когда ты повернулась, чтобы поздороваться. И очень быстро выражение радости от пришедших сменилось на раздражение. — Что? Опять пин? — рассержено бурчишь ты, укладывая локоть на стол и свою голову на выставленную ладонь. — Хочешь устроить мне истерику? — Шут не любит, когда его вещи берут без спроса, миледи. Особенно, это касается вас, — Билетер говорил глухо и четко, выдерживая каждую паузу и тональность, чтобы ясно тебе дать понять, что совершена какая-то серьезная ошибка. После его слов все присутствующие тут же замолкли и уставились на вас двоих. Отчего-то вновь краска прилила к щекам и стало жутко неловко, будто тебя обвиняют в краже. Но ты же не воровала. — Я не воровала. Он мне сам подарил! — Не мог он вам ничего подарить. — Подарил, этот значок, он, он лежал около моей тарелки! И я подумала… — Не мог он вам его подарить, я лично принес этот пин ему в руки сегодня утром в шатер, — жестко обрывает тебя Билетер, заставляя невольно замолчать. — И он не делился планами о том, чтобы наградить вас этим.       Слов для ответа не было. Если Билетер был прав, а он скорее всего был прав, то ты поступила весьма опрометчиво, забыв уточнить у обладателя вещицы, для чего та предназначалась. В голове засела противная и мрачная мысль: «Воровка». Вот ты кто. И как в подтверждение данных мыслей в глазах предательски защипало.       Билетер на долю секунды растерялся и вновь подобрался, как истинная права рука лидера цирка. Он слишком ценил правила и так устал от постоянных выходок Арлекина, что совсем позабыл каково это нарушить правило по незнанию, глупости или наивности. Весь твой обреченный вид показывал, что не со злого умысла ты совершила непредвиденное, и стоило ли так жестко с тобой разговаривать? В конце концов, не Шут ли виноват, что оставляет такие важные предметы без присмотра?       Пьеро уже потянулся за тарелкой сладостей для тебя, Арлекин был готов пустить какую-то злободневную шутку, но только Доктор благоразумно молчал, давая пространство для Билетера. — Прошу прощения, — тонкая ладонь в белой перчатке невесомо ложится тебе на плечо, прося посмотреть на обладателя. — Я не хотел доводить вас до крайности, поступив весьма непочтительно с моей стороны. Я боялся, что в цирке начнутся кражи. — Нет, не извиняйся. Это я виновата, — отрешенно бормочешь ты. — Сама же взяла без спроса.       Руки замерли около значка в нерешительности снять его сейчас или лучше при его законном владельце. Все твое нутро говорило, что это неправильно и необходимо снять прямо в этот момент, пойти с повинной к Шуту и отдать вещь, но что-то более глубинное просило оставить этот элемент на себе и посмотреть, что будет.       С замиранием сердца Пьеро смотрел на твои терзания. И когда твои руки все же опустились на стол пустыми, а значок остался на месте, что-то в его сердце оборвалось навсегда. Надежда, что теплилась в груди и дарила те самые приятные сновидения, скрывавшие кошмары с Коломбиной, треснула и померкла. Если ты еще не заметила изменений в своем поведении, в своих желаниях, то уже даже для Пьеро все стало очевидно: теперь он на втором месте. Теперь он стал Арлекином — вечным другом той, что выбрала собрата. А самое отвратительное и обидное — Шут даже не собирался отвечать тебе взаимностью. Его интерес и любовь — это цирк и его обитатели… Одним из которых ты стала совсем недавно.       Пьеро скривился, сжав зубы, чтобы не зарычать от переполнявшей его печали и оскорбления. Зря он притащил тебя в цирк. Ему стоило украдкой присматривать за тобой в городе; приходить по ночам, пока ты сладко сопела под его ухом, а он бы считал твое сердцебиение; наконец забрать только тогда, когда отношения выстроятся достаточно хорошо, чтобы он мог взять тебя при переезде с цирком, и тогда бы никто не возражал этому, не говорил, что ты бы сбежала или увидела что-то «не то». Он бы «обучил» тебя тому, как жить в цирке, он бы все для тебя сделал, лишь бы…       Но размышления красного клоуна нагло прерывают. — Добро пожаловать в клуб неудачников, — тихо прошелестел около маски Пьеро змеиный голос с легким шипением, и собеседник, кому предназначались эти слова, замер в ожидании нападения. Лишь пусть приподнимет голову, он вгрызется в эту шею, и не отпустит, пока тело под ним не прекратит трепыхаться. Но Арлекин лишь задорно отвел взгляд в сторону, намекая посмотреть за ним. И только сейчас Пьеро заметил, как агрессивно до треска волокон он сжимал ткань скатерти, пока остальные уже переключились с злосчастной темы и обсуждали какие-то бытовые вопросы, чтобы отвлечь тебя от гнилых дум. — Каково это быть на второй месте впервые? Горестно и обидно, да?       Хоть Арлекин говорил ядовито и с насмешкой, но в его тоне позвучала невероятно крохотная нотка эмоции, что раньше Пьеро не слыхивал, — сочувствие, смешавшееся с досадой прошлого. Кажется, только теперь красный клоун надел на себя личину зеленого и понял, как он, наверное, сейчас нелепо выглядел со стороны. Ты была обещана ему в качестве питомца, но какая может быть любовь между питомцем и хозяином? Эта затея изначально была обречена на провал, когда Шут выдвинул свои условия твоего пребывания в цирке. Шуту все равно — Мышка ты или называешься человеческим именем — в тебе он видит лишь ресурс и пользу (как минимум так считал Пьеро). А для красного ранимого клоуна важно равновесие в отношениях обоих сторон. Ведь безвольность и жестокий контроль рушат всю романтику парочек. А будучи человеком с правами ты имеешь право выбирать того, кто тебе все-таки ближе. И ближе и по отношениям, и по житию, и даже по расположению кровати был только один монстр в этом цирке… И это был не Пьеро. — Да, обидно, — Арлекин не ожидал от своего собеседник откровенных правдивых слов, но после их произнесения понял, как сильно он надавил на больное место. Все-таки ты круто изменила Пьеро своими речами по душам, что вместо обычного кулачного боя он предпочел просто ответить словами. — Забей. Она все равно останется с нами, будем хоть так ее касаться. А совсем скоро она будет уже в нас… — …И я не хочу этого, — еле слышно проговорил Пьеро в свой воротник, но зеленый клоун его все же услышал. И к своему большому сожалению, они разделяли одну позицию. В порыве каких-то неведанных ему чувств, не задумываясь, о чем будет точно сожалеть, Арлекин скажет: — Я могу прийти к тебе сегодня вечером? Обсудим? Я тебе все выскажу в лицо?       Пьеро не ответил, не испугался, не вздрогнул и не удивился. Лишь кивнул и глубоко вздохнул. Что собирался сказать ему Арлекин — неясно. Слабо представлял свой будущий диалог со враждующим собратом, скорее он просто выскажет, как радовался с Коломбиной старым денькам, как все разрушилось из-за ее правильного характера, может, немного поиздевается над красным клоуном… А что скажет Пьеро — неважно. Арлекин всегда найдет что ответить.       В этот же момент, не давая ни одному из горе-любовников окунуться в глубины самокопания при чутком наблюдении фиолетовых глаз, появился наконец вечно опаздывающий лидер цирка. У него были дела в розовом шатре, например, он присматривал, в каком состоянии сейчас Дураки и сколько они еще продержаться, но тебе об этом знать не обязательно.       Арлекин быстро подобрался, принимая расхлябанный вид, Пьеро же лишь натужно натянул какое-то подобие улыбки, по которой Шут безошибочно определил, что что-то красного клоуна беспокоит, и ответ образовался перед его глазами, как только он устроился на своем месте и взглянул на твое унывающее лицо и спрятанную в воротнике шею. — Я не хотела воровать, я думала это подарок! — резко выпалила ты, как только заметила, как прорези на маске Шута слегка расширились при осмотре твоей одежды. — Он просто лежал прямо около моей тарелки, и я подумала, что это мое вознаграждение за хорошую службу или что-то типа того. Да, сейчас я понимаю, что это довольно глупо было так подумать. То есть хорошо работаю, ну, я так думаю, и не подумай, что этого значка мало… — ты тараторила, не делая паузы в предложениях, чуть не задыхаясь от нехватки воздуха в легких, но спасительная рука, выставленная перед тобой, заставляет тебя помолчать хотя бы лишние мгновения. Шут не выглядит расстроенным. — Если ты хочешь — носи. Тебе идет, — успокоил тебя лидер цирка и равнодушно повернулся к своей некровной семье, которое прошедшее заявление заставило встрепенуться. — А как же..? — недоговаривая, намекнул Арлекин. — Мышка сама выбрала, — Шут запнулся, неопределенно качая рукой в воздухе, — свое украшение. Кто я такой, чтобы отбирать у дамы то, что она уже приватизировала в свой гардероб, — он усмехнулся, а затем вытянул руку, что слегка поправить сбившийся с правильного положения значок. Уже убирая пальцы, лидер приметил на столе еще два блистающих предмета. — Оу, Арлекин и Пьеро тоже успели тебе подарить свои или у них ты тоже нагло отняла? — Ни в коем случае, — запротестовала ты, указывая на упомянутых лиц. — Они сами их подарили, по своему желанию. Второй раз, кстати, первые я потеряла.       Значит, Шут все-таки не зря думал, что что-то не так, раз ты ходила без значков на шее. Странно, что эти двое не позаботились о метках намного раньше. — Почему же их не носишь? — Они не сочетаются с розовым костюмом, — твой ответ покорил своей наивностью чужой слух, причем не только Шута, но и остальных присутствующих. — М-м, мне не нравится такой порядок вещей, — теперь и понятно стало, отчего Пьеро такой набравший в рот воды сидит и смотрит щенячьими побитыми глазами. — Либо ты носишь все значки, либо ни один. Договорились? — Хорошо, — лишний раз повторять тебе не надо, и ты проворно снимаешь с воротника фиолетовую искру и устраиваешь ее между сердцем и звездочкой. Это было правильным решением. Но пересчитав их, ты ловишь себя на мысли, что смотрятся они довольно одиноко. Ярко читаемым жестом ты наклоняешься в сторону Доктора и Билетера, глупо хлопая веками в немом намеке. Оба сначала колеблются, но после незаметного для тебя кивка от Шута достают из потайных карманов по значку и отдают тебе. Теперь рядом с начальной группкой красовалась темно-синяя слеза и красный врачебный крест. Все были в сборе. Пьеро же почувствовал некоторое успокоение при взгляде на тебя — принадлежишь каждому и никому одновременно. — Благодарю, джентльмены.       Четыре пары глаз устремляются в сторону фиолетового клоуна, но тот лишь вальяжно пожимает плечами и кладет руку тебе на макушку, слегка трепля послушные волосы: — Пусть балуется.       «Пока может» не прозвучало, но отчетливо слышалось для всех за столом, кроме тех ушей, которым оно не предназначалось.       За рассматриванием новых побрякушек и приятной компанией за обедом прошли разговоры. Как и раньше поднимались вопросы мира, устройства человеческого общества, новинки в культуре и стране, жизнь самого цирка. И на последнее все наседал и жаловался серьезный Билетер: — Люди постоянно пачкают и пачкают мои зеркала. Уходит уйма времени, чтобы привести их в должный вид перед выступлением. Мне кажется, надо ставить табличку с предупреждающей надписью у входа, прицеплять к ней с помощью провод посетителей и бить их током, если они потянутся к зеркалам. — Может, тебе сменить выступление? Ну, знаешь, что там было меньше зеркал, и тебе не придется их так часто мыть? — весьма удачно подобрался вопрос про представление от тебя. — Никогда. Зеркала — моя страсть и любовь, я ни за что их не заменю, — и с важным видом Билетер отпил из своей чашки. — Незаметно спрашиваешь советы у других членов труппы, Мышка? — твою же уловку все-таки заметил тот, что эти уловки использовал ежедневно на постоянной основе не только среди людей, но еще и среди своих же собратьев. Ты лишь кокетливо помотала головой, выставляя указательный палец. — Ты же не дал мне много времени на подумать, вот я и ищу вдохновения среди жителей самого цирка. — О чем речь? — внезапно вмешался Доктор, до этого обсуждающий первые плоды его образовавшейся внезапно гидропоники. Ты хитро улыбаешься, выставляешь руки в стороны и словно горишь, как яркое солнце над головой, от пролетевшей новости: — У меня будет собственное шоу в цирке!       Но твоей радости никто не оценил, кроме Пьеро — тот активно начал хлопать, но, приметив, что остальные не в восторге, его аплодисменты медленно сошли на нет. — Что?! — первый взорвался Арлекин. — А когда ты, Шут, собирался нам сказать об этом? Перед самим выступлением? — Я надеюсь, это просто шутка, иначе у меня большие вопросы, откуда мы возьмем финансирование для миледи, — пробурчал в чашку Билетер, не отводя свои светящиеся зрачки от фиолетовой фигуры. — Чем кормить человека, чтобы он не помер после первого своего выступления?.. — Доктор положил руки и голову на грудь, понизив голос до еле слышимого шепота. — Попрошу тишины, — Шут вновь выставляет свою ладонь вперед, призывая внимание к своему стану. — Это решение было принято нами… — Он проиграл мне спор, поэтому должен дать мне шанс выступить, — встреваешь ты посреди размеренной речи и ехидно улыбаешься под поднимающийся шум возмущения у тебя за спиной, глядя на потемневшее от раздражения лицо. — Ты проиграл котенку в споре? ХААА! Что это за спор был? Кто перечитает больше книжек за пять минут? — Шут, это разве не легкомысленно давать неопытному человеку право проводить собственное шоу в нашем цирке? — Какой витамин или гормон может заставить человека быть полночи бодрым?.. — Спор был выигран честно. Он был нешуточным и весьма достойным, ведь Мышка нам раскрылась совершенно с другой стороны, — дав себе секунду на восстановление образа, Шут вскинул руку в твою сторону и торжественно произнес: — Перед вами сидит бывшая спортсменка по художественной гимнастике!       У Пьеро раскрылась челюсть от удивления. Почему он не видел твоих наград и кубков? Он плохо обыскал твою квартиру? Доктор прикрыл лицо руками в немом содрогании — лечить спортсменов, особенно занимающихся профессиональным споротом, та еще морока. Арлекин расплылся в той самой улыбке, которая не обещает тебе ничего хорошего, как опасные силуэты в подворотне темной ночью. А вот в прорезях маски Билетера внезапно было распознано уважение, даже нескрываемое. Монстр, сидящий слева, смотрел на тебя, будто увидел в первый раз. — Ох… — И потому я считаю, что Мышка вполне заслужила свое маленькое представление, если она так скоро хочет опозориться перед людьми. — Эй! — твой вскрик заставляет довольное лицо с фиолетовым узором повернуться в твою сторону. — Я вполне неплохо выступала на сценах! Я выигрывала городские соревнования, умею держать себя на публике, и уж точно не собираюсь приносить позор твоему цирку. Я такое представление сделаю, что тебе такое даже и не снилось! — Нашему, — поправляет Шут и наклоняется ближе к тебе. — Так ты уже выбрала жанр, что так смело даешь мне обещания?       «Нет, конечно!»       Ты ерзаешь на стуле, опустив глаза на свои руки, держащие значки. У тебя был буквально один день, чтобы подумать, ни один из членов цирка не сказал что-то дельного тебе. Все их желания о представлениях были такими разрозненными. В каком жанре можно объединить столько действий, чтобы все это смотрелось гармонично и не выбивающимся из общего антуража цирка? «Только если…» — Я так и думал, — победоносно заявляет Шут, уже ощущая свое давление на тебя, но он опять недооценил собеседника перед собой. — Бурлеск!       Образовавшееся напряжение можно было резать ножом и подавать на сегодняшний обеденный стол. — Забудьте, что я сказал, — Шут устало утыкается в свою ладонь, ведя голову из стороны в сторону. — Наш цирк будет ассоциироваться с борделем. — У нас будет стрипуха?! Я только за! — М-моя леди… Будет… Снимать одежду?.. — Необходимо провести осмотр всех участков кожи. Проверить ли половые органы или не стоит? — Кто за это будет платить?       Вновь гомон из голосов закружил в шатре, давя на твою голову больше не самим наличием, а тем, что твою идею никто особо не поддерживает. Хотя могли бы номинально что-нибудь сказать, ты же помогала им всем столько времени! Но разговоры не успокаивались, их громкость только увеличивалась в геометрической прогрессии, и ты решила атаковать первее, чем тебя позже собьют на огромного поезде из неудобных вопросов: — Минуточку внимания! — ты кричишь изо всех сил, стараясь перекричать образовавшийся шум, как учительница в начальных классах, но тебя бы, наверное, услышали и с полушепота. — Больше не кричи так, — угрюмо пробормотал Арлекин, потирая место, где за его волосами пряталось ухо. — Прости, — ты неловко тушуешься, но под внимательными взглядами остальных вновь собираешь свою волю в кулак для выдачи пламенной речи, что должна растопить их сердца (в твоих желаниях): — Бурлеск — это не про стриптиз и обычное раздевание. Это про смелость, артистизм и веселье, — на последнем слове ты делаешь сознательное ударение и коротко глядишь в сторону Шута. — Какой бы фигуристой женщиной ты бы не была, в какую бы сексуальную позу для растягивания лифчика ты не встала, если в тебе нет харизмы и умения заинтриговывать публику, то ты проиграешь бой за зрительскую симпатию. В бурлеске я могу быть кем угодно, могу танцевать, петь и вытворять разные трюки из спорта для зрелищности, он не ограничивает меня в каком-то одном репертуаре, в отличие от ваших же представлений, — последняя фраза прозвучала уж слишком обвиняющей и укорительной. — Поэтому я считаю, что это подходящий выбор для меня, ведь он достаточно взрослый, как просил Шут, и может быть достаточно смешным, как бы я этого хотела.       Твоя речь хоть и возымела эффект на слушателей, но не такой должный, как бы ты этого хотела. Но главное, что Билетер и Шут задумались, а их мнение важнее прочих. — А ты покажешь сиськи? — Арлекин уже начинал веселиться от одной только мысли о предстоящем шоу от тебя. И прежде чем ты успеваешь возмутиться, за тебя это делают быстрее. — Мышка максимум разденется до закрытого купальника и не более! — резко рявкает Шут, от чего даже меланхоличный Доктор обращает на него свое пристальное внимание. — Меня интересует вопрос финансирования, — все еще не унимался Билетер, откинувшийся на спинку стула и сложивший ногу на ногу. — Я не позволю потратить столько же, сколько мы обычно тратим на наши представления. — И не будем, — успокаивает его Шут. — Списанных тканей у нас полно, подберем что-нибудь оттуда. Если недостает — докупим, выйдет недорого. Пьеро соберет какой-нибудь реквизит из остатков или свой одолжит. Я не думаю, что выступление Мышки влетит нам в копеечку. — Я надеюсь. Нам необходимо составить смету на все. — Как только придумаю хотя бы наработки сценария, обязательно приду к вам, чтобы все посчитать, — вклиниваешься в диалог и радуешься, что наконец-то против твоей идеи теперь яростно не выступают.       На этом и закончили беседу. Еще некоторое время Шут и Билетер в стороне обсуждали детали шоу и проигранного спора, последний немного повозмущался беспечности, но лидер ему доходчиво объяснил, что ты взяла хитростью, а это довольно ценный навык для выживания в их цирке. Так что пусть будет. Но Билетеру необходимо было время, чтобы прийти в себя после потрясения, поэтому еще при тебе в своем шатре он продолжал бурчать на сложившуюся ситуацию, все боясь, что финансы у них закончатся вот прям завтра, как только ты откроешь рот, чтобы сказать нужную сумму затрат.       Но даже недовольство старого монстра в шляпе не уменьшило твоих ожиданий от будущего шоу. Твое собственное представление перед зрителями — сознание будоражил этот факт. Совсем скоро ты вернешься на то место, что покинула несколько лет назад из-за нехватки времени и «ну, это вряд ли мне пригодится в будущем, надо мыслить серьезнее». Вот чего тебе не хватало за все это время в кофейне — ярких костюмов, веселого выступления и шумных зрителей. Совсем скоро ты станешь настоящим «клоуном», а не «питомцем».       С этими мыслями ты укладывалась спать, уверенная в завтрашнем дне и себе. Чтобы не выдала твоя фантазия, все обязательно получится, и ты вылезешь из кожи вон, но проведешь свое выступление так ослепительно, что даже педантичный Шут не найдет ни единой ошибки. В любом случае, тебе было на кого положиться. Пять блестящих значков сиротливо приютились в складках твоей постели, прижимаясь к стенке шатра. Сегодня они твое знамя на помощь и искрометное выступление в будущем.