Всё это время

Когда Кастиэль, хромая, входит в здание больницы, там неожиданно многолюдно. Он редко обращается к врачам. А у физиотерапевта вообще в первый раз. Его стиль жизни не предполагает такие мелочи, как посещение докторов. Однако, обстоятельства… Администратор проводит его дальше по коридору и открывает дверь в большое помещение. Да, это место больше напоминает спортзал, чем медицинский кабинет. Огромный зал с зеркальной стеной, уставленный различными тренажёрами. Не хватает только фитобара и бассейна. И будет точь-в-точь. Впрочем, этого и следовало ожидать. Он же пришёл сюда, по сути, за реабилитацией. Он останавливается на пороге, ведя взглядом по кругу и не замечает, как произносит это вслух. — О да, дорогой. Готовьтесь к тому, что это будет больше похоже на тренировку, чем на больничные процедуры, — женщина, одетая в белый медицинский халат, чуть подталкивает его вперёд, заставляя войти. У неё мягкая белоснежная улыбка и бейджик с надписью «Миссури». И вообще, она очень располагает к себе. Ненавязчиво, но уверенно. Наверное так и полагается медикам. По правде говоря, Кас не очень доверяет медицинскому братству, считая их в некоторой степени психами. Ну кто, скажите на милость, добровольно захочет вот так, сохраняя на лице добрую улыбку и самообладание, нежно и спокойно убеждать порой нервных и больных пациентов, что лечение — это то, что нужно в первую очередь им самим? Сложная профессия. Но важная. Он бы не смог. Однако, уверенный тон успокаивает. И почему-то хочется довериться. Кас кивает, улыбаясь в ответ, но тут же морщится, чувствуя, как с каждым шагом усиливается ноющая боль в колене. И входит, решившись. Зал несколько пугает своим размахом. А ещё там слишком много всего. И некоторые аппараты больше похожи на орудия пыток, чем на средства реабилитации. Там не только тренажёры — беговые дорожки и степперы, — но десятки эластичных лент и перекладин, названия которых он не знает. Огромная плазменная панель на стене неустанно крутит ролики о физических упражнениях. И это слегка напрягает. Прилетает понимание, что работать придётся, как говорится, до седьмого пота. Волшебников не существует, даже если это люди в белых халатах. Кас несмело замирает на полпути, потерявшись в обилии металла. Но Миссури, поняв нерешительность мужчины, аккуратно сжимает его локоть. — Ну же! Проходите. Поверьте, здесь не так страшно, как кажется на первый взгляд. Присаживайтесь, — она похлопывает по мягкой поверхности кушетки, больше похожей на стол, чем на кровать. Она покрыта нежно-голубой кожей, а сверху — крахмально-белая плёнка. — И уверяю вас, через пару-тройку занятий вы будете приходить сюда с радостью. Потому что сами увидите, как рождаются чудеса из самых простых вещей, — она игриво подмигивает. — Если конечно не будете лениться и доверитесь вашему наставнику. Кастиэль медленно подходит, стараясь как можно мягче наступать на больную ногу и садится на стол. Ему двадцать шесть. Он в хорошей физической форме и не привык к ограничениям своего тела. Да, возможно он слишком самоуверен. Но, такова натура. Оглядываясь назад, он понимает, что именно из-за этой самоуверенности и рискнул спрыгнуть с того валуна. До поступления в аспирантуру Кас всегда жил в Канзасе. Поэтому понятия не имел, насколько опасной может быть калифорнийская дикая природа. Впрочем, молодость и горячий нрав всегда совершают глупости. Эта оказалась роковой. И в принципе, он ещё легко отделался. Только за такие промахи приходится платить. И речь вовсе не о деньгах, хотя это и вылезет в солидную сумму. На кону гораздо большее. И его задача сейчас — восстановиться как можно скорее. От этого слишком многое зависит. А значит, придётся довериться врачам. — Сегодня мисс Милтон задерживается. Вы не против другого физиотерапевта? У нас отменилось несколько приемов, так что, думаю, врача мы найдём для Вас без проблем, — Миссури аккуратно продвигает стул, садясь рядом с ним и берёт в руки большой планшет. — Конечно, всё в порядке, — кивает Кас, понимая, что ему всё равно. Главное, чтобы кто-нибудь смог ему помочь. На самом деле, в глубине царапается волнение. Всё же хочется верить, что инструктор у него будет хорошим специалистом. Дружелюбно похлопав его по плечу, Миссури задаёт несколько простых вопросов, набирая ответы на планшете, а затем уходит. Кастиэль, осторожно поёрзав, пытается облегчить нарастающую боль в травмированном колене. Но каждое неаккуратное движение лишь делает хуже. Решив, что самолечением (или самомучением, что в принципе одно и то же) он заниматься не станет, Кас просто расслабляет ногу, вытянув её на кушетке. Тяжело вздохнув, он поднимает взгляд, задумчиво наблюдая за вращающимися потолочными вентиляторами. У него сегодня миллион других дел. В основном — выполнение заданий. Но ещё нужно отредактировать несколько фотографий. Он учится на последнем курсе магистратуры по фотожурналистике. До окончания учёбы осталось всего три месяца. И его ждёт долгожданный диплом. Так что у него нет времени залечивать глупую травму. Сейчас бы просто снять боль и скованность, чтобы не мешало подвижности. Кас ложится на мягкий стол и стонет, закрывая лицо руками и пытаясь составить расписание дел в своей голове. Их, как назло, слишком много. И желательно часть из них переделать «вчера». — Привет, — раздается дружелюбный, но немного взволнованный голос, звучащий странно знакомо. — Миссури переслала мне вашу карту, но загрузка ещё не завершена. Решил представиться, пока мы ждем, когда наши древние технологии догонят, — эта лёгкая шутка явно призвана успокоить их обоих. — Меня зовут… Кастиэль с трудом садится, убирая руки, и внимательно смотрит на своего терапевта, отчаянно пытаясь поднять челюсть с пола. — Дин, — выдыхает он, не в силах скрыть приятное удивление в голосе. — Дин Винчестер… Произношение этого так давно забытого имени странно будоражит всю нервную систему. Ещё бы! Когда-то одно лишь это имя сводило с ума. Как же давно это было. Мужчина, одетый в довольно просторный чёрный медицинский костюм, оставляющий мало места для воображения, был еще красивее, чем его помнил Новак. Он всегда был красив. Невероятно. Но молодость делала его не сколько красивым, сколько милашным. Этакий очаровашка, мальчик-красавчик. Правильные черты лица, огромные зелёные глаза, обрамлённые пушистым, просто кукольными ресницами и губы… Одно воспоминание о них вмиг вздыбило яростные волны внутри. Сколько раз Кастиэль ловил себя на мысли, насколько они желанны. Чётко очерченные, пухлые и настолько сексуальные, что поцеловать их — самое невинное из всех желаний, что рождались в шальной голове. Сейчас всё это осталось, но… На щеках лёгкая поросль щетины, морщинка рассекает гладкий лоб и глаза смотрят уже гораздо серьёзнее и увереннее, хоть и улыбаются. А ещё он возмужал, и это не скрывает чёрная бесформенная пижама. Литые мышцы, крепкие бицепсы и упругие бёдра… — Кас? — спрашивает Дин, радостно улыбаясь. — Боже, как же я рад тебя видеть! Новак широко улыбается в ответ. И все его мысли о списке дел испаряются в никуда. Потому что это Дин Винчестер, который десять лет назад был главным сердцеедом в средней школе Лоуренса, капитаном футбольной команды и самым большим объектом обожания Каса. Настолько большим, что он сам себе боялся в этом признаваться. Бывали моменты, когда он задавался вопросом, не взаимны ли его чувства. Когда их плечи соприкасались за обедом в школьной столовой, зелёные глаза Дина странно блестели под флуоресцентным освещением. Или когда, прощаясь у крыльца, Дин крепко пожимал его руку, улыбаясь открытой улыбкой. Да и вообще, он всегда был рядом. Но, получив весёлую улыбку в ответ на скромное касание руки или одобрительное и просто дружеское похлопывание по плечу, Кас отбрасывал этот вопрос. Нет конечно. Этого просто не может быть. Иногда Кастиэль удивлялся, почему такой человек, как Дин, общается с ним. Ведь по сути они — две противоположности. И хоть по законам физики плюс и минус должны притягиваться, похоже, что тянуло магнитом только Каса. И тянуло сильно. Дин же всегда оставался собой: весёлый, дерзкий, красивый и такой… И Новак вновь искал ответ на этот вопрос, в тайне надеясь, что может быть… Но Винчестер никогда не делал первый шаг. А Кас был тихим парнем, у которого было мало друзей. Он не мог рисковать дружбой с Дином. Ведь вероятность того, что его чувства будут взаимными со стороны самого большого ловеласа и покорителя почти всех женских сердец в Лоуренсе, была ничтожно мала. Можно даже сказать, она была равна нулю. Ну может с одной тысячной доли процента. Но это не точно. — Рад тебя видеть. Совсем забыл, что вы с Сэмом переехали в Калифорнию, — серьёзно говорит Кас. Он не может не позволить себе маленькую шалость — просто украдкой осматривать его и любоваться. Дин выглядит, как персонаж подростковых фантазий. А сейчас уже, похоже, и не подростковых. И Кастиэль не смеет отвести от него взгляд. — Ты отлично выглядишь. Комплимент вырывается помимо его желания. И, хотя у Кастиэля в колледже была довольно активная личная жизнь, ему неловко, и он с трудом сдерживает желание пробормотать извинение. «Всё в порядке», — говорит он себе, — «Нам уже не шестнадцать. Да и не выглядит это как слишком уж комплимент. Просто констатация факта. Наверное». Кас больше не боится высунуть голову из шкафа. Он уже несколько лет с гордостью заявляет о своей ориентации. Хотя, надо признаться, что именно учёба в другом штате помогла ему обрести эту уверенность. Он обнаружил, что гораздо проще познакомиться с кем-то новым и сказать: «Я — гей», чем рассказать об этом кому-то дома. Но, в конце концов, он достаточно взрослый человек, чтобы самому принимать решения, кем ему быть. — Спасибо, — тихо говорит Дин, и лёгкий румянец разливается на его щеках. — Ты тоже прекрасно выглядишь. Кастиэль радуется, что решился на комплимент. Потому что Дин Винчестер смотрит себе под ноги и краснеет. Краснеет! Чёрт возьми! Когда-то Кас не смог заставить эти щёки запылать. Просто потому что уверенности не хватало. И сейчас, смотря на это, он понимает, что прекраснее зрелища в жизни не видел. — Что, э-э… а чем ты занимался? — Дин поднимает глаза. — Учёба? Работа? Может… Семья? — Да так, ничего особенного, — смущенно отвечает Кастиэль. Все достижения, прошлые и настоящие, вылетают из головы, когда Дин внимательно смотрит на него. «С возрастом он стал только красивее», — думает Кас, чувствуя, как по шее пробегает жар. — «Ему идёт брутальность и щетина на щеках. И эти маленькие лучики морщинок, что скользят от уголков глаз». — Да ладно, — хмыкает Дин, и в его взгляде появляется игривость. — А Чарли говорила мне совсем другое. — Ты поддерживаешь связь с Чарли? — спрашивает Кастиэль, вспоминая рыжеволосую девушку, и не может скрыть удивления в голосе. Хотя они втроем были близки в старшей школе, он никогда не умел поддерживать связь с друзьями, живущими на расстоянии. — Да, она теперь работает с Сэмми. И кстати, они были в восторге от твоей кавер-версии… как там она называлась? Эти огромные камни в округе Гроув… как это называлось? У Новака столько вопросов, что он даже не знает, с чего начать. Последние несколько лет он почти не думал о Чарли и Сэме. Но сейчас ему ужасно захотелось снова с ними пообщаться и узнать, чем они занимаются. О Дине, конечно же, он думал ещё со старшей школы. Ну, если быть точным, обычно в одиночестве в постели… Он откашливается, отгоняя эти мысли на задний план. — Монумент? — улыбается Кас, и Дин щёлкает пальцами. — Точно. Эта фотография была действительно крутой. И её опубликовали в журнале «Kansas», чувак. Это потрясающе! Кастиэль, непривычный к такому количеству похвалы, опускает взгляд на свои руки, стараясь игнорировать трепет в животе. Да, прошло десять лет. Но почему ничего не изменилось? Почему его тело по-прежнему реагирует на сильный голос, зелёные глаза и всё ещё заставляющие мечтать о них губы? — Спасибо, Дин. Я был очень удивлён тогда. Особенно учитывая, что я еще учусь в университете. Просто один из моих бывших профессоров в Великобритании был знаком с редактором этого журнала. Уверен, это была просто удача, — говорит он, немного смущённый. — Сомневаюсь. Удача — дама капризная. И, поверь, она не выбирает наобум. Она выбирает талантливых, — Дин качает головой, — но приятно знать, что внимание не вскружило тебе голову. Он самодовольно ухмыляется Кастиэлю, который закатывает глаза в ответ. Дин садится на ближайший стул и берёт планшет со стойки, просматривая документы Новака. — Так, э-э, думаю, нам пора перейти к делу. Здесь написано, что у тебя случился несчастный случай во время похода? Кастиэль почти разочарованно кивает. Он рассказывает историю о том, как фотографируя с вершины близлежащего каньона, совершил опасный прыжок с валуна, при этом основной удар пришелся на колено. Дин слушает рассказ с профессиональным интересом, неодобрительно качая головой, когда Кас признается, что часто ходит в походы в одиночку. — Ты носишь с собой аптечку? В походе, я имею в виду, — спрашивает Винчестер, подняв брови. — Э-э… — Кастиэль облизывает губы, застенчиво улыбаясь. — Кажется, у меня в сумке где-то есть… пластырь. Неодобрительно цокнув языком, Дин качает головой. — Это не есть хорошо, чувак. Тебе действительно нужно быть осторожнее. Снова покачав головой, он встаёт, склоняясь над Кастиэлем, который откидывается на стол. С этого ракурса Винчестер выглядит очень красиво — лёгкая небритость добавляет сильного очарования, а ресницы густые и чёрные, так ярко выделяются на фоне загорелой кожи. Кас отводит взгляд, сожалея, что не подготовился лучше к встрече со своей школьной любовью. Возможно, ему стоило надеть джинсы получше и причесаться. Но тут же вспоминает, что это лишь случайность. И хорошо, что случайность. Знай он, кого увидит, наверное расчесал бы голову до крови, стараясь пригладить свою непокорную шевелюру. И порвал бы не одну пару джинс, ища те, что будут сидеть идеальнее всего. — Хорошо, давай осмотрим твою больную коленку, — говорит Дин, и в его голосе теперь слышится непринуждённая, профессиональная уверенность. — Попробуй, — Кастиэля охватывает странное чувство доверия, и он расслабляется. Да, он не видел своего старого друга много лет. Но в Дине Винчестере всё ещё чувствуется какая-то врождённая доброта. — Давай начнём с нескольких упражнений на растяжку, — одна рука Дина зависает над коленом Каса, а другая прижата к икре. Он начинает осторожно двигать ногу, растягивая сухожилия. Новак спокойно дышит, прикрывая глаза. — Да, вот так… Болит? — Немного, — признаёт Кас. Это было двоякое чувство. С одной стороны, боль никуда не денешь. Собственно поэтому он здесь. А с другой… Никогда ещё он не ощущал подобного. Пальцы Дина действовали профессионально. Но только от мысли, что они сейчас касаются кожи, Кас мелко вздрагивал, ловя сотни мурашек, которые, прыгая по телу, направляли свой бег… О, лучше не думать о том, куда именно. Слегка нахмурившись, Дин продолжает сосредоточенно разминать ногу Кастиэля. Но даже сквозь жгучую боль, Новак не может не отвлекаться на то, насколько это интимно. Сердцебиение учащается. А сосредоточенное внимание вызывает дрожь по всему телу. — На сустав определённо оказывает влияние повышенная нагрузка. Вероятнее всего, связки. Остаточные явления травмы. И хорошо, что сейчас нет воспаления. Иначе было бы невозможно заняться тренировками. В острый период это запрещено, — бормочет Дин почти себе под нос. — Ты уже был у врача? — Да, в кампусе, — кивает Кас, немного задыхаясь, то ли от боли, то ли от того, что она становится абсолютно второстепенной, по сравнению с мятным холодом, окутывающим живот. — Мне сказали обратиться в отделение неотложной помощи и сделать рентген. Я сделал, но… — он делает паузу, смущённый тем, что приходится признаваться в этом тому, кого он надеялся впечатлить. — У меня нет медицинской страховки. Поэтому объём помощи был, как ты понимаешь, минимальным. — Да, я понимаю, — Дин покусывает нижнюю губу, размышляя о чём-то, и хмурится. Он внимательно читает имеющиеся медицинские документы, чтобы представить полную картину, — Знаешь, я не думаю, что травма слишком серьёзная, но! Новак, это отнюдь не значит, что на неё можно не обращать внимания. Сегодня я научу тебя нескольким упражнениям, которые помогут восстановить подвижность сустава в короткие сроки. Я уверен, что у нас где-то здесь валяется наколенник, который ты можешь взять с собой. А ещё я бы подобрал тебе кое-какие мази, они помогут лучше прогреть мышцы и снять боль во время нагрузок. В идеале я бы ещё провел курс физиопроцедур… — Звучит превосходно, — Кастиэль благодарно кивает. — Спасибо, Дин. Это его жест. Ещё в школе Кас не раз ловил себя на мысли, что, пожалуй, самое соблазнительное, что он видел в Дине — это его привычка покусывать губу, когда он задумывается или чем-то недоволен. Просто потому, что отпустив её, он нахмуривается. Но при этом его губы становятся влажными и чуть более пухлыми. Как после страстного поцелуя. Вот и сейчас то же самое. И это будоражит до самых кончиков пальцев его больной ноги. — Ничего страшного, Кас. Я просто делаю свою работу, — Дин одаривает его довольной улыбкой. — Но в ближайшие несколько месяцев тебе нужно будет быть особенно осторожным, хорошо? Никаких физических нагрузок. Новак изо всех сил пытается представлять себе какое-нибудь напряжённое занятие, которым он с удовольствием занялся бы с Дином прямо сейчас, несмотря на больное колено. Желательно очень напряжённое. Чтобы было больно. Потому что боль — то самое, что пока ещё держит голову, так сказать в холоде. Однако, становится только хуже. Потому что более напряжённого занятия, какое бы он хотел провести, чем страстный секс, он просто не может придумать. — В следующем месяце я снова пойду в поход… — Чувак, — Дин бросает на него неодобрительный взгляд, — именно этого тебе сейчас делать нельзя! — Но это для моего итогового портфолио, — объясняет Кастиэль. — Это важно, понимаешь? — Отлично понимаю. Но не важнее здоровья, ок? Так что расскажи своему профессору о своей травме. Будет лучше, если он позволит тебе сделать отсрочку по сдаче портфолио на период восстановления, — говорит Дин. — Тогда он заставит меня пересдать весь курс. А это не вариант. Захария Адлер — один из самых противных и неумолимых профессоров, с которыми я работал за всю свою академическую карьеру. Мне просто нужно закончить этот курс, чтобы получить диплом. — Я понимаю, — Дин скрещивает руки на груди, — но ведь речь идёт о твоём здоровье. — Да, именно так, Дин. И это моё здоровье! — Кастиэль тоже скрещивает руки, выглядя решительным. И Дин, к его огромному удивлению, заливается смехом. — Ок, упёртый! К счастью, всё не так плачевно. Я думаю, что смогу подправить твою ногу до момента, когда ты вновь полезешь в горы, покоритель вершин. Всё напряжение Каса моментально испаряется, как только он видит белоснежную улыбку Винчестера, смотрящего на него сверху вниз. — Что тут смешного? — устало спрашивает он. — Просто… — Дин снова смеётся, наклоняясь ближе, и продолжает насмешливым шёпотом, — Я совсем забыл, какой ты чертовски упрямый, вот и всё. Кастиэль усмехается, поднимая взгляд, и замечает проблеск нежности на лице мужчины. Мягкое мятное дыхание Дина пробегает по его коже. И, вопреки здравом смыслу, от него бросает не в холод, а в жар. Кас вспыхивает и отворачивается, пытаясь скрыть заливший лицо румянец и капельки пота, высыпавшие на лбу. — Именно, — тихо бросает он. — Но так надо. — Хорошо, если ты не собираешься отменять свой поход… — Нет, — кивает Кас. — Что ж, тогда нам придётся видеться гораздо чаще. Два раза в неделю в течение месяца. По крайней мере это поможет восстановить тебя быстрее. При этой мысли Кастиэля охватывает волнение. Но когда он вспоминает стоимость одной встречи с Дином и свои скудные сбережения… — Это было бы замечательно, но… — очень неприятно расписаться в собственной неплатёжеспособности. Но пока это, увы и ах, так. Учёба отнимает все средства, что он зарабатывает. Словно почувствовав его нерешительность, Дин небрежно машет рукой. — Кас, я понимаю. Вопрос финансов и отсутствие страховки. Я могу обслужить тебя, э-э, так сказать, неофициально. Просто приходи к нам после работы. Кастиэль с трудом сглатывает комок в горле. — К тебе… домой? — Если для тебя это не слишком странно, — торопливо говорит Винчестер, опуская глаза. — Просто, если ты придёшь в офис, секретарь выставит тебе счёт, понимаешь? — Я не могу просить тебя помочь мне бесплатно, — возражает Кастиэль. — В конце концов это неправильно. Каждый труд должен быть оплачен. Хотя мысль о том, чтобы провести время наедине с Дином и вылечить своё колено, не потратив ни копейки, кажется ему идеальным вариантом. Настолько, что он сейчас даже не знает, что из предложенного радует больше. Если рассуждать прагматично, то конечно лечение, абсолютно бесплатно. Ведь вероятность того, что Дин одарит его больше, чем вниманием врача к пациенту, крайне мала. Практически равна нулю. Ну или с тысячной долей процента. Наверное… Всё как в школе. Но вдруг… От этой мысли закипает всё внутри. Представив на миг, что они одни, дома у Дина… Может, после тренировок, расслабившись и выпив чая, он позволит себе снять напряжение, что сжимает внутри тисками и сможет… Обнять? Господи, поцеловать? Да хотя бы приблизиться, просто посидеть рядом, коснуться плеча и посмотреть так близко в яркие зелёные глаз с лучиками морщинок. — Это скидка для друзей и семьи, — мужчина пожимает плечами. — Помнишь Бенни? Мы с ним в футбольной команде играли? Кас кивает, вспоминая здоровенного луизианского лайнбекера из старшей школы. — В прошлом году, на Рождество я вылечил ему плечо за пару банок пива. Ничего особенного, чувак. И, — он делает паузу, как будто тщательно подбирает слова, — было бы приятно снова тебя увидеть. Мы давно не виделись. Наверное, нам есть о чём поговорить. Вспомнить. Пульс Кастиэля снова начинает учащаться. Неужели это его шанс наконец-то построить отношения с Дином — бывшим футбольным богом и сердцеедом из школы Лоуренса? Наверняка его краснеющие веснушчатые щёки и нервный взгляд, устремленный на линолеум, о чём-то говорят? Может быть. Вот только сейчас Кас уже не тот стеснительный мальчишка, который и себе боялся признаться, что ему нравятся парни. Точнее, один парень. Сейчас он — уверенный в себе мужчина, которого не смущает факт того, кто он. И, может, быть, эта уверенность сможет помочь открыться ему. Хотя бы сейчас. Спустя десять лет. — Хорошо, Дин, — нервно говорит Кас, незаметно выдыхая. — Давай сделаем это. Винчестер широко улыбается в ответ. Новаку на мгновение кажется, как будто время остановилось и он просто незаметный школьный чудак-художник. Незаметный для всех, кроме своего лучшего друга, в которого он безответно влюблён.

🥀🥀🥀

Дин глубоко выдыхает и, проводя руками по волосам, смотрит в зеркало в коридоре. Он осматривает себя с придирчивостью человека, который собирается на свидание. Свидание? Забавно. Сначала он, дабы соблюсти официальность обстановки, надел свой медицинский костюм и даже прицепил бейдж на кармашек. И посмотрел на себя в зеркало. Чёрт! Как на работе. А ведь вокруг его родная обстановка, его дом. И совершенно не хочется дома выглядеть так. Но, оглядев себя ещё раз и как следует взъерошив русые волосы, усмехнулся сам себе. «И кого ты сейчас обманываешь? Работа? Да, он придёт за помощью, и ты будешь её выполнять, Дин Винчестер. Свою работу. Но разве только этого ты ждёшь от встречи? Кастиэль Новак — скрытая от всех мечта юности. Ты никогда не показывал этого никому. Тем более ему. Но разве ты смог забыть его синие глаза, когда они смотрят так, будто проскальзывают в душу? Разве ты забыл, как простившись на крылечке и дружески пожав руку, ты быстро шёл за угол, чтобы, прижавшись к стене, просто закрыть глаза и отдышаться, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце? И разве ты не помнишь ночей, когда просыпался в поту, с диким желанием и его именем на губах? Ты всё помнишь, Дин» Он решительно сбросил с себя облачение медика. Так. Просто футболка и мягкие хлопковые брюки. Так по-домашнему и располагающе. Ему так будет уютнее. Снова взгляд в зеркало. Щёки горят, а на шее бешено колотится жилка. Закрыть глаза и сделать несколько вдохов и выдохов. Спокойно, Дин. Не время для паники. Решительный стук в дверь приводит в чувство. Он снова выдыхает и, нацепив на лицо непринуждённую улыбку, распахивает дверь. Кастиэль, стоящий на пороге, выглядит так же великолепно, как и несколько дней назад. Он заметно возмужал с тех пор, как они виделись в старшей школе. Широкие плечи и тёмная щетина на его идеальном лице заставляют Дина тяжело сглотнуть. Но у него те же прекрасные голубые глаза и нежная улыбка, которые он помнит. Всегда помнил. — Привет, Дин, — Кас чуть прислоняется к косяку, так как стоять на травмированный ноге и правда больно. — Привет, Кас, — Винчестер глупо улыбается в ответ, но ничего не может с этим поделать. Каковы были шансы, что его подростковая любовь зайдёт к нему домой спустя столько лет? Никакие. Практически равны нулю. Ну или с тысячной долей вероятности. Наверное… но это не точно. Честно говоря, он до сих пор не может поверить, что Кас действительно здесь. — Ты собираешься пригласить меня войти? — улыбка мужчины сменяется ухмылкой, и Дин понимает, что просто пялится. «Ловко, Винчестер, молодец» — Конечно, заходи, — он отступает на шаг назад, краснея. И хмурится, наблюдая за немного неловкой походкой Кастиэля. Тот проходит в дом, и Дин осматривает его с ног до головы. Исполнительный пациент. Одет в удобную одежду, как ему и было велено: мягкие баскетбольные шорты и старая футболка с концерта группы, о которой Винчестер никогда не слышал. Так будет проще заниматься. Ни к чему им строгие костюмы или слишком тугие джинсы. — У тебя красивый и очень уютный дом, — замечает Кас, рассматривая семейные фотографии, развешанные в коридоре. — Спасибо, — улыбается Дин, — я здесь всего год. Мы купили его после того, как продали семейный дом в Канзасе и переехали на запад. Кастиэль улыбается, глядя на одну из старых фотографий, на которой Дин держит Сэма в захвате и торжествующе улыбается в камеру. Он протягивает ладонь, словно собираясь коснуться изображения. Но тут же краснеет, пряча руки за спиной. — У Сэма всё ещё длинные волосы? — спрашивает он, и Дин не может сдержать смех. — Да, чувак, никак не могу заставить его отрезать их на приличную длину, — Винчестер закатывает глаза, всё ещё ласково посмеиваясь. — Пойдём. Нам сюда. Я использую эту комнату для занятий. Оборудования не так много, как в офисе, но мы должны справиться, — Дин указывает на боковую солнечную комнату, и Кастиэль медленно следует за ним. — Здесь прекрасный свет, — Новак одобрительно кивает, и это почему-то заставляет Дина гордо выпятить грудь. — Извини, привычка фотографа, — он застенчиво улыбается, пожимая плечами, — освещение решает всё. — Свет делает эту комнату моей любимой, — улыбается Дин. — Здесь я люблю отдыхать после работы. Кас застывает на пороге и осматривается. Интересное, но неожиданно уютное помещение. Здесь хаотичное нагромождение мебели, беговая дорожка, тренажер, старый мягкий медицинский стол, а в углу, рядом с гимнастическим мячом и ковриками для йоги, сложены коробки с гантелями и эластичными лентами. Но, с другой стороны, прямо у окна, стоит диванчик и книжная полка. — Здесь много оборудования, — задумчиво произносит Новак, расхаживая по комнате. Наблюдая за его походкой, Дин думает, что пора начать лечение. — Да, я покупал разные вещи в течение последнего года, надеясь когда-нибудь открыть свою небольшую практику, — он подходит к столу и похлопывает по мягкой коже. — Иди сюда. Сначала, как я и говорил, мы смажем ногу мазью для лучшего разогрева и эффекта обезболивания. Кас взгромождается на стол, не зная, как действовать дальше. — На живот, Кас. И задери шорты чуть выше. Мне нужна вся поверхность, — Дин наносит прозрачный гель на пальцы и мягко растирает, согревая. И у Каса перехватывает дыхание. Да, это вообще-то медицинская мазь. Вот только ассоциации совсем другие. Он укладывается на стол, положив голову на руки. Всё тело напряжено до предела. — Расслабься, больно не будет, — волшебно-заволакивающий шёпот, от которого сердце уже не просто бьётся. Оно колотится в груди, будто стараясь пробить грудную клетку. А потом тёплые руки скользят по ноге, чуть разминая, втирая мазь. Икра, коленный сустав по кругу. Чёрт, выше. Мышцы бедра нервно подёргиваются, когда пальцы гладко скользят выше, до самой кромки шорт и, занырнув внутрь сжимают бедро. Мельком задев то, чего касаться бы не следовало, они вновь скользят вниз, задержавшись на колене. И Кас упирается лицом в стол, закусив руку, чтобы только не застонать. Это касание заставило сжаться всё внутри. Ровное жжение по всей ноге вернуло в реальность. — Ну вот. Теперь перемотаем бинтом, и можно приступать к разминке, — Дин отходит к столику и, выудив из пачки влажные салфетки, старательно отбирает руки. — Сам справишься? Мне надо руки помыть. Мазь очень жгучая. Кас садится на столе и кивает. Получив из рук Дина большой эластичный бинт, он старательно перематывает ногу, стягивая так, что пальцы на ноге синеют. — Воу, приятель. Ты же не кровотечение останавливаешь. Не стоит так пережимать. Нам требуется просто фиксация, — Дин подходит и лёгкими движениями накладывает несколько пассов. — Чувствуешь? Вот так и дальше вниз. А после закрепить бинт зажимом. Ладно? — получив кивок и нечто невразумительное, типа «угу», идёт к выходу. — Вот и чудно. Я сейчас. Войдя в ванну, он плотно прикрывает дверь и опирается на раковину. Много мыла на руки. Он старательно трёт пальцы. Но в мази ли дело? Да, она и правда жгучая. Но пальцы горят не от неё. Они помнят скольжение по его коже. Выше. И не намеренно-небрежное касание. А ещё он сам чувствует, как сильно напряглась кожа от этого касания, как дёрнулась нога, и как сильно вздрогнул Кас, уткнувшись лицом в свои руки. Боль? Возможно. Но что-то внутри не желает в это верить. Щёки вмиг вспыхивают, а кончики пальцев зудят так, что хочется почесать их о наждачку. Дин открывает холодную воду и плещет себе в лицо, резко расфыркивая капли. И снова несколько вдохов, закрыв глаза, чтобы просто успокоиться. Вытеревшись, он идёт в комнату. Кас уже завершил перематывание и с интересом осматривает фото на стене. Их школьная команда по футболу. В центре — Дин, как капитан. Он улыбается открытой улыбкой, сжимая в руках выигранный тогда кубок. — Было весело, да? — Дин на секунду замирает на пороге, просто осматривая его. — После матча мы здорово отпраздновали. За что получили знатный нагоняй от тренера за нарушение спортивного режима. — Да, было весело, — мечтательно улыбается Новак. Он тогда праздновал вместе с ними. Костёр, много алкоголя и музыка на всю округу. От выпивки голова шла кругом. Но только ли от неё? Кас не сводил глаз с весёлого Дина, который отчаянно жестикулируя, изображал, как забил решающий победный гол. — И тогда Марк дал мне пас, — Дин важно напыжился и выпятил грудь колесом. — А этот болван Джимми — их вратарь, косорукая зануда. Ну разве он сможет словить прямой удар? Ну я и врезал ему так, что он даже очухаться не успел. — Да, Дино! — пьяно хрюкнул Марк. — Гол был великолепным. За это и выпьем! И снова звон стаканов, громкая музыка и хохот. В голове хоровод, и Кас больше не может сдерживаться. Чёрт, он должен признаться ему! Но тут… — Дин, — милашка Сильвия, мягко подсев, вмиг повисла на крепких плечах капитана. — Ты был великолепен! Я обещала тебе приз в случае победы, — и она прижимается губами к его губам под радостный свист толпы. А дальше… Касу остаётся лишь наблюдать за их страстным поцелуем и молчаливо провожать взглядом его, уводящего девчонку куда-то в лес. Он так и не решился тогда… — Ну а теперь займёмся разминкой, — Дин подходит к беговой дорожке, жестом приглашая Каса встать на неё. Тот выглядит настороженно, но выполняет указания своего терапевта. — Просто походи на ней пять минут, хорошо? Нужно разогреть мышцы, прежде чем мы начнём их растягивать и укреплять. Кастиэль кивает. Побелевшие от напряжения пальцы вцепляются в поручни беговой дорожки, а на лице выражение глубокой сосредоточенности, которое Винчестер считает очень милым. Точно такое же выражение он делал в детстве, когда рисовал в блокноте. Дин нажимает кнопку включения, устанавливая медленный, размеренный темп ходьбы. Кас начинает двигаться и тут же немного расслабляется. — Я же говорил, что просто прогулка, — Дин улыбается, прислоняясь к краю беговой дорожки. — Пока не собираюсь тебя изматывать, обещаю. Они болтают о том, чем занимались последние несколько лет. Дин рассказывает об ускоренных курсах по подготовке к профессии физиотерапевта в Лоуренсе, пока Сэм заканчивал среднюю школу. Он рассказывает, как переехал в Калифорнию, чтобы быть рядом с Сэмом, когда тот поступил в Стэнфорд. Потому что Сэмми — единственная его семья. К тому же, ему хотелось сменить обстановку и уехать из Лоуренса. Кастиэль рассказывает, как он учился в Чикаго, прежде чем перевестись в Калифорнию. Дин так увлекается разговором, что не замечает времени… Кас уже двенадцать минут занимается на беговой дорожке. — Думаю, достаточно. Теперь я могу показать тебе несколько упражнений на растяжку. Он выключает тренажёр и ждет, пока Кастиэль медленно подходит к рабочему столу. — Ложись, — говорит Дин, похлопывая по поверхности, и подмигивает Касу, который на мгновение прикусывает губу, прежде чем сесть на стол. Винчестер помогает ему снять бинты и лечь на спину, согнув колени, и берёт подушку, чтобы подложить под голову. — Хорошо, я могу показать тебе несколько упражнений на растяжку, которые ты можешь делать утром и вечером, ладно? Винчестер старается сохранять нейтральное выражение лица, обхватив одной рукой лодыжку Кастиэля, а другой — его колено, помогая потянуться. Кас старается расслабиться, терпеливо принимая довольно болезненные движения. Он просто откидывается на подушку. Футболка задирается, обнажая живот. И Дин на секунду зависает, словив в поле зрения красивую медовую кожу, пупочную ямку и дорожку темных волосков, бегущую вниз за резинку шорт. Если бы Дин не знал, что бисексуал, то в этот момент подумал бы, что он настоящий гей. Потому что просто не мог представить тело сексуальнее этого. Он подходит чуть ближе к столу, надеясь скрыть свой «растущий интерес». После смерти отца и переезда из Лоуренса, Дину на удивление легко удалось принять свою сексуальность. Он давно знал, что ему нравятся оба пола. Но осознание, готовность сказать об этом вслух и искать мужчин — это совсем другое дело. Он подозревал, что Кас тоже к нему неравнодушен. Но, честно говоря, никогда не видел, чтобы Кастиэль встречался с кем-либо в старшей школе. Да и как вообще можно задавать такой вопрос? Однако, он уже тогда, хоть и боясь собственного признания, точно знал, что именно Кас мог бы быть тем самым, с кем бы он хотел открыть для себя мир другого цвета. — Ой, — хмыкнул Кастиэль, заставив Дина сбавить темп. Это позволило выскочить из ненужных сейчас мыслей. — Дай мне знать, если будет больно, хорошо? — видя, как Кас кивает, он делает глубокий вдох и выдыхает. — Должно быть немного некомфортно, но не больно. — До сих пор не могу поверить, что я сам сделал это, — ворчит Новак. — Устал хромать. — Не волнуйся, очень скоро ты снова будешь очаровывать дам на танцполе, — улыбается Дин, осторожно опуская его ногу. Кастиэль колеблется, на мгновение отводя взгляд. Он попробует. Да, не открыто, просто потому что ещё не уверен. Но намёк он может себе позволить. — Даже если бы я и танцевал, я бы не стал очаровывать дам, — спокойно произнёс он. А синие глаза в упор уставились на Дина. И если бы руки Дина не лежали на его ноге, он бы не почувствовал секундного напряжения и поверил в беззаботную маску. Сделав глубокий вдох, он продолжил: — Может я и огорчу тебя таким. Но, Дин, я такой, какой есть, — вот тебе на. А собирался не открыто. — Извини, чувак. Кстати, я — бисексуал, так что никакого осуждения, — Дин мысленно улыбнулся, почувствовав, как напряжение покидает его «пациента». — И я ужасно танцую, — застенчиво улыбнулся Новак. — Но я сомневаюсь, что ты в чём-то плох, — добавляет он. Дин прикусывает нижнюю губу, чтобы не выдать непристойную шутку или намёк на флирт. Осознание того, что Кас, действительно, неравнодушен к мужчинам не означает, что к нему уместно подкатывать. — Я действительно думал, что ты клюнешь на эту приманку, — усмехается Кастиэль. — Придурок, — смеётся Винчестер, чувствуя, как спадает напряжение. — Давай, следующая растяжка… пошевели ногой, скрести её вот здесь, и раскрой бедра. Рука Дина перемещается к внутренней стороне бёдер Каса (боже мой, какие они упругие), помогая ему раскрыться в растяжку. Он показывает, как это делать дома. И говорит, что на следующей неделе они начнут заниматься с лентами, чтобы восстановить силу. — Ну вот, кажется, на сегодня всё, — он отходит к столу, вновь вытирая руки салфетками. Сейчас это не нужно. Но дело не в этом. Теперь он знает. Тело, и без того ярко реагирующее на Новака, лишь укрепляет в сознании факт того, что всё это были не случайные реакции. — Может, хочешь чаю? После занятий это очень неплохо. — Э, нет. Спасибо. Сегодня и правда некогда. Но в следующий раз обещаю захватить к чаю вкусный пирог, — Кас бы очень хотел продлить своё пребывание в этом доме. Но большое количество работы, которую ему нужно сделать, и друзья, с которыми он сегодня ужинает, заставляют поторопиться. Задержавшись в дверях, он внимательно (и как-то странно) смотрит на Дина. Хочется проститься как-то особенно. Как он никогда не позволял себе. Он действительно благодарен за такую заботу о нём. Короткое рукопожатие, и Кас задерживает его руку в своей. — Спасибо. Мне правда стало гораздо легче, — синие глаза прожигают насквозь. — Увидимся, — Дин не пытается освободить руку. И, встретив этот взгляд, невольно замирает. — Позволишь? — Кас наклоняется и легко, почти незаметно касается губами его колкой щеки. — Мне пора. Винчестер смотрит ему вслед, потирая горящую огнём щёку и не понимая, как им теперь сохранить профессиональные отношения. Потому что, вероятнее всего, они точно выйдут за рамки таковых. Время покажет…