Всё это время

Кастиэль засыпает и снова просыпается, видя беспокойные сны, которые больше похожи на воспоминания. Им снова семнадцать, и Дин только что выиграл чемпионат по американскому футболу. Но вместо того, чтобы поцеловать главную болельщицу и капитана девочек-чирлидерш Дейзи в знак победы, он притягивает к себе Каса. Их губы сливаются воедино, а сладкий вкус языка Дина остается во рту… И всё это прямо на стадионе, на глазах изумлённых зрителей. И этот сон так прекрасен!.. Сквозь сон Новак слышит треск веток и стук дождя по брезенту. А потом резкий звук расстёгивающейся молнии на его палатке. На мгновение его охватывает страх. Он трясущимися руками ищет свой походный фонарь. Не хотелось бы, чтобы это были какие-то неизвестные личности. Ведь точно не знаешь, чего ожидать от незнакомцев в совершенно безлюдном месте. А они с Дином не взяли с собой оружия. Ну просто потому, что не собирались превращать уикенд в неприятности. Нет, они, конечно — парни не робкого десятка. Постоять за себя могут. Но, опять-таки, не хочется ввязываться в драку с человеком, от которого не знаешь, что ожидать. Всё эти мысли вихрем проносятся в ещё не совсем проснувшемся и не соображающем в полном объёме мозге. И тут Кас слышит тихое и недовольное бормотание Дина: «Чёртов дождь. Как будто ему больше не на кого литься. Ну как так? Палатка должна быть прочной». Кастиэля переполняет чувство облегчения. От того, что незваный гость — всего лишь его друг, а не настоящий злоумышленник. Но это облегчение длится недолго. Как только пространство палатки заполняется желтоватым светом фонарика, он видит панику на лице промокшего Винчестера, который дрожит на холодном ночном воздухе. Нескольких секунд хватает, чтобы осмотреть его в тусклом свете фонаря. Мокрые насквозь футболка и боксеры, наспех надетые, с примятыми пятками кроссовки, рюкзак и куча мокрой одежды, болтающиеся за спиной. — Есть свободные места в гостинице? — Дин разводит руками, швыряя в угол палатки прямо на землю всё это мокрое безобразие. — Я мокрый до нитки и немного замёрз. — Рассчитываешь на чудо? — усмехается Кастиэль, приглашающе откидывая одеяло. — Если бы чудеса существовали, думаешь, я бы позволил затопить свою палатку? — ворчит Дин, укладываясь рядом с Новаком. Прямо так, не сняв мокрых вещей. Он немного дрожит, но стоически старается выглядеть бодрым и даже весёлым. — К сожалению, Кас, починить дыру и мгновенно высохнуть не выйдет. Так что, спасибо, что приютил. Кастиэль вздыхает, ставя фонарь около Винчестера. Одежда (а точнее, тот минимум в виде футболки и боксеров, что от неё остался) совершенно промокла. Хлопок пропитался так, что соски Дина, даже сквозь футболку, кажутся упругими и соблазнительными. Сглатывая сухой комок в горле, Новак отводит взгляд. Мокрая футболка — одна из его самых любимых фантазий. Он не знает, почему его так это впечатляет. Может потому, что прилипшая ткань так красиво рисует рельеф мышц? Или потому, что капельки влаги бриллиантами сверкают на открытых местах, скользя по коже? Или потому, что острые и маленькие горошины сосков слишком сжаты, вызывая жгучее желание облизать их и чуть прикусить? — Кажется, я включил брезент в список рекомендованного туристического снаряжения, — безэмоционально замечает Кастиэль, не отрывая взгляд от лица Дина, чтобы его собственные своевольные глаза не осматривали более заманчивых мест. — И, более того. Я его даже захватил. В отличие от тебя. — Да-да, Кас, ты был прав, — саркастически ворчит Винчестер, обнимая себя руками и дрожа от холода. — Как всегда. Я решил, что мою палатку не способен одолеть какой-то там дождь. И вообще, по прогнозам его не должно было быть! Одеяло не греет. И не потому, что недостаточно тёплое. Кас, как бывалый турист, для похода выбирал то, что действительно помогает. Поэтому одеяло и спальник были из специальной ткани с наполнением, способным поддерживать температуру, согревая. А скорее потому, что в промокшей одежде теплее не становится даже под ним. — Нам нужно снять с тебя эту одежду, — Кастиэль очень старается говорить ровным голосом. Хотя даже мысль об этом предательски срывает его. — Нет, у меня всё хорошо, — тихо отвечает Дин, испуганно смотря на мужчину. Он понимает, что предложение правильное. Даже желанное. Но… Другой одежды нет. А это значит, что ему придётся остаться совсем голым рядом с Касом. От одной мысли об этом бросает в жар. Нет, лучше мокрым сидеть, чем подвергаться такому искушению. Он выдаст себя моментально. Просто потому, что не сможет сдержаться. А ведь очень хочется сейчас, вот так, под одним одеялом, прижаться к нему продрогшим и мокрым телом и вспыхнуть только оттого, что эти руки, согревая, обнимут. — Дин, я понимаю, что на улице не мороз, — покачав головой, Кастиэль скептически смотрит на друга. — Но спать в мокрой одежде — это, как минимум, простуда. И я не думаю, что это в принципе комфортно. Мы в горах. Ночи холодные. Ты не находишь? — Ладно, убедил, — бормочет Винчестер, драматично вздыхая. Он садится и начинает снимать футболку, с трудом стягивая её за воротник. Наконец, она летит в угол палатки, в мокрую кучу. Подозрения Новака оказались верны — соски Дина упругие и розовые. А ещё, видимо под воздействием холода, они настырно сжаты. Наверное так они выглядят и при возбуждении. При слабом свете фонаря его кожа кажется чуть более загорелой, чем есть. Именно поэтому каждое движение так ярко показывает переливы мышц, упругость пресса и соблазнительно острые ключицы. Кас проводит языком по губам, борясь с желанием сесть верхом на этого мужчину. Он бы хотел попробовать на вкус маленькие капельки воды с его кожи. Потом чуть сжать губами соблазнительные острые сосочки. И, спускаясь поцелуями вниз, распознать его вкус везде. Он знал, что Дин хотел поцеловать его там, у костра. Просто почувствовал тогда. Но им помешал дождь. Возможно, сейчас, учитывая обстоятельства, дождь даёт им второй шанс. Дин ложится и теребит свои насквозь промокшие трусы, безостановочно бормоча и ругаясь, будто от этого они могли высохнуть сами. И Кастиэль не выдерживает. Он подвигается ближе и, отталкивая руки друга, крепко сжимает резинку. — Приподнимись, — приказывает он, и Винчестер без возражений подчиняется, встав на коленях и позволяя Касу с силой стянуть с него мокрое, обтягивающее нижнее белье. Он старается не смотреть, чтобы не вторгаться в личное пространство Дина. Но слишком много золотистой кожи с веснушками доступно его взгляду. Тазовые косточки мужчины просто греховны, его грудь поднимается и опускается. И Кастиэль пытается не спорить сам с собой — возбуждён тот или его член просто такой большой. Он ловит пристальный взгляд Дина и в панике отводит глаза, надеясь, что собственное возбуждение не отражается на его лице. И сейчас он очень рад тому, что его, чего уж тут скрывать, совершенно явное желание, скрывает одеяло. Нервно кашляя, он тянется за бутылкой воды и, не удержавщись, разливает приличное количество. — Чёрт! Тут и без того мокро, а я ещё добавил, — нервный смешок, не оборачиваясь. — Темно. Я ничего не вижу. — Так, э-э, я буду спать без нижнего белья? Или у тебя есть какая-нибудь одежда, чтобы меня прикрыть? — шепчет Дин, неловко подтягивая колени к груди. — Я взял с собой совсем немного. Но даже если в моём рюкзаке и найдётся пара запасных боксеров, то они, наверняка, такие же мокрые. Он пытается быть непринуждённым. Но, как же сложно сейчас ощущать себя настолько открытым и… Да, готовым к тому, чтобы пойти дальше. Но Кас… Он прячет взгляд, как будто боясь даже просто взглянуть на него. Он суетливо и жадно отпивает воду, проливая на себя пару глотков. «Кас? Ты волнуешься? Почему у тебя так дрожат руки? И почему ты отводишь глаза? Ты боишься посмотреть на меня?» — мысленно говорит ему Дин. — «Поверь, я бы тоже боялся. И, знаешь, почему? Потому что видеть слишком близко предмет своего желания, такой открытый. Максимально открытый. Это сложно, не так ли? Кас, взгляни на меня. Не прячься. Ты же тоже об этом думаешь». — О, конечно, — Новак нервно хватает фонарь, ставя его рядом со своим рюкзаком. Первым делом он находит полотенце и хватает прежде, чем успевает усомниться в правильности своего решения. — Но можно я сначала тебя высушу? Дин лишь сглатывает, кивая в темноте. Он укладывается на одеяле, вытянувшись и просто позволяет Новаку свободу. Кастиэль разворачивает полотенце, нежно проводя по коже мужчины, начиная с лодыжек и продвигаясь всё выше. Он вытирает бёдра, стараясь не задерживаться. Но всё равно замечает, как у Дина перехватывает дыхание по мере приближения к его члену. Кас едва может дышать, сердце бешено колотится, и следующие слова он произносит томным шепотом. — Мы можем тебя одеть, если хочешь, но… Самый быстрый способ согреться — это чтобы я тоже… разделся, а потом… — он шумно сглатывает, нависая на руках над Дином, — мы оба забрались в спальный мешок. Вместе. Дин молчит, и Кастиэль задаётся вопросом, не был ли он слишком самоуверен? И не испортил ли всё, двигаясь слишком быстро. Его глаза внимательно изучают лицо напротив. Дин делает прерывистый выдох. Вместе, голыми? В спальный мешок? Это уже максимально открыто. И, наверное, слишком близко. Но он хочет этого. — Научный подход? — усмехается Винчестер. — Думаю, это самый лучший способ. — Хорошо, — осторожно соглашается Кастиэль и садиться рядом на согнутых ногах. Аккуратными движениями он протирает лоб мужчины. Затем проводит полотенцем по волосам, массируя кожу головы. Дин одобрительно мурлычет, склонив её набок. И Кас ещё больше хочет доставить этому человеку удовольствие всеми возможными способами. — Ну вот, теперь ты относительно сухой. Осталось только согреть тебя. Залезай в спальный мешок, — инструктирует Новак. — Я уже иду. Волнение охватывает с такой силой, что, кажется, ему не помешает немного «жидкой храбрости». Но приходит мысль, что нервозность будет слишком очевидной, если он предложит им выпить виски в два ночи. «К тому же, есть вероятность, что ты просто уснёшь. То, что ты собираешься обниматься голым с мужчиной, в которого влюблён уже десять лет, не означает, что что-то случится…» Он нервно хихикает, но когда Дин поднимает брови, заглушает это кашлем. Винчестер забирается в спальный мешок, оставляя значительную половину для Каса. И тот думает, что его сердце вот-вот разорвётся от волнения. А что, если Дин не замечал знаков? Что, если он думает, что они вот-вот начнут обниматься, чтобы согреть друг друга, а Кастиэль всё это время просто заблуждался? — Страх сцены? — шутит Винчестер, и Кастиэль в панике оборачивается. — Нет, просто… задумался, — тихо отвечает он, делая глубокий вдох, и снимает футболку. — И о чём же ты думаешь? — с притворной лёгкостью спрашивает Дин, словно ожидая, что Кас ему солжёт. Но Новак не видит в этом никакого смысла. — О тебе, — почти шепчет он, внимательно смотря в глаза друга. И это действительно так. Он не может сейчас думать больше ни о чём. — Надеюсь, это что-то хорошее? — смеётся Винчестер. — Очень хорошее, — улыбается в ответ Новак. И замирает. Вот так, уже стянутв штаны и оставшись в одних боксерах. Взгляд скользит по телу Дина. И хотя, помимо спального мешка, он видит только голую грудь мужчины, это самый интимный момент, который когда-либо был между ними. Просто представив, что скрывает мешок, Кас не удержал вздоха. И он получился слишком откровенным. Обрисовав взглядом правый сосок, он поднял глаза, чтобы тут же встретиться с настойчивой зеленью глаз возлюбленного. — Дин, — гулко выдохнул Кас. Он бы хотел, чтобы это звучало более уверенно. Но, дыхание, сорвавшись и превратившись в рокот, выдало его состояние. — Дин, я… — Иди сюда, — хриплым шёпотом. Дин решает, что им уже хватит на сегодня просто пожирать друг друга глазами. Они — взрослые люди, их желания явно взаимны, так зачем всё это? — Иди ко мне, Кас. Прямо сейчас. Они не столько целуются, сколько сталкиваются, когда Кастиэль, всё ещё в трусах, забирается в спальный мешок. Он чувствует руки любимого, притягивающие его к себе. Когда их губы соприкасаются, кажется, как будто весь воздух выкачали не только из палатки, но и со всего штата Калифорния. Губы Дина холодные и влажные от дождя, и Новак намерен как следует их согреть, проводя языком по его губам и издавая тихий стон, когда получает возможность проникнуть внутрь. — Чёрт, — задыхаясь, произносит Дин, наклоняя голову, пока Кас целует его шею. Новак чувствует, что его сердце вот-вот разорвётся. Он, словно одержимый, посасывает пульсирующую точку над ключицей мужчины, одновременно обхватывая рукой его член. Оба стонут от первого же непроизвольного толчка. И член Дина быстро твердеет под его хваткой. — Боже, Кас, неужели это действительно происходит? Кастиэль отвечает ещё одним влажным и всепоглощающим поцелуем, когда рука Винчестера скользит по его затылку, крепко сжимая волосы. Дин тянет его на себя. Настолько сильно, зарываясь пальцами в волосы и скребя короткими ногтями кожу, что кажется, он сейчас врастёт этим поцелуем, просто не в силах оторваться. Поцелуй затягивает, кружит в вихре нарастающего и охватывающего желания. Воздуха катастрофически не хватает. И Кас, отстранившись, резко вдыхает его и тут же, потерявшись в глазах напротив, полных неги, стонет, чтобы вновь прижаться к таким желанным губам. — Ди-ин, — в перерывах между поцелуями, осторожно поглаживая отвечающую на ласки плоть. Однако, теснота мешка не даёт свободы действий. И это то самое, что сейчас просто доводит до исступления. Выкрутив руку назад, он с трудом находит молнию и тянет вниз настолько, насколько возможно, раскрывая мешок и превращая его в одеяло. Свободное пространство позволяет большее. Рука сильнее сжимает член, расширяя амплитуду. — Ты же собирался согреть меня, — Дин разводит ноги, прогибаясь навстречу ласкающей руке. Да, так действительно просторнее, хоть и прохладнее. Впрочем, холод — это последнее, что он ощущает. На первый план выходят куда более яркие чувства. — Согрею. Тебе будет очень жарко, — Кас снова целует ключицу, рисуя её чёткую острую линию. И чувствует, как его собственная эрекция растёт. А вот боксеры упорно пытаются её сдержать. И тогда Дин, выкрутившись, перехватывает инициативу, оказываясь сверху и прижимаясь к губам. — Можно? — спрашивает он, прерывая поцелуй и держа руки на поясе боксеров. Кастиэль с готовностью кивает, прерывисто дыша и наблюдая, как Дин раздевает его. И это потрясающее действо. Медленно стекая по его телу и рассыпая поцелуи на пылающей коже, тот добирается до резинки. Подняв глаза и чуть хитро улыбнувшись, он касается губами члена, все ещё спрятанного в плену ткани. Кас вздрагивает. И просит где-то глубоко внутри себя только об одном: сними. Коснись живой плоти. Но Дин лишь играет, облизывая подрагивающий ствол прямо через ткань и сжимает влажную головку губами. А потом садится и плавно стягивает преграду, вновь ложась сверху. Они полностью соприкасаются кожей. Единственные звуки — это капли дождя по палатке и греховные стоны, срывающиеся с губ Винчестера, когда они трутся друг о друга. Кас задаётся вопросом, переживёт ли он эту встречу, когда Дин обхватывает рукой их члены. И кусает нижнюю губу мужчины, переполненный ощущениями. — О боже, Дин, — хрипло рычит он, чувствуя, как кровь приливает вниз и снова бросается в отчаянный поцелуй. — Это лучше, чем я мог себе представить. Ты потрясающий. — И как часто ты себе это представлял? — Дин выпускает его губы, чтобы посмотреть в глаза. — Кас, ты думал обо мне так? — Да, боже, да, — Новак, не в силах сдержать стоны, и при этом отчаянно нуждаясь в его губах, снова тянет его на себя. — Всегда, Дин. Всё это время. — Ты такой приятный на ощупь, Кас, — стонет Винчестер, быстро двигая рукой. — Чёрт возьми, столько всего… столько всего я хочу с тобой сделать… — Что? — спрашивает Кастиэль, обнаружив, что хочет услышать голос Дина, полный возбуждения. А ещё он хочет подробностей. Хочет слышать каждую деталь мыслей Винчестера. Его тайные мечты, которым он тоже, без сомнения, предавался всё это время. — Что бы ты сделал со мной? — Я хочу сделать тебе минет. Хочу смотреть, как ты кончаешь. Хочу чувствовать, как ты трахаешь меня, Кас… — Движения всё быстрее. Дин рвано дышит. Они соприкасаются лбами, смотря в глаза друг другу. И как же это потрясающе порочно звучит сейчас, срываясь с таких греховных, зацелованых губ Винчестера. — Хочу чувствовать тебя везде. В себе, на себе. Хочу увидеть твой финал, поймать ртом твоё семя, слизать его с губ. Хочу чувствовать твою глубину, когда буду трахать тебя… — Дин, — тихо рычит Кастиэль. Эти фантазии, которые готовы стать реальностью, озвученные хриплым от возбуждения голосом, как спусковой механизм. И до такого финала он точно не дотянет. — Дин, если мы не сбавим скорость, то я… — Хочу, чтобы ты кончил, — шепчет Винчестер ему на ухо, покусывая мочку. — Я так долго тебя хотел, детка. Позволь мне увидеть, как ты теряешь контроль… Дыхание Кастиэля учащается. Дин так искусно сжимает его член, что он выгибает спину, чувствуя напряжение в яичках. Горячий тугой комок сжимается внутри, рассыпая маленькие волны напряжения. Тело, как натянутая тетива лука. Он слишком близко к тому, чтобы не просто потерять контроль. Сейчас он на краю. А внизу, манящие белые облака. Ещё один шаг… — Кас, — шёпот снова проникает в воспалённый мозг. — Кончай. Сейчас… Что-то с треском лопается внутри, затапливая горячей волной. Изогнувшись и вновь жадно хватая любимые губы, Кас стонет прямо в поцелуй, рассыпаясь каплями по животу. Рука Дина ласкает его член. И Кас просто парит в воздухе, чувствуя себя настолько переполненным эмоциями, что едва может говорить. — Великолепно, — бормочет Дин, безжалостно целуя его во время оргазма. И это невыносимо прекрасно. Он словно впитывает в себя, вместе со вкусом горячих заласканных губ, сладость его наслаждения, скользящую и мешающуюся с дыханием и стоном. Наполняясь вместе с ним страстью и блаженством. Рука нежно размазывает семя по животу. — Ты ещё прекраснее, чем я видел в своих фантазиях. Однако, он тоже на пределе. Устроившись рядом, Дин утыкается носом в уголок шеи Кастиэля и, собирая короткими поцелуями его ещё парящий в воздухе запах страсти и прижимаясь к его бедру, движется всё быстрее, чтобы достичь разрядки. Кас выскальзывает из своего мягкого кокона наслаждения. — Позволь мне, — чувствуя сильное напряжение, он нежно толкает Дина в грудь и укладывает на спину. Он целует его ключицы, грудь, затем прикусывает сосок, наслаждаясь ощущением того, как Дин извивается под ним. Он опускается ниже, оставляя поцелуи на животе и бёдрах, и, наконец достигнув цели, смотрит на Винчестера с хищной улыбкой. — Пожалуйста, скажи мне, что ты чист. Потому что я хочу попробовать тебя на вкус. — Боже, милый, какой у тебя язык… — дрожащим голосом выдыхает Дин и кивает. — Да, Кас, со мной всё в порядке. — Ты восхитителен, — бормочет Кастиэль, с наслаждением облизывая головку члена. Терпкость смазки возбуждает все рецепторы. Язык рисует чёткий контур, гладит уздечку и скользит по всей длине. До самого низа. Обводит каждое яичко в отдельности и возвращается тем же путём. — Кас, хватит дразнить, — Дин на пределе. Он вообще не понимает, как смог до сих пор продержаться. Всё происходящее слишком прекрасно, чтобы пытаться держать контроль. И когда Кастиэль насаживается ртом на член, позволяя ему упираться в заднюю стенку горла, из уст Винчестера вырывается стон, похожий на хныканье. Он бешено извивается, и Кас кладёт руки на его бёдра, удерживая на месте. Он двигает головой вверх и вниз по внушительной длине члена, обхватывая сильнее, пропуская в глубину и создавая вакуум. Он чувствует на коже остатки своей солёной спермы. И это так грязно, но чертовски охренительно. У него текут слюни. Но Кастиэлю всё равно, когда он так близок к тому, чтобы подарить любимому оргазм всей его жизни. — Кас, детка, я сейчас… трахну тебя, Кас, я сейчас… — Дин напрягается сильнее, приподнимая таз. Но Кастиэль снова прижимает его, не давая нечаянно вырваться. — Кас, какой ты глубокий. Новак хмыкает, обхватывая рукой его яички и слегка поглаживая. А другой ласкает основание члена, не выпуская из глубины. И, как последний аккорд в этой мелодии наслаждения, он гладко выпускает член изо рта, обводит языком головку и вновь одним резким движением втягивает до предела, сжимая. — Да, Господи! — Дин взрывается обрывками стонов, слов и крика. Кас сглатывает первые толчки, чтобы не нарушить самую сильную ноту, а потом просто выпускает член, принимая остатки семени на губах, щеках и руках. Он слизывает её языком, там где может достать. И просто смотрит, с восторгом впитывая каждый кадр этой волнительный сцены. Прекрасен. Горячий и яркий, как и всегда был, Дин и в экстазе такой же. И Кастиэлю дико нравится, что именно он стал причиной такого взрыва. Устроившись рядом, Кас нежно целует щёку, поглаживая рукой взъерошенные волосы любимого. И ему сейчас удивительно хорошо. Укрыв их обоих одеялом, Кастиэль тщательно перекрывает уже почти утреннему холоду возможность проникнуть к ним. И прижимается сильнее, не давая теплу их тел даже чуточку погаснуть. Дин прижимается к нему щекой, наслаждаясь минутами сладостного умиротворения. — Так вот, парень, по которому я тосковал ещё со старшей школы, — это лучший секс в моей жизни, — он ещё не совсем пришёл в себя. И сейчас, с алыми щеками, опухшими горящими от бесконечных поцелуев губами и сверкающими сытостью глазами Винчестер выглядит совершенно развратным. — Я действительно должен был это предвидеть. А после, проводит пальцем по губам Каса. — Я, всегда подозревал, что эти губы слишком хороши, чтобы просто улыбаться. — Это только начало, — усмехается Новак, но Дин не даёт ему больше ничего сказать, снова притягивая к себе и целуя до изнеможения.

🥀🥀🥀

Следующее утро похоже на сон. Часть Кастиэля ещё спит, опасаясь, что всё это забудется. Но когда Дин приподнимается, осыпая его лицо поцелуями, последние остатки тревоги утихают в его груди. Значит, это реально для них обоих. И, возможно, так было всегда. Они моются, используя смесь влажных салфеток и промокшую футболку Винчестера. А ещё у них есть вода из ручья, но она ледяная. И Кас взвизгивает, почувствовав холодный поток, обрушившийся на его живот. — Ай, — мурашки бегут по коже. Он прикрывает руками всё, что ниже. — Не надо. А то разочаруешься. — Это почему? — Дин старательно трёт вмиг раскрасневшую кожу футболкой, стараясь убрать следы их сумасшедшей ночи. — Закон физики, — Кас с нежностью следит за его движениями, временами наклоняясь, чтобы чмокнуть в макушку. — От холода все предметы сжимаются и значительно уменьшаются в размерах. — Умник, — смеётся Винчестер. — Закон физики работает и в обратную сторону. От тепла предметы увеличиваются, — он нежно проводит пальцами по действительно сжавшемуся от ледяной воды члену Новака. Пальцы, юркие и ласковые, практически моментально восстанавливают первоначальную картину и даже грозятся переделать её в ту, что была ночью. — Молодец, зачёт! — Кас пытается шутить, но сердце уже тяжело и гулко бьётся в грудную клетку. И, похоже, сейчас он сам станет прямым доказательством закона физики. — Дин, остановись… — Уже, — смеётся Дин и переводит руки на бёдра, оттирая остатки засохшего семени и там. — Ну как, скажи мне, ты умудрился вывозится, как хрюшка? — Кто-то слишком горяч, — бурчит Кас, отбирая у него кусок ткани. — А если этот кто-то продолжит в том же духе, то хрюшкой придется стать ему. И знаешь почему? — он наклоняется, ловит лицо Дина в захват ладоней и, посмотрев в глаза, прилипает к губам, шепча горячо и коварно. — Потому что его постигнет та же участь. С той лишь разницей, что ему придётся ещё и отмывать бёдра, потому что я намерен испачкать его гораздо глубже, чем он меня. Дин делает испуганные глаза, притворно охая и, отвечая на поцелуй, улыбается. — Непременно. Но не здесь. — Угу, — оттирание засохшей спермы было тем, чего Кас никак не ожидал в походе. Но это уж точно не заставит его пожалеть о прошлой ночи. — Проверим позже. Одежда Дина совершенно не годится для использования по прямому назначению. Поэтому Кастиэль, оказавшийся весьма продуманным, что было очень кстати, просто вынимает из рюкзака запасные спортивные штаны и футболку. — Извини, боксеров нет, — он чуть краснеет, протягивая возлюбленному одежду. — Ничего. Это даже интересно. Никогда не ходил без белья, — смеётся Дин и быстро надевает штаны почти полностью. Но ему это не удается. — Врунишка, — Кас растягивает губы в улыбке, придерживая штаны на полпути. — А как же футбол? Ты всегда надевал шорты без белья. — Значит, ты замечал? — Дин прижимается к нему всем телом, что весьма опасно. Рубашка Новака надета лишь наполовину, а штаны Дина спущены до лодыжек. Поцелуи скорее кокетливые, чем страстные. — И кто из нас после этого врунишка? Кто ещё недавно рассказывал мне, что даже почти не бывал на моих матчах, исключительно с целью фотографирования? — Подловил, — Кас не в силах выпустить его из объятий. — Да, чёрт возьми! Я это делал! Приходил на все твои матчи и тренировки, чтобы наблюдать за тобой. — А после? — чуть кокетливо улыбается Дин, и задорная чертинка в его глазах заражает игривым настроением. — Что ты делал после? Когда точно знал, что на мне под шортами нет белья? — Лучше не спрашивай, — Кастиэль отпускает его. Как кот, играющий с мышкой. Чтобы через секунду вновь прижать, лаская. — Покажешь? — тихо и играючи шепчет ему на ухо Винчестер и, оставив скромный поцелуй на скуле, выворачивается, решительно одеваясь. — Чертёнок! — Кас резко выдыхает и тоже одевается. — Не могу поверить, — хихикают они каждые несколько минут, — что это случилось. И вот, наконец, они полностью одеты и разбирают лагерь, решая, что делать с промокшей палаткой и спальным мешком Винчестера. Не придумав ничего дельного, Дин просто сворачивает мокрое тугим валиком, кроме тонкой куртки, которую вешает наплечи в надежде, что она высохнет сама в пути, и запихивает в рюкзак. Все равно стирать и сушить. Но лучше дома. Они быстро завтракают протеиновыми батончиками, к большому огорчению Дина, и направляются к водопаду. Парни идут близко, касаясь друг друга плечами и, время от времени, переплетают руки. И этот жест выглядит так привычно, словно они делают это уже много лет. Каждое прикосновение между ними теперь кажется электрическим. Как подтверждение того, что так долго между ними зрело. По пути они обмениваются историями, вспоминая старые времена. — Помнишь, как мы забирали Сэмми с вечеринки в честь Хэллоуина? На третьем курсе? — спрашивает Дин, и Кастиэль кивает, вспоминая об этом. — Он выглядел расстроенным, но так и не сказал нам почему, — улыбается Кас. — Ну, потом он признался. Оказалось, что его вырвало, когда он ловил яблоки ртом, — смеётся Винчестер, запрокидывая голову. — Его вырвало везде, в том числе и на одну девчонку, в которую он был сильно влюблён. — Бедный Сэм, — сочувственно говорит Кастиэль, вспоминая двенадцатилетнего мальчика, которого он знал тогда. И с недоумением наблюдает, как Дин смеётся ещё громче. — Неудивительно, что он тебе не сказал, Дин. — Эй, я имею право, как старший брат, подшучивать над ним, — фыркает Винчестер. — К тому же, его истерика в тот вечер дала мне повод уйти с вечеринки пораньше и выманить тебя подальше от этого придурка, который пускал на тебя слюни. — Сначала Бальтазар, позже — Иниас? — ухмыляется Кас, целуя Дина в покрасневшую щёку. — Ты завидовал всем геям, которых мы знали в старшей школе? — Нет, не все из них… Сезар был классный, — бормочет Дин. — Сезар встречался ещё и с Джесси, — замечает Новак, теперь уже улыбаясь во все тридцать два и толкая любимого в плечо. — Дин Винчестер, у тебя каждый день на обеде сидела на коленях чирлидерша. А ты ревновал к тем немногим парням, которые смотрели на меня? — Их было немало, Кас, — неопределенно замечает Дин. — Что ты имеешь в виду? — с любопытством спрашивает Кастиэль. — Ты был чертовски крут, чувак! Даже парни из футбольной команды, которые скрывали свою ориентацию, это знали! — Даже ты? — удивлённо моргнув, смеётся Кас. Дин снова краснеет. Но когда Кастиэль собирается проявить милосердие и сменить тему, он внезапно останавливается, хватая своего парня за локоть. — Особенно я, — тихо говорит он, приподнимая подбородок Каса и наклоняясь к нему. Кастиэль сокращает расстояние между ними, целуя Дина долго, медленно и нежно. Когда он отстраняется, их лбы соприкасаются. — Мне тоже не доставляло удовольствия наблюдать, как ты общаешься с другими девушками и думать, что я никогда не смогу тебя заполучить. — Ты меня покорил, Кас, — ладони Винчестера скользят в задние карманы его джинсов. — Боже, помоги мне, ты меня покорил. Новак улыбается, касаясь большим пальцем нижней губы Дина. Он делает глубокий вдох и наконец задаёт вопрос, который не давал ему покоя с момента их первого поцелуя: — А что теперь? Теперь ты мой? На лице Винчестера промелькнула целая гамма эмоций: надежда, удивление, волнение. Но ему потребовалась всего секунда, чтобы ответить. — Я почти уверен, что был влюблён в тебя с шестнадцати лет, — шепчет он, и Кас чувствует, как у него перехватывает дыхание. — Так что да, я твой. Если ты этого хочешь. Кастиэль снова целует его, не в силах подавить свой порыв. И вкладывает в это каждую каплю эмоций, крепко обнимая своего парня и прижимая его к дереву. Целуя так, словно умирает, а губы Дина — лекарство. — Я собираюсь сфотографировать водопад, потому что от этого зависит моя итоговая оценка, — Кас шепчет ему на ухо, когда они наконец отстраняются. — А потом мы уезжаем на день раньше. Потому что я собираюсь переспать со своим новым парнем на первом же свободном матрасе, который мы найдём, — он целует Дина в шею, подбородок, в уголок его губ. — Как тебе такая идея? — Похоже… — Дин смущённо улыбается. Но, взглянув в горящие глаза любимого, добавляет уже уверенно. — Похоже, нам пора поторопиться, не так ли? — Именно. Иначе я позволю себе проигнорировать отсутствие первого попавшегося матраса, — Кастиэль ухмыляется, чувствуя возбуждение, только от одной мысли о том, чтобы быть с Дином. Он берёт любимого за руку, целуя костяшки его пальцев, пока они идут рука об руку к водопаду… Тем же вечером номер маленькой придорожной гостиницы станет тем самым местом с тем самым первым попавшимся матрасом, чтобы их общая мечта, обретя крылья и свободу, повела их за собой...