.
25 января 2026 г., 19:47
Комната Зины была пропитана тишиной, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов и цоканьем спиц. Окно в сад приоткрыто — лёгкий ветерок шевелит занавески, а солнце ласкает пол золотистыми бликами. На диване, утопая в вязаных подушках, сидела Зина. В руках у неё медленно рос шерстяной шарф цвета морской волны, предназначенный племяннице. Но главное её «изделие» сейчас мирно дремало на её коленях…
Рома устроился боком, подложив ладонь под щёку. Тёмные волосы, заколотые самодельными заколками в виде баночек сгущёнки, рассыпались по джинсам Зины. Его ресницы — светлые, почти прозрачные — подрагивали в такт снам. Пухлые щёчки, напоминающие булочки с вареньем, розовели от тепла и покоя. Зина время от времени откладывала спицы, чтобы коснуться их подушечками пальцев — мягко, словно проверяя спелость персика.
— Спишь, солнышко? — прошептала она, хотя и так знала ответ. Её голос звучал как шёпот ручья.
Он промычал что-то невнятное, больше похожее на мяуканье котёнка, и вжался лицом ей в живот, инстинктивно ища ещё больше тепла. Зина задумчиво улыбнулась, поправляя прядь, выбившуюся из-под заколки.
— Вечно ты как котёнок, — проворковала она, опуская руку к его спине. Там, под тонкой футболкой, угадывались лопатки — острые, но такие беззащитные.
Рома ответил протяжным сладким писком, потянулся, и его рука бессознательно обняла Зину за талию. Она замерла, боясь спугнуть этот миг. Её пальцы сами собой начали водить по его волосам, потом — по шее, рисуя невидимые узоры. Он вздохнул глубже, и его щека разгладилась — полное блаженство.
— Тебя и во сне тискать хочется, — призналась Зина самой себе, замечая, как забавно сморщился его нос.
Рома вдруг замурлыкал. Глаза не открывал, но уголки губ дрогнули в улыбке — то ли от сна, то ли потому что уловил её слова сквозь дремоту.
— …Зиночка… — пробормотал он, и имя растворилось в воздухе, сладкое, как карамель на языке.
Она наклонилась, коснулась губами его лба. Шапки ему не нужно — её колени стали самым тёплым укрытием.
