Полночь

Ночной воздух Хоукинса был пропитан запахом приближающегося дождя и прелой листвы. Уилл сидел на своём рабочем стуле, который располагался напротив окна, уткнувшись в скетчбук, но карандаш уже минут десять не касался бумаги. В голове было слишком шумно от мыслей, которые он запрещал себе озвучивать даже в пустой комнате. Гул мотора ворвался в эту тишину внезапно. Тяжелый, вибрирующий звук, который Уилл узнал бы из тысячи. Он замер, затаив дыхание, когда свет фар полоснул по стене его спальни. Это был Майк. Раздался приглушенный стук металла о землю, а именно подножка мотоцикла. Затем шорох по стене, скрип веток старого дуба, и вот уже темная фигура заслонила собой лунный свет в проеме окна.Майк ввалился в комнату с непривычной для него грацией хищника. На нем была та самая потертая, пахнущая бензином, холодным ветром и чем-то острым, мужским кожаная куртка. Он не спешил слезать с подоконника, просто сидел там, тяжело дыша, и смотрел на Уилла. — Ты с ума сошел? Что ты тут забыл? — шепотом спросил Уилл, чувствуя, как сердце пускается вскачь. — Моя мама в соседней комнате. Майк проигнорировал вопрос. Он спрыгнул на пол, и звук его тяжелых ботинок отозвался где-то внизу живота Уилла. Майк наклонился к Уиллу, упираясь руками в подлокотники его стула, буквально впечатывая его взглядом. Уилл, ошарашенный такой напористостью, резко встал, стул с тихим скрипом откатился назад. Уилл попятился, пока подколенные ямки не встретились с краем кровати. Майк сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство так бесцеремонно, что Уиллу пришлось вжаться спиной в спинку кровати. — Я не мог заснуть, — голос Майка был низким, с хрипотцой, от которой по коже Уилла побежали мурашки. — Весь вечер думал о том, как ты смотрел на меня сегодня в школе. — Я не... я не смотрел, — соврал Уилл, но его голос предательски дрогнул. Майк сделал еще шаг. Теперь он стоял так близко, что Уилл чувствовал этот запах. От него пахло острой смесью бензина, холодного ночного воздуха и старой кожи. Но когда он прижимался вплотную, этот «уличный» запах перебивал интимный, душный аромат разогретого тела и едва уловимого мускуса, от которого у Уилла окончательно мутило рассудок. В тусклом свете настольной лампы глаза Майка казались почти черными, зрачки расширились, оставляя лишь тонкую полоску радужки. Скрипнула кожа, когда Майк поднял руку. Его пальцы, огрубевшие от работы с техникой, коснулись подбородка Уилла, заставляя его поднять голову. — Смотрел, — выдохнул Майк прямо в губы Уиллу. — И сейчас смотришь. Напряжение между ними стало почти осязаемым, густым, как патока. Воздуха катастрофически не хватало. Уилл видел каждую ресничку, чувствовал прерывистое дыхание Майка на своей коже. Тишина комнаты звенела, наполненная невысказанными словами и месяцами, годами подавляемого желания. Майк медленно, мучительно медленно сокращал расстояние. Его большой палец погладил нижнюю губу Уилла, заставляя ту чуть приоткрыться. Уилл судорожно выдохнул, его пальцы вцепились в край покрывала, костяшки побелели. — Майк... — это было предупреждение, мольба и приглашение одновременно. — Скажи мне уйти, — прошептал Майк, его губы уже едва касались губ Уилла при каждом слове. — Скажи это сейчас и я уйду, не трону тебя. Уилл не ответил. Вместо этого он подался вперед, преодолевая последние миллиметры. Поцелуй не был нежным. Он был голодным, отчаянным, как будто они оба тонули и пытались спастись друг в друге. Майк вжал Уилла в матрас, нависая сверху; холодная, жесткая кожа куртки контрастировала с мягкостью домашней футболки Уилла. Руки Майка запутались в волосах Уилла, притягивая его еще ближе, углубляя поцелуй до стона, который затерялся где-то между ними. В этом поцелуе было всё: страх быть пойманными, ярость от долгого ожидания и облегчение, от которого кружилась голова. Майк отстранился всего на секунду, чтобы взглянуть Уиллу в глаза и в них отражалось то же самое безумие, он  снова припал кго губам, окончательно сжигая все мосты.Майк не просто целовал его, он высасывал из Уилла весь воздух, заставляя его плавиться под своим напором. Оторвавшись от губ лишь на секунду, Майк уткнулся носом в изгиб шеи Уилла, вдыхая запах его кожи, смешанный с чистым, животным возбуждением. — Ты хоть представляешь, как долго я этого ждал? — прохрипел Майк, и его голос вибрировал прямо у горла Уилла. Он начал спускаться ниже, оставляя дорожку из влажных, жадных поцелуев вдоль челюсти. Когда он нашел чувствительную точку за ухом, Уилл непроизвольно выгнулся, судорожно втягивая воздух. Майк не стал церемониться: он резко прикусил кожу, а затем начал интенсивно засасывать её, помечая Уилла как свою собственность. Уилл вскрикнул, но Майк тут же накрыл его рот ладонью, прижимая к подушке. — Тише, — выдохнул он, глядя Уиллу прямо в глаза. — Если нас поймают, я хотя бы хочу знать, что на тебе остались мои следы. Рука Майка, все еще пахнущая металлом и бензином, скользнула под край футболки Уилла. Кожа к коже. Контраст был настолько резким, что Уилла прошибло током. Майк медленно потянул ткань вверх, обнажая плоский, дрожащий живот. Он не отрывал взгляда от лица Уилла, наслаждаясь тем, как тот беспомощно кусает губы. Когда футболка была задрана до самой груди, Майк снова припал к его шее, оставляя глубокий, багровый засос прямо над ключицей. Его ладонь накрыла ребра Уилла, пальцы жадно впились в кожу. — Майк, пожалуйста... — прошептал Уилл, его руки лихорадочно блуждали по плечам Майка, пытаясь то ли притянуть его еще ближе, то ли не дать себе окончательно потерять рассудок. Майк спустился ниже, его губы обжигали живот Уилла, а язык дразнил нежную кожу. Напряжение в комнате стало почти невыносимым, штаны обоим стали невыносимо тесны, и каждое движение Майка сверху вызывало у Уилла неконтролируемую дрожь. В тот момент, когда рука Майка уже легла край штанов Уилла, в коридоре раздался тяжелый скрип половицы. Оба замерли так резко, будто их ударило током. — Уилл? Милый, ты еще не спишь? У тебя свет горит, — голос Джойс прозвучал прямо за дверью, и ручка слабо дернулась. У Уилла сердце ушло в пятки. Майк застыл над ним, тяжело дыша, его зрачки были на весь глаз, а лицо горело от возбуждения. Он выглядел так, будто готов был прямо сейчас сорвать дверь с петель, лишь бы его не прерывали. — Да, мам! — голос Уилла прозвучал слишком высоко и надтреснуто. Он судорожно натянул футболку вниз, закрывая багровые пятна на шее. — Я... я просто зарисовываю кое-что. Сейчас ложусь! — Хорошо, спокойной ночи, — послышались удаляющиеся шаги. Они ждали, пока звук шагов полностью стихнет, не смея пошевелиться. Майк все еще нависал над Уиллом, их паха соприкасались, и оба чувствовали, как бешено колотятся их сердца в унисон. Майк наклонился к самому уху Уилла и прошептал, обжигая его своим признанием: — Ты сводишь меня с ума.