Свет и пепел

‎Утро выдалось на редкость суматошным. Я металась между кухней и спальней, пытаясь сделать сразу три дела, и не доведя ни одного до конца. К тому же, меня страшно тошнило, не то от волнения, не то от голода. ‎Вторая проблема, впрочем, объединила всех домочадцев, и Ын Бёль смело вызвалась решить её. Облачившись в клетчатый фартук, она умиротворённо возилась с завтраком и напевала незатейливую мелодию. ‎Войдя в гостиную, я подпрыгнула от неожиданности. ‎ ‎– Что это с тобой, милая? ‎ ‎Ро На лежала на диване, закинув ноги на его спинку и свесившись головой вниз. ‎ ‎– Из-за переезда я пропустила неделю репетиций, и теперь меня гложет совесть. – уныло отозвалась она. – Это моё наказание. Может, так кровь прильнёт к мозгу, и я придумаю, как всё наверстать. ‎ ‎– В этом доме все не в себе, или только мне так кажется? – Логан остановился, глядя на нас сверху вниз. В его руке болтались ключи от машины. – Ты, – он ткнул пальцем в мою сторону. – четыре раза прошла мимо сумки и не взяла её. А ты, – палец переместился на Ро Ну. – скоро свалишься с дивана от умственного перенапряжения. ‎ ‎Он исчез в глубине коридора, а мы с Ро Ной переглянулись. ‎ ‎– И правда. – Ро На наконец приняла физиологически правильное положение, и теперь была похожа на спелую клюковку. – Пойду помогу Ын Бёль. Боже, храни её кулинарные порывы... ‎ ‎Она скрылась в кухне, а я осталась в тишине гостиной. Тошнота отступила, оставив после себя едва ощутимую дрожь в коленях. Я огляделась. Сумка. Где же сумка? ‎ ‎Она стояла у зеркала в прихожей, где я её и оставила, собираясь поправить причёску. На мгновение уверовав в себя, я вдруг поднесла к ушам весьма экстравагантные серьги с крупными алыми перьями, но тут же отбросила их в сторону. ‎ ‎– Какая вульгарщина... ‎ ‎Приглушённый смешок заставил меня обернуться. ‎ ‎– При каких обстоятельствах были куплены эти побрякушки? – поинтересовался Сок Хун, подходя ближе. ‎ ‎– Лет семь назад, коллекция в стиле «рококо-гламур». – я усмехнулась. – Тогда мне это показалось...интересным акцентом в образе. ‎ ‎– Выглядит, будто у попугая отобрали. – заметил Сок Хун. ‎ ‎– Спасибо за лестное сравнение. – я одёрнула рукава блузки и попыталась разгладить надоедливую складку на юбке, но увы, она стала только заметнее. ‎ ‎С кухни послышался резкий шипящий звук чего-то, падающего в раковину и приглушённое «Ой-ёй!». Мы с Сок Хуном вздрогнули, синхронно повернувшись в сторону поля кулинарной битвы. ‎ ‎– Звучит весьма обречённо. – мой сын покачал головой. ‎ ‎– Надеюсь, сегодня мы обойдёмся без обожжённых рук, ножевых ранений и прочих катастроф... – я в последний раз взглянула на свое отражение в зеркале. Складка на юбке так и не разгладилась, зато на воротнике красовалось свежее пятно от помады. «Идеально,» – сгоряча подумала я, пытаясь стереть его платком. ‎ ‎– Поторопитесь, а не то попадёте в поток. – Сок Хун лениво потянулся, по-видимому собираясь отправиться отсыпаться по окончании затянувшихся проводов. ‎ ‎– Этого никак нельзя допустить. – я подхватила сумку и отворила входную дверь. ‎ ‎Логан уже сидел за рулём чёрного Mercedes-Benz с самым скучающим видом, на который только был способен. На заднем сидении авто лежали подарки: букет гипсофил и бенто-торт в забавной коробочке с изображением котика. ‎Уже садясь в машину, я оглянулась на сына. ‎ ‎– Вернёмся к обеду. Хорошего дня, дорогой. И проследи, чтобы девочки не спалили дом! ‎ ‎Кухонное окно распахнулось и оттуда высунулись две растрёпанные головы. ‎ ‎– Мы не спалим! – хором крикнули Ро На и Ын Бёль, и окно с лязгом захлопнулось. ‎ ‎– Обещаете? – крикнула я в ответ. – А то у меня уже был один опыт с архитектурой – когда та самая архитектура решила взлететь на воздух вместе со всеми потрохами. Не хочется заводить традицию. ‎ ‎– Не волнуйся, мам. До встречи. – Сок Хун помахал мне рукой, и я наконец опустилась в прохладное автомобильное кресло. ‎ ‎Логан встретил меня удивлённым взглядом. ‎ ‎– Как ты можешь так спокойно шутить на эту тему? – поинтересовался он, заводя мотор. – А как же...травма на всю жизнь или что-то типа того? ‎ ‎– Вспоминать, конечно, жутковато, но это же просто бетон и стёкла. – ответила я, следя за нашим домом, уплывающим в боковом зеркале. – К тому же, мы с тобой не пострадали. Вот если бы тебе, к примеру, оторвало ногу... ‎ ‎– Нет уж, благодарю покорно. Я уже был однажды к этому очень близок, спасибо покойному мистеру Джу. ‎ ‎Я не нашлась, что ответить. «Покойному мистеру Джу». Да, спасибо ему за поистине «незабываемые» впечатления. ‎ ‎– Гипсофилы неплохие. – мой муж нарушил тишину, меняя тему с убийственной лёгкостью. – Красивые и долго стоят в качестве сухоцветов. ‎ ‎– Об этом я и подумала, когда выбирала их, – начала объяснять я, полная благодарности за возможность ускользнуть от неприятных воспоминаний, но Логан перебил меня: ‎ ‎– И всё таки, синие розы лучше. ‎ ‎

‎***

‎ ‎Трасса гудела, словно живая. Сотни колёс заставляли горячий асфальт дрожать, передавая в салон автомобиля тревожную назойливую вибрацию. ‎ ‎– Не представляю, что здесь творится в час пик. – Су Рён неодобрительно покачала головой, глядя на проносящиеся мимо грузовики. ‎ ‎– Просто умножь все эти машины на три. – ответил Логан, не отрывая глаз от дороги. ‎ ‎Повисла недолгая, но напряжённая пауза. Су Рён крепче вцепились в ремешок сумки, пытаясь собраться с мыслями, но в конце концов выдохнула и вжалась в автомобильное кресло с видом полной безысходности. ‎ ‎– Ладно, я пасую. Такой ответственный момент, а я даже не знаю, что сказать! ‎ ‎– Скажи «привет». – Логан пожал плечами так, будто это было самое очевидное в мире. – А потом дай торт. Работает безотказно. ‎ ‎– Очень содержательно. – уныло отозвалась девушка и снова уставилась в окно. Там, за стеклом, мелькал августовский Нью Йорк. Жилые дома, офисные здания, редкие скверы – всё казалось запылённым. В воздухе висела та особая городская усталость, которая накапливается к концу лета, смешиваясь с запахом асфальта, выхлопных газов и далёкого солёного ветра с залива. ‎Машина свернула с основной дороги и, проехав чуть меньше километра по узкой улочке, остановилась на парковке перед огромным стеклянным зданием с несколькими корпусами – реабилитационным центром. ‎Спёртый воздух ударил прибывшим в лицо, когда они вышли из автомобиля. Су Рён поёжилась – рядом с огромным строением она почувствовала себя совсем крошечной, и только вес коробки с тортом в руке казался единственной твёрдой точкой в этом шатком мире. ‎Пройдя через турникеты, пара пересекла холодный кондиционированный зал с белыми диванчиками вдоль стен, и наконец, достигла стойки регистрации. ‎ ‎– Я на посещение к Джу Хе Ин, я её опекун. – с ходу выпалила Су Рён. – В этой папке все документы. ‎ ‎– Джу Хе Ин... – молодой администратор, мельком взглянув на бумаги, склонился над компьютером. – Вы..Сим Су Рён, верно? ‎ ‎– Так и есть. – девушка нетерпеливо переступила с ноги на ногу, оглядываясь на Логана. Тот ободряюще улыбнулся. ‎ ‎– Джу Хе Ин, отделение нейрореабилитации, палата 414. Проводите. ‎ ‎Администратор сделал жест рукой, и одна из медсестёр, стоящих поодаль, направилась к лифту, а посетители, стараясь не отставать, последовали за ней. ‎Коридор отделения нейрореабилитации был тихим, пахло антисептиком и...печеньем? Персонала почти не было, будто весь он собрался в шумном холле, откуда Су Рён только что ушла. Медсестра остановилась напротив двери с номером 414. ‎ ‎– У вас полчаса, не больше. У пациентки ещё запланирована физиотерапия. – произнесла она, поворачивая ручку. ‎ ‎Су Рён снова оглянулась. ‎«Подождёшь меня здесь?» – считал по её глазам Логан. ‎«Не торопись. Я никуда не уйду.» ‎Она через силу улыбнулась, чувствуя новую волну тошноты, а затем шагнула вперёд. Послышался негромкий щелчок – закрылась дверь. Су Рён осталась стоять на пороге с ужасно глупым видом. ‎ ‎Жалюзи в палате были подняты, и светлые стены залиты солнцем. Су Рён прищурилась – после искусственного освещения коридоров, эта комната была слишком яркой. Обустроена она была просто, но с душой: над кроватью, застеленной тёмно-синим пледом с жёлтыми звёздочками, висели плакаты музыкальных исполнителей, на небольшом столике стояли комнатные растения, стакан сока и вязаная игрушка. ‎Худенькая фигурка в больничной пижаме сидела на краю постели, поджав под себя ноги и склонившись над глянцевым модным журналом. Услышав звук закрывающейся двери, она обернулась. Обернулась и расцвела, оживилась, словно вспомнила свой любимый сон... ‎ ‎– Мама! ‎ ‎– Хе Ин... – Су Рён облегчённо улыбнулась. ‎«И чего я боялась? Это ведь моя девочка, моя милая дочка...» ‎ ‎– Я скучала, мам! – девушка соскочила с кровати и, забыв надеть пушистые тапочки, подбежала к долгожданной гостье. ‎Су Рён бросила подарки на стоящую рядом тумбочку. Какими же лишними они были в такой трепетный момент! ‎ ‎– Я так ждала встречи с тобой, родная... – прошептала она, пряча лицо в растрёпанных тёмных волосах дочери. – Ты так выросла, так изменилась... Дай мне посмотреть на тебя! ‎ ‎Су Рён выпустила Хе Ин из объятий и отстранила на расстояние вытянутой руки, чтобы, удерживая за плечи, полюбоваться её лицом. Не без радости она отметила, что щёчки были розовыми, косы – длинными, а глаза – ясными. ‎ ‎– Почему ты так редко звонила? Обещала всегда рассказывать о своих успехах в терапии! ‎ ‎– Мама, здесь было так весело! Я даже нашла себе подругу, и мы вместе гуляли в парке... – Хе Ин на секунду замялась. – Её выписали месяц назад. Но у меня остались её контакты! А когда я поеду домой, мам? ‎ ‎– Поедешь, скоро поедешь. Хе Ин, ты даже не представляешь, в каком прекрасном доме ты будешь жить!... – воскликнула Су Рён, снова обнимая девушку. – Обещаю, тебе понравится. Осталось только чуть чуть полечиться. Но теперь я буду приезжать к тебе каждый день! ‎ ‎Хе Ин слегка отстранилась, заглядывая в лицо матери. ‎ ‎– Хочешь, покажу свои алмазные мозаики? Доктор Дэвис говорит, это полезно для мелкой моторики и ко-ор-ди-на-ци-и движений рук, правда, я не совсем понимаю, что это значит... Но это не важно!

***

‎Отведённые на встречу полчаса растворились в тепле нашего разговора. За прошедшие несколько лет Хе Ин преобразилась как внешне, так и внутренне. Она предстала передо мной творческой, разносторонней личностью, с твёрдым характером и волей к жизни. Мы смеялись над её неуклюжими объяснениями медицинских терминов, она с гордостью показывала свои мозаики и фигурки из папье-маше, а я просто смотрела на неё и не могла наглядеться. Единственное, о чём я сейчас могла мечтать – поскорее забрать домой свой лучик счастья. ‎ ‎В дверь постучали. На пороге стояла та же медсестра. ‎ ‎– Джу Хе Ин, пора на физиотерапию. А Вас, госпожа Сим, доктор Дэвис просит в свой кабинет. ‎ ‎Я обернулась к Хе Ин. ‎ ‎– Иди, дорогая. Я приеду к тебе завтра. ‎ ‎– А послезавтра? – она улыбнулась, умильно склоняя голову набок. ‎ ‎– И послезавтра тоже. И послепослезавтра, и послепослепослезавтра. Я теперь от тебя ни на шаг. ‎ ‎Меня проводили до кабинета доктора Дэвис. Он оказался обычным, ничем не примечательным офисным помещением. Моё внимание привлекла сама доктор – немолодая блондинка, одетая в строгую чёрную блузу с потрескавшимися серебристыми пуговицами, поверх которой был накинут белый медицинский халат. ‎ ‎– Миссис Дэвис? Вы хотели меня видеть? ‎ ‎– Приятно познакомиться с Вами, миссис Сим. – женщина окинула меня заинтересованным взглядом. – Я уже давно хочу лично познакомиться с опекуном Джу Хе Ин, и вот, Вы наконец-то вернулись в США. ‎ ‎– С Хе Ин что-то не так? – встревожилась я. ‎ ‎– Присядьте, миссис Сим. – Дэвис обогнула широкий стол и опустилась в кресло напротив меня. Дождавшись, когда я тоже сяду, она снова заговорила: ‎ ‎– Мы провели плановую оценку динамики состояния вашей подопечной. С учётом когнитивно-поведенческой терапии, стабильности эмоционального фона и прогресса в социальной адаптации, мультидисциплинарная комиссия пришла к определённым выводам относительно дальнейшего вектора реабилитационных мероприятий. ‎ ‎Я смотрела на неё, стараясь вникнуть в этот поток ровных, ничего не значащих слов. «Оценка динамики...вектор мероприятий...» ‎ ‎– Хе Ин стало хуже?! – я подалась вперёд, испуганная своими собственными догадками. – Вы хотите что-то изменить в лечении? ‎ ‎– В общем и целом – да. – Дэвис кивнула. – Мы считаем целесообразным переход на следующую, менее интенсивную фазу программы. ‎ ‎Я молчала, пытаясь переварить поток информации. Доктор, заметив мой потерянный взгляд, сделала паузу, а затем произнесла медленно и тихо: ‎ ‎– Пациентке потребуется наше амбулаторное наблюдение и поддерживающая терапия. Но очный стационарный этап мы считаем завершённым. И если говорить совсем просто... – она посмотрела мне глаза. – Мы готовим Джу Хе Ин к выписке. Она способна жить самостоятельно.