Свет и пепел

‎Признаться честно, мне было действительно сложно привыкнуть к новой, спокойной и безопасной жизни в этом деревянном домике за городом Нью Йорка. Три года – и я до сих пор просыпаюсь по ночам, прислушиваясь к несуществующим шагам на лестнице. Но все эти маленькие трудности – приступы беспричинной тревоги посреди солнечного дня и резкие звуки, заставляющие вздрагивать, как от выстрела – я проживала с удовольствием и благодарностью. Это была цена за возможность жить без страха, в тепле и уюте, и я платила её с лёгким сердцем. ‎Жизнь нашей пёстрой семейки обрела новый, странный и прекрасный ритм. ‎ ‎Ын Бёль нашла себя в кулинарии. Все домочадцы знали: после одиннадцати утра кухня превращалась в её лабораторию, и вход туда был закрыт ближайшие два часа. Ын Бёль творила с невозмутимым спокойствием, и из-под её умелых рук возникали не только горячие ужины, но и невероятные на вкус десерты с самыми смелыми сочетаниями начинок. ‎ ‎Вернувшаяся домой Хе Ин удивительно быстро стала полноценным членом нашей семьи. Каждый старался сделать для неё что-нибудь: сварить какао, заплести косы или поменять воду её цветам. Главным пристанищем нашей девочки стал сад – настоящий, с живыми грядками, которые она вскапывала сама, засучив рукава, и с белыми тюльпанами, за которыми Хе Ин ухаживала с такой нежностью, будто лелеяла что-то хрупкое внутри себя. ‎ ‎Я и Логан, кажется, действительно исполнили свою мечту – гуляли в тихих лесных окрестностях и проводили уютные домашние вечера перед потрескивающим камином. Иногда в наш семейный уголок заявлялся Алекс и каждый раз добродушно возмущался «этому чёртовому затворничеству». ‎ ‎Ро На, упрямая талантливая птаха, всё чаще вылетала из родного гнезда. Весь мир уже шептался о «юной сопрано», которая стремится завоевать сердца ценителей музыки своим голосом, а виновница этих разговоров лишь скромно улыбалась. Её опорой в непростом, но счастливом пути стал Сок Хун, взявший на себя роль аккомпаниатора маленькой звёздочки. Их дуэт рождался в смущённых и неловких признаниях в любви, мимолётных встречах в кафе во время тура по Европе и букетах сиреневых лилий. ‎ ‎И вот день, к которому в течение трех лет вела вся эта тихая, созидательная жизнь, настал. ‎ ‎За час до концерта я стояла позади неё в просторной светлой гримёрке и дрожащими руками пыталась завязать ленты на её платье цвета ночного неба. Шёлк выскальзывал из пальцев, будто живой. ‎ ‎– Сиди смирно... – пробормотала я. – Похоже, скоро придётся звать подмогу – эти ленты не хотят быть завязанными в банты. ‎ ‎– Они так самовыражаются. – фыркнула Ро На, проводя рукой по волосам. – Вы все так нервничаете, как будто провожаете меня не на сцену, а на эшафот. ‎ ‎– Кто «все»? – рассеянно отозвалась я, роясь в шкатулке с украшениями. ‎ ‎– Все, кроме Сок Хуна. Он непоколебим, как скала. – она улыбнулась, опустив глаза. – Зато Ын Бёль сегодня сама не своя и весь день пытается накормить меня своим фирменным печеньем, у вас дрожат руки, а Логан дал Хе Ин старый фотоаппарат, и теперь она фотографирует каждый уголок Карнеги-холла, заявляя, что так справляется со стрессом. ‎ ‎Я наконец вытащила из шкатулки тонкую нить ожерелья с нанизанными на неё тёмно-синими камушками сапфира, и обернулась к Ро Не. ‎ ‎– Мы просто очень волнуемся за тебя. – тихо произнесла я, застёгивая украшение на её шее. – Ты ещё такая маленькая, но такая сильная. Прямо как... ‎ ‎Я запнулась. «Прямо как твоя мама.». Нет, я не буду говорить ей этого в такой важный день. ‎Ро На накрыла ладошкой мою руку, лежащую на её плече. ‎ ‎– Я училась у лучших. – ответила она, глядя на меня в зеркало. – Мама была для меня образцом подражания. Она верила в меня и делала всё, чтобы я сегодня стояла на этой сцене. И этот концерт – ради неё. ‎ ‎– Она смотрит на тебя с облачков... – прошептала я, смахивая слёзы. – Она тобой гордится... ‎ ‎Ро На хотела ещё что-то сказать, но дверь распахнулась и в гримёрку ворвалась Хе Ин. Она была одета в небесно-голубое фатиновое платье чуть ниже колена и белые кеды, а на шее висел чёрный фотоаппарат. ‎ ‎– Всё, тайм-аут! Совместная фотография на память. Мы ждём вас в фойе. – сообщила она и, переведя взгляд на Ро Ну, всплеснула руками. – Какая ты красавица! ‎ ‎Ро На рассмеялась, вставая с пуфика. Я поспешила расправить подол её блестящего одеяния, напоминающего звёздное небо. ‎ ‎– Ну что, генерал, прикажете выступать? – девушка взяла меня под руку, и её шутливый тон вернул нам обеим лёгкости. ‎ ‎Мы вышли в коридор. Хе Ин побежала вперёд, то и дело оборачиваясь, чтобы сделать ещё один кадр: «Идите естественнее! Это для семейного архива!» ‎ ‎Уже приехали первые гости, и фойе Карнеги-холла наполнилось шарканьем обуви, приглушённым гулом голосов и запахом свежих цветов. У подножия мраморной лестницы, перешёптываясь о чём-то с загадочным видом, стояла наша маленькая делегация: Сок Хун, Ын Бёль и Логан. Заметив нас, они отпрянули друг от друга, состроив невинные лица. ‎ ‎– А вот и наша примадонна. – Сок Хун сделал шаг вперёд, подавая руку Ро Не. – Выглядишь прекрасно. ‎ ‎– Ты тоже... – она улыбнулась, окидывая взглядом его чёрный смокинг. ‎ ‎– Встаньте красиво! – скомандовала Хе Ин, настраивая фотоаппарат. ‎ ‎Но прежде чем мы успели собраться, Логан положил мне руку на плечо, и в его глазах мелькнул лукавый огонёк. ‎ ‎– Минуточку внимания. Поступило сообщение, что к нашей частной вечеринке собираются присоединиться посторонние лица, – объявил он с деланной серьёзностью. –  Говорят, они вооружены огромными букетами и громкими комплиментами. Пропустить? ‎ ‎– Кто? – удивилась я, но тут же услышала знакомый звонкий и немного взволнованный голос: ‎ ‎– Су Рён-а! Давно не виделись! ‎ ‎Из-за колонны, чуть смущённые, но сияющие, появились Кан Ма-ри и Ю Дженни. Из-за их спин выглядывала Ко Са На, а Ли Мин Хёк в армейской форме стоял чуть поодаль. ‎ ‎– Мы не помешаем? – спросила Ма-ри, вручая Ро Не букет ирисов. – Как только увидели афишу, сразу купили билеты! И Дженни настояла, чтобы приехали на час раньше, чтобы... Поддержать за кулисами! ‎ ‎– Я так рада! – Ро На схватила Дженни за руку, будто не верила, что она здесь. – Спасибо, что пришли! ‎ ‎– Ты просто прелесть... Я так скучала! – всхлипнула вторая девушка, обнимая подругу. ‎ ‎– Нас тоже не обошли стороной слухи о триумфе! – Са На подошла ближе, протягивая мне чайные розы. – Мин Хёк только вернулся из армии – и сразу сюда, в Нью Йорк. ‎ ‎– Подумал, что пропустить такое мероприятие – преступление. – юноша усмехнулся. – Госпожа Сим... Разрешите тоже поболеть за вас в первых рядах? ‎ ‎– Это так мило с вашей стороны! – я чувствовала, что готова прослезиться второй раз за день. ‎ ‎– Как быстро растут дети! – воскликнула Ма-ри, окидывая нас всех взглядом. – Сок Хуна и Ын Бёль просто не узнать! ‎ ‎Хе Ин, воспользовавшись моментом всеобщего воодушевления, снова подняла фотоаппарат. ‎ ‎– Солистку в центр! Посмотрите в камеру, скажите «сыр»... – протянула она. ‎ ‎Послышался характерный щёлчок, нас всех ослепило вспышкой. Хе Ин взглянула на экран и на её лице промелькнула та самая, странная улыбка заговорщицы. ‎ ‎– Идеально. Мам, посмотри, что за шедевр у нас получился. ‎ ‎Она протянула мне фотоаппарат. Там, на экране застыли все знакомые лица – светлые, счастливые, объединённые этим моментом. А потом мой взгляд скользнул на задний план, туда, где у стены с афишами будущих концертов стояла... ‎ ‎– Сок Гён! ‎ ‎Это была она. Загорелая, кудрявая, в простой кожаной куртке, и сумкой через плечо, словно только что вышла из такси. Она смотрела на нас, и на её лице остановилось умиротворёное выражение, которое появляется, когда ты абсолютно счастлив. ‎Я обернулась – и тут же была заключена в её крепкие объятия. ‎ ‎– Доченька... Ты всё-таки приехала... ‎ ‎– Как же я могла не приехать? Ведь обещала, что мы ещё увидимся... ‎ ‎

‎***

‎ ‎ ‎Сок Хун мягко коснулся клавиш рояля, и зазвучали первые аккорды. ‎Ро На сделала вдох. Здесь, в свете софитов, было её место. Здесь она расскажет всему миру, чего стоила эта слава. ‎ ‎Первая нота взвилась под потолок зала и рассыпалась на тысячи осколков, а девушка в платье цвета звёздного неба продолжала петь. Что-то внутри неё стремилось выбраться наружу и коснуться сердца каждого слушателя. ‎ ‎Ро На перевела взгляд в тёмный зал. Там, в первом ряду, её семья. ‎ ‎Ын Бёль, раскачивающаяся из стороны в сторону в такт музыке. По её щекам текли слёзы, но уже не отчаяния, а радости. ‎ ‎Рядом с ней – Хе Ин. Она размахивала глянцевой программой так самоотверженно, что казалось, вот-вот взлетит со своего кресла. ‎ ‎Чуть дальше – Кан Ма-ри и Ю Дженни, склонившая голову на плечо матери. Ко Са На, утирающая слёзы носовым платочком, и Ли Мин Хёк, на лице которого застыло задумчивое выражение. ‎ ‎Логан сидел правее, сложив руки и глядя на Ро Ну. Заметив её взгляд, он кивнул – «Молодец.». ‎ ‎Сок Гён, сжимавшая руку матери, с улыбкой помахала девушке. ‎ ‎А дальше всех, с краю, сидела Сим Су Рён. Сим Су Рён, которая отдала всю себя мести за дочь. Сим Су Рён, которая боролась за справедливость. Сим Су Рён, которая была готова на все ради своей семьи. Она улыбалась искренне и с лёгким сердцем, потому что нашла ответ на главный вопрос – «В чём смысл жизни?». ‎ ‎И, беря самую высокую ноту, Ро На вдруг увидела странный, светящийся образ за спиной госпожи Сим. Образ девочки с двумя косичками. Она стояла, положив руку на плечо женщины, и тоже улыбалась. А потом исчезла, словно растворилась в последнем аккорде. ‎ ‎«Показалось.» – подумала Пэ Ро На.