The Moonlight Prince

Прошла неделя. Или две. Билл уже давно перестал считать. Шторы были постоянно задёрнуты, свет он включал только когда было темно настолько, что он начинал спотыкаться о собственные вещи на полу. Рабочий стол был завален коробками от снотворного и грязными кружками. Там же лежал блокнот, который он боялся открыть. На работе он уже давно не появлялся. Сначала отмахивался, мол, заболел, плохо себя чувствует и тому подобное. Потом вовсе перестал отвечать. Алекс и Ханна написывали: «Ты жив?», «Всё порядке?», «Может заехать?». Билл читал, но не отвечал, а просто откладывал телефон куда подальше. Врать желания не было. Сказать правду – тем более. Вставал он лишь для того, чтобы сходить в туалет или поесть. Иногда – в аптеку за очередной пачкой снотворного. Аптекарша смотрела на него с тревогой, но, всё равно, отдавала препараты. Тупая, ноющая боль всё сильнее охватывала тело. Кожа стала серой, а под глазами образовались ещё более огромные чёрные провалы. Он перестал смотреться в зеркало после того, как однажды не узнал себя в нём. Волосы совсем спутались и начали слипаться, на лице отрасла щетина, губы потрескались от сухости. Он почти ничего не ел, лишь иногда пил воду, когда начинала кружиться голова. Время от времени он просто ложился на кровать и закрывал глаза, пытаясь вспомнить его. Его голос, его руки, его улыбку. Но память предавала его. Вместо воспоминаний он слышал лишь звон в ушах, а образ в голове расплывался, как тень на воде. Билл сжимал подушку, впиваясь пальцами в мягкую ткань, и шептал: – Пожалуйста... Лишь сон. Всего один сон. Но сон не приходил. Или приходил – пустой, чёрный, без образов. Он просыпался ещё более разбитым, не понимая, спал ли вообще. Но самым страшным оказалось другое. Однажды он поймал себя на мысли, что не может вспомнить, как выглядит лицо Принца. Очертания скул, разрез губ, кудри, падающие на лоб – всё расплывалось перед глазами. Билл в панике зажмуривался, пытаясь удержать хоть что-то в голове, но память предательски уходила. И это было страшнее пустоты... Внезапно он встал с постели, сел за стол, открыл ноутбук, подождал, пока кончится заставка, и замер, не зная, с чего начать. Он не знал ни его имени, ни города, ни возраста. Только лицо, которое уже начал забывать. Пальцы, словно по собственной воле, громко застучали по клавиатуре: «пропавшие без вести», «несчастные случаи на дороге», «аварии, озеро». Ссылки, статьи, форумы. Он просматривал всё подряд, вчитываясь в каждую букву и вглядываясь в каждое, даже самое размытое фото, надеясь увидеть там знакомые черты. Но всё было тщетно. Билл уже было хотел закрыть ноутбук, но его пальцы замерли над клавиатурой. Взгляд зацепился за маленькую заметку на каком-то новостном сайте. Запись почти семилетней давности. Ни громкого заголовка, ни фото на первой странице. Обычная сухая строчка: «Происшествия 2017». Он кликнул на ссылку. Страница прогружалась мучительно долго. Фото слегка размытое, старое, словно его вырезали из какого-то группового снимка, но Билл узнал эти черты. Тёмные, слегка спутанные, каштановые кудряшки, аккуратный изгиб губ, который он десятки раз рисовал в своём блокноте, чтобы не забыть. «Мейсон Лин-Хейл, 20 лет. Гражданин США и Норвегии. Родился в 1997 году. В ночь на 8 ноября вышел из дома и не вернулся. Тело не обнаружено. Расследование продолжается.» Билл перечитал запись три раза. 1997. Мейсон. В груди разрасталась тяжёлая боль, смешанная с чем-то ещё – может быть, облегчением. Он реален. Он существует. Точнее, существовал. Он его не выдумал. – Мейсон... – еле слышно сорвалось с его губ. В этот момент в прихожей зазвенели ключи. Билл дёрнулся как от удара и резко захлопнул крышку ноутбука так, что клавиши скрипнули. Сердце быстро заколотилось. – Сынок, ты дома? – раздался мамин голос из коридора. Подскочив со стула, он стал быстро приводить квартиру в порядок. Таблетки – в шкаф рядом со столом, пустые пачки – в мусорку, грязные кружки – в раковину. Быстро поправил смятое одеяло на кровати и спрятал блокнот под подушку. Метнувшись на кухню, Билл плеснул в лицо воды из крана, чуть поправил спутанные волосы, пригладив их мокрыми пальцами, чтобы скрыть колтуны. Разве что под глазами у него была большая синева. Её ничем не спрятать. Ну ладно, придумает что-нибудь. Вытерев лицо краем футболки, он слегка покачал головой и пошёл открывать. – Да, мам. Я здесь. Мама вошла не сразу. Сумка в её руках слегка звякнула – маленькая, потёртая, с металлическими украшениями, которые она когда-то очень любила. Теперь брелки и цепочки висели скорее по привычке, напоминая о тех временах, когда можно было позволить себе такие мелочи. Вскоре и она сама показалась в дверном проёме, опираясь о стену, слегка прихрамывая на правую ногу. Билл заметил, что она выглядит гораздо старше своих лет: морщины вокруг глаз стали глубже, плечи сутулее, в волосах прибавилось седины. – Я соскучилась, вот решила заехать, – сказала женщина, оглядывая комнату. Шторы были задёрнуты, но вроде в квартире чисто. – Ты чего в темноте сидишь? Не видно же ничего. Она подошла к окну и раздвинула шторы. – Глаза устали от экрана, – соврал юноша. – Ты бы предупредила, что приедешь, я бы встретил. – Предупреждала. Ты не ответил, – она подошла ближе, прихрамывая, и Билл отодвинул для неё стул. – Спасибо, сыночек. Она села и, раскрыв сумку, достала оттуда контейнер. – Пирог вот испекла. С яблоками. – Пахнет вкусно, – тихо сказал Билл, выдавив из себя фальшивую улыбку. – Как ты сама? Заказов много? – Да потихоньку, – мать откинулась на спинку, разминая затёкшую поясницу. – Недавно вот девушке платье на выпускной сшила, одному мальчику брюки заштопала. У него мама молоденькая, неопытная, чуть-чуть поучила её. Ты не волнуйся, деньги есть. – Я же говорил, если нужно – переведу, – Билл отвёл взгляд в пол, стараясь не смотреть на свои руки. Они дрожали. Он быстро спрятал их в карманах. – Ты и так помогаешь, сынок. Мне хватает, – она улыбнулась, но в её глазах сверкнула грусть. Повернувшись, женщина внимательно посмотрела на сына. Несколько минут в комнате стояла оглушающая тишина. Билл видел, как в её глазах проступает что-то ещё – тревога, нежность. – Знаешь... – начала она тихо, – ты так похож на отца. Такой серьёзный и упёртый, как он. Я это ещё давно заметила. – Мам... Она накрыла его ладонь своей тёплой, шерщавой рукой и с той самой материнской теплотой посмотрела ему в глаза. – Я всегда знала, что ты особенный. И он знал. Жаль, что он так и не увидел, каким ты вырос. Билл сжал её пальцы в ответ. Говорить о прошлом было больно, но сейчас ему хотелось слушать. Он почти не помнил отца – лишь смутные образы. Крепкие руки, газета на коленях, бархатистый голос. И часы, с которыми он игрался в детстве, а папа говорил быть аккуратным. – А что он был за человек? – спросил Билл, опустив взгляд, хотя итак знал ответ. – Добрый, – мама улыбнулась, на её лбу проступили морщинки, – заботливый очень. Готов был помочь даже тому, кого знал всего несколько минут. А потом... инфаркт. Внезапно. Я даже не успела среагировать. Мне казалось, я осталась совсем одна, но у меня был ты. И я решила, что со всем справлюсь, чего бы мне это не стоило. Она опёрлась щекой о свой кулак и замолчала, проводя пальцем по узорам на скатерти. – Знаешь, я иногда вижу его в тебе. Та же улыбка, тот же взгляд. Только ты реже улыбаешься, – она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом и слегка поджала губы. – Что с тобой происходит, сынок? Билл хотел солгать. Сказать, как обычно, «всё в порядке», как делал всегда. Но слова застряли где-то в горле, не желая выходить наружу. – Просто устал, – выдавил он из себя, опустив взгляд в пол. – Сильно устал. Маргарет молчала, глядя на него с грустью, а после аккуратно сжала его ладонь в своей. – Не хочу тебя потерять. Одного я не уберегла. Не хочу, чтобы тоже самое случилось с тобой. Он кивнул, чувствуя, как всё внутри сжимается от вины. – Я справлюсь, мам, не волнуйся. Всё будет хорошо. Глубоко вздохнув, она встала и потянулась к пакету на полу. – Ладно. Я пирог оставлю, поешь обязательно. А мне пора, скоро стемнеет, – хрипло произнесла она, чуть поправляя свою юбку. – Я провожу тебя. – Не нужно, сиди, отдыхай, – женщина поцеловала его в лоб пересохшими губами и мягко улыбнулась. Билл проводил её взглядом, слушая, как затихают шаги в подъезде, а после поднялся со стула и, прислонившись к стене, долго стоял в таком положении. Когда совсем стемнело, он вновь вернулся к ноутбуку. Заметка о Мейсоне всё ещё была открыта. Он смотрел на размытое фото, на имя, на дату и шепнул в пустоту: – Я найду способ вернуться. Обещаю. Пальцы сами потянулись к клавиатуре. Может, есть ещё фотографии? Он вбил «Мейсон Лин-Хейл» в поисковую строку. Страница открылась. Билл пролистал несколько пустых запросов, пока не наткнулся на маленькую, почти незаметную иконку. Фото загружалось мучительно долго. Старая цифровая печать, но лица были чётче, чем в предыдущей заметке. Мейсон сидел на траве в окружении компании друзей. Кто-то обнимал его за плечи, кто-то смеялся, искренне запрокинув голову. Его глаза были закрыты – веки крепко сжались, как бывает, когда смеёшься до слёз. Билл никогда не видел его таким. На этом фото он не был прекрасным принцем из сна – худые плечи, острые ключицы, небольшие синяки под глазами, спутанные кудрявые волосы и еле выступающий кадык, который выдавал его возраст и хрупкость. Обычный парень, которого больше никто не ищет. Но живой. Настоящий. Под фото была подпись: «Выпускной альбом 2015. Раздел „Лучшие друзья“» Билл без раздумий кликнул на ссылку. Открылась страница с отцифрованным альбомом. Там были и другие снимки – разные компании, общие фото, парные снимки. Он пролистал несколько страниц, пока не наткнулся на раздел с личными профилями выпускников. Найдя в списке нужное имя, он вновь нажал на левую кнопку мыши. Буквально через несколько секунд сайт прогрузился. Личный профиль в школьном архиве – то, что осталось от человека, которого больше нет. Билл читал жадно, боясь пропустить хоть слово. Мейсон Лин-Хейл Член театрального кружка (2012-2015). Неоднократный участник школьных постановок. «Обладает редкой способностью чувствовать чужую боль и перевоплощаться в любого персонажа.» – значилось в рекомендательном письме руководителя кружка. Ниже шли оценки. «Отлично» по литературе, истории, английскому и норвежскому. «Хорошо» по математике и точным наукам. И в самом низу – цитата, которую Мейсон выбрал для выпускного альбома. Билл прочитал её раз, потом второй. По спине пробежал холодок. «Тот, кто умеет слушать, найдёт красоту даже в тишине.» Билл прикрыл крышку ноутбука, не закрывая страницу. Воздух в комнате стал тяжёлым. Вдруг он понял, что не выходил на улицу уже несколько дней – или недель. Лёгкие словно сжались, привыкнув к запаху пыли и остывшего кофе. Он встал со стула, чувствуя как затекло тело и онемели ноги. Сделал шаг – и чуть не упал, еле успев ухватиться рукой за стену, прислушиваясь к биению собственного сердца. – Воздух. Мне нужен свежий воздух, – прошептал он хрипло. Он накинул куртку, даже не застёгивая, и вышел в подъезд. Улица озарила лицо Билла светом. Холодным, серым, но всё ещё светом. В груди было сухо и тяжело, будто лёгкие набили пылью. Он шёл без цели. Просто проходил мимо старых домов, обходя прохожих, не обращая на них никакого внимания, смотря себе под ноги, на старые кеды и лужи, отражавшие вечернее солнце. Где-то на середине улицы он поднял голову и увидел витрину цветочного магазина. В пластиковых вёдрах стояли букеты – астры, хризантемы, розы. И среди них – лилии. Красные как кровь. Как тот самый цветок, который ему подарил Принц, которого он, тогда, ещё не знал настоящего. Билл замер. Мир перед глазами поплыл. Он снова увидел тёмное озеро, отражающее луну, тонкие белоснежные пальцы и огненные лилии, медленно появляющиеся из воды. Алые, как чьё-то живое сердце. «Это тебе.» Голос Принца был ровным и спокойным, как и всегда, но теперь в нём чувствовалась нежность, которую Билл раньше не замечал, а теперь чувствовал каждой клеточкой своего тела. «Я вложил в них память о тепле. О тебе.» Билл... Имя сорвалось с губ мягко, почти шёпотом. Так, как он звал его по ночам на берегу озера, когда вокруг были лишь тишина и звёзды. Билл Он вздрогнул. И в тот же миг чьи-то ладони – прохладные, но такие нежные – легли ему на щёки. Мягко, почти невесомо, как делают с ребёнком, бьющимся в истерике, желая успокоить. Пальцы обхватили лицо, касаясь скул, и приподнимая его чуть вверх так, что Билл почувствовал такое родное тепло, что у него перехватило дыхание. Он хотел закрыть глаза, отдаться этому мгновению, раствориться в нём – но ладони уже исчезли. Вместо них – холодный ноябрьский воздух, мокрый асфальт и женщина в дверях цветочного магазина. – Молодой человек, вам плохо? – повторила она уже который раз. – Вы очень бледный. Билл посмотрел на свои дрожащие руки, а затем поднял одну из них к лицу и коснулся места, где только что чувствовал прикосновение. Кожа была холодной. Ничего. – Н-нет... – глаза юноши забегали. – Нет, спасибо... Я... Вдруг, он резко развернулся, едва не поскользнувшись на мокром асфальте, и побежал. Холодный воздух бил в лицо, ноги сами несли куда глаза глядят. За его спиной осталась растерянная женщина – она так и продолжала стоять у витрины, глядя ему вслед, не понимая, что произошло. Он бежал, не оглядываясь. Кое как добравшись до своей квартиры, дрожащими руками достал ключи и, спустя несколько попыток, вошёл, захлопнув дверь со слишком громким стуком. Прислонившись к ней спиной, Билл медленно съехал на пол и закрыл глаза. Дыхание было сбитым, сердце всё ещё бешенно стучало в груди, а по спине стекал холодный пот. Он сидел, обхватив колени руками, пытаясь успокоиться и дышать ровно. В голове всё ещё всплывал образ тех лилий – красных, ярких, прямо как там. И прикосновение длинных тонких пальцев к лицу. И его голос, который уже начал забываться. Прошло несколько минут. Когда дыхание выровнялось, Билл поднялся и снова подошёл к столу. Открыл ноутбук, кликнул на нужную вкладку. Он вновь увидел те же страницы, те же фотографии. Заметки о пропаже, снимки с выпускного. Он прочитал всё заново. Каждое слово. Худые плечи, кадык, цитата про тишину и то самое фото, где Мейсон со своими друзьями смеётся с закрытыми глазами, запрокинув голову. Билл долго смотрел на него. – Зачем ты ушёл? – прошептал он. – Почему не остался здесь? Он знал, что это глупый вопрос. Что у Мейсона не было выбора. Его убили. Но внутри всё равно разрасталась ноющая боль, стоило ему только взглянуть на это фото и счастливое лицо, когда он ещё думал, что проживёт долгую и счастливую жизнь. «Принц...» – мелькнуло в голове, но Билл тут же поправил себя – «Мейсон...» Он перечитал всё ещё раз. Потом ещё. Когда строчки уже начали плыть перед глазами, он закрыл ноутбук, откинулся на спинку стула и уставился на трещину в потолке. – Я найду способ вернуться, – сказал он тихо. – Я обещал. Где-то в глубине сознания проскочила мысль, что всё это безумие. Что ему стоит просто забыть про Принца, оставить свои попытки и просто жить дальше. Но эта мысль была чужой и Билл быстро отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. Он больше не мог жить без Мейсона. И не хотел. Билл снова открыл ноутбук.