По ту сторону

      Вереница солдат скрылась за горизонтом, и опустошённые женщины вернулись в свои дома, молясь за своих мужей и сыновей. Княжеский терем в один миг стал серым и тусклым, и только Настасья, как ни странно, держалась спокойно и не реагировала так эмоционально, как прежде.       — Почему ты так спокойна? — не скрывая интереса, спросила Аврора, покручивая кулон на своей шее.       — Я уже выплакала слёзы, а Ярославу и Мирославу нужно чувствовать опору рядом, как когда-то это было необходимо нашему князю, — пояснила женщина.       — Значит, такое уже повторялось?       — Войны были всегда, но я не об этом, — женщина была необычайно серьёзна. — Тогда почила моя сестра, княже дюже сильно любил её и горевал сильнее всех. Настолько, что поседел за три ночи, проведённые рядом с погибшей, — Настасья вздохнула. — Он пережил так много войн, а оказался бессилен перед смертью любимой, — женщина тряхнула головой, не желая вспоминать об этих страшных днях. — А что тут делал Борислав? — Настасья выжидающе смотрела на Аврору.       — Подарок отдал, — безмятежно ответила девушка, посмотрев в угол, где до сих пор валялась разбитая тарелка, это теперь будет одним из самых ярких воспоминаний, наряду с семейными моментами и институтской жизнью.       Аврора сняла с шеи кулон и протянула Настасье, пока женщина рассматривала украшенье, девушка не сводила глаз с разбитой тарелки.

***

      Только Бориславу стоило войти в светлицу, как гнев тут же овладел ею. Она с ненавистью сжала тарелку, желая ударить наглеца, чтобы поскорее ушёл.       — Убирайся!       — Нет.       — О, ну да, королевская персона, которая уверена, что всё живое и неживое принадлежит ему, — Аврора театрально махнула руками и закатила глаза.       — Аврора, я хочу объяснить…       — А я не хочу слышать! Пошёл прочь! — девушка швырнула в него тарелку, но он увернулся, поэтому посуда оказалась на полу с множеством осколков. — Слушай, почему ты ко мне прицепился? — Аврора заговорила тише, вздохнув. — У тебя есть Василиса, она вон как старается, лучшая из лучших для идеального из идеальных.       — Она мне не нравится.       — Ведёшь себя как вредный ребёнок, хотя ты он и есть.       — Аврора, перед походом я всё-таки всё скажу, — девушка удивлённо изогнула бровь, но колкости приберегла на потом. — Тогда на берегу я испугался, подумал, что ты — русалка, а когда понял, что не она, хотел привести сюда. Да, я был груб и бесчестен, и да, действительно хотел тебя взять в жёны, — от услышанного глаза Авроры округлились. — До сих пор хочу. Я не привык к отказам, потому что княжич и у меня на многое есть права.       — Я — не вещь!       — Знаю, и этим ты мне нравишься. Тебе не нужны ни моё внимание, ни мой статус, ни моя внешность, ни мои богатства. Ты можешь со мной спорить и бороться, ты сильная и без мужчины. Это мне нравится в тебе, — Аврора оцепенела от услышанного: для человека, живущего в Древней Руси, эти слова были самыми прогрессивными. — Я понимаю, что не достоин ни тебя, ни прощения, но я хочу помочь попасть домой, — с этим словами он протянул кулон, красиво лежавший на ладони.       — Ты сделал это сам? — Аврора с восторгом рассматривала кулон в виде восьмиконечной звезды, которая слегка выпирала, а в центре был закреплён отшлифованный кристал из жеоды, девушка сразу его узнала.       — Да. Это мой дар тебе, алатырь поможет тебе найти путь домой, — Аврора посмотрела на юношу другим, неколючим, взглядом. Серые глаза стали теплее, на лице появилась улыбка, а кулаки разжались.       — Он очень красивый. Наденешь? — девушка повернулась спиной и перебросила косу. Борислав нервно взглотнул, только заметив тонкую шею и статную осанку, но взял себя в руки. — Спасибо, — Аврора вновь встала к нему лицоми и дотронулась до оберега. — Мне очень приятно, но, Борислав, одним кулоном ты не изменишь моего мировоззрения. Я ценю твои попытки измениться, сокрытие моей тайны, подарки, сделанные твоими руками, но пока в тебе так много гордости и грубости, вместе мы не сможем быть. Мне неприятны насилие, хамство и приватизация меня.       — То есть, если я стану другим, ты меня полюбишь?       «Какой ребёнок…» — подумала Аврора.       — Не другим, а пересмотришь своё поведение, — Борислав почесал затылок, не понимая её слов. — К слову, это тебе. Возвращайся живым и с победой, — она протянула очелье, и юноша засиял от мысли, что и ему тоже предназначалось это.       — Благодарю, надень, — он медленно склонился перед ней, Аврора без сомнений закрепила очелье на голове. — Иди, удачи.

***

      — Красота неописуемая, носи, не снимая, — Настасья выдернула Аврору из воспоминаний. — Он точно принесёт тебе удачу, — женщина погладила оберег ладошкой и протянула обратно.       — А вот и я! — в светлицу вбежала Божена, которая была такой счастливой, что было ужасно неуместным.       — Твой отец отправился на войну, по-моему, нужно вести себя немного сдержанней.       — Что мне до этих печалей? Папенька сказал, что они победят и вернутся скоро. Зато я в княжеском тереме, под защитой Ярослава, — девочка мечтательно гладила косу.       — Божена, имей совесть. Это война, а не приключение. У Златиславы жениха убили, а что может случиться с остальными? Нужно молиться об их здравии, но не радоваться минутным страстям, — Настасья удивилась, ведь Аврора казалась такой холодной, а тут говорила с заботой, да ещё и так разумно, точно старше своего возраста.       — Но почему нельзя радоваться, никто же не погиб больше.       — Божена, множество женщин разлучены со своими сыновьями, мужьями, отцами и братьями. Тебе в скором времени придётся взять на себя другие роли. Сейчас не время для праздной жизни, поэтому оставь веселье позади.       — Это несправедливо, — она взглянула на Аврору, ожидая поддержки, но подруга явно была на стороне Настасьи.       — Пора приступать к делам, Божена, мы идём стирать.       — Что?! Зачем?!       — Перед походом отец дал мне наказ обучить тебя всему. Настало время взрослеть. Аврара, проследи за супом, — девушка кивнула, приняв задание. Настасья ушла с Боженой, возмущённой несправедливостями жестокой реальности.       Оставшись наедине, Аврора открыла шкарулку с красками. У Борислава было настоящее богатство — такое обилие цветов. Недостающие оттенки можно получить смешиванием. Девушка желала нарисовать дерево из сна и северное сияние, небо и цветы — то, что её всегда радовало. Начинать нужно сейчас, пока тепло, чтобы и высохнуть успело, и не воняло сильно.       Помешав суп, Аврора решила начать с печки. Именно на ней она захотела изобразить свой недавний сон. Девушка не была гением и не обладала талантом, её рисунки были просты до безобразия. Главное передать суть и скрасить эту унылую комнату. На стенах под окнами Аврора нарисовала длинное северное сияние, со всеми его цветами. Оно получилось гораздо лучше.       — Красиво, — в светлицу вошёл Мирослав. — Это те огни в небе?       — Да.       — У них, оказывается столько цветов. Я видел только зелёные, но пару раз.       — В ваших широтах оно редкое, а вот дальше на Севере, появляется намного чаще, — Мирослав сел рядом.       — Значит, ты с Северных земель? — Аврора удивилась и даже испугалась, ведь могут отправить её туда, а там может быть намного хуже. — Ну да, точно, ты наверняка от туда. Мы с отцом как-то посещали те земли, для обмена товаром, ехали недели три. Люди там были похожие на тебя, беловолосые, сероглазые и голубоглазые, худые, невысокие. И им также были важны огни в небе, которые они почитали, как мы наших Богов.       — Я не помню, как появилась здесь, — отмахнулась девушка, решив вновь играль роль неведающей.       — Жаль, — вздохнул Мирослав и встал, рассматривая рисунок на печке. — Древо Мира? — Аврора быстро оказалась рядом с ним.       — Ты знаешь о нём?       — Конечно. Всем детям с колыбели рассказывают о Древе Мира, что растёт на острове Буяне, на камне-Алатыре. Самое высокое дерево, чьи корни проросли далеко вглубь земли, а ветви тянутся в самую высь. В кроне той, Нави, живут Боги и души предков, ствол его связан с Явью, нашим миром, а в корнях затаилась нечисть. Правда, твоё древо неполное, не хватает птиц и животных. Я могу помочь? — юноша взял в руку кисть.       — Да. Конечно, — Мирослав приступил к доработке рисунка, прорисовывая слои, как учил его старший брат. — А может ли это дерево размножиться?       — Чего?       — Ну, не одно, а, например, десять, двадцать?..       — Не думаю, обычно оно едино для всех. Но матушка рассказывала Бориславу историю о том, что древо связывает семьи: предков, ныне живущих и потомков. Брат нам потом это рассказывал, хотя недавно вновь вспомнил об этом и об Алатыре.       — Почему?       — Он верит, что камень, который ты дала, осколок от самого Алатыря, — Аврора усмехнулась, зная, что это не правда, так как жеода — остатки лавовых пород. — Почему-то решил, что он может стать мостом с другим миром.       «Если откинуть факт того, что это вымысел, то звучит правдиво. Дерево выступает в роли портала, аврора пытается связаться со мной через него. Если так, то зачем? Причём тут озеро? Почему оно вообще ко мне прицепилось? Что я должна сделать, чтобы вернуться домой?» — девушка посмотрела на рисунок, который Мирослав постепенно дополнял.       — Есть ли риск, что с древом может что-то случиться?       — Нет. Иначе рушится само мироздание, а этого быть не может, так как древо крепкое и уединённое. А почему ты о нём так расспрашиваешь?       — Оно мне снилось, вот и пытаюсь о нём узнать, интересно же, — попыталась оправдаться Аврора, чтобы не выглядеть умолишённой.       — Могу только сказать, что это доброе знаменье. Сейчас такие сны воодушевляют. Вот, с птицами стало лучше, а остальных зверей я не умею писать, — они взглянули на рисунок, который теперь напоминал полноценный сюжет. — А можно ещё что-нибудь напишу?       — В том углу можно изобразить цветы, а на потолке облака.       — И солнце! — дополнил Мирослав. — Я буду их писать, а ты цветы, — юноша был так вовлечён, что даже удивлял. Авроре показалось, что ему не хватало подобного, Борислав и Ярослав заняты больше своими заботами, сверстники его избегали, да и сам он чаще сидел в тереме или напрашивался к старшему брату.       — Спасибо тебе за помощь, — девушка сложила краски, благодаря княжичу они справились намного быстрее.       — Аврора, могу я ещё чем помочь?       — Пока не нужно, благодарю, — Мирослав расстроился.       — Что ж тогда пойду, — в комнату вбежала Божена.       — Там приехал торговец, привёз ягоды. Ярослав зовёт тебя, — Мирослав сразу же убежал, почувствовав себя нужным. — Ба, красиво, — Божена рассматривала рисунки.       Аврора выглянула в окно: на улице стало оживлённо, все пытались ухватить лукошко ягод. Это немного удивляло, ведь каждый мог пройти в глубь леса и набрать столько, сколько пожелают. Она вдруг вспомнила, что хотела приготовить варенье, поэтому отвлеклась от городской суеты и вернулась в светлицу.       Мирослав подошёл к брату, любезно беседовавшему с торговцем. Мужчина, только заметив его, растянул рот в широкой улыбке и наградил юношу множеством похвал.       — Это вам, княжичи, — он протянул маленькую корзинку с сизыми круглыми ягодами, блестевшими на солнце. — Не побрезгуйте, лучшие только для вас.       — Благодарю, — заговорил Ярослав. — Я ягоды не люблю, — торговец слегка сжал губы. — Но Мирослав с радостью отведует.       — Да, — юноша без зазрения совести взял пару штук и засунул в рот: — Кхм! — Мирослав закашлялся. — Горьковатые.       — Наверное, некоторые недоспели, извините меня за оплошность. Вы их в меду обмакивайте, вкус смягчит, — торговца стали окликивать. — Прощайте, княжичи, — мужчина продолжил продавать чернику и голубика, широко улыбаясь женщинам и старикам.