По ту сторону

      Празднование небольшой победы было недолгим, так как с утра вновь начались военные действия. И это затянулось недели на три, по подсчётам Авроры. То победу одерживали враги, то они, и так по кругу.       Девушка с ужасом смотрела на происходящее. Больше всего доставалось юношам, наверное, потому что они не опытны. То и дело они возвращались с ранами, ушибами. За неимением лекаря им часто помогала Аврора, заимевшая уважение среди мужчин.       Пока шла война, девушка уходила в лес, искала что-либо, что могло бы облегчить боль. Но это было тяжело, так как она плохо разбиралась в травах лишь по листьям и ориентировалась на те знания, что у неё имелись.       Однако даже так помощи её было более чем достаточно. Аврора делала повязки, помогала с небольшими ранами, а также нашла остатки вороньего глаза. Именно ядом этого растения, воины обмазали наконечники стрел, мечей, и теперь врагам было ещё тяжелее.       Ещё одной победой можно было считать возможность получить провизию. Теперь люди могли есть не только пресную похлёбку, но и хлеб. Вместе с поставкой еды пришла весть о выздоровлении Мирослава, а это не могло не радовать.       И всё равно запах крови, стоны, молчаливые жалобы, читающиеся в глазах, слишком сильно давили. Авроре тяжело было наблюдать за страданиями. Но она была в восторге от того, как держался князь и его сын. Они действительно вселяли боевой дух, никто из них ни разу не жаловался о том, что им тяжело или больно.       Незнакомец больше не наблюдал, да и северное сияние не показывалось, хотя сейчас его сезон. Аврору это огорчало, так как по дому она скучала ещё сильнее. Времени на обдумывание слов незнакомца не хватало, но девушка регулярно повторяла все его фразы, чтобы ничего не забыть и потом понять всё.       — Здравствуй, — Борислав вырвал Аврору из мыслей. Девушка посмотрела на его руку, из-за постоянного использования меча, у него на ладони было много мозолей. — Вот, — он протянул несколько веточек с ягодами.       — Рябина? Благодарю, но она будет горькой, ты рано сорвал, — Борислав недовольно отвернулся, а Аврора растерялась. — Я её засушу и попробую обязательно. Твоя рука… Может, я…       — Нет.       — Но почему?       — Я должен быть сильным, если попрошу о помощи, дам слабину.       — Это глупость и упрямство. А если ты лишишься руки? — юноша испуганно на неё взглянул. — Да, возьмёт и отвалится, — схитрила Аврора. Борислав молча протянул ей руку.       — Что это? — княжич смотрел, как чужеземка мокнула тряпку в отвар с ромашкой, а потом обматала его руку.       — Ничего особенного. Отвар из ромашки, уменьшает боль. Нужно так посидеть некоторое время, а потом снимем.       — Беда! Наших воинов схватили! — Добрыня поднял на уши весь лагерь.       — Где? Скольких? — с распросами подошли остальные.       — С десяток новобранцев, что не смогли сбежать.       — Нужно вызволять!       — Это опасно!       — А вдруг ловушка!       — Они погибнут! Это наши дети!       — Так все поляжем, ежели послушаем чувства.       — Вы точно бабы! Думайте разумно!       Завязался спор, в которым каждый пытался перекричать другого, постепенно переходя на оскорбления.       — Довольно! — громкий голос князя прервал все споры. — У нас и без того раненых полно. Пойдём сейчас, поляжем все, и можем забыть о тех победах, что одержали. Никто махом их не убьёт, языки нужны.       — Дело говорит, — согласились мужчины.       — Залечим раны и вновь ударим. Дева?       — Всё готово, могут проходить, — это нравилось больше всего князю. Ей не нужно было давать указаний каждый день. Она просто делала своё дело и не роптала. Её даже не заставляли. Сама предложила и даже слова лишнего не сказала.       — Что с рукой? — поинтересовался князь, когда к нему подошёл Борислав, освободивший места для остальных.       — Пустяк.       — Тебе бы у Яромира поучиться, — Борислав нахмурился. — Он к деве бегает по каждому такому пустяку, разговоры ведёт, сочувсивие то и дело снискает.       — Я не буду жаловаться. Это мой долг — быть воином и защитником, ежели Авроре по сердцу те, кто плачется, пусть будет так, — княжич и думать не желал о том, чтобы подобным образом привлекать внимание.       Отец не нашёл слов для сына. С одной стороны это гордость, когда твой ребёнок действует по тем принципам, которые ты вложил сызмальства, с другой переживания, что он упустит такую достойную девушку, которая уж точно сможет не только укротить буйный нрав, но и поддержать в нужную минуту.       — А где он? — вдруг спросил Борислав, всматриваясь в толпу. — Яромира не видно.       — Добрыня! — княжич, удостоверившись в правоте сыновьих слов, пошёл к воеводе. — Яромир не с тобой в отряде был?       — Со мной. Схватили.       — Будем вытаскивать, — решение было принято сразу. Всё-таки не чужой человек. — Но сначала пусть выдохнут все.       Мужчины начали расходиться. Аврора до глубокой ночи делала повязки и перевязки. Всё также молча, хотя внутри начинала злиться на эти бесконечные неприятности. Не любила она больных. Однако всю ту бурю внутри девушка прятала за холодными глазами и едва заметной улыбкой, державшейся так для того, чтобы никто не подумал, что напрягает её этим.       — Дева, — когда ушёл последний мужчина, подошёл князь.       — Вас тоже что-то беспокоит? — Аврора не посмотрела на него.       — Ты и беспокоишь, — девушка удивилась. — Может, хочешь чего?       «Домой», — только о нём Аврора и думала.       — Ничего не нужно. Благодарю, — князь не уходил.       — Я могу задать вопрос? — девушка усмехнулась. Сам правитель вдруг так робок с ней.       — Конечно.       — Зачем ты нам помогаешь?       — А что мне остаётся делать? Лекаря отправили к Мирославу, а у меня есть небольшие знания в этом ремесле. Не сидеть же мне здесь без дела.       Князь мимолётно взглянул на брошь, которую Аврора никогда не снимала.       — Я могу посмотреть фибулу?       — Что? А, брошь. Держите, — девушка сняла и протянула ему украшение. — Вы считаете меня лазутчицей? — вдруг спросила Аврора.       — Я так не считаю, а у остальных я совета не спрашивал. Но мне любопытно, почему он не забрал тебя.       — Сказал, что не время, — Аврора прикрыла рот рукой, она вновь себя сдала. Князь ухмыльнулся. — Я…       — Не стоит. Калев весьма своенравный, у него на всё свой взгляд. Зато хороший полководец, не одну войну выиграл, нам помогал часто.       «Значит, его зовут Калев…»       — Вы разве не союзники? Мирослав упоминал.       — Мы не препятствуем торговле, часто навещаем друг друга, но каждый из нас нарушал договоры, — князь нацепил девушке фибулу на ворот. — Все карелы носят так, чтобы было видно. Знаешь, ты на него похожа. Даже очень.       — Да ну?       — Волосы у него такие же светлые, кожа также бледна, холодные серые глаза. И нрав схож: на всё свой взгляд, — князь усмехнулся. — Но ты милосердней. Калев никогда по доброй воле не поможет.       Аврора не нашла, что ответить. Но, наверное, и не нужно. Князь смотрел на огонь, потирая руки, точно хотел узнать что-то ещё, но сдерживал себя.       — Ты устала поди, — девушка кивнула. — Иди.       Князь остался у костра, сон к нему не шёл. Он заметил, как спустя час проснулся и Борислав, укрыл девушку своим свитом, а под голову положил каптур. Всё-таки не лишён княжич тепла и заботы, как говаривал народ. А это значило одно — князь не ошибся ни в сыне, ни в девушке, за которую решил поручиться.