По ту сторону

Душе настало пробужденье:

И вот опять явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

И сердце бьется в упоенье,

И для него воскресли вновь

И божество, и вдохновенье,

И жизнь, и слезы, и любовь.

А.С. Пушкин

***

      Аврора вбежала в комнату Борислава. Её переполняло множество самых разных эмоций, которые не могли в ней ужиться. И вот эта маска холода и спокойствия, которую она нарабатыввала годами, начала трескаться. И от этого ей было не по себе.       — Что сейчас было?! Ты то сам пытаешься меня убить, то теперь категорически против пореза, пусть и варварского! — кричала девушка.       — Потому что я не хочу снова это видеть! — Борислав нехотя добавил: — Как ты пыталась порезать себе горло…       — Что? О чём речь? Я не пыталась на себя наложить руки.       — Я своими глазами видел тёмную четверть с алой жижей, ты её пила, — у Авроры дёрнулся глаз.*       Девушка вспомнила то время, когда выпивала по несколько бутылок в день. Она старалась забыться, и это привело её к психотерапевтам. Открываться желания не было, поэтому условились на том, чтобы избавиться от пристрастия к алкоголю и галлюцинаций.       Аврора и впрямь прекратила заглушать боль бутылкой, переключила всё своё внимание на правильное питание и спорт. Любую эмоцию она старалась подавить. Получилось не с первого раза и даже не через год, но ей удалось показывать безразличие и холод, а чтобы снять напряжение частенько расчёсывала внутреннюю часть бедра.       И вот Борислав возвращает её обратно, напоминая о той боли. Все усилия напрасны. Аврора чувствовала, как ей хочется закричать или заплакать, а поблизости нет ничего, что могло бы подавить эти неприятные эмоции.       — Аврора? — княжич подошёл поближе.       — Откуда ты знаешь?       — Я спал, а там свет и ты. Такая иная, то плачешь, то кричишь, то хохочешь. Ты сказала, что тебе двадцать лет, — про поцелуи Борислав решил умолчать. По щекам девушки потекли слёзы, он говорил правду. — Аврора?       — За что мне это? Почему я? То дядя пропал, а теперь выглядит как ходячий мертвец. То какие-то непонятные родственники вырисовываются. Я просто хотела жить, у меня почти получилось всё наладить, работа была, книгу писать начала. А теперь я здесь, должна доказывать человечность, меня втягивают в какие-то интриги, споры… Я уже ничего не хочу, не понимаю…       — Аврора… — Борислав подошёл чуть ближе. Девушка сжала руки и слегка улыбнулась. И юноша остановился, почувствовав опасность.       — Знаешь, ты не того боишься, обычный порез не страшен, а вот заражение столбняком опаснее, — Борислав посмотрел на неё сквозь слёзы. Он выглядел совсем худо, напоминал маленького забитого котёнка, который ничего не понимает. — Тебе плохо? — Аврора слегка улыбнулась и протянула руку, чтобы потрогать лоб, но княжич отпрянул.       — Я не понимаю, ты ведь плакала, а теперь улыбаешься.       — То, что ты видел, произошло шесть лет назад, — она поняла, что ему стоит всё объяснить, пока он не свихнулся. — Мне было отвратительно, дядя был мне самым близким человеком. Я пила, чтобы не чувствовать боль, а потом стало видеться всякое. Не помню, что именно, но последнее, что вспоминаю, как перед моим днём рождения, все бутылки оказались побиты. Я тогда решила, что с ума сошла, поэтому решила бросить.       — Ты хотела убить себя.       — Борислав, это в прошлом. Поверь мне, сейчас мне намного легче. А вот ты посмотри на себя. Синяки по всему телу, дёрганным стал. Не нужно доводить себя до очередной панички, — чуть мягче произнесла Аврора. — Особенно ради меня или любого другого.       Юноша подался и, опустившись на колени, обнял её. Его голова легла ей на грудь. Девушка немного поколебалась, но всё же запустила руку в его волосы, оказавшиеся довольно мягкими. Она гладила его по голове, а он старался не дышать, чтобы не вспугнуть её. И так было хорошо и спокойно, точно нет никого больше в этом мире кроме них. И проблем больше нет, и переживай, все они остались где-то позади.       Это было так странно, даже немного смущало. Борислав, такой гордый и вредный, стоит перед ней на коленях. Он переживает за неё, глубоко проживает всю ту боль, что с ней стряслась. Ради Авроры был вынужден отхватить от Родончальника, лишь бы получилось отправить весточку родным. Именно за неё вмтупился, бросив вызов жрецам и отцу. Хранит тайны, помогает, старается исправиться. Всё это лишь для Авроры.       «Может, это и есть хвалённая любовь, о которой мечтает каждый?» — на мгновение подумала Аврора. — «А если… Нет, не стоит».       — Ты горячий… — произнесла девушка, когда случайно коснулась его лба. — Тебе стоит прилечь, у тебя жар.       — Я здоров, никогда прежде не болел.       — Борислав, болезнь бывает и из-за переживаний, а у тебя их много по моей вине.       — Ложь.       — Ляг в постель немедленно! — Аврора топнула ногой и попыталась расцепить кольцо из его рук.       — Ты уйдёшь, — Борислав крепче её обнял.       — Останусь, если ляжешь. Только до Настасьи схожу.       Он нехотя встал и отошёл от неё. Аврора дождалась, когда юноша ляжет и ушла. Девушка вышла, Борислав на радости устроился поудобней. Но вместо Авроры через время пришёл отец, испортив всё настроение. Князь хлопнул дверьми.       — Ты осрамил меня! Ослушался при всех! — он кипел от злости.       — А ты судил Аврору, хотя слово дал Северному князю, что позаботишься о ней!       — Она с оленем говорила, все видели это! На такое глаза закрыть тяжело!       — Я тоже говорил! Суди и меня, кровь проверь, гони прочь! Что ты с ней хотел сделать?! — Дарий с удивлением посмотрел на сына, не такого ответа он ожидал услышать. — Слушаешь только Василису, у которой язык без костей. Она от злобы скоро убьёт Аврору. Я более чем уверен. И не надо говорить про её любовь! Я ей слов не давал ни о любви, ни о верности. Сватовства тоже не было, это её выдумки!       — Умерь пыл!       — Не буду! — Борислав встал перед отцом и расправил плечи, выглядел он побольше Дария, который к старости подрастерял форму. — Я же княжич, — юноша нахмурил брови. — Мне положена не девка безродная, коей является Василиса, а княжна, под стать мне, как Аврора. Ежели тебе не лестно, что она мне мила, так зри со стороны выгодного союза. Земли с лесами, реки с рыбой, все богатства на её стороне!       — Ты к чему клонишь? — князь не собирался считаться с такой дерзостью.       — К тому, что я только Аврору в жёны возьму! Дети у меня будут лишь от неё! А ежели она против, значит, судьба у меня такая, уступлю трон братьям!       — Не смей мне указывать! — Дарий уже хотел было замахнуться, но остановился, посмотрев в глубокие голубые глаза. Он в них увидел ребёнка, упрямого и гордого, но счастливого, не такого сурового как прежде. — Слишком много необдуманных поступков ради девы. Это тебя к погибили приведёт. Ты прежде никого так не защищал, чем она отлична?       — Я слово дал, что помогу ей, — князь с подозрением взглянул на него.       — С чем же?       — Не скажу. Аврора — моя отрада, ради неё я готов на всё, даже погибнуть, — мужчина устало выдохнул.       — Борислав… — но княжич только закрыл глаза и рухнул на руки отца. — Борислав? Настасья! — мужчина пытался привести сына в чувства. В комнату вбежала Аврора с тазом воды. Дарий поджал губы и с неохотой заговорил: — Он просто рухнул.       — Борислав устал, — мягко, что было ей не свойственно, ответила Аврора. — У него жар, но его можно снять. Настасья сейчас прийдёт, а я…       — Ты всё слышала, — Дарий чувствовал вину. К Авроре он испытывал уважение за храбрость, но слишком много странностей было вокруг неё, что не могло не смутить.       — Княже, — девушка повернулась к нему. — Я осознаю, что доставляю вам хлопоты. Не переживайте, скоро меня здесь не будет. Борислав заживёт спокойной жизнью, как и все здесь, а я вернусь к дяде.       — Дева, — мужчина почувствовал раскаяние за нарушенное слово. Но Аврора демонстративно сняла с себя фибулу и отбросила на пол.       — Я тут, княже. Ба! Борислав! Соколик! — женщина тут же кинулась к кровати княжича.       Аврора вышла из комнаты, отправившись к выходу. На улице она стояла недолго, князь слишком быстро нашёл её. В руках у мужчины была фибула.       — Дева.       — Не нужно. Вы же князь, к чему такие церемонии? Княжной я себя всё равно не считаю.       — Я слово нарушил дважды, не смог должным образом тебя принять. Но ты должна понять, что народ важен, и их страх оправдан.       — У меня не было желания беседовать с оленем. Я согласилась на проверку крови, чтобы прекратить пересуды. У Борислава уже сил нет меня защищать, а мне не охота доводить его до потери рассудка, — князь внимательно её слушал.       — Беда ваша во спесе. И ты, дева, и Борислав спешите, делаете, но не думаете. Но на то это и юность, правы жрецы, время чувств и ошибок, — мужчина бережно застегнул фибулу на поясе Авроры. — Не стоит отрекаться от своего рода. Дом — то место, где тебя ждут. Вы молоды, кровь бурлит, не желаете мыслить здраво. Это не беда. Есть взрослые, готовые помочь и наставить. Калев пускай и своенравен, но он дорожит тобой, — Дарий вдохнул морозный воздух. — Зябко. Идём? **       — Да.       — Дева, — Аврора обернулась. — Борислав говорит, что ты должна к нему прийти. Ежели желаешь…       — Я слово дала, приду, — она поднялась по лестнице и вошла в терем.       — Слово… Что за тайна сковала их обязательствами? — вопрос был задан небу, Богам, так как Дарию не дано было понять мыслей Авроры и Калева, оба они со странностями. А значит остаётся только следить и догадываться.

***

      Аврора вошла к Бориславу. Братья его разошлись по комнатам, Настасья ушла на кухню, поэтому юноша остался наедине со своими мыслями. Стоило девушке войти, как он отвлёкся и засиял.       — Ты пришла, — Аврора кивнула. — Тебя отец обидел? — он нахмурился и озадачил этим вопросом.       — Нет, — девушка не хотела усиливать этот конфликт. — Переживаю за тебя.       — Я здоров! — юношеская бравада улыбнула.       — Вижу, — с этими словами Аврора положила ему на лоб мокрую повязку. — Не трогай. Она немного снимет боль. Пей, — девушка подсунула ему кружку с тёплой водой.       — Ты на меня больше не злишься? — любопытный вопрос был задан не впопад.       — Тебе не говорили, что ты — дурень? — Борислав сразу нахмурился и привстал.       — Я — не дурень!       — Тогда не задавай глупые вопросы. Я уже давно с тобой общаюсь без злобы. Ты слишком много сделал для меня, чтобы я тебя презирала, — она начала обтирать его шею и руки. — Синяки болят? Уйду, если не скажешь правду.       — Да, — нехотя ответил он. — Ты чего? — Борислав проследил за ней: она открыла окно и взяла с подоконника снег, слепив снежок и обмотав в ткань. — Кхм, — холод был не самым приятным и желанным. Однако импровизированный компресс ему помог, и Аврору это обрадовало.       — Вот и всё. Пей ещё раз и спи.       — Аврора, спой, пожалуйста, колыбельную, — она слегка смутилась, но села на край кровати. Ей хотелось петь, как будто появился новый смысл жизни, который был ещё не ясен.       — На краю земли время тает как снег на ладонях твоих… — Борислав придвинулся ближе, уткнувшись в её ногу. Аврора положила руку на его лоб, уже не такой горячий. — Вечность — словно миг, миг любви — для двоих… Миг любви для двоих, это — вечность…