По ту сторону

      Борислав стоял в тишине, таращился во тьму. Он старался оглядеться, дотронуться до чего-нибудь, но по ощущениям просто крутился на месте.       — Ненавижу! Я всё ненавижу! — охрипший голос кричал, казалось, из ниоткуда, пока не появилось окошко, сверкнувшее зелёным светом. Борислав подошёл поближе и дотронулся до невидимой преграды. — Как же я всё ненавижу!       Девушка сидела на полу спиной к нему, скрючившись. Она обхватила себя руками, стараясь успокоить себя. Юноша надавил посильнее на невидимую стену и сумел провалиться во внутрь. С грохотом он упал на холодный пол, испугав незнакомку.       — Ох Боже… — девушка отползла назад, подобрав к себе ноги. — Ты вообще кто? — княжич приподнялся на руках и взглянул на неё.       Короткие волосы небрежно спадали на лицо, и она постоянно заправляла их за уши. Серые глаза, опухшие от слёз, со страхом смотрели на него. Вытянутое лицо со впалыми щеками было слегка красноватым.       — Аврора? — он узнал её, хоть и выглядела она по-другому и моложе. — Это я, Борислав.       — Борислав? — она мотнула головой. — Что за тупое имя? Ты кто такой?       — Я — княжич, — юноша встал, и Аврора даже засмотрелась на него, но тут же рассмеялась.       — Мои глюки теперь имеют титулы, — от смеха девушка начала закашливаться. — Это безумие… Я, наверное, с ума сошла, — проигнорировав его, Аврора прошла мимо и взяла со стола бутылку. Содержимое тут же было выпито, от горького вкуса у неё даже ничего не дрогнуло на лице.       — Ты меня не помнишь?.. — юноша растерялся.       — Ещё и по-древнерусски говоришь. Мечта одной преподши. Ты не к тому пришёл.       — Сколько тебе?       — Такие вопросы неприличные, хорошо, что я не из подобных фиф. Двадцать мне.       «Шесть лет назад…» — Борислав взял в руки одну из валявшихся бутылок, принюхался и брезгливо дёрнулся.       — Что это? — Аврора подошла к нему вплотную и взглянула на бутылку.       — Вино. Выпьешь? — он мотнул головой. — Как хочешь. А я выпью, — она сразу отпила. — Ты со мной надолго? — девушка плюхнулась на кровать, открывая вид на бёдра и ноги. Борислав смущённо отвёл взгляд. — Молчишь… Бывает. Знаешь, будь ты реальным, я бы с тобой покувыркалась!       — Что?! — юноша, отойдя от шока, только повернул голову, как Аврора тут же стояла рядом, совсем близко.       — Ты красивый и мощный, мне нравится, — девушка нагло его разглядывала. — Особенно волосы классные, такие волнистые… А тело выше всяких похвал, — она ткнула в него пальцем. — Ой, ты осязаемый… Чудесно, — Аврора хищно улыбнулась, притянув Борислава за ворот рубахи.       — Ты…       Ему и слова не дали сказать и, с перерывами на поцелуй, уверенно подпихивали к кровати. Аврора толкнула Борислава и навалилась сверху, поцеловав со всей страстью и желанием. Юноша совсем перестал соображать из-за хаотичных действий девушки. Она небрежно лапала его, желая поскорее избавиться от рубахи.       — Погоди, — прошептал Борислав, пытаясь схватить её руки. — Что с тобой? Ты ведь не такая, — Аврора остановилась и села на него, угрюмо посмотрев.       — А какая тогда?       — Недоступная, чудесная, смелая.       — Тогда проваливай! — Аврора слезла с него, отвернувшись и скрестив руки. Она сразу всхлипнула.       — Ты плачешь? Аврора?       — Отвали! — она потянулась к бутылке, но Борислав вырвал её. — Отдай! Это моё!       — Нет.       — Я тебе не нравлюсь, значит, отвали! — Аврора ушла в другую комнату. Борислав поплёлся за ней. — Проваливай! Чего пристал?       — Зачем тебе это? — он показал на бутылку.       — Радует меня! Я так расслабляюсь! Не думаю о дяде!       «Дяде? Который погиб? Она ведь упоминала подобное», — вспомнил Борислав.       — Но ты ведь не такая…       — А какая?! Вы все меня достали! Я не хочу больше быть весёлой и радостной! Хочу отрываться и бухать! — Борислав совсем не понял её речь. — Захочу, — она схватила бутылку со стола и ударила ей по нему. Стекло раскололось, а в руке осталась часть с острыми краями. — Убью себя! — девушка поднесла её к шее. Борислав замер от шока, его прежде не волновала ни одна смерть или же боль, он тут же спохватился и взял её за руку, слегка потянув на себя.       — Хватит! — в его глазах были слёзы. — Это не ты, Аврора! Что с тобой?       — Что со мной? — она расхохоталась. — Мой дядя потерялся в чёртовой Териберке! Мы закопали пустой гроб, а его тело гниёт на этом «краю мира»! Я даже не попрощалась с ним, он обещал, что вернётся и следующая поездка будет совместной! А теперь его нет! Как мне быть без него? — Аврора заплакала. — Я ведь только ему доверяла свои тайны, только с ним могла болтать о всевозможных вещах. Мы всегда были вместе… Как мне жить дальше без него? — девушка откинула разбитую бутылку и схватилась за волосы. — Он мне давал советы, помогал, наставлял, вдохновлял. Мне нравится петь и писать из-за него. Дядя рассказывал о путешествиях, а я их записывала. А теперь что? Теперь его нет! — Аврора села на пол в ту позу, в которой видел её Борислав.       — Но ты ведь можешь и дальше петь, и писать… — он присел.       — А для чего? — она посмотрела на него безумными глазами. — Зачем мне жить, если в конце всё равно ждёт смерть? Я боюсь. Мне страшно, что если опять привяжусь, то вновь потеряю. Как мне кого-то полюбить, если этот человек может умереть, исчезнуть?       — Но ведь он может быть в сердце…       — Фу, как банально. Сердце лишь орган, что качает кровь. Память, она в мозге, — Аврора постучала указательным пальцем по голове и недолго помолчала. — Что-то я размякла, — она встала как ни в чём не бывало. — Где моё винишко?..       — Нет, — Борислав выхватил из рук бутылку и показательно разбил.       — Ты одурел?! Ты лишь глюк, пошёл прочь!       — Нет!       — Да я тебя! — Аврора кинулась к нему, начав стучать кулаками по его груди. — Вот тебе! Убирайся! — через время она сдалась и уткнулась в него лбом. — Ты самый вредный глюк из всех.       — Тебе нужно поспать, — девушка усмехнулась.       — Не могу я спать, там только кошмары, — однако Борислав не понял её слов, приподнял аккуратно и понёс к кровати.       Положив девушку, он отсел подальше. Вот только Аврора подползла к нему и тяжело упала на его ноги, устроившись поудобнее и закрыв глаза. Борислав покраснел и даже хотел вскочить, но побоялся, что навредит ей.       — Погладь меня по волосам, — прошептала требовательно Аврора. Юноша решил не перечить и немного грубовато начал гладить её по голове. — Для глюка ты слишком реальный. Был бы настоящим, я бы тебя точно прибрала к рукам.       Аврора уснула, а Борислав аккратно встал. Походив по комнатам, он решил разбить все тёмные бутылки, из которых вытекала алая жидкость. Стали слышны стукающие окошки:       — Борислав, ты помер что ли? Если да, то это нелепо, — заговорило окошко, из которого он пришёл. — Аврора в беде, вся надежда на тебя, очнись уже!       «Но вот же Аврора», — Борислав посмотрел на спящую девушку. — «Или та Аврора в беде?»       Юноша осмотрелся и решил, что стоит возвращаться, сосуды ведь он все разбил. Значит, она больше не притронится к гадкому пойлу. Борислав вновь провёл по её волосам и шагнул в окошко.       Княжич открыл глаза и резко встал, схватившись за грудь. Он тяжело дышал, пытаясь понять, что с ним приключилось. Перед глазами до сих пор стояли бешенный взгляд Авроры и её попытка убить себя.       — О, хвала Богам, ты жив, — Борислав повернул голову, увидел Яромира и нахмурился.       — Чего тебе?       — Там Аврору судят, и ты, и она злите меня, но я не хочу, чтобы её наказывали или изгоняли. А спасти её под силу только тебе, ты же знаешь правду.       — С чего ты взял?       — Слышал немного, как вы тут шепчетесь, — Яромир поджал губы.       — Когда суд?       — Уже идёт. Жрецов позвали, — Борислав резко вскочил и, шатаясь, побежал вниз, в главный зал. — Постой, вот олух! — только кринкул вслед Яромир.       — Не вздумайте её наказывать! — Борислав неуклюже спустился по лестнице и заслонил собой Аврору. — Она ни в чём не виновна! Это я говорил с оленем, судите меня!       Он не замечал всех взглядов, смотрел лишь на жрецов. Юноша так спешил, что даже забыл полностью одеться, его волновала лишь защита Авроры.       — Борислав, немедленно иди к себе, — князь был зол.       — Нет!       — Борислав!       — Нет! Я не дам вам её погубить! Погоните — уйду за ней! Убьёте — сам себя со свету сживу! Бить будете — меня тоже! — от услышанного у всех на душе похолодело, никто не ожидал, что Борислав возьмёт всю вину на себя. Но жрецы только слушали, точно чего-то выжидали.       — Она его околдовала! Теперь вы видете! Ведьма она! — со всей обидой крикнула Василиса, наконец выйдя вперёд.       — Уймись, — шикнула Любава, схватив сестру за руку.       — А не могла ли злоба застлать глаза девы? — задал вопрос один из жрецов, смотря на Василису.       — Столько добрых слов мы услышали о деве. Да и дядя её помог нам. Не могут же врать все, — поддержал второй мужчина, потирая бороду.       — И то верно. Дева, не клевещешь ли ты на доброго человека? Злословие карается не хуже колдовства, — Василиса прикусила язык, но всё же не сдержалась.       — Он всегда со мной был груб и холоден, а ради неё готов отказаться от всего! — жрецы переглянулись и кивнули.       — Бывает и такое. Борислав — княжич, ему положено быть таким, но он и человек. Любовь — не зло. Ежели княжич так самоотверженно защищает деву, готов отказаться от всего и понести с ней тяготы и боли, то разве это грех?       — Добре, — кивнул второй жрец. — Юношеская кровь бурлит, не всегда можно совладать с ней. Ох, помню, я по младу чего только не творил, — мужчины расхохотались, вспоминая былое.       — Вы ей даже кровь не проверили, только на слово! — в сердцах крикнула Василиса, вызвав всеобщий ужас. Такое дикое предложение слышать от девушки не хотелось бы никому и никогда.       — Василиса… — отец хотел вразумить дочь.       — Не пойму, чего ты взъелась? — Аврора повернулась к ней. — Хочешь, чтобы мне пустили кровь, хорошо. Но тогда ты при всех извиняешься передо мной и прекращаешь меня донимать.       — Что?..       — Это справедливо. Я устала от твоих извечных попыток меня задеть и оскорбить. Если мне нужно прилюдно доказывать свою человечность, то тебе нужно прилюдно признать вину!       — Дева права, — поддержали жрецы. — Ежели она согласна…       — Нет, не согласна! — вскрикнул Борислав.       — Борислав! — князь ударил по подлокотнику трона.       — С чего это нет? Почему ты решаешь за меня? — Аврора грозно смотрела на него.       — Я не хочу, чтобы тебе наносили увечья.       — Не ты ли меня прирезать хотел там, на озере, — Борислав обиженно отвернулся от неё.       — Язык твой без костей, — зло прошепела Любава. — Оклеветала доброго человека. Не смей подходить к моим сыновьям, ко мне или мужу моему.       — Любава.       — Отец! Аврора окажется человеком, все мы это знаем, и позор падёт на нашу семью. Мне не охота ходить, пряча взгляд. Муж мой пришёл с победой, всё пошло в гору, не хочу, чтобы его это коснулось. А сыновьям ещё жён искать, как будут на них смотреть, зная, что у нас есть клеветница? Я при жрецах отрекаюсь от родства с ней! Осточертела она мне! Терпела ради вас! Василиса мне боле не сестра, — женщина поклонилась и ушла, оставляя девушку в полнейшем шоке.       — На том и порешим, — жрец не дал всё обдумать. — Проверим кровь при всех, завтра же, а пока вы, девы, не подходите друг к другу. Княже, нам бы с тобой потолковать.       — Да, — Дарий встал, уводя советников за собой.       — Идём, Василиса, — отец за руку тащил дочь к выходу, понимая, что дома будет очередной балаган.       — Скажите мне, старший братец нелепо выглядит? — Яромир всё слышал и тихо смеялся, а когда старшие разошлись, решил привлечь внимание.       — Зачем ты согласилась?! — гневно вскрикнул Борислав. — Тебе поверили бы!       — А я хочу, чтобы никто мне больше не смел говорить о том, что я чужеземка или нежить! Осточертело! — с таким же повышенным тоном говорила Аврора. — И если для этого меня нужно всю изрезать, я согласна! — Борислав посмотрел в её глаза, они были также безумны как тогда, когда она поднесла к своему горлу острый конец.       — Не смей никогда больше это говорить! Хватит думать о том, как бы поскорее сгинуть! — Аврора опешила. Юноша был груб, но до такой истерики прежде не доходил. Он почти плакал. — Тебе не обязательно погибать, можно жить без обязательств! — княжич быстро убежал наверх, вытирая слёзы.       — Что это было? — Мирослав и Ярослав переглянулись.       — Боги, как же жаль, что я ослеп, столько из виду упускаю, — Яромир безмятежно стал удаляться в свою комнату, а Аврора, не сказав ни слова, побежала к Бориславу.