Релакс после тренировки

— Целься левее, тогда попадёшь! – выкрикивает Кевин, вызывая у Нила лишь большее раздражение. Он, конечно, благодарен Дэю за обучение приемам Воронов, за то, что тот продолжает наставлять его, но порой это становится невыносимым. Кевин, безусловно, талантлив, но не настолько, чтобы вести себя, словно капризная девица, требующая новый гаджет. Нил невольно сравнивает ситуацию, признавая, что это сравнение на удивление уместно. Его страсть к экси не настолько сильна, чтобы терпеть выходки Дэя. — Хорошо, – процеживает Нил сквозь зубы. Он бежит через поле за мячом, ловя на себе недовольный взгляд Кевина. Вернувшись, Нил занимает позицию, совершает оборот, добавляя ненужный элемент из-за прихоти Кевина, и снова бьет клюшкой примерно в ту же точку, что и два раза до этого. Мяч летит стремительно и рикошетом отскакивает от стены в направлении ворот. Эндрю, стоящий на страже, напрягается, но остается неподвижным, поскольку мяч пролетает мимо цели. Нил слышит разочарованный вздох Кевина, прежде чем тот приближается с бурей в движениях и пламенем в глазах. — Слишком влево, надо правее, – объясняет Кевин, перехватывая клюшку Нила, занимая его место и направляя клюшку в ту точку, куда, по его мнению, Нил должен был направить мяч. Если бы не этот бессмысленный прокрут, Джостен точно бы забил. — В прокруте нет смысла, – равнодушно замечает Эндрю, оставаясь в той же позе, лишь слегка перенося вес на другую ногу. Нил отмечает это про себя, планируя бить влево с обманным маневром. Хотя блондин, вероятно, не поведется, но не сможет быстро сменить опору, если не разгадает его замысел заранее. — Что ты сказал? – нахмурившись, почти угрожающе спрашивает Кевин, но Эндрю остается невозмутимым, как всегда. — Этот оборот сбивает точность удара. Какой от него толк, если он недопустим в игре? И вряд ли Джостен настолько проницателен, чтобы применять этот прием, когда за ним гонится защитник противника. Скорее всего, это обернется провалом. Нил ошибался, если думал, что видел гнев Кевина ранее. Теперь на лице Дэя была лишь ярость. — Что ты имеешь в виду? – Кевин с силой сжимает клюшку Нила, прежде чем отдать ее владельцу и направиться к Эндрю. — То, что ты глуп, если думаешь, что это действительно сработает, – пожимает плечами Миньярд и добавляет с сарказмом: — Впрочем, если на воротах будет стоять идиот, все возможно. Кевин сжимает руки в кулаки. Понимая бессмысленность спора с Эндрю, он останавливается поблизости, подхватывает мяч и, круто развернувшись, отправляет его Нилу, который рефлекторно хватает его клюшкой. — Отрабатывай этот удар, пока Эндрю не осознает его ценность, пока хотя бы раз не получится, — почти повелительным тоном говорит Кевин, бросает быстрый, исподлобья взгляд на Эндрю и уходит заниматься какими-то своими упражнениями, смысл которых знает только он. Откуда он их только берет? Нил тяжело вздыхает, поправляет шлем, мечтая о скорейшем душе. Он всегда рад вечерним тренировкам, несмотря на ноющую боль от синяков и усталость мышц, но эта неделя выдалась особенно изматывающей: сессия в университете, нескончаемые переговоры с дядей, тренировки. Все это вытянуло из него остатки сил. Стойка, поворот, удар, мимо. Снова и снова. Эндрю стоит, как статуя, не проявляя ни малейшего интереса, пока Нил бегает за улетающим мячом, возвращается и повторяет все сначала. Наконец, после нескольких попыток, он находит нужный угол, и мяч вместо того, чтобы пролететь мимо ворот, попадает в цель. Эндрю мгновенно реагирует, переносит вес тела на левую ногу и, взмахнув клюшкой, перехватывает мяч, не давая ему коснуться сетки. Нил невольно разочарованно вздыхает. Этого и следовало ожидать, ведь Эндрю дьявольски хорош. После еще одного часа таких упражнений у Нила подкашиваются ноги. Он забил уже больше одного раза, но Кевин куда-то исчез, поэтому Нил не знает, нужно ли продолжать или остановиться. Но Эндрю решает все за него: бросает клюшку на пол и снимает шлем, отходит от ворот. Нил завороженно наблюдает за тем, как светлые волосы Эндрю, кажущиеся почти белыми в свете ламп, прилипают ко лбу, а по бледной коже стекают струйки пота. Нил сглатывает. Карие глаза Эндрю, с едва уловимым зеленым отливом, становятся золотистыми в свете и смотрят прямо на него, темнея. Сердце Нила учащенно бьется, когда он ловит в них явный намек, прежде чем Эндрю уходит в раздевалку. Нил срывает с головы шлем, внезапно ощущая духоту в помещении. Он поднимает упавшую клюшку Эндрю, сжимает свою покрепче и быстрым шагом направляется следом. Оказавшись внутри, Эндрю сразу же закрывает дверь и прижимает его к ней, отчего клюшки буквально вываливаются из рук Нила. Кевина нет, видимо, он уже в душе. — Да или нет? — обжигает ухо шепот Эндрю. — Да, — шепчет в ответ Нил, боясь нарушить тишину этого момента громкими звуками. Сердце Нила замирает, почти останавливается, когда губы Эндрю накрывают его губы, сразу же прикусывая нижнюю. От неожиданности Нил непроизвольно выдыхает в поцелуй, Эндрю целует его напористо и глубоко. Не сразу до него доходит, что нужно ответить, но когда он начинает двигать губами в ответ, Нила захлестывает смущение. Или стыд. Может быть, страх? Они ведь в общественном месте. Ему сложно разобраться в своих чувствах, но это замешательство заставляет Эндрю отстраниться. — Ты не уверен. Почему? — хмуро спрашивает Эндрю, собираясь отойти, но Нил осторожно кладет руки ему на плечи, не давая этого сделать. Он не давит, просто мягко удерживает, стараясь показать Эндрю, что всё в порядке. — Просто... — Нил останавливается, а затем сглатывает ещё раз, когда опускает взгляд на порозовевшие губы Эндрю. Эндрю приподнимает одну бровь, когда Нил прерывается, а после опускает ответный взгляд на дёргающийся кадык. Румянец заливает щёки Нила. — Мы в раздевалке, — заканчивает Нил. — Сейчас ночь, — Эндрю смотрит на него взглядом, говорящий о том, что Нил полный придурок. — Да, но Кевин здесь. А если он увидит? Эндрю замирает, явно обдумывая это и Нил на всякий случай, если тому понадобится пространство, опускает руки, сжимая пальцы в кулаки. Затем в голову ударяет странное понимание: — Тебе это нравится, да? Что это опасно, — предполагает Джостен. Уголки его губ подрагивают и он не в силах сдержать улыбку. — Заткнись, — Эндрю делает вид, что раздражён этими словами и зажимает ладонью его рот, однако Нил отчётливо видит, как уши блондина слегка порозовели. Неожиданный приступ нежности охватывает грудную клетку и Нил оставляет лёгкий поцелуй на ладони Эндрю, который тут же убирает её и прищуривается, почти неодобрительно. Он снова наклоняется и целует Нила, уже не так настойчиво, как раньше, но с той же страстью, обводя языком нижнюю губу и втягивая в рот верхнюю, посасывая, отчего Нил стонет, чувствуя, как у него снова поджимаются коленки. Эндрю крепче прижимает его к двери, давая необходимую опору, и в благодарность Нил проводит языком по его губам, но, видимо, в планах Эндрю свести его с ума, поскольку тот размыкает губы, прикасаясь к его языку своим. Дрожь бежит по позвоночнику, ногти вонзаются в кожу ладоней, пока Эндрю продолжает целовать его, словно они одни на этой планете и в губах Нила начинается и заканчивается весь мир. Он целует его, словно утопающий, цепляющийся за единственный кусочек суши. И Нил отвечает. Просто не может не ответить, когда это сводит его с ума. — Талия и выше, — оторвавшись от губ Нила, проговаривает Эндрю, и первый немедленно зарывается слегка дрожащими от усталости и возбуждения пальцами в короткие светлые пряди на затылке, слабо сжимая, просто чтобы убедиться, что это реальность, Эндрю здесь и он с ним. Эндрю считал его галлюцинацией, но он даже не знал, что частично это было взаимностью. Нил настолько привык к тому, что у него никогда не было ничего своего тогда, когда он ещё был в бегах, ведь был вынужден оставлять то, что приносило ему радость позади, так как это был прямой след и улика. И теперь у него было что-то постоянное, что-то, что приносило ему счастье и что-то, что не хотелось потерять. Эндрю был для него всем, точкой невозврата. Поэтому, даже если Нил иногда и проявлял такие признаки собственничества, Эндрю был не против: сам был таким. — Для галлюцинации я слишком реален, да? — решает спросить Нил просто чтобы убедиться, что Эндрю здесь, с ним. Что он не где-то далеко, на том моменте их отношений, когда он называл их связь "этим". — Ты угробишь мой стояк, — замечает Эндрю, насмешливо и одновременно раздражённо поднимая бровь, а после в доказательство своих слов упирается возбуждением в чужое бедро. Нил невольно опускает взгляд вниз (хорошо, что ему это стало позволено со временем), а затем из его горла вырвает невольный, почти отчаянный выдох с придыханием. — Блять, Эндрю... Нил поддаётся вперёд, настойчиво прижимаясь губами к жилке на шее Эндрю, зная о том, что эрогенное место последнего является именно шея. Реакция Эндрю не заставляет себя долго ждать: тихий стон вырывается из губ громким выдохом. Блондин мстит тем, что опускает руку ниже и сквозь футболку сжимает один из сосков Нила, скручивая его, который тут же выгибается от удовольствия, накатившего с головой и вновь прижимает губами к чужим, чтобы подавить стон наслаждения. Эндрю сильнее прижимается эрекцией, потираясь. Мурашки бегут волной по спине и бёдрам Нила, пока он думает, что, в теории, они могли бы сделать здесь. За то время, пока они официально стали парой и всё обсудили произошло много изменений: Нилу всё чаще позволялось больше прикосновений. Но больше всего Джостену нравилось то, как Эндрю постепенно разрушал свои стены перед ним, открывая взор в самую душу, позволяя видеть её самые потайные и тёмные уголки; сам факт секса никак не влиял на Нила, в отличии от факта, что он был с Эндрю. Тогда всё менялось. И, блять, Нил не мог признаться, что у него вставал в ответ на возбуждение Эндрю, но это и так со временем перестало укрываться от внимательных глаз блондина. Может, именно поэтому он притирается сильнее, запускает руки под мокрую от пота спортивную футболку (экипировку всё же сняли, ага). — Чего ты хочешь, Нил? — спрашивает Эндрю, возвращая его к первоначальному вопросу, мелькавшему в голове. И, если член снова дёргается в ответ на то, как собственное имя звучит из уст Эндрю, это точно не его вина. Ну, может, не совсем. Будет ли удобно трахаться прямо на скамейке? Хотя, смазки у них точно нет... Определённо зная Эндрю, тот откажется делать это, используя слюну, слишком переживая о том, чтобы причинить Нилу боль, ведь они останавливались столько раз по этой причине. Да и неудобно будет. Дрочка? Здесь, конечно, слюна подойдёт, особенно если Эндрю опустится на колени, стянет с него эти ядерно-оранжевые шорты вместе с боксёрами и возьмёт целиком, как любил делать. Но, ох, Нилу точно не стоит представлять это сейчас, даже если каждый такой момент запечатлялся в памяти под отдельной папкой. — Хочу, чтобы ты отсосал мне, — решает по итогу Нил, выпутывая пальцы из шелковистых прядей, чтобы положить их поверх рук Эндрю, которые всё ещё находились под собственной футболкой. — Хорошо, — легко соглашается Эндрю, а после отступает, вызывая странное недоумение, потому что не опускается на колени. А после тянет Нила за руку в сторону шкафчиков. — Эндрю? — озадаченно зовёт Нил и парень, его парень, откликается, останавливаясь. — Что? Нил не может выдавить из себя ни слова, уставившись на тонкую стойку пота, стекающую по сосредоточенному лбу Эндрю. — Хочу сделать это в душе. Нужно раздеться. Да или нет? — Да. Вот так они оказываются без одежды, а после и в душевой. Кевина, на удивление, там не оказывается, но это точно не волнует Нила в тот момент, когда Эндрю наконец-то, блять, опускается на колени и пристально, почти задумчиво, смотрит на покачивающийся член Нила между ног, словно видит впервые. Нил, изнывающий от желания, запускает пальцы в его волосы, подтягивая ближе, из-за чего головка члена мажет по щеке Эндрю, оставляя влажный след от предъэякулята, а не только от воды, текущую из душа за спиной. — Нетерпеливый, — бормочет Эндрю, высовывая язык и прижимаясь кончиком к уретре, словно никогда до этого не пробовал Нила на вкус. — А ты жадный, — парирует Нил, снова дёргая Эндрю за волосы, намекая на то, чтобы тот поторопился. Не только потому что Нил хочет его настолько сильно, что не может подождать и секунды, а просто потому что всё же не очень хочет, чтобы Кевин зашёл в душевую и увидел их в таком положении. Он не хочет, чтобы кто-то видел их с Эндрю такими, потому что только они могут видеть друг друга так. И кто из них ещё жадный? Эндрю широко лижет головку, вбирает её в рот, тут же втягивая щёки так, чтобы пальцы на ногах Нила поджались, а голова откинулась назад с глухим стуком. Сердце бешено колотится в груди, потому что, о, господи, Эндрю скользит рукой по внутренней стороне бедра, прослеживая подушечками пальцами старые засосы, и это пиздец как охуенно, особенно тогда, когда он мягко надавливает на кольцо мышц, заставляя невольно напрячься, а после сразу вбирает в себя член наполовину, издавая гортанный невнятный полустон, полухрип, но этого хватает, чтобы звёзды вспыхнули перед глазами. — Эндрю, господи... — хнычет Нил, толкаясь бёдрами навстречу и Эндрю мягко проталкивает один палец внутрь. Это не совсем приятно, чувствуется лёгкое жжение, ведь смазки у них уж точно нет, да и такое привычное, но одновременно непривычное чувство растяжение даёт о себе знать в новом толчке. Эндрю упирает другую руку в бедро Нила, пока берёт его целиком. Слюна стекает по волевому подбородку и Нил сдерживается, чтобы не кончить только от этого зрелища. Это слишком для его глаз: видеть Эндрю таким. Но сам он разбивается, когда блондин надавливает пальцем на чувствительный пучок нервов внутри и вместе с тем снова издаёт стон, вызывая вибрации. Единственное предупреждение для Эндрю — похлопывание двумя пальцами по макушке, после чего он отстраняется и Нил кончает с глухим стоном в горле, сжимая палец Эндрю внутрь себя. Ему хочется наблюдать за выражением лица Эндрю, но держать глаза открытыми слишком тяжело, поэтому он сразу отбрасывает эту идею, закрывая их. Самым худшим решением было открыть их снова: собственное семя стекает по красивому лицу Эндрю, часть уносит вода, а часть — остаётся на другой половине лица. Нил, почти ослеплённый этим зрелищем, словно заворожённый, наблюдает, а после тянет Эндрю на себя дрожащими руками. Блондин тут же повинуется, поднимаясь с таких же дрожащих, как у Нила, колен. Нил обхватывает его лицо ладонями. — Спасибо, — шепчет Нил, оставляя благодарный поцелуй на губах. Отголосок собственного горького привкуса заставляет поморщиться. — Позволишь мне тебе помочь? — Да, — бормочет Эндрю, прижимаясь своим возбуждённым, даже чересчур, членом к бедру Нила. Тот раздвигает ноги шире, пропуская его между ними, будто они занимаются настоящим сексом. Как это называется? Элисон упоминала что-то вроде фроттеджа. И как вообще это возможно в душе, на ногах? Нил сжимает бёдра плотнее, и Эндрю издаёт низкий, довольный рык. Нил приникает губами к его шее, втягивает бледную нежную кожу, слегка покусывая, чтобы оставить след. Эндрю двигается резче, бормочет что-то невнятное и резко отрывает Нила за волосы от своей кожи. Его щёки миловидно порозовели, румянец распространился на грудь и уши, а глаза — раньше такие тёмно-карие — теперь почти чёрные. Он снова впивается в губы Нила — грубо, требовательно, жёстко, и Нил уступает, позволяя ему вести, потому что это чертовски заводит. Это тёплое, знакомое касание чужих губ на своих. Оно ускоряет сердцебиение не только от пережитого, но и от загадочного, неуловимого тепла в животе, под рёбрами. Почти как бабочки в полёте, как говорят романтики, но Нил не из таких сентиментальных. Это не просто бабочки. Это — Эндрю, почти безоговорочное доверие к нему, привязанность, любовь и желание. Это нечто грандиозное, важнее всего на свете. Он давно растворился в этом, отдав тело и душу другому, и это не было кошмаром, как предупреждала мать. Напротив, это было невероятно хорошо. Так хорошо, что хотелось льнуть ближе, дарить нежность, заботу и бесконечные ласки. Хотелось слиться воедино, забраться под кожу, но поскольку это невозможно, Нил просто позволяет Эндрю толкаться отчаяннее, словно в первый раз, и отвечает на поцелуи с той же яростью, впиваясь в губы. Дыхания не хватало, но жаловаться Нил не мог, когда ладони Эндрю так восхитительно скользят по телу, задерживаясь на старом рубце от утюга. Нил знает: даже если в глазах Эндрю мелькнуло что-то помимо похоти и эмоций, то точно не жалость. Эта черта Эндрю, которую Нил обожал не меньше других, всегда вызывала в нём восторг — Эндрю не боялся его тела, не сочувствовал. Он был похож, поэтому понимал, что Нилу это ни к чему. Нил хотел бы стереть все отметины на коже, но под взглядом Эндрю это желание угасало. Ведь Эндрю почитал эту часть Нила так же, как и он сам. — Посмотри на меня, — хрипло требует Эндрю, и Нил повинуется, заглядывая в затуманенные, родные глаза, полные эмоций. Эндрю изливается куда-то между бёдер, и Нил кривится, но в душе это скоро смоется. Нил нежно перебирает светлые волосы пальцами, пока Эндрю отходит, уткнувшись в шею. Это тихая опора, нужная, чтобы держаться в настоящем, не скатываться в воспоминания. Они ополаскиваются быстро. Нил спал мало, измотавшись, а Эндрю рвался покурить и, разумеется, не скажет вслух, но проследить за Джостеном. Эндрю не нужно объяснять — Нил чувствует это интуитивно. Удивительно, как они понимают друг друга без слов, с намёка. Дэн твердит, что такая связь рождается годами, но Нил отмахивается, не желая обсуждать их с Эндрю — всё в порядке. У него хорошо, у них хорошо. — Что вы тут, чёрт возьми, наворотили? — восклицает Кевин с порога, когда они выходят из душа. Ах да. Экипировка и одежда валяются по полу. Нил неловко переминается.