Дьявол в Деталях

ЭПИЗОД 4: ЧЕТЫРЕ ЧЕРНЫХ ВОРОНА За окном по подоконнику всё ещё упрямо стучал дождь, не желая сдаваться подступающему утру. На горизонте нехотя, сквозь серые тучи, робко пробивались первые лучи солнца, окрашивая небо в тускло-золотистый. Дом на Рэдфорд-Уэйд существовал по своим правилам. Уютный беспорядок, понятный лишь его обитателям. Уставшему от жизни, но заботливому отцу и его упрямой дочери, которая не любила сидеть на месте - особенно в такие ранние часы, когда город ещё спит. В нём всё казалось немного не к месту, немного не по правилам, но при этом - по-настоящему теплым. Гостиная с потертым диваном, на котором вечно лежал плед - вроде бы для уюта, но чаще просто прикрывал старое пятно от кофе. На полу - ковёр, слишком светлый для дома, где постоянно забывают вытирать ноги. Стены украшали фотографии: Генри в форме, ещё молодой с густыми волосами и блеском в глазах, и Эмбер - лет шести, в шапке Санты, с крошками от печенья на щеках. Некоторые рамки висели криво, но каждый раз, проходя мимо, они только и думали: «Надо бы поправить», но не сегодня. Эмбер большую часть времени проводила у себя. Комната под самой крышей, с скошенным потолком, казалась тесноватой, но это ничуть не мешало ей быть прекрасным олицетворением ее обитательницы. Стены увешанные плакатами многочисленных групп, за которые Эмбер порой был готова душу продать. Дополняли картину вырезки из журналов, фотографии с друзьями и гирлянды с разноцветными лампочками, вперемешку с еловыми шишками. На письменном столе под окном существовал все такой же хаос: учебники, скомканные листы, брошенная одежда и просто миллион грязных кружек, за которые частенько доводилось выслушивать нотации от папы. Чуть поодаль на полу был небрежно брошен синий кресло-мешок, в котором в это воскресенье с ноутбуком на коленях и устроилась сама Эмбер. Очередной бессмысленный спор на форуме быстро наскучил. Та же риторика, те же лица. И вскоре она просто захлопнула крышку и отложив компьютер в сторону потянулась, чувствуя, как затекли плечи. За окном все еще моросил мелкий дождь, но едва ли это было проблемой. Сквозь распахнутое окно в комнату в комнату неспешно вползал зябкий свежий воздух. Мысль о велопрогулке пришла сразу. Пять утра - не так уж и рано, решила она и зевая направилась в ванную. Где холодный кафель окончательно прогнал все остатки подступающего сна. Пол часа спустя, победив упрямые рыжие кудри Эмбер натянула на себя джинсы и серую футболку, которую когда то забыл у нее Бенни и схватив рюкзак скатилась вниз по перилам. Поскользнувшись и едва не распластавшись на полу, она все же вспомнила о том что дома не одна и стоит вести себя потише. Не хотелось тревожить отца в его редкий выходной. И ещё меньше, в очередной раз выслушивать его родительское мнение о таких прогулках. Дверь тихо скрипнула, оставляя за спиной полумрак кухни. Гараж встретил знакомым запахом пыли, резины и, кажется, машинного масла. В центре дремал красный Chevrolet Caprice середины девяностых, Генри называл его «старым другом», а Эмбер, с детства, — «динозавром» за этот тяжелый рокот двигателя. Он повидал многое, и теперь по праву считался почти членом семьи. Бардачок был забит квитанциями и ручками, в магнитоле торчал диск с музыкой восьмидесятых, которую Генри включал на полную, когда ехал один. А в вентиляции до сих пор перекатывались несколько игрушек из “Киндера” - те самые, что маленькая Эмбер когда-то туда запихнула. Они гремели на кочках и раздражали отца, но достать их было уже невозможно. Велосипед Эмбер стоял по соседству с отцовским, приставленным к стеллажу. Поцарапанный в некоторых местах, но с новыми тормозами. Она часто каталась без цели, просто чтобы проветрить голову. Осторожно распахнуть ворота без характерного скрипа не удалось, но, к счастью, папин сон был крепче чем обычно. Эмбер натянула на себя ветровку и чуть поежившись выехала на улицу. Прохладный, влажный воздух обволакивал лицо. Утро, серое, сонное, создавало тут особенную атмосферу. Когда ты наедине с целым миром. У нее не было цели или конкретного маршрута. Обычно она просто каталась куда глаза глядят. Эмбер каталась по пустым улицам, пока город только начинал просыпаться. Шины велосипеда мягко шуршали по мокрому асфальту, оставляя за собой тонкий след. Воздух - свежим и прозрачным, наполнял легкие. Тот редкий, почти невесомый утренний аромат, что держится всего пару часов, до того, как дневной шум окончательно вытеснит покой. На площади, в окнах домов уже горели огни. Где-то неподалеку женщина в халате вышла за газетой, а соседский кот сидел на крыльце, беззвучно наблюдая за редкими прохожими. Эмбер кивнула ему в знак приветствия и, не сбавляя темпа, свернула направо. Велосипед поскрипывал на поворотах, но беспрекословно слушался её, так словно знал, что сегодня он часть чего-то большего, а не просто средство передвижения. Она петляла по знакомым кварталам, мимо библиотеки с облупившейся вывеской, старого музыкального магазина, где витрина до сих пор пестрила афишами давно распроданных альбомов, и, наконец, выехала на главную дорогу. Всё ещё было тихо. Даже утренние автобусы, казалось, решили не спешить. Эмбер ехала без особой цели, пока мысли сами не направили её: озеро. Конечно же. Место, куда она всегда стремилась, когда хотелось тишины или, наоборот, нужно было о чём-то подумать. Она резко свернула на шоссе, ведущее за город, оставив позади первые признаки просыпающегося Эштона. В наушниках тихо играл альбом The Smashing Pumpkins, и каждая нота ложилась в ритм ее педалей. Она прибавила скорость, и ветер подхватил выбившиеся из-под капюшона волосы. Улыбка скользнула по её лицу. Всё было просто. Просто утро, просто дорога, просто она. Трасса встретила её гладким серым полотном, всё еще влажным после ночного дождя. Колёса велосипеда легко скользили по асфальту, и здесь оставляя тонкие полосы на мокрой поверхности. На обочинах поблескивали свежие лужи, и каждый наезд в них разлетался мягкими веерами брызг. Воздух витал запах мокрой землей, хвои и легкого дыма: то ли от костров, то ли от редких домов, что затаились по ту сторону леса. Дорога вела на восток, очерчивая ровную линию вдоль соснового бора, где деревья, высокие и строгие, вставали стеной. Слева, на пригорке, показалась знакомая вывеска — : «Добро пожаловать в Эштон». Сразу за ней по левую сторону дороги расположилось небольшое придорожное кафе. Официально теперь это Dunkin’ у стеллы, но старшее поколение упрямо продолжало называть его Бетти’с, как и двадцать лет назад. С приходом новой сети место заиграло новыми красками и открылось для Эмбер с другой стороны, заставив полюбить его ещё сильнее. Пусть оно и далеко от дома - атмосфера здесь особенная. Невысокое здание, обновленное капитальным ремонтом, яркая вывеска на крыше, указатель на съезде с дороги. Внутри всегда пахло ванилью, жареными тостами и крепким кофе. За стойкой - знакомые девочки, с которыми Эмбер частенько болтала о новостях и последних сплетнях. В его окнах всё ещё было темно. На вывеске цветными буквами - часы работы: с девяти до одиннадцати. Эмбер проехала мимо, бросив на «Данкин» теплый, короткий взгляд, как на старого друга, которому не нужно ничего объяснять. Трасса потянулась дальше, и вскоре ровный асфальт уступил место утоптанной грунтовке. Колёса под ней заскрипели чуть громче, но девушку это только радовало, хотелось дышать этим воздухом и ехать дальше. Лес по сторонам редел, и вдали уже вырисовывалась водная гладь - ровная, как зеркало, почти сливаясь с туманным горизонтом. Озеро лежало неподвижно, как поверхность самого сна. Вода слегка дожала расходясь рябью от порывов ветра, и в этой сюрреалистичной тишине Эмбер почувствовала странный покой. Так как если бы весь мир вдруг остался где то далеко, за этими вековыми соснами, а здесь - только она и это воскресное туманное утро. Она оставила велосипед у знакомого дерева с раздвоенным стволом, корни которого торчали из земли, цеплялись за край берега. Это было в некотором роде её место. Отсюда открывался лучший вид на озеро скрытое среди леса. А утренний туман, просачивался сквозь кроны, и в воздухе витал едва уловимый запах смородины. Где-то в дали прокричала ворона и все вновь стихло. Эмбер присела на корягу у самой кромки, обняв колени. Она слушала, как щебечут птицы и потрескивают кусты в глубине леса. Здесь было проще — быть собой. Без разговоров, без школы, без напряжения, которое в последние месяцы буквально въелись в саму окружающую ее среду. Она бросала в воду мелкие камешки, наблюдая, как от них расходятся небольшие круги, сравне с мыслями, не желающими исчезать. В какой то момент она совсем потеряла счёт времени. Казалось, прошло не больше часа, но где-то вдалеке уже слышался гул пробуждающегося шоссе и первые поезда на станции в нескольких милях отсюда. Утро окончательно вступало в свои права. Сквозь серое небо настойчиво пробивались золотые лучи, а такой любимый ей туман медленно рассеивался, отступая вглубь леса. Эмбер встала, отряхивая с штанов пыль и сухие иголки. Подошла к велосипеду и на секунду задержалась, положив руку на руль - как будто прощаясь с этим безмолвным моментом. Назад она решила поехать другой дорогой, через лесную тропу, которую знала с детства. Соревноваться с машинами на трассе настроения не было, да и спешить особо некуда: дома, скорее всего, ещё спят. Кафе она проехала, а утро всё ещё принадлежало только ей. Тропа начиналась сразу за поляной - невидимая с дороги, будто намеренно прячущаяся между стволами. Стоило свернуть, как шум дороги растворился в мягкой тишине, а под колёсами хрустящий гравий уступил место, пружинистой земле. Прошедший ночью ливень размыл дорожку - корни, шишки, скользкая листва всё чаще попадались под колёса, но Эмбер ехала аккуратно. Здесь она уже не раз падала, и прекрасно знала цену своей рассеянности. Где-то позади хрустнула ветка. И неожиданно над лесом прокатился крик возмущенных птиц. Но Эмбер не сбавила ход. Здесь она знала каждый изгиб, каждое дерево. В этих чащах всегда царило ощущение присутствия чего то большего, словно у каждой поганки здесь есть глаза и уши. Но она привыкла. Тропа виляла между деревьев, иногда сужаясь до узкой полоски, скрытой во мху. На особенно грязных участках Эмбер спешивалась, ведя велосипед за руль, чувствуя, как колёса мягко тонут в земле. По ощущениям, до парковки у "Данкин" оставалось минут десять-пятнадцать. Она не торопилась. Поглядывала по сторонам, надеясь хоть мельком увидеть какого-нибудь зверька - правда сегодня удача расщедрилась лишь на разнообразных птиц. Как будто услышав ее мысли, взгляд зацепился за четырёх ворон, собравшихся на одном из деревьев. Они прыгали с ветки на ветку, не улетая, не спускаясь, словно чего-то ждали. Какой-то странный ритуал. Необычный. Эмбер замедлилась. Что-то в их поведении ее насторожило. За деревьями, метрах в десяти, начинался овраг, по краям которого разросся старый шиповник - кустарник колючий, густой, словно спецом скрывающий всё внутри. Она столько раз проезжала мимо, что казалось, знала этот лес наизусть. Всё было на месте… и в то же время что-то не так. Нечто неуловимое, на самом краю сознания. В глаза бросились следы, уводящие в сторону, в глубину кустов. Тропа здесь была едва различима, но кто-то точно недавно свернул с основного пути. Поломанные ветки, смятая трава, как будто… кто-то бежал? Она все же остановилась. Велосипед опёрла о ствол ближайшей сосны. Несколько шагов в сторону и один из кроссовок тут же увяз в грязи. Но ей было не до этого. В голове настойчиво крутилась одна мысль: «Почему птицы так себя ведут?» Она замерла, прислушиваясь. И то, что раньше казалось привычным, теперь отзывалось какой то необъяснимой дрожью внутри. Не дойдя до дерева, над которым продолжали кружить вороны, Эмбер вновь остановилась. Под ногами - рыхлая земля вперемешку с глиной, с причудливо размытыми краями. Яма. Неглубокая, будто вырытая в спешке и оставленная недоделанной. Ливень явно заставил кого-то прервать начатое. Следы вели дальше, в овраг, где кустарник шиповника рос особенно густо. Продравшись сквозь колючие ветки, она наконец увидела то, что так заинтересовало ворон. Сердце замерло и тут же ударило сильнее. Всего в нескольких шагах от неё лежала девушка. Грязная одежда, слишком легкая для этой погоды. Слипшиеся рыжие волосы, в грязи и крови, лица не было видно. Но и без этого было ясно что она не дышала. Это Эмбер очень быстро поняла. Её ноги тонули в грязи и мокрой траве, но тело налилось свинцом. Ком в горле душил. Мёртвая. Девушка. Здесь. Судорожно отступая назад, она споткнулась о корень и с глухим шлепком упала в грязь. Стая ворон, над ее головой, встревоженная резким движением, взмыла в воздух. Черные тени стремительно взмыли в воздух. Тихо вскрикнув, Эмбер попыталась убедить себя, что ей всё показалось. Но бросив взгляд назад, убедилась: нет. Не показалось. Не сон. Не разыгравшееся воображение. Спустя мгновение она уже была на тропинке, вцепившись в руль велосипеда так, что побелели пальцы. Грязь, мокрые кроссовки, запачканные колени, всё это больше не имело значения. Только одно - бежать. Быстро. И как можно дальше. Прежде чем рвануть прочь, ее рациональная часть все же решила задержаться. Эмбер спешно стянула с себя куртку и привязала её к ближайшему дереву - точно напротив того самого кустарника. С тропы толком не видно ни следов, ни тела. Если бы не птицы, она бы и сама прошла мимо. Мысль холодной льдинкой пронзила сознание, но она вытолкнула всё лишнее и помчалась к трассе. Парковка показалась спасением. Эмбер резко затормозила, спрыгнула с велосипеда, согнулась, пытаясь отдышаться. Слёзы сами по себе покатились по щекам. Тело трясло, то ли от страха, то ли от холода. Мозг лихорадочно пытался соображать, спотыкаясь о собственные мысли. Руки дрожали, но она всё-таки взяла телефон. И набрала папу.

* * *

Капитан Ройс приехал меньше чем через десять минут - не на шутку встревоженный, даже не успев умыться. Он выскочил из машины и сразу бросился к дочери. Эмбер сидела на бордюре, обняв колени, сжимая в пальцах телефон так, будто тот всё ещё мог дать опору. Джинсы по колено в грязи, растрепанные волосы, в которых запутались веточки, и пугающе отстраненный взгляд - этого было более чем достаточно, чтобы у Генри за одну минуту прибавилось несколько новых седых волос. По телефону она только и смогла, сбивчиво, запинаясь, попросить его приехать. «Быстрее, пожалуйста». Больше ничего. Теперь она молчала, явно собираясь с силами, чтобы сказать вслух. А его воображение уже дорисовывало самое страшное. Он обнял её коротко проверяя, цела ли и, услышав, где искать, не стал задавать вопросов. — Прямо по тропе, — объяснила ему Эмбер, не поднимая глаз. — Там увидишь. На дереве моя куртка… прямо напротив и от нее метров десять. Он коротко кивнул и, не теряя времени, направился в лес, уверенно ступая по размытой земле. Мокрые листья и мох цеплялись к ботинкам, но он двигался как по натянутому канату - будто там, в лесу, скрывался конец света, который он должен был увидеть первым. Куртка нашлась почти сразу. Светлая ветровка была крепко обвязана на уровне глаз. Повернув голову он увидел и тот самый шиповник. Ветви были сломаны, земля под ними, вспахана, словно кто-то пытался торопливо спрятать то, что не должно было попасться на глаза. Мужчина замер. Всё внутри сжалось. Ноги на мгновение вросли в землю. Тело. Женское. Неподвижное, грязное, слишком легкое для осеннего леса. Рыжие спутанные волосы, тишина, которую не нарушала даже птица. Генри стоял и смотрел. Как офицер — отмечая всё. Как отец — пытаясь не думать, что это могла быть его дочь. Как человек — ощущая, как где-то внутри рухнула иллюзия безмятежности. И только тогда, в этой тишине, он по-настоящему понял: Эмбер повела себя правильно. Четко, без паники и истерики. Слишком правильно. Слишком взрослым был её голос этим утром. Слишком знакомым. И он невольно сжался — потому что узнал в ней себя Для душевных терзаний ещё найдётся время. Сейчас - работа. Генри двинулся к кустам, не обращая внимания на грязь и скользкую глину под ногами. С первого взгляда стало ясно, что дочь не ошиблась. Подойдя ближе, он опустился на корточки. Замер. Глаза быстро скользнули по телу, и в голове тут же сложился краткий абзац для отчета: Короткие рыжие волосы, лица не видно — повернута щекой в землю. Одежда простая, неброская. На вид — не старше двадцати пяти. На левом виске волосы слиплись от запекшейся крови и грязи. След от удара. Смертельного, судя по всему. И всё же вокруг не было ни следов крови, ни признаков борьбы. Здесь ее здесь просто бросили. — Просто прекрасно, — пробормотал он сквозь зубы и крепко выругался. . Выпрямился, отступил на пару шагов и достал рацию. Голос был ровным, почти отрешенным — таким он становился только в моменты, когда мозг полностью переключался на режим действия. — Ройс. Здесь тело. Северо-восточный выезд, тропа за Данкин. Десять минут назад обнаружила моя дочь. Да, она в порядке. — Подтверждаю — женское, предположительно от 20 до 25. — Я остаюсь на месте. Жду криминалистов. Периметр пока не тронут. Он отпустил кнопку, взглянул в сторону куртки на дереве, потом — туда, где за деревьями на парковке его ждала Эмбер. На мгновение глаза его потемнели, но он тут же отрезал эмоции. Сейчас — работа. Потом — всё остальное. Уже через полчаса местность напоминала съемочную площадку криминального сериала. Желтая лента, натянутая между деревьями, сверкала в утреннем свете. Мрачные силуэты в черных куртках сновали между кустами — кто-то делал снимки, кто-то брал пробы почвы, кто-то просто что-то бормотал в диктофон, записывая всё подряд. Чуть поодаль, у ленты, стоял капитан Ройс. Хмурый, сжав губы в тонкую линию. Он не вмешивался, просто стоял, слушал, фиксировал всё взглядом. К нему подошёл молодой патрульный в непривычно новой форме и с блокнотом в руке. — Шеф, два патруля уже на месте. Участок перекрыт. Генри кивнул, взглянул на часы. — Хорошо. Спасибо. Он помолчал, затем добавил, не оборачиваясь: — Можешь сделать ещё кое-что. — Конечно, сэр. — Отвези Эмбер домой. Пусть переоденется. Немного выдохнет. Если захочет — пусть потом заедет в участок. Но только если захочет. — Да, сэр, — быстро кивнул юноша. Пауза, и он уже спешно исчезал за деревьями — подальше от тела, подальше от тяжелого взгляда капитана. Генри проводил взглядом стремительно удаляющегося стажера и уже собирался вновь вернуться к работе, как рядом тихо возник коллега. Высокий, подтянутый, с влажными от накрапывающего дождя волосами, прилипшими ко лбу. Офицер Рэймонд Спенсер. На лице ни тени эмоций впрочем как и всегда. — Как она? — спросил тот, не глядя на капитана. Мужчина шумно выдохнул, смахнул с рукава мелкие капли. — Слишком на меня похожа, — пробормотал он. — И это начинает пугать. Рэймонд на миг склонил голову, будто оценивая сказанное. Между ними повисла пауза - знакомая, как старая песня, которую не нужно дослушивать до конца, чтобы понять смысл. — Ты хотел, чтобы она выросла сильной, — тихо сказал он, наконец. — Она выросла. Просто… не в то время, не в том городе. — Вот именно, — буркнул Генри. — Не в том. И слишком быстро. Офицер слегка качнул головой, положил руку ему на плечо - быстро, по-мужски, без слов поддержки. Они и не нужны были. — Если бы не твоя девчонка, мы бы её вряд ли нашли. Ты это понимаешь? Генри медленно кивнул. — Понимаю… И именно поэтому мне сейчас вдвойне паршиво. Они постояли ещё пару секунд в молчании, прежде чем Спенсер ушел не дожидаясь, пока капитан снова уйдет в свои мысли. Он прекрасно чувствовал людей, чем охотно и пользовался. Ник тем временем уже вышел на парковку кафе. Эмбер все так же сидела на бордюре неподалеку от отцовской машины, вытянув ноги и разглядывая грязные кроссовки. Вид у неё был мрачнее некуда. Стажер неуверенно подошел к ней и передал поручение отца, заодно предложив помощь с велосипедом. — Я сама, — отрезала девочка и поднявшись на ноги, прошла мимо. Парень чуть замешкался, но тут же поспешил за ней. Несколько минут спустя, они уже ехали по дороге. Как подстать всеобщему настроения начал накрапывать мелкий дождик. Тишина в салоне казалось особенно напряженной. Ник все украдкой косился на молчаливого пассажира рядом — она сидела, уставившись в окно, а лицо закрывали мокрые рыжие волосы. — Если тебе… нужно поговорить, — пробормотал он, — я, конечно, не психолог, но… — Не нужно, — ответила она безразлично. — Спасибо. — Просто… ты, ну… Ты молодец. Что так среагировала. Не каждый бы… Эмбер не ответила. Только чуть сильнее сжала руки на коленях. Дождь вновь усилился, мягко стуча по крыше. Ник молча переключил дворники на более высокий режим и подумал, что эта поездка пожалуй одна из самых тяжелых, из всех, что ему доводилось совершать с начала практики

* * *

День пролетел быстро - точнее, от души проехался по всем асфальтоукладчиком. Гнетущая атмосфера вкупе с пасмурной погодой этому только способствовала. Эмбер была рада разве что одному - благодаря отцу процедура свидетельствования прошла без лишней нервотрёпки. Но сама находка поставила на уши весь участок. Труп в лесу, именно то, чего не хватало полиции Эштона в самом начале учебного года. На улице уже стемнело, когда Генри с дочерью вернулись домой. Эмбер первой вошла в дом, бросила рюкзак в гостиной и поднялась наверх, скрывшись в ванной, пока отец во дворе загонял машину в гараж. Белая дверь закрылась с глухим щелчком. Девочка заперлась и стянула с себя отцовский серый свитер. Вода журчала, а она, опершись руками о раковину, смотрела на своё отражение. На щеке и руках — пара неглубоких царапин, оставшихся от веток, когда она бежала через лес. Эмбер тяжело выдохнула. Перед глазами всё ещё стояла та картина. Размытые, не до конца уловимые образы — память возвращала их кусками. Это утро, всё ещё оставалось на коже, в липкой влаге, в глине под ногтями, в звуках. Особенно в звуках. Мерзкий чавкающий хруст кроссовок по мокрой земле, и та пугающая, глухая тишина, в которой не было места словам. Она включила воду, разделась и встала под горячий душ, надеясь, что пар поможет смыть этот день. Но, закрывая глаза, вновь оказывалась в том лесу. Совершенно одна. И больше всего пугало то, как естественно это начинало ощущаться. Прошёл почти час, прежде чем она наконец спустилась вниз. Генри уже начал волноваться — и, увидев дочь в пижаме и с полотенцем на голове, тихо выдохнул. На кухне пахло разогретым рагу и кофе. Мужчина отложил бумаги, поправил очки и сел напротив. Эмбер молча взяла тарелку и устроилась за столом, поджав под себя ногу. Обычно отец делал ей замечания за такие позы и сутулость, но сегодня предпочел промолчать. Выдержав паузу, он заговорил: — Ты как? — Норм, — тихо отозвалась Эмбер, ковыряя вилкой овощи. — Вроде бы. Он вздохнул и осторожно начал: — Послушай. Я знаю, как ты реагируешь на мои запреты, но всё же скажу: на какое-то время — никаких прогулок. Особенно одной. И уж тем более в лес. Она опустила взгляд. Не ответила. Только кивнула. Обычно в такие моменты она начинала спорить - по инерции, по принципу. Даже если внутри была согласна. Но не в этот раз. Сегодня она и сама всё понимала. — Эми. Это серьёзно. — Я знаю, — тем же тоном повторила она. — Я знаю, — устало отозвался он. — Ты всегда всё знаешь и понимаешь. А выходит в итоге… вот так. Молчание. Где то за окном доносились привычные звуки. Лай собак, редкие проезжающие машины, музыка у соседей. Город продолжал жить, как будто ничего не случилось. А в доме на Рэдфорд Уэй, зазвонил стационарный телефон. Генри встал и, прежде чем уйти, посмотрел на дочь. — Я всё понимаю… Просто... пока мы не разберёмся, мне будет спокойнее, если ты побудешь рядом. Эмбер вновь кивнула. Когда он уже почти вышел, она вдруг спросила: — Об этом ведь никто не должен знать? Он замер. И не оборачиваясь, тихо ответил: — Да. Молчание — это был язык, которым в их семье говорили о его работе. Эмбер поняла это ещё в детстве. К шестнадцати — научилась чувствовать, о чём и как можно рассказывать друзьям. Но сегодняшний день явно не входил в число тех, что можно обернуть в «всё в порядке». Генри снял трубку — судя по тону, разговаривал с кем-то из отдела. Эмбер поставила пустую тарелку в раковину, пожелала отцу спокойной ночи и направилась наверх. Стараясь не думать ни о чём. Наверху в её комнате царил полумрак - тускло мерцали гирлянды, цепляясь отблесками за стекло и фотографии на стене. За окном ветер перебирал мокрые листья, убаюкивая улицу своим шорохом. Эмбер сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, завернувшись в плед. Рядом лежал ноутбук, с давно потухшим экраном. Музыка, которую она включила по привычке, давно закончилась, но девочка и не заметила, когда. Она просто сидела в тишине, позволив звукам дома - скрипам пола, гудению трубы в стене, быть громче собственных мыслей. На коленях лежал тот самый блокнот, который она обычно заполняла рисунками или записками из школы. Он как раз был почти новым. Сегодня на странице появилось лишь несколько новых слов - каракули, выведенные медленно, как будто рукой, не до конца уверенной, что хочет оставить след. "Утро было настоящим. Всё остальное - пока нет." Она не знала, зачем это написала. Просто захотелось. Из кухни донеслось приглушенное движение — отец, видимо, всё ещё не лёг. Она не пошла проверять. Просто перелистнула страницу и, подперев щеку рукой, смотрела, как тени от лампочек пляшут на стене. На этой тишине глава и должна закончиться. На том самом ощущении, которое остаётся после грома - когда мир вроде бы снова замирает, но всё вокруг уже не то.