Дьявол в Деталях

ГЛАВА 33: ВСЕ ИЛИ НИЧЕГО Эмбер была дома одна. Дверь заперта, на кухне в раковине - грязные тарелки, а по дому разбросаны вещи, которые в отсутствие отца можно было не убирать. Верхний свет не горел, лишь торшеры и ночники - теплый приглушенный свет, в котором ей всегда было уютнее. За окном безлунная ноябрьская ночь, тихая и вязкая, как темнеющая вода в озере. В спальне, Эмбер лежала на полу, накинув на ноги серый плед. Под спиной мягкий ковёр, над головой, белый потолок, на который она смотрела, не мигая. Из динамиков на столе негромко играл новый альбом Arctic Monkeys - тот самый диск, который она взяла у Бенни «послушать» и так и не вернула. Окно было распахнуто настежь, и в комнату то и дело врывался промозглый ветер. Он теребил уголки пледа и заставлял музыку звучать как то по особенному. Рядом с ней лежал открытый блокнот. Конкретно этот она начала вести с начала осени и за эти пару месяцев в нем накопилось достаточно много записей. Привычка записывать все, досталась ей от отца — так было проще разобраться в себе, вытянуть мысли наружу и разложить всё по полочкам. Сейчас она снова вглядывалась в никуда и пыталась поверить, в то что всё закончилось. Хэнк мёртв. Дело закрыто. Убийства прекратились. Скоро ей исполнится семнадцать. В отношениях с Уэйдом, наконец, наметилось что-то настоящее. Казалось бы — живи. Но что-то не отпускало. Как будто кто-то над ухом настойчиво шептал: "Нет. Всё не так. Это еще не конец." Она даже не могла точно сказать, что именно мешало забыть и двигаться дальше. То ли остаточный страх, то ли интуиция, а может, просто привычка анализировать все подряд. Руки уже начали коченеть от холода, и она, наконец, поднялась. Закуталась поплотнее в плед, и взяла в руки многострадальный блокнот. Музыка на фоне стала спокойнее, из динамиков заиграл как раз тот трек, под который легче всего думать. Эмбер вернулась к ковру, опустилась на колени и начала перелистывать страницы. Записи, сделанные дрожащей рукой на эмоциях. Строчки, иногда четкие, иногда сбивчивые. На самых первых страницах она задержалась. Там всё было ещё сырое, интуитивное. Но именно тогда, как она поняла, всё и началось - не только дело, но и её участие. Что было бы, если бы не она нашла тело? Нашел бы ее кто-то другой? Могло ли все быть иначе? В глубине души она чувствовала ответственность. Это было что-то личное, смесь характера, детского влияния отцовской работы и внутренней потребности доводить до конца. Она не искала признания, не жаждала правды ради справедливости. Просто не могла отпустить. Глаза остановились на последней записи. В ней - сомнения. Надежда на ошибку. Но вместе с тем и почти невыносимое предчувствие: а вдруг она права? Вдруг увидела то, что взрослые упустили? Если так — ей нужны были доказательства. Но где их взять? Рэймонд не был тем человеком, про которого легко можно что-то раскопать. Он безупречен, почти образцовый человек. Почти, потому что Эмбер знала: идеальные фасады не всегда идеальны внутри. Но даже отец отзывался о нём как о хорошем и надежном коллеге. Если “офицер” и впрямь приложил руку к расследованию, то он точно был уверен что об этом не узнают. Как впрочем и вышло. Искать что-то в участке было бессмысленно, но что на счет дома?. Она знала его адрес, это не было секретом. Он жил один и сейчас, в отсутствии отца, вся его работа - на плечах Спенсера. Как минимум - самоубийство Хэнка, проверки в окружной тюрьме, закрытие дела. Даже Ник, стажёр, пахал как полноценный сотрудник. Шуму в участке хватало, и этим можно было воспользоваться. Если ей повезёт. Это реальный шанс. Нужно лишь действовать быстро. И осторожно. — Эмбер, нет, — резко вслух сказала она, вскочив посреди комнаты. Собственный голос прозвучал инородно и громко — даже пугающе. Сердце кольнуло. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? Чем твоя “идея фикс” может обернуться? А она понимала. И несмотря на это, была готова рискнуть. Если и это не даст ничего она будет готова признать поражение. Принять последствия. Все лишь бы понять - ошибается ли она… Решение было принято. Эмбер поспешно влезла в джинсы и полосатый свитер, сунула в сумку блокнот и полароид, закрыла окно и выскочила в коридор. Скатившись по перилам вниз, едва не врезалась в угол — но, чудом удержав равновесие, пронеслась мимо. В гараже, порывшись в ящике с инструментами отца, откопала монтировку и строительные перчатки. Следом в сумку отправился и фонарик. Старые часы на стене пробили десять. Почти готова. Она натянула на ноги любимые кеды, закуталась в куртку с капюшоном и темно-красный шарф. Прежде чем выйти, на секунду замерла, окинув взглядом дом. Если отец узнает - не простит. Но останавливаться было уже поздно. В руке звякнули ключи, щелкнул замок. Теперь точно всё. Во дворе было ветрено и тихо. Люди попрятались в дома, уже готовились ко сну. В окне соседнего дома мелькнул знакомый силуэт, старик у телевизора, как всегда. Мимо проехала машина, и Эмбер инстинктивно натянула капюшон по самый нос. Хотелось как можно быстрее добраться до переулков и скрыться с открытой улицы. Сперва, крюк до полицейского участка. Надо было быть уверенной. Хватило двадцати минут в тени служебной парковки, чтобы увидеть: Спенсер был на месте. Он сновал по коридору, не торопясь, сосредоточенно. Его машина стояла у стены. Никуда он в ближайшее время не уйдёт. Можно действовать. Эмбер наблюдала еще немного. Почти расслабилась и в этот момент из дверей вышел Ник. Она едва успела отпрянуть вглубь тени, затаив дыхание. Тот закурил, не глядя по сторонам. Время уходить. Эмбер старалась выбирать наиболее короткий маршрут и едва не бежала. Ей все казалось что за ней кто то наблюдает. Успокаивали лишь мысли то это остатки ее совести с упреком, молчаливо смотрят из тени. Хейвендейл, пригород Эштона. Красивый и ухоженный район с участками богачей. Дом Спенсера выглядел спокойно, даже чересчур. Двухэтажный, с фасадом из светлого кирпича, он стоял среди таких же ухоженных домиков, выстроенных в одинаково правильном ритме по обе стороны улицы. Перед крыльцом, аккуратные ступеньки, свежий гравий вдоль дорожки, голые кусты под окнами. Газон хоть и выцвел от холода, но всё ещё был ровным, как будто пострижен накануне. На веранде висел фонарь, теплый свет бил под козырёк, выхватывая из темноты детали: пустое кресло-качалку, забытую на перилах пару садовый перчаток, жестяную банку с окурками. В окнах не горел свет, а двор был огорожен белым штакетником, за которым угадывалась серая спина серая или, может, террасы. Ветер нес через улицу редкие листья, и где-то за углом тянулся запах чужого ужина или камина. Дом казался чужим и правильным до невозможности. Таким, где двери не хлопают. Где всё на своих местах, и ничего не должно происходить случайно. По всей улице было слышно громкую музыку с одного из соседних участков. Для этого по всем меркам идеального района это выглядело так странно, но и было очень на руку. О главном входе не могло быть и речи, так что Эмбер долго не думая юркнула в темноту. Забор был прямой и достаточно высокий. Перебраться было бы проблематично, но на помощь ей пришел мусорный бак неподалеку. Немного усилий и контейнер оказался придвинут вплотную к ограждению частной собственности. “Это безумие. Если кто то узнает…” внутренний голос все не унимался. Но слепая решительность победила. Она с легкостью взобралась на закрытую крышку и почти без проблем спрыгнула с забора. О пути отступления, она пока еще не думала. Отряхнувшись та бегло осмотрела двор. Скромный, ухоженный. Узкая полоска выцветшего газона тянулась вдоль задней стены, упираясь в деревянный забор. Листья от ближайших клёнов скапливались в углах, забивались под садовую лавку и у подножия стоящего в стороне гриля, давно укрытого чехлом. Пара пластиковых стульев стояла под открытым небом — бледно-серые, холодные на вид, будто ими не пользовались с начала осени. Небольшая деревянная терраса скрылась под козырьком. Ступеньки вели прямиков к задней двери, достаточно прочной на вид, но с небольшой стеклянной вставкой. Эмбер вцепилась в ремень сумки перекинутой через плечо. Ветер сбил с головы капюшон. Заглядывая в окна решительности у нее поубавилось. Присел на деревянный настил она принялась рассматривать дверь. Был бы тут Уэйд он вероятно смог бы ее вскрыть без лишнего шума, но она была одна. О том чтобы втянуть в это Уэйда не могло быть и речи. Он бы без раздумий пошел за ней, но если их бы поймали это вылилось бы в серьезные проблемы и подвергать важного ей человека такой опасности она не хотела. Про себя в тот момент она как ни странно не думала.. Тяжелые тучи затягивали небо, а все вокруг казалось враждебным и опасным. Хозяин дома мог вернуться в любой момент. А из-за забора все еще доносилась музыка. Свет фонарика выхватил замок. Все казалось сном, но на сомнения не было времени. Долго не решалась начать, но все же пришлось. Она просунула монтировку в узкий зазор между дверью и рамой, точно напротив замка, и надавила. Металл чуть двинулся, но дверь осталась на месте. Эмбер уперлась ногой в ступеньку, сжала инструмент обеими руками и рванула. Рука соскользнула, и холодный металл больно ударил по пальцам. Она тихо выругалась, снова взялась крепче, пальцы дрожали. Попыталась ещё раз, изо всех сил — дверь лишь скрипнула, но не поддалась. Дыхание сбилось. Сердце стучало в ушах. Она злилась - на дверь, на себя, на эту идиотскую ситуацию. Сделала вдох, крепче уперлась и вновь неудача. Ей попросту не хватало сил. Мозг лихорадочно искал другое решение. Оно нашлось быстро но решиться было еще сложнее. Стеклянная вставка. Куда менее надёжная, чем сама дверь. Но бить стекло — значит привлечь внимание. Эмбер понимала это. Как и то, что просто уйти она не может. Не сейчас. Вдалеке раздался гул приближающегося грузовика. Где-то за поворотом, ещё секунда — и он будет здесь. Музыка доносящаяся из двора поблизости всё так же стучала в ушах, заглушая голос разума. В этот миг Эмбер решила действовать. Она ударила монтировкой в угол окна - резко, без колебаний. Взрыв звонкого стекла слился с грохотом проезжающей мимо машины и басов очередного популярного хита. Осколки посыпались на крыльцо. Она тут же пригнулась, прикрыв голову руками. Сердце бешено колотилось, готовое вот-вот вырветься из груди. Она ждала чего угодно: света в окнах, лающего пса, шагов. Но ничего не случилось. Все казалось что вот вот здесь будут соседи моментально среагировавшие на шум, собаки и бог весть что еще. Но этого не случилось. Прошла минута. Две. А все осталась по прежнему. Даже музыка не стала тише. Всем было все равно. Эмбер медленно выпрямилась, стряхивая осколки с капюшона. Теперь уже точно отступать было поздно. Совесть, наконец, замолчала, уступив место холодному рассудку, не дающему ей сойти с ума от страха. Та закатила рукав куртки и широкого свитера и как можно аккуратней просунула руку в раму. Замок послушно щелкнул и открыл дверь. Правда идеально провернуть все не получилось, несколько торчащих осколков все же повредили руку окрашиваясь в красный. Но боль ее волновала в последнюю очередь. Девочка скользнула внутрь. В тишине дома осколки под ногами хрустели особенно громко. Она торопливо смахнула их носком ботинка в угол — не слишком изящно, но хотя бы чтобы не бросались в глаза. Хотя как может не бросаться в глаза разбитое стекло в двери кухни. Внутри было темно и тихо. Такой тишины она не слышала давно — даже дыхание казалось чужим. Луч фонаря прорезал темноту. Аккуратная кухня - все на своих местах. Создавалось впечатление что ей пользуются крайне редко. Белый холодильник с парой магнитов на дверце, ровная стопка белых тарелок на краю раковины, чайник, микроволновка. Скатерть с геометрическим узором. В доме едва уловимо витал аромат дорогого табака и одеколона. Будто у копов был какой то протокол на этот счет. В кабинете и спальне отца обычно стоит ровно такой же запах. Она прошлась лучом по столешницам. Ничего лишнего. Открыла ящик — ложки, ножи, салфетки. Следующий - аккуратный ряд медикаментов: аспирин, пластырь, йод, несколько упаковок снотворного такое иногда принимала мама Кэсси когда мучалася бессонницей. Всё новое. Никаких бумажек, записок, случайных мелочей. Как будто кто-то заранее знал, что сюда заглянут. Или тут проживает педантичный до мозга костей человек. Шаги по плитке звучали чересчур громко, даже в кедах. Она старалась идти осторожно, но сердце всё равно билось громче, чем ей бы хотелось. На краю кухонного стола расположилась стеклянная ваза, с сухими цветами. Один из лепестков осыпался при движении воздуха. Эмбер обошла кухню по кругу и заглянула в кладовку. Хозяйственные принадлежности, веник, швабра, пылесос пыльные коробки - все как у всех. Она снова подняла фонарик и прошла в гостиную. Пол под ногами сменился на паркет. Тот предательски поскрипывал, пусть и не громко. Она замерла, прислушиваясь. Тишина, нарушаемая лишь ее шагами и нервным дыханием. Фонарик выхватывал из темноты детали, серый диван с пледом, аккуратно сложенным на подлокотнике. Пара подушек. На кофейном столике, стопка журналов, пустая кофейная кружка и пепельница. Стену напротив занимал большой книжный шкаф. Детективы, история, немного политики. Несколько папок с бумагами. Эмбер протянула руку, провела по корешкам. Пыль. Но не на всех. Некоторые книги явно брали в руки недавно. Она наугад выбрала одну — «Дьявол в белом городе» Эрика Ларсона. Из нее выпала картонная открытка. “Привет из Ветреного города”. Любопытно, но это явно не было чем то важным. В доме раздался тихий стук исходящий не от нее. Эмбер затаила дыхание. Фонарик дрогнул в руке. Ничего. Просто дом. Просто тишина. Но сердце все нагнетало. На камине - рамки с фотографиями. Рэймонд в форме, в разных возрастах. Школа, армия, полиция. Семейные фотографии где он еще мальчишка стоит с родителями на фоне дома. Красивая молодая женщина и мужчина в котором Эмбер с трудом, но узнала Лоуренса Синклера - шефа Эштонской полиции. Это определенно добавило деталей к образу Рэймонда, но все еще не было доказательством. Следующий снимок - общая фотография полицейских. На ней шеф уже был похож на себя. Эмбер быстро нашла Рэймонда со своей дежурной улыбкой, а рядом с ним и своего отца. Тот тогда еще носил смешные усы и она невольно улыбнулась предавшись воспоминаниям. Но лишь на мгновение. Рука осторожно вернула рамку на место в прежнее положение. Ее внимание привлек полароидный снимок. На нем молодой Спенсер держит на руках улыбающуюся девочку лет четырех на вид. А сзади аккуратным почерком было выведено “Моя Рэйчел”. “Может племянница” подумала про себя Эмбер возвращая фотокарточку на место. Полка над камином оказалась самой любопытной из всей гостинной. Некоторые рамки она даже сфотографировала, достав из сумки полароид. Следом она кое как сделала несколько снимков комнаты - на всякий случай. — Что я вообще ищу — прошептала она, убирая все назад в сумку. Ответа не было. Только мерцающий луч фонарика, скользящий по тёмной комнате. В поисках хоть чего нибудь что могло бы позволить усомниться в человеке. Она ещё раз осмотрела комнату, словно надеясь, что во второй раз свет уловит что-то упущенное. Луч скользнул по дверце тумбочки у телевизора. Дернув за ту, дверца не поддалась. Ни к чему не обязывает. Но оставило лёгкий осадок. В углу комнаты стояла кресло-качалка. Накрытая пледом, судя по всему принадлежавшая его отцу, так как представить Спенсера в таком кресле она просто не смогла. Рядом, напольная лампа с белым абажуром. На полу, под столиком, что-то белело. Она присела, и посветила на пол. Чек. Отправление посылки, датированный месяцем назад. Получатель — некто Б. Маршалл, адрес Портленда. Имя ничего ей не говорило. Отправитель — просто «Р. С. Спенсер». Почему он отправлял что-то без упоминания полного имени? Не то чтобы это было чем-то необычным. Но мелочи цеплялись. Эмбер убрала чек в карман. Сзади вдруг тихо щелкнуло дерево. Дом скрипнул. Или… нет, это был звук, будто кто-то наступил на одну из паркетин. Не громко, но отчетливо. Она обернулась. Темнота. Пустота. Она уже ожидала увидеть за спиной недоумевающего офицера, в дом которого посреди ночи влезла девчонка без инстинкта самосохранения. Но там никого не было. «Дом», — повторила она про себя. «Просто старый дом.». Но фонарик она держала теперь крепче, двумя руками. Каждый шаг казался громче предыдущего. Пол словно спецом старался выдать её. Эмбер злилась на себя за этот страх, за дрожь в руках. Но всё равно шла вперёд. Раз начала, то будь добра доводи дело до конца. Осмотр первого этажа не дал ровным счетом ничего. Обыкновенный дом обыкновенного человека. Чистый но со скопившейся местами пылью. Она и сама не знала, что ожидала здесь найти. Логово маньяка? Трупы в подвале? Усомнившись в своем успехе она уже готовилась опускать руки. Поднялась по лестнице наверх и легонько толкнула дверь спальни. Комната была погружена в полумрак. Только уличный свет, просачиваясь сквозь щель в шторах, бросал узкие полосы на пол и кровать. Эмбер замерла у порога, прислушиваясь. В доме по-прежнему стояла глухая тишина. В этой спальне казалось не было ничего личного. По крайней мере на первый взгляд. Ни фотографий, ни следов привычной жизни, будто человек, живущий здесь, умел оставаться вне дома даже внутри него. Большая, аккуратно заправленная кровать. Прикроватный столик, на котором тускло светился красными цифрами экран будильника. Паркет под ногами сменился мягким серым ковром. В углу у окна перед плотными шторами расположился черный кожаный диван, на спинке которого была небрежно брошена куртка. За приоткрытую дверью гардеробной виднелись рубашки, развешанные с военной точностью. Даже обувь на полу стояла пара к паре. Один за одним она выдвигала ящики комода зажав фонарик в зубах. Носки галстуки. Ничего выдающегося. Неподдельный интерес вызвал последний ящик - несколько заколок для волос, расческа. Украшения и даже белый бюстгальтер. Эмбер на миг представила, как чьи-то руки спешно бросали его сюда. Слишком личная вещь. Слишком чужая для атмосферы этого дома. “Очень интересно” подумала Эмбер. Откуда в доме где женщинами и не пахнет может быть столько, явно не принадлежащего Спенсеру барахла. Это могло бы что то значит и она сделала два снимка содержимого ящика. Но этого было мало. Не было ничего что могло бы хоть как то подтвердить ее догадки. Даже папки с рабочими документами внизу были ровно такие же как и те что отец обычно хранил в ящике стола. Закончив с гардеробом она принялась за тумбочки у кровати. Пачка сигарет, несколько фотографий неизвестных ей людей, клочок бумаги с так же неизвестным адресом и номером телефона. На самом дне нашелся пожелтевший листок сложенный вдвое. Эмбер толком не успела понять смысл прочитанного. Внизу громко хлопнула входная дверь. * * * “Эта работа меня скоро окончательно доконает,” — подумал офицер, открывая ключом дверь. Позади на парковке, перед гаражом, блестела тёмным вишневым лаком, почти слившись с тенью вечернего двора импала. Рэймонд любил эту машину всем сердцем и следил, чтобы та всегда была в идеальном состоянии, так как завещал отец. Дверь дома мягко открылась, и как только он сделал шаг в прихожую, по ногам резко поддал поток ветра, с грохотом захлопнувший дверь. Это было странно, так как все окна должны быть закрытыми и сквозняку было просто неоткуда было взяться. Повесив пальто в шкаф он прошел дальше по коридору. Щелкнул выключатель и в гостинной вспыхнул свет. Медленно осматривая комнату он чувствовал подвох. И кажется не ошибся. Фотографии над камином стояли не так как обычно. Столик у дивана так же был не на своем месте, словно кто то об него споткнулся и спешно попытался поставить как было. Чутье подсказывало что в доме кто то был. Рука машинально потянулась к пистолетом в кобуре на поясе. Свет озарил и кухню. Картина начала складываться. В двери ведущей во двор было разбито стекло. Его осколки лежали на полу, а на тех что остались в раме в некоторых местах были небольшие темные пятна, что при ближайшем рассмотрении оказались кровью. Опустив взгляд на пол он обратил внимание на едва заметные следы, примерно тридцать восьмого размера. Он уже начал догадываться. Вдруг за его спиной на втором этаже отчетливо скрипнул паркет. Рэймонд все еще держал пистолет руке, но уже готов был убрать. Он неспешно направился к лестнице. Поднимаясь по по ступенькам он осознавал, что каждый его шаг отдается в пустом доме как грозный вызов. Это было похоже на игру, и он на ходу придумывал правила. Остановившись перед дверью в спальню он на миг замер положив кисть на ручку двери. Тому кто прятался внутри бежать было некуда.

* * *

Эмбер готова была взвыть от страха. Хлопок окончательно выбил ее из равновесия, и она наконец осознала в каком положении находится. Она знала что Рэй уже в доме. И у нее в распоряжении было всего несколько минут, за которые он поймет что произошло и найдет ее. Времени на страх и панику не было. Желание лезть когда нибудь в какие нибудь авантюры пропало мгновенно. Осталось лишь выбраться из этой. Через дверь слабо пробивался свет, едва доходящий с первого этажа. В голове созрел максимально глупый план, но другого не было. Так что, сунув листок в карман, Эмбер сразу же перешла к делу, пропустив этап обдумывания всех «за» и «против». Она стащила с кровати покрывало и, подкрадываясь к двери, на деревянном паркете вновь предательски скрипнула доска, отняв у неё несколько драгоценных секунд. На лестнице послышались шаги - медленные и уверенные. Мужчина явно не спешил и прекрасно знал, что бежать ей некуда. Девочка крепко сжала края покрывала и забралась на небольшой комод с зеркалом у самой двери. Сердце бешено билось. Она отчётливо почувствовала, как шаги стихли и он остановился совсем рядом, всего в нескольких сантиметрах от неё. Дверь тихо скрипнула и открылась. Прежде чем они оба успели что-то понять, Эмбер сорвалась с места и запрыгнула на него, накидывая на голову покрывало. «Наитупейший план», - эхом пронеслось в голове. Как только ноги коснулись пола, она с силой оттолкнула его и бросилась к лестнице. Рэй громко выругался, срывая с головы ткань. Он успел увидеть край куртки и рыжие волосы, прежде чем девчонка скрылась в коридоре. Долго не думая, он рванул за ней. Эмбер рванула вперед. Весь дом казался тесным лабиринтом — каждый поворот, каждая дверь - потенциальная ловушка. Её дыхание учащалось, но она не могла позволить себе замедлиться. Рэй, наоборот, двигался уверенно и размеренно, его опыт подсказывал, что паника только играет на руку беглянке. Он прекрасно знал дом, каждую щель и лестничный пролет, и шаг за шагом сокращал расстояние. Мужчина догнал её в гостиной и одним резким движением повалил на пол. Входная дверь, через которую она могла бы сбежать, была всего в нескольких шагах, ей просто немного не повезло. Эмбер почувствовала легкий запах табака. Сердце колотилось так, что казалось, его грохот заполнял собой всё пространство. Рэй склонился над ней, больно надавив локтем не оставляя и шанса выбраться. — Хорошая попытка, малышка. Но позволь спросить: какого чёрта здесь происходит? В его голосе не было злости. Скорее - мягкое, ровное удивление, как будто он удивлен не столько ее поведением, сколько самой ситуацией. Эмбер ловила на себе его взгляд - внимательным, но без упрека. Она попыталась дернуться, но он тут же мягко, но твёрдо удержал её. — Отпусти... Мне больно, — тихо промямлила она. И — к её удивлению — Рэй сжалился. Отстранился, поднялся на ноги и протянул ей руку. Она не поднимала на него взгляда. Молча приняла помощь, встала и замерла, глядя куда-то себе под ноги, на нелепые носки своих кед. Не сделала ни одной попытки сбежать - знала, что это бесполезно. В воздухе стояла лёгкая прохлада, которая цеплялась за кожу. Из-за окна пробивался мягкий свет уличного фонаря, отбрасывая длинные тени на стены. — Эмбер. Я всё ещё жду объяснений, — повторил он уже настойчиво, но без давления. Она глубоко вздохнула, стараясь уловить в себе ту самую уверенность, которая казалась такой далекой и чужой. — Я просто… Слова застряли в горле. Как в детстве, когда стоишь с виноватым видом у разбитой чашки и не знаешь, что сказать. Только теперь всё было куда серьёзнее. Рэй между тем задержал взгляд на её руке. На куртке уже проступило багровое пятно — пятно, которое она пыталась не замечать. Он сделал то, чего она ожидала меньше всего, аккуратно положил руку ей на плечо и мягко потянул за собой. Эмбер медленно поплелась следом, не сопротивляясь. На кухне, в свете лампы, разбитое стекло в двери выглядело еще страшнее, чем в темноте. Спенсер усадил её на высокий табурет и полез в ящик. — Закатай рукав, — скомандовал он. Всё происходящее казалось нереальным, словно она смотрела на себя со стороны. Человек, перед которым она сидела должен был - ну, как минимум - кричать, вызвать её отца, грозить суровым наказанием. Но он повёл себя совсем иначе. Он держал её руку, обрабатывал порезы ваткой, пропитанной чем-то с резким аптечным запахом и мягким оттенком лаванды. — Ай, — девочка пискнула, прикусив губу. — Неважный из тебя вышел преступник, — усмехнулся он, и эта улыбка была такой человеческой, что откуда-то из глубины груди вырвался маленький смешок. Он выглядел настоящим. Не грозным. И от этого ей стало стыдно — за свои подозрения, за свои действия. Ну хмурый. Ну нелюдимый. Ну нравился девушкам - и что? А Рэй все еще терпеливо ждал. — Расскажешь отцу теперь? — робко спросила Эмбер. — А должен? ответил он молчаливым, тяжёлым взглядом, который казался одновременно и строгим, и почти заботливым. Эмбер судорожно замотала головой. — Я не знаю, что на меня нашло. Ник был прав. Я просто… надумала себе. Решила, что могу что-то узнать. Прости. Рэй сел напротив, убирая аптечку обратно. — Знаю. Уайлд тогда мне все рассказал. И как, нашла что-нибудь? Он усмехнулся, наблюдая, за тем как она лихорадочно пыталась придумать убедительное оправдание. — Нет, — выдавила Эмбер. И, чуть помявшись, добавила: — А что у тебя в комоде делают женские вещи? Теперь уже он не сдержал улыбки - искренней и мягкой, без тени насмешки. — Эмбер, милая. Ты правда не понимаешь? Ладно. Закрою глаза на то, что ты рылась в моих вещах, и отвечу. Иногда у меня бывают девушки, и те порой случается так, что забывают вещи. Он сделал короткую паузу. — Думаю, вопрос с твоим любопытством исчерпан? — Даже не устроишь скандал из-за разбитого окна? — робко спросила она. — Стекло — ерунда. Неприятно, что ты поранилась. Знаешь, я даже искренне тобой восхищен. Может, несмотря на протесты отца, из тебя всё-таки выйдет хороший коп. — Но я не понимаю... — Будь на твоем месте кто-нибудь другой — я бы уже за шкирку тащил его в участок. Но ты - это ты. И я могу тебя понять. Да и не хотелось бы лишний раз тревожить Генри. Он и так, мне кажется, тяжело переживает это дело. — Прости... — Ничего. Ладно, поздно уже. Пойдем, я тебя домой отвезу. Эмбер вскочила с табурета и замахала руками: — Не стоит, я и сама доберусь. Рэй чуть склонил голову и вопросительно вскинул бровь: — Одна, ночью, через весь район? Не выдумывай. Пошли. Он прошёл мимо нее к двери, не дожидаясь возражений. Эмбер даже не попыталась спорить. "Импала" мягко выехала на дорогу. За окном мелькали знакомые улицы, и в тишине машины Эмбер всё же решилась на вопрос: — А кто та девочка на фото? Рядом с тобой? На секунду лицо Рэя дрогнуло. Совсем чуть-чуть — почти незаметно. — Дочка друга. Это было давно. Даже не знаю, что с ними теперь. Он довез её до дома. Пожелал спокойной ночи, напомнил запереть дверь и посоветовал «меньше накручивать себя». * * * Эмбер зашла домой, всё ещё пребывая в каком-то отстраненным оцепенении. Всё казалось не таким, каким должно быть. Рэй… был другим. Слишком правильным. Слишком спокойным. И где-то глубоко внутри,куда не добраться взглядом, что-то тихо шевелилось - не тревога и не страх, а скорее тонкое, едва заметное сомнение. Сомнение, которое всё больше проникало в ее мысли, делая мир одновременно и проще, и сложнее. За окном в тишине развернулась и уехала машина Спенсера. Это было так… странно и так нормально. Несколько часов назад она и представить не могла подобного финала. Конечно, в голове мелькала мысль, о том что ее могут поймать, и перспективы в том случае сулили мало приятного. Но почему он отреагировал так? Поток мыслей не унимался. Эмбер медленно сняла куртку, повесила рядом шарф. Заглянула под свитер — тонкие царапины на коже неприятно саднили, напоминая о собственной безрассудности. Неужели она ошиблась? И Спенсер - всего лишь обыкновенный полицейский… со своими странностями, но не более. Мысль о том, что завтра в школу, вызывала стойкое отторжение, особенно с учётом того, что спать оставалось всего часа четыре. — Забудь уже, — пробормотала она. — Всё закончилось. Смирись. Ты ведь убедилась в этом. Слова прозвучали неубедительно. Словно кто-то другой говорил их за её спиной. Она слышала этот голос - не свой, чужой. Эмбер помотала головой, пытаясь его отогнать, и пошла на кухню. Приоткрыла окно. В дом ворвался промозглый ночной воздух, обдав кожу ледяным шёлком. Щелкнула кнопкой чайника. Начинало клонить в сон. Эмоции отпускали. Всё это... всё было лишь фантазией, не более. Сложно, конечно, поверить, что Хэнк мог убить двух коллег, но разве в мире не случается странного? Самые обыкновенные люди порой оказываются чудовищами. «Что ж, выходит, теперь остаётся только закрыть дело... в связи с бурной фантазией следователя?» — хмыкнула она. Да, пожалуй, было бы логично. Почти официально. На минуту она даже почувствовала себя в роли отца. Вспомнился момент, когда ей было лет четырнадцать, и папа показывал, как правильно подшивать дела перед сдачей в архив. Тогда всё ей казалось таким серьёзным. Пока кипел чайник, она сбегала наверх, притащила в охапке всё, что у неё было по этому делу. Среди прочего нашёлся и папин рабочий блокнот, тот самый, из которого она делала выписки. Кухню заполнил терпкий аромат трав. Заварник занял своё привычное место в центре стола, рядом встала чашка, белая, с зелёными котами, причудливо вытянутыми и как будто усмехающимися. Её любимая, купленная когда-то на ярмарке. Чай из неё всегда казался особенно вкусным. Перед глазами легла вся её работа - заваленный бумагами стол, страницы из школьных тетрадей, папины и её собственные записи. И — сверху, как печать, как последнее слово — сегодняшние фотографии из дома Спенсера. Теперь все?