Дьявол в Деталях

ЭПИЛОГ Ноябрьский день — серый и промозглый, как и всё, что окружало Эштон в это время года. Холодный ветер гонял опавшие листья по пустым улицам, а низкое небо давило сверху, как крышка слишком тесного ящика. Цифры на панели показывали чуть больше одиннадцати. Капитан Ройс вёл машину по знакомым улицам, чувствуя, как усталость за последние дни давит на виски. Руки сжимали руль, взгляд цеплялся за дорожные знаки, но мысли были далеко. Только шорох шин по мокрому асфальту напоминал, что мир вокруг ещё жив. Он убавил радио — там говорили о местных выборах, праздниках — и в машине повисла тишина. Почти невыносимая. Командировка вымотала его. Нескончаемые отчёты, пустые разговоры, лица, которым не было дела. А короткий звонок от Спенсера выбил из колеи окончательно. «Дело закрыто. Фелпс мёртв». И всё. Без точек. Без пауз. Всё закончилось. Не за что больше бороться. Человека больше нет. Генри стиснул зубы. Может, Рэй был прав: всё это с самого начала было слишком личным. Слишком близко. Но если его интуиция не врет… тогда кто? Он надавил на педаль — словно скорость могла вытолкнуть из головы эти мысли. Вот только их становилось лишь больше. Он свернул на знакомую улицу, где даже ямы в асфальте были на своих местах, как будто хранили устаревший порядок. Поставил машину во дворе, мельком подумав, что загонит в гараж потом. Позже. Завтра. Дом встретил привычной тишиной. Всё на своих местах. Лёгкий беспорядок в гостиной. Немытая посуда на кухне. Он даже не удивился. В коридоре валялись кроссовки Эмбер. Он чуть не споткнулся, выдохнул с усталой усмешкой и отодвинул их ногой к стене. Всё было как всегда. Словно он и не уезжал. Знакомая, теплая тишина мягко окутывала. И вместе с ней — тяжесть. Усталость. От дороги. От людей. От себя. Скинул куртку, бросил сумку на диван, поднялся наверх, стараясь не скрипеть лестницей. Наверное, Эмбер у друзей. Или ещё спит. Она и раньше могла не услышать, как он приходит. Он почти достал телефон, чтобы набрать ей, но передумал. Сперва - поспать. Хотя бы немного. Дверь в её комнату была приоткрыта. Как всегда. Она никогда не закрывала её до конца, будто оставляла проход для случайных взглядов. Генри остановился в коридоре. Помедлил секунду, прислушиваясь, и не услышав ничего, кроме собственного дыхания. Сердце в груди почему то неприятно кольнуло. Что то было не так и стараясь не издавать лишних звуков он скользнул внутрь. Плакаты, открытый ноутбук на столе даже одежда на синем кресле мешке. Все было так как всегда. Свет настольной лампы все еще горел - теплый, приглушенный. От свечи на подоконнике тянуло тонким ароматом ванили, смешанным с вечерней тишиной. Всё было привычным: книги на столе, тетрадки с наклейками, куртка на спинке стула. Только тишина была не та. Слишком густая. Слишком чужая. Эмбер лежала на кровати под одеялом. Он уже хотел пошутить что-то вроде «опять спишь в одежде», но что-то больно екнуло. Она не пошевелилась. — Эмбер? — Он подошёл ближе, но никакой реакции не последовало Мужчина склонился над ней, осторожно дотронувшись до плеча. — Эми… Хватит, я серьезно. Пальцы коснулись ее кожи. Неестественно холодной и бледной Он видел такое и раньше. Даже слишком часто. Но не здесь. Не сейчас. Не с ней. — Эмбер, — выдохнул он. Уже громче. Уже не притворяясь спокойным. Он сжал её, встряхнул чуть сильнее. — Проснись. Пожалуйста. Проснись, девочка моя… Она не проснулась. Он попытался нащупать пульс, надавил на запястье, шею, но всё тщетно. Сердце в груди у него застучало так сильно, что заглушала все вокруг. Он опустился на колени у кровати. Руки дрожали. Он гладил её по щеке, тряс, звал всё громче и громче. — Нет… нет, прошу… — голос сломался. — Эмбер, милая… пожалуйста… прошу тебя… — Проснись… Он продолжал звать, пока голос не стал лишь сиплым хрипом. Пока сердце не сдавило, так словно чья то невидимая рука пыталась вырвать его из груди. На прикроватной тумбочке, лежали пустые упаковки от рецептурного снотворного, а рядом ее любимая чашка с остатками красного вина. Под которой лежал листок чуть мятый листок из ее ежедневника, на нем было несколько строчек написанных ее почерком. Генри дрожащей рукой взял этот жалкий клочок бумаги. Провёл пальцем по знакомым буквам. “Папа, прости меня. За мои ошибки. За то чего я не смогла сделать… За то, что не успела сказать. Я люблю и всегда буду любить тебя. И Уэйд, мне жаль что все закончилось так. Мне жаль что я не успела тебе сказать… Я благодарна тебе за то, что ты был рядом, что бы не случилось. Я люблю тебя и мне жаль что я поняла это так поздно… Эмбер” Он читал, и сердце рвалось в клочья. То чего он боялся больше всего - случилось. Он вернулся домой и нашел ее… Не случайную девушку, не просто знакомую… а любимую дочь которая была его смыслом жизни. Вот только теперь ее больше не было. И он ничего не мог изменить. Если бы он вернулся домой раньше. Если бы заметил. Если бы слушал, обнимал и был рядом. Заметил бы вовремя, остался, отвел бы к врачу, поговорил, закричал - сделал хоть что-то. Но все уже случилось и больше он не мог сделать ничего. Разум отказывался верить. Не мог принять. Он всё ещё звал её. Всё ещё надеялся, что она откроет глаза и скажет: «Пап, ты чего, всё нормально». Она как будто просто спала, вот только ее сердце больше не билось. Комната, такая родная, теперь казалась чужой. Он сидел на полу, обнимая бездыханное тело своей дочери, и не замечал, как слезы катятся по щекам. Молча. Беззвучно. Впервые в жизни он не знал, как жить дальше. Эмбер. Его Эмбер… ее больше не было. Завтра ей могло бы исполниться семнадцать… * * * Утро выдалось серым. Ноябрь накрыл Эштон влажной пеленой, как будто сам город не до конца проснулся. По кладбищу стелился туман, тихий, неподвижный, оседающий на плечи и рукава, пропитывая всё вокруг холодом. Пахнущий холодом и смородиной. Тяжелое серое небо над головой все не решалось пролиться дождем. Здесь было тихо. Мокрые дорожки под ногами, редкие шорохи в кронах деревьев. Сырые каменные плиты, пожелтевшая трава. И свежая могила. Генри стоял рядом. Не шевелясь. Немного ссутулившись, будто под этим неутомимым серым светом стало тяжелее дышать. Темное пальто казалось сделано из камня и тянуло к земле. Хотя может ему попросту было тяжело стоять на ногах.. Воротник задрался неровно, руки в карманах. Он не заметил, когда все разошлись. Или просто не запомнил. Прошло уже несколько часов так точно. Это было утром - кажется, утром, хотя теперь время больше ничего не значило. Имя и даты на памятнике буквально рвали его душу на части. Ей могло бы быть уже семнадцать. Совсем взрослая… Он смотрел на неё, будто ждал, что вот-вот услышит голос. Шаг. Смех. Что она позовет его сзади. Что всё это чудовищная ошибка. Что все это просто сон… Но тишина по прежнему подступала к нему плотной стеной. Он больше никогда не увидеть ее улыбку, не услышит ее звонкий смех… Он не плакал. Просто не мог больше. Все еще не в силах принять неизбежное. Что его худший кошмар воплотился в жизнь И город за его спиной медленно просыпался. Люди спешили по делам и жизнь текла своим чередом, но для него она закончилась в тот самый миг когда он переступил порог своего дома в тот злополучный день. Его дочери больше не было. Она больше никогда не увидит весну. Она навсегда останется той шестнадцатилетней Эмбер. Смелой и решительной, той у которой вся жизнь была впереди.