Часть 1
5 января 2026 г., 21:56
Мне всегда было жалко маму, она была добра к людям и любила всех, но её видимо никто. Даже после папы, она сама обещала раскрыться, но в итоге закрылась.
Её участившиеся походы по ночным клубам и то, как долго она стояла у витрин в алкогольном отделе, честно, пугали.
Постоянно ловлю себя на мысли, что переживаю и
"загоняюсь" из-за её настроения и душевного состояния гораздо больше, чем она сама.
«В человеческой судьбе нет более искаженного сценария, чем тот, в котором ребенок превращается в немого свидетеля самораспада собственного родителя.»
***
Сегодня было пасмурно. Пока я тащился из школы, ветер играл с моими волосами так, что они хлестали по лицу с огромным для меня дискомфортом: херачили по глазам и лезли в рот.
Мало того что погода дрянь, так еще и дорога обещала быть долгой. Я, как последний дегенерат, умудрился дважды забыть в классе шопер со сменкой и дважды за ним же вернутся. Ноги гудели уже…
Когда я, наконец, миновал три гребаных светофора и дошел до нашего низкого забора, то замер. Рядом с маминым березовым «Опелем» цвета стояла чужая черная «Ауди».
Сердце мгновенно рухнуло в пятки, а потом в груди разлился холод. Я кожей чувствую, как меня начинает накрывать. Видеть очередного маминого ухажера для меня - это как красная тряпка для быка, ну не выношу я их! Внутри сразу вспыхивает какая-то неконтролируемая агрессия, смешанная с диким желанием просто забиться в истерике. Ни с того ни с сего, просто потому, что кто-то чужой посмел залезть в наш мир. Эти секунды, пока я шел к двери, выжали мои нервы досуха.
Топчась у порога, я пытался взять себя в руки, но выходило хреново. В голове крутилась только одна мысль: если там сейчас будет происходить какая-то лажа, я не буду строить из себя героя. Сорвусь, буду истерить, как последняя телка, и крушить всё вокруг. И мне будет плевать, как это выглядит со стороны.
Ключ провернулся в скважине ровно два раза. Странно. Дверь была заперта на оба замка - обычно мама так не делает. Стоило мне переступить порог, как по спине пробежала неприятная дрожь. В прихожей валялись мужские туфли. Брошены так же по-идиотски неаккуратно, как и мамины сапоги. Значит, торопились.
Я скинул куртку, стараясь не шуметь, хотя внутри всё орало от ужаса. Поднимался на второй этаж, как на эшафот. Ступеньки поскрипывали под кроссовками, а наверху стояла такая гробовая тишина, что в ушах звенело.
Может я опять себя накрутил, как обычно делал перед школой, выходом к доске или контрольной?..
Я решил не подходить к маминой спальне, беря курс сразу к своей двери, чтоб ненароком не устроить истерику прямо в дверях родительницы. Уже дергая ручку своей исписанной и исклеянной всякими ништяками двери, мое сердце остановилось.
-Ох, Томми, ну не надо так с больной старушкой- веселый, кокетливый голос матери полоснул по ушам, как лезвие.
Блять… Ну нет…
В глазах сразу защипало, всё поплыло. Рука на дверной ручке задрожала так, будто я схватился за оголенный провод. Я всхлипнул - громко, жалко, по-идиотски. Сука, как же это бесит то блять! Помимо бесконечного бухла и ночных загулов, у мамы был еще один гребаный ритуал «для счастья». Каждый раз она тащила в дом очередного мужика. Хотя какой там «мужик»? Это были пацаны, мальчики, едва перешагнувшие порог двадцатилетия. Всего на три-четыре года старше меня. Это просто сюр какой-то. Иногда мне казалось, что она ищет в них не любовь, а какую-то извращенную замену жизни, которую сама же и профукала.
Я закрыл лицо ладонями, пытаясь буквально вдавить слезы обратно, но они всё равно лезли сквозь пальцы.
-Детка, тебе же понравилось...-из-за двери раздался этот низкий, бархатный рокот. Голос был объективно приятным, но для меня он звучал как скрежет металла по стеклу на данный момент. Мерзко, до тошноты. А потом - этот звук: шуршание одеяла и скрип матраса. Звук их «счастья», который окончательно вышиб из меня остатки самообладания.
Я снова вытер щеки, но слезы только сильнее брызнули из глаз. Внутри всё просто взорвалось. Не понимая, что творю, я рванул в комнату - единственное гребаное спасение из этого «Ада». Я переступил порог и хлопнул дверью так, будто хотел ее вынести с петель. Грохот был такой, что в коридоре жалобно звякнуло зеркало о стену.
Блять, ну почему это происходит со мной? Я заперся в своей конуре, слушая, как в ушах пульсирует кровь.
В этом доме тишина всегда была фальшивой, но сейчас она стала по-настоящему ядовитой.
Билл, ты же хотел быть сильным, а в итоге опять стоишь посреди комнаты и задыхаешься от бессилия, и вот-вот подступающейся истерики пока за стенкой кто-то чужой играет в твоего «папу».
Глаза лихорадочно метались по комнате, а в ушах стоял такой звон, будто я только что пережил взрыв. За дверью всё еще слышалось мерное, издевательское постукивание - это зеркало билось о стену после моего демарша. Не сильно, но слышно.
Мама. Блять, мне теперь даже мысленно произносить это слово противно, оно ощущается как кусок тухлятины на языке. Фу, нахер. Они стопудово слышали этот грохот, и она уже поняла, что я дома, но, видимо, ей слишком «хорошо», чтобы прерываться.
Я забился в самый угол кровати, свернулся калачом и просто хныкал от собственного бессилия. А перед глазами - всё то, через что я прошел. Все те деньги, которые я зарабатывал, буквально подставляя свою задницу под каждого встречного ублюдка… И всё ради чего? Ради того, чтобы порадовать её? Купить подарок просто так, за то, что она есть, за то, что она - мой единственный близкий человек? Сука, как же это смешно, теперь это очень смешно.
Прошло минут десять, я пытался хоть как-то унять дрожь, но к комнате так никто и не подошел. Им было плевать, ну скорее всего.
Мой взгляд намертво прикипел к копилке, которая стояла на моей импровизированной тумбочке - обычной кривой дощечке, прибитой к стене.
В этой сраной жестянке ровно 25 долларов и 57 гребаных центов. Цена моей чести, цена моей уже давно не девственной жопы. Мне оставалось заработать примерно столько же, чтобы купить те самые духи, о которых она так мечтала. А теперь в голове только один вопрос: нахуя?
Не, ну, а зачем мне это? Чтобы этот очередной «папаша», имя которого я даже знать не хочу, во время их ночных кувырканий вдыхал этот аромат? Чтобы он наслаждался запахом, за который я расплачивался своим нутром, своим голым телом и растоптанной гордостью? Чтобы мой личный ад стал для них приятным фоном?
Я смотрел на эту копилку и чувствовал, как во мне умирает что-то очень важное. Последние крохи той наивной любви, которую я так отчаянно пытался сохранить в этом гнилом доме. Духи... Господи, какая же это ирония. Запах дорогих цветов на теле, которое продает свою душу за бутылку дешевого вина и порцию внимания от малолеток.
Я ненавижу этот запах. Я ненавижу эту «Ауди» во дворе. И больше всего на свете я ненавижу то, что всё еще продолжаю считать эти сраные центы.
В своей голове я всегда - охренеть какой герой. Я представляю, как врываюсь в ту комнату, разношу их по фактам, выплескиваю всё, что накипело, и заставляю их захлебнуться в собственной вине. А на деле? На деле я просто ничтожная куча костей, прилипшая к кровати. Время идет, а на «посту» тишина. Никто так и не соизволил открыть дверь и глянуть что вообще происходит, ни мамину, ни тем более уж мою.
Мам, ну за что, а? Если тебе в кайф эта жизнь, это не значит, что мы все должны тонуть в твоем дерьме вместе с тобой.
Через полчаса смена. Опомнился я только сейчас, когда телефон коротко вибрирует в кармане, вырывая из оцепенения. Пришло уведомление о «заказе». Пару клиентов: мужик и какая-то девчонка. Имен нет, только сухие инструкции и вишенка на этом ебаном торте - на сеанс одного из них, я должен явиться в костюме «кролика».
Блять, кролик. Я буду прыгать перед кем-то из них в этих ушах, превращаясь в живую игрушку.
Но где-то внутри, под слоями этой гнили, шевелится идиотская надежда: хоть бы этим кроликом я был для неё, для этой девчонки.
Чтобы она просто приласкала меня, как маленькое, перепуганное существо, чтобы хоть на час я перестал быть товаром и стал объектом чьей-то нежности. Утешила бы, что ли, или просто посмотрела по-человечески.
Напомнил себе про духи - тот самый заветный флакон, который должен был стать моим искупительным даром. И вот работа тут же «понеслась», закрутилась в голове тяжелым маховиком.
Этот запах, который она так хотела, стал моим личным жертвенным алтарем. Чтобы купить этот грёбаный аромат, я должен скормить своё тело этой бездонной машине похоти.
Надо побриться, кстати.
-Ну что, Билл, пора за морковкой?-, прошептал я сам себе, и от собственного голоса стало тошно.
Проходя по коридору, было так же тихо! Ну не могло же показаться? Так? Не могло же это все послышаться? Хотя я уже сомневаюсь.
Я взял бритву, стоя уже полуголый в ванной. Холодная сталь коснулась кожи, сбривая остатки моей щетины растущей на паху.
Выходя так же незаметно и уже на все сто процентов увереный, что дома я все таки один, иду одеваться.
Знаете, при всей этой паршивой ситуации, у меня мелькнула мысль... ну, такая, на грани самолюбования и гребаного сюра. Да, я сексуален. И это подтверждают не только сальные взгляды дядек за сорок, которым жизненно необходимо впихнуть свой хер в пацана, чтобы на секунду почувствовать себя «альфами». Нет, меня ценят и те, кто сам выглядит как сошедший с обложки бог. В зеркале отражалась настоящая геометрия порока.
На мои худые ноги уже натянуты белоснежные гольфы - они сидели как влитые, подчеркивая каждую линию. Следом, кожаная юбка, пышная, с вызывающим белым подолом еле прикрывающая мой зад. Сверху я нацепил хитросплетение кожаных лент, которые плотно, почти интимно, облегали грудь, перетягивая соски. И бантик на шее с маленьким колокольчиком.
Ушки и хвост - который цепляется прямо к юбке, я аккуратно утрамбовал в рюкзак. Туда же отправились и туфли. Сверху на этот «парад похоти» я накинул пальто, запрыгнул в тяжелые берцы и замотался шарфом по самые глаза, чтобы скрыть этот кожаный кошмар на груди.
Последний взгляд в зеркало - теперь я просто обычный подросток, идущий по своим делам.
Я двинул к выходу, всё ещё уверяя себя о том что я один. Спускаясь по лестнице на глаза попалась все та же брошенная обувь. По телу сново прошла дрожь. Так дома ,всё таки, я не один. Но их не слышано..Меня просто дико напрягает тот факт, что они молчали, заснули типо? С чего я вообще взял что я дома один? Минуя ступеньки, собираюсь уже выйти и в этот момент краем глаза, ловлю движение - чья-то фигура начинает медленно спускаться по лестнице. Я не стал ждать, пока увижу лицо. Меня просто вынесло из дома. Я вылетел за дверь, не чувствуя ног, и рванул в сторону метро. В голове набатом била одна мысль: машина. Чертова «Ауди» всё еще стояла у забора. Значит, они просто спали, просто спали. Потрахались и завалились спать!!
Я лежал на этом проклятом диване, и всё, что я чувствовал - это как внутри меня всё сворачивается в тугой узел. Тело ныло так, будто по мне проехался товарный поезд, набитый сорокалетними мужиками с кризисом среднего возраста.
Обычный, бородатый, классический «папик»... сука, как же тошно. Он пыхтел на мне два часа, как старый дизельный генератор в мороз, а я просто считал трещины на потолке и пытался не сдохнуть от омерзения. Четыре оргазма?
Пфф, скорее четыре акта капитуляции моей нервной системы. Мне было больно лежать и что-либо делать, возле меня лежала большая такая стопка денег. Тут очень и очень много бабла. Спасибо «папик» и за деньги и за убитую нервную систему с треснутой моей попой.
С минуты на минуты должен был прийти следующий клиент - девушка.
Прошло ещё минут пятнадцать, уже началась «работа», но никого не было, лежа и втыкая в стену, я просто убивал время, как тут врывается Аляска. Мой личный ангел в этом аду, пропахший шоколадом и кофе. Она - единственный человек, который видит во мне Билли, а не «зайчика» с пушистым хвостом, приклеенным к заднице.
-Детка, ты сегодня, значит, зайчик? - её голос прорезал туман в моей голове, как острый скальпель. Она начала рыться в своей сумке, и этот звук - шорох ключей и помады - был самым реальным, что я слышал за вечер.
Я только промычал что-то.
Во рту был привкус меди и чужой спермы. Аляска - это чистый свет, серьёзно. Если бы не она и Пьеро, я бы, наверное, уже давно вскрылся где-нибудь в школьном туалете.
Она уложила мою голову на свои колени, и это было так... правильно. Как будто мир на секунду перестал быть куском дерьма. Вот она, мать его, долгожданная «ласка». Ещё Аляска любила меня назваться «деткой» или «сладкой жопкой» второе прозвище меня бесило до усрачки. Это так, между слов..
-И как тебе? - спросила она, снимая с меня эти идиотские уши.
-Обычно, - ответил я, вгрызаясь в сэндвич. Хлеб казался божественным даром. - Работа как работа.
Жуя будет с красной рыбкой и плавленым сыром, мне оставалось только кайфовать от её массажа головы. Мы болтали о своем, а потом она выкатила инфу про директора и этого бородатого хрена. У меня кусок встал поперек горла.
-Че?! В смысле знакомы?!-начал давится хлебом, пока руки «осторожно» били по спине.
-в прямом, их часто видят.. На футболе там, в ресторане нашем тоже про мелькают.-, размеренно продолжала черноволосая.
Если этот хрен меня запомнил, а он точно запомнил, то стопудово заявится к Герру Дрессу: «Ну, я тут вашего ученика отымел, пока он стонал подо мной!» Так, что ли?!
-А еще Пьеро переживает, - голос Аляски перебил мою «паническую атаку».
-Чего? Почему? - спросил я, переключаясь на упоминание о друге.
-Да так. Он же ушел раньше тебя, пока ты, лашара, сменку забыл. Так вот, он, когда мимо проходил, «Ауди» увидел. К твоей маме опять гости... - не успела она договорить, как я соскочил с её колен.
Поиграю в математика:
Реб ушел за 20 минут, до того как я вообще должен был стартовать, потому что мне надо было ещё биологию исправить. Так, потом ещё добавить 10 минут я вышел только от Фрау Бальен и потом доходя до второго светофора до которого я шел примерно 15 минут обнаружил отсутствие кед, прошел столько же обратно, пришел в шарагу, потупился 5 минут в раздевалке, сново ушел хер знает зачем, сново опомнился уже на третьем светофоре до которого шел ещё минут 10, вернулся и сново ушел уже с шопером.
то есть они кувыркались...85 мину?! 85 минут, твою мать! Почти полтора часа этот тип на своей «Ауди» трётся у моей матери, имеет в разных позах, пока меня дома не было?!
-Всё нормально, - выпалил я, но тут же почувствовал, как мягкие руки скользнули по моим бедрам и усадили обратно.
-Детка, я переживаю за тебя, - губы Аляски накрыли мои.
Поцелуй был быстрым, легким, и я поморщился.
Ну во первых я ахуел, во вторых, я только что обслужил мужика и весь пропитался этой дрянью.
-я только что делал минет…-тут же предупредил её.
- Переживу, - сказала она.
Я просто растаял в этих объятиях.
Мы проговорили еще час, а может, и больше. Иногда мы демонстративно изображали секс, потому что за дверью стояли два амбала-охранника, которые должны были быть уверены, что «кролик» работает.
Но на самом деле, это был единственный час за последние дни, когда я чувствовал себя плюс минут нормально. В её объятиях, на этом грязном диване, я был просто Билли, а не чьим-то товаром.
***
Дорога домой превратилась в какой-то сюрреалистичный трип. Аляска отцепилась где-то по пути - просто натянула на меня свои пушистые меховые наушники, будто бы шарфа который был на мне не хватило, и растворилась в сумерках. К дому подходя, честно выдохнул не увидев вторую машину. Стало легче чтоли. Значит, «Томми» свалил в закат, и надеюсь больше не побеспокоит ни меня, ни мать. В прихожей пахло сексом, уж поверьте знаю каков он, табаком, шакально-противным, вишневым мостом мамы, который я так хотел заменит на те новые, и от этого «амбре» меня едва не вывернуло прямо на коврик. Навстречу выплыла мать. Сияет, как начищенный медный таз, улыбка до ушей, глаза блестят - типичная «счастливая женщина», мать её за ногу. -Приветик! - её голос прозвучал так бодро, будто она не пару часов назад кувыркалась с каким-то типом, пока её сын подрабатывал «зайчиком» в борделе, а только что вернулась с сеанса йоги. — Ты чего так поздно? В школе задержали? Я замер, как олень в свете фар. В смысле? Я же приходил. - Я же прихо...-я осекся, поняв, что чуть не выдал свой первый «заход» домой. -Я же хотел позвонить! Телефон разрядился. Просто Пьеро приспичило доклад по истории исправить именно сегодня, а он же без группы поддержки и двух слов связать не может. Пришлось торчать с ним, пока он историчке что-то затирал.-, пиздец. -а, ну понятно-тут же потеряв как-либо интерес, намереваясь свалить, но сново осмотрев меня, тут же улыбнулась. -а наушники чьи?-как-то кокетливо спросила она из-за чего мне стало противно. -эм, Аляска дала-буркнул я и сняв обувь тут же нырнул в свои домашним тапочки, которых к слову перед выходом тут не было. Да и срать често сейчас, главное чтоб мои ноги в ажурных белых гольфах в сетку не было видно. Не оборачиваясь, я продолжил пяти секундный диалог с мамой, после чего пропал на втором этаже идя в комнату. На втором пахло так же, даже сильнее. Что ж, неделя эта и следующая пролетела незаметно, Пару оценок в дневник и в принципе вот тебе уже пятница. Если честно, я чувствовал себя так, будто выбрался из мясорубки и теперь пытаюсь собрать свои куски в кучу. На прошлой неделе мы завалились на тусу к Бруно. Какой-то повод про футбол, куча людей, дешёвое пиво и музыка, от которой вибрировали даже зубы. Помню, как мы с Аляской забились в угол, и всё почти случилось - её губы, тепло, это чертово чувство, что мы одни во вселенной. Но я перебрал так, что мир превратился в карусель, и в итоге «чуть не переспал» трансформировалось в «чуть не сдох от вертолётов». Очнулся я уже в салоне какой-то машине, где доставал водителя пьяным трепом.. Только вот этот водитель ещё на руки взял и в дом донес. Честно ничерта не соображал, но точно помнил как оставил ему засос на шее:вцепился зубами, засосал кожу до багрового пятна. Зачем? Хрен знает. Пьяная метка. Аон без эмоций занес меня домой, потом поднялся на второй этаж, а уже потом донес и до спальни кинув на кровать. От него пахло очень приятно, я даже знаю этот аромат «Salvatore Ferragamo Ferragamo Intense Leather». Нюхал его, когда духи выбирал: Аромат раскрывается сочным мандарином с нотками мускатного шалфея и розового перца. Дальше узнаётся ирис и ландыш, сладость красного яблока, а в базе - плотные ноты мускуса и кожи, мшисто-земляные тона - прикол! Запомнил всё точно так же, как и говорил консультант. На счет духов, то бишь подарок для мамы, я купил их:Dolce & Gabbana Dolce Rose, в рандомный вторник, на те самые деньги от того пердуна. Ладно, купил я не те которые изначально планировал, но исход событий один и тот же - мама довольна и теперь в доме пахнет не дешевым мистом «Lost Cherry», от которого воротит. Так же купил себе Аляску-куртку, которая якобы будет напоминать о моей Аляске и куча разных ништяков которые обещал купить себе. Наконец-то можно забить на работу и просто подышать. Денег пока хватает, чтобы не раздвигать ноги перед каждым встречным. Кстати тот пацанчик, который тёрся у матери, больше не появлялся, либо я так удачно приходил, либо он тупо кинул маму, хотя сияла она очень и очень сильно, и я надеялся, что это от моих подарков, а не от встреч с этим призраком. Сегодня наконец-таки всё! Ещё одна неделя на которую я тупо не буду ходить и каникулы, долгожданные осенние каникулы, которые почему то напомнили зимние.. Ну из-за снега. Идя домой и беседуя с Пьеро о всякой чуши, меня прошибло током как только я увидел до боли знакомую Ауди. Сейчас уже девять вечера интересно сколько он тут? -Слышь... - прошептал я, указывая на машину. У меня внутри всё похолодело. Пьеро замер, и его лицо вытянулось, как у персонажа картины «Крик». -Я вот про неё говорил! - затараторил он, размахивая руками. -Я же её видел тогда, во вторник! Блин, я ещё Аляске сказал, отвечаю! Я смотрел на этот кусок немецкого автопрома и чувствовал, как в мозгу шестеренки со скрипом встают на места. -Я тоже её видел, - процедил я сквозь зубы. -Знаешь, мне порой казалось... либо это какой-то мажорный сынок олигарха, которого потянуло на милф и он решил поиграть в «семейку», либо... -Либо это и есть этот мажорный олигарх, - закончил за меня Пьеро. Я сглотнул горький ком. Ещё лучше, блядь. Ну что, пойдём знакомиться с «отчимом»? - горько усмехнулся я, чувствуя, как, истерика точно так же подходит к горлу как в тот злосчастный вторник. Брюнет свалил, оставив меня одно. Я же сново топтался у входа и все же решил зайти. Специально громко закрыв дверь я сново встал в ступор -да ну нахуй…
