Сладкий

-Да ну нахуй!- вырвалось у меня, и это был не просто мат, а крик души, застрявший где-то между горлом и желудком. Ком в горле стал ледяным, а тело затряслось так, что я чуть не выронил телефон.  Я всхлипнул, непроизвольно, как маленький ребёнок. Лучше бы меня, сука, не заметили.. Я вижу их. Гостиная, как на ладони. Он сидит на диване, она на нём. Дальше продолжать не надо, правда?  Я же сам делаю то же самое, за деньги, изображая страсть. Но когда ты видишь свою мать, которая всегда была для тебя неким символом неприкосновенности, вот так… это просто отвратительно. Это не просто секс, это какой-то животный, тошнотворный акт, который рушит твою картину мира. Я стоял, как прибитый, наблюдая, как моя горе-мать скачет на этом «пацанчике». Хотя, какой он, нахрен, пацанчик? Пьеро был прав, это мужик. Мажорный олигарх или просто богатенький хрен - не знаю. Но у него были длинные волосы, небрежная щетина, и он был, сука, накачанный. Мать вилась вокруг него, как змея. Фу. Я больше никогда не сяду на этот диван. Тошнота подкатила к горлу. Они трахались, как гребаные зайчики, и тут… Он меня заметил. Я даже не сразу понял, что произошло. Мы просто смотрели друг на друга. Я - как истукан, застывший в тени, с глазами, полными слёз и паники. Он - с матерью, которая продолжала скакать на нём, не ведая, что происходит за спиной. Он не остановился, не окликнул её или хотя бы меня. Просто смотрел. Мы играли в эти гляделки, наверное, минут семь, пока он, сука, мне не подмигнул. Это был удар под дых. Подмигнул! Как будто мы с ним в сговоре, как будто он знает, кто я, и ему просто похуй. В этот момент мать повернулась, и я, не дожидаясь её реакции, рванул. Сначала я еле заставил себя войти в этот дом, а теперь вылетел из него на сверхзвуковой скорости. Снова передышка. Снова ком в горле, слёзы, сдавленное мычание и дрожь, которая пробирает до костей. Мне нужна была Аляска. Только она. Я летел по улице, плача и пытаясь удержать остатки самообладания. Прибежал в её район, к знакомому двухэтажному домику, и начал ломиться в дверь. Когда мне открыл её брат, я влетел в него, как торпеда, захлебываясь истерикой. Еле выдавил из себя «извини» и поперся на второй этаж. Аляска сидела в наушниках, погруженная в свой мир, и не услышала моего грохота. Я осторожно подошел к ней и снова всхлипнул, после чего она обернулась на меня. В следующее мгновение я был в её объятиях. Тёплые, мягкие руки гладили меня по спине. Я поймал себя на мысли: почему, блядь, она не моя девушка? Минута, и я уже не сдерживался. Я бился в истерике, ревел, давился слезами, а она просто покачивала меня, шепча в правое ухо: «Тшшшш». Всхлипы стали тише, и Аляска уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как меня прорвало снова. -Я его ненавижу-у-у…! — протянул я, и снова слёзы.  Почему именно сегодня?! Когда я был таким, сука, «счастливым» ну как минимум веселым! Этот гад испортил мне всё! Мои глаза, которые я теперь крашу даже вне «работы», выглядели как два чёрных провала. Тушь растеклась, и я, наверное, был похож на готического енота. Меня уложили на кровать. Аляска сняла с меня куртку - Аляску-куртку, которую я купил, чтобы она напоминала мне о моей Аляске. Прикол, да? -Всё, успокойся,- её голос был как бальзам. Она подняла мою голову, дала мне воды, которой я поперхнулся, и понял, что пропустил момент, когда с меня сняли обувь и джинсы. Я лежал в одних трусах, накрытый тёплым одеялом, и тянулся руками, пытаясь найти её. -Я тут, я рядом,- прошептала она. Её руки легли на моё тело, обнимая. В носу - запах её всегда вкусно пахнущих волос.  -Я ненавижу их,- прохныкал я. Она баюкала меня. «Всё нормально». Ага, если бы. Я смотрел на неё снизу вверх. Она склонилась надо мной, опираясь на руку. Её длинные, блестящие крашенные в чёрный волосы с челкой-шторкой. Мягкие, как шёлк, падали мне на лицо. Аляска, девочка моя. Почему ты не моя девушка?  Её лицо - бледное, почти кукольное, точь-в-точь как моё.  У неё был такой же «парный» прокол брови, как у меня, но к нему добавились ещё и две дерзкие точки под правым глазом - пирсинг скулы, который поблескивал в полумраке. И язык. Когда она говорила, я видел металлическую штангу — еще один наш парный прокол. Конечно этот прокол был еще и у Пьеро, но только этот. А её ярко-изумрудные глаза. Пусть меня эта трава  в меня зарастет, пусть я буду погребен в землю, но не все это.. Я держал её руку в своей, рассматривая  проколотые пальцы и «когти» накрашенные черным лаком, точно так же как и мои, только вот мои ногти напоминали форму квадрата.  - Ну чего? - её голос обволакивал, как теплое одеяло. От него внутри всё понемногу переставало вибрировать от ужаса. - Я видел его, - промямлил я. Образ матери на этом типе снова всплыл перед глазами. Томми, сука... Ты реально думаешь, что ты тут главный? Хвастаешься тем, что окучил мою мать? -Мальчишку из «Ауди»? - Аляска невольно усмехнулась, её губы дрогнули. — И че как? Сынишка-олигарх, решивший поиграть в «плохого парня»? Я посмотрел на неё так серьезно, что она мгновенно заткнулась. - Это не мальчик, Аляска. Я сказал это неожиданно спокойно, хотя внутри всё клокотало. У Аляски глаза на лоб полезли. -Да ну?! — почти прикрикнула она, а я только сильнее вжался в её ладонь, ища опору. -Я сам в шоке был... они... -запнувшись, чувствую, как к горлу снова подступает желчь.  -Короче, когда я зашел, они были в гостиной. Я даже в дом толком не прошел, из прихожей же всё видно, блядь, как на ладони. Она на нем... а он на диване... Я просто выпал в осадок. Противно до тошноты. И пока  стоял там, как последний идиот, втыкая в эту картину, он, оказывается, всё это время пялился прямо на меня. Я замолчал, меня снова передернуло. Литературно выражаясь - я чувствовал себя так, будто меня облили помоями на глазах у всего города. - Ну, взгляд такой... очень пошлый, понимаешь? Будто он меня насквозь видит. Я стоял как истукан, мы играли в эти сраные гляделки, пока на нем мать скакала. А потом он мне, сука, подмигнул. И тут мать обернулась. Ноги сами меня из дома вынесли. Я закрыл глаза, пытаясь стереть эту картинку. -У него волосы длинные такие,-добавил я, пытаясь разрядить обстановку хоть какой-то шуткой, -и щетина... прям как у меня на лобке.- Нн этом моменте я не выдержал и нервно рассмеялся, но смех тут же завял. -Ладно, нет, у меня не всё так запущено, - буркнул я. -Это точно тот же самый? - спросила она, поглаживая меня по щеке своими «когтями». -Машина та же, - я снова поймал её изумрудный взгляд. Я до безумия хочу её. Хочу забыться.  На меня не смотрит тот туманно-пошлый взгляд мужика, на меня смотрит родной, ласковый взгляд моей Аляски.  Забыться надо, надо забыться. Я сидел у неё на бёдрах, вцепившись в её плечи так, будто под нами не кровать, а прорость. После того, что я увидел в гостиной…нет, мне нужно было стереть это всё. Перекрыть чужую похоть чем-то своим, настоящим. Я не стал снимать боксеры сразу, просто начал активно тереться о её бедра. Господи, она была такой тёплой. У Аляски были настоящие формы, мягкие и притягательные, не то что мои костлявые колени. Я двигался ритмично, срываясь на хриплое дыхание. О такой ласке я знал с лет так тринадцати, используя для этого подушку, но черт возьми, когда вместо наволочки и «твердой» подушки настоящая кожа - это совсем другие ощущения! -Лео ушёл,- выдохнула она мне в шею, и её язык, украшенный прохладным металлом штанги, мазнул по моей коже. Меня прошибло током. Я толкнулся сильнее, чувствуя, как ткань боксеров натягивается, как внутри всё пульсирует от невыносимого давления. Это не было «работой». С клиентами я был машиной: улыбнись здесь, стони там, следи за временем. С ней я был оголённым проводом. -Аля...а-а-а... -я закинул голову назад, лицо исказилось в немом крике. -Ох, детка... - она  приподнялась, обхватила мою спину, её пальцы скользнули вниз, к пояснице, помогая мне двигаться быстрее, вжимая меня в себя, чувствую как её «когти» впиваются в мою задницу. Захныкал. Господи, это было слишком хорошо!  Я терся о неё минут двадцать, доводя себя до того состояния, когда в глазах начинают лопаться сосуды. Стоны вырывались сами собой - рваные, болезненные. И когда меня накрыло, это было похоже на взрыв гранаты в грудной клетке. Я задрожал, вцепившись зубами в её плечо. Дрожал конвульсивно, но зато так…даже словами не передать. Даже те девочки которые снимали меня, не давали ТАКИЕ сногсшибательные ощущения.  Она перехватила меня, аккуратно уложила на спину и оседлала сверху. На ней были шорты, которые она уже успела снять и коричневая Майка, которая уже через несколько мгновений была у меня на лице. Не успев снять ткань с лица, как руки мои уже били между грудей и её собственными ладонями. Но вскоре глаза уже видели свет, а чуть позже и её…сука такая великолепная грудь. -Трахни -сорвалось с её губ вместе с первым настоящим стоном. Она начала двигаться, медленно и тягуче, насаживаясь на мой всё ещё горящий член который уже был открыт для её глаз. Я чувствовал каждое её движение, каждый всплеск тепла. Её стоны стали громче, сочнее. Когда она начала дрожать, я приподнялся, впиваясь в её губы, чувствуя вкус её блеска и металла. Мы кончали почти одновременно - она зашлась в немом крике, припадая к моей груди, а я просто чувствовал, как остатки моей души вытекают в это мгновение. -Сладкий мой... мой маленький Билли... -шептала она, обволакивая мои уши своим горячим дыханием. Мы не спали до трёх ночи. Просто лежали, сплетясь ногами, и курили одну на двоих сигарету, стряхивая пепел в пустую банку из-под газировки. В эти часы я был уверен - я люблю её. И она, кажется, тоже. Но реальность — сука та ещё, всегда возвращается.  Когда оргазм прошел, ко мне вернулась память, как похмелье. Мама. Томми. Ни одного звонка. Ни одной смс. Она видела, как я вылетел из дома, как ошпаренный, зареванный,но ей было слишком хорошо с этим длинноволосым уродом. Она выбрала его. Снова. В математику я больше не играю, не хочу знать, сколько он у нас был и потом на сколько ещё остался.

***

Проснулся я в сумерках следующего дня. Одеяло до подбородка, под боком - теплая, сонная Аляска. Её грудь мерно вздымалась, щека прижата к моему плечу, пока рука моя была на её талии.  Хм, интересно.. теперь она моя девушка? Или мы всё ещё «просто друзья», которые спят вместе, потому что мир вокруг - сплошная помойка? И главный вопрос, который грыз меня изнутри: на кой черт я ей сдался? Такой сломанный, такой грязный, работающий шлюхой за гроши... Ну просто интересно, она же знает что и «её сладкая жопка» уже давно не девственная и то, что  «её сладкую жопку» имели куча мужиков и женщин. Но она любит…

***

Ушел я ближе к ночи, потому что мать тревогу забила, оказывается её сын не появлялся ночью дома! Кошмар! Как она так бедненькая? Сына потеряла. Подходя к дому, я выцепил взглядом пустое место на парковке. Этой сучьей машины, которой я заочно выдал пожизненное клеймо - не было. Но легче не стало. Внутри всё равно всё ныло и скрежетало, будто я глотнул битого стекла. Типа... когда этот Том у неё в гостях, на меня вообще насрать? Я для неё — фоновый шум, декор, который можно задвинуть в угол? А как только его след простыл, она вдруг вдупляет, что у неё, блядь, сын есть? Я вообще не хотел возвращаться! Тоже мне! Проще игнорировать все то, что произошло вообще с этим полудурком! Зашел в прихожую, скинул кроссы, влез в тапки. Тишина такая, что слышно, как пыль оседает. Мать на горизонте не маячила. Что, типа, совесть проснулась? Или каяться пошла? А может, тупо видеть меня не хочет?  Я начал подниматься по ступеням, и тут до меня долетел её голос. Опять базарит по телефону. Ну конечно, вот почему сына не встретила. Опять я, наивный еблан, возомнил себя главным героем её жизни. -Да, он горячий... и даже старше меня,-пролепетала она в соседней комнате таким тоном, от которого меня чуть не вывернуло.  Я встал как вкопанный. В смысле - старше? У неё что, настройки сбились? Она же всегда по молодняку упарывалась. -Ему тридцать восемь, - выдохнула она, и я реально словил ступор. Твою мать. Какие нахуй тридцать восемь лет?! Этот мужик старше её на шесть лет? Для меня он и вовсе был доисторическим ископаемым, тут промелькнул его этит взгляд, вчера в гостиной. Это нельзя так просто описать и возможно я не так объяснил это Аляске, не, ну, он смотрел пошло да, но в этом его взгляде было что-то очень, ну тоже самое «пошлое» только вот взглядом Томми этот раздевал меня!  Я опять, сука, накручиваю себя, пытаясь выстроить драму вокруг своей никчемной тушки? Зайдя в свою комнату максимально тихо, как тень, чтобы она даже не просекла, что я вернулся. Закрыл дверь и просто сполз по ней на пол. В башке -тотальный дестрой.  Его зовут Том, он уже жахался с моей матерью, ему почти сорок... он возможно меня хочет, но это не точно. Я пытался дышать ровно. Надо успокоиться. Я надеюсь, что это была первая и последняя встреча с этим «стариком». Для меня он реально пердун, такой же, как те типы, которые вечно пытаются меня прогнуть. Мать к слову даже не поняла, что я дома. Было слышно как она за стеной начала сокрушаться подруге, какой я непунктуальный, шляюсь черт знает где и треплю ей нервы.  Когда я всё-таки решил выйти и явить ей свой светлый лик, хотя дома я уже хрен знает сколько времени, она посмотрела на меня так невинно, будто у неё нимб над головой засиял. Облокотившись на закрытую дверь моей комнаты, откуда я вышел собственно говоря чтоб ей и показаться, меня как обычно шибало, я даже не понимаю из-за чего. Из-за того что сейчас возможно начнутся слова  извинений, или из-за того что, она вообще развернет всё так, будто бы это я виноват в том что увидел. -Слушай, Билли, ты же знаешь, что я одна... мне не хватает любви,-тут же запела она свою старую шарманку. -Неправда. У тебя есть я, - прошипел я, перебивая её на взлете.  Меня триггерило от того, как она романтизирует обычный перепихон. Под её «любовью» всегда скрывалось одно и то же - желание заткнуть дыру в душе кем-то чужим, ещё и напиться. -Ты не понимаешь! - она затрясла головой, и меня снова прошибло током злости. Смысл с ней вообще ссорится? Если я сейчас устрою скандал, она стопудово побежит звонить своему «папику». А я предполагаю, чем это закончится. -Уф, мам. Давай вот без этой драмы. Я уже давно не маленький, если ты не заметила, - я скривился, чувствуя, как лицо превращается в маску отвращения. -Вот тебя либо с бухлом видно, либо в депрессии!- сорвалась она на крик. -Он очень хороший! Он тебя, пьяное чудовище, после твоей гулянки на себе довез! А если ты сейчас опять начнешь про алкоголь... У меня есть аргументы! Во-первых - ты ведешь себя как маргинал, а во-вторых - я, в отличие от некоторых, впахиваю на работе! Я слушал её фоном, потому что в этот момент меня накрыло воспитание. Такой яркое, что перед глазами поплыли пятна.  Сука. Это что... я ему засос оставил?! Перед глазами начали всплывать моменты, которые я забыл вообще вспомнить! -А ты где была?- перебил я её злой поток слов, чувствуя, как внутри всё леденеет. -Ты про что?- она осеклась, не донеся руку до лица. -Гулянка. Ты где была, когда этот твой «спаситель» меня привозил?- я выплюнул это слово с такой желчью, что сам удивился.  Ну же че ты застыла?! Мне нужно знать..! -А... так ты мне позвонил, сопли на кулак наматывал, что у тебя «вертолеты» над головой и ты сдохнешь прямо на бордюре. А я, между прочим, на ночную смену вышла! Пришлось Томаса просить, чтобы он тебя забрал, - она сразу смягчилась, как только произнесла его имя. Пиздец, она от одного звука «Томас» течь начинает? Меня затрясло. Слезы? Нет, плакать. Я просто хотел стереть себе память наждачкой.  Я не стал дослушивать её бредни про «ночные смены» и «взаимовыручку». Ушел в комнату, захлопнул дверь на замок и рухнул на кровать.  Какой же я даун. Конченый! Засос! Блядь, и кажется, не один! Я только сейчас начал вспоминать куски того «тумана»: как я ввалился в дом, как цеплялся за его шею, как тянул его к себе на кровать, путая его с кем-то... или не путая?  Я зарылся лицом в подушку и глухо завыл. Ну почему всё так через жопу?! Маты в голове летали, как стая вспугнутых ворон. Я ударил себя по лбу. Тупица! Вот почему он мне подмигивал. Либо чтобы поиздеваться над матерью, либо чтобы подразнить меня... А скорее всего - он просто поимел нас обоих, даже не снимая штанов. Старик, говорите? Пердун? Нет, это хищник. И самое паршивое, что часть меня, та самая, которую я ненавижу, до сих пор чувствует жар от его рук на своих плечах. Пиздец. Полный пиздец. Я как последняя пьянка приставал к нему!  Почему я этого не вспомнил? А точнее почему именно сейчас? Почему именно сейчас, когда я чувствую себя как говно! Опять эта ситуация с гостиной в голове, теперь же она пересеклась с ситуацией после вечеринки, ну и надо вспомнить первое моё знакомство с ним.  Зачем он нужен, для чего пришел, почему я уже успел вляпаться в него!!

***

На утро - хотя какое, к чёрту, утро - я проснулся абсолютно никакущий. Состояние было такое, будто по мне проехался товарняк, а потом водитель решил сдать назад, чтобы удостовериться, что я точно сдох. Голова раскалывалась, а в горле поселился какой-то колючий ёж - каждый раз, когда я сглатывал слюну, казалось, что я глотаю наждачку. Телефон надрывался так, будто Пьеро решил устроить мне личный ад. Вот же неймётся дебилу! Чего ему не спится-то в такую рань? Я, едва разлепив веки, которые будто клеем «Момент» смазали, глянул на экран. «17:53».  — Твою ж мать... — прохрипел я.  Чего я сплю как медведь в зимней спячке?! Вставать сил не было. Я так и остался валяться коконом, листая уведомления. В списке «желающих приложиться к моим нервам» значились: мать, Аляска и Раймон.  Раймон... сука, ну только не он. У меня выходные! Раймон — мой босс в клубе, или что-то типо того. Он не должен вообще мне писать, странно.«Сладкое» я оставил на десерт. Сначала - семейные узы.  Маман строчила ещё пять часов назад: — «Сегодня в ночную, только что обрадовали. Проснёшься - позвони, кину денег на еду. Есть Оту нечего».  Так ладно, потом ей позвоню. Следом шел чат с Аляской. — «Пьеро тебе полдня обрывает трубки. Если ты в коме - очнись. Он видел твою мать с кем-то. По ходу, это Том. Перезвони ему, а то он мне уже весь мозг вынес». Я замер. Том? Снова этот старик?  Захожу в диалог с Пьеро и... охуеваю. Восемьдесят семь сообщений. Восемьдесят семь, Карл!  — «Бля, Билли, тут твоя матушка!» — «Смотри, это Том? Ответь, козлина!» Следом летела пачка фотографий. Ну как фотографий... Это были шедевры абстракционизма, сделанные, судя по всему, через дуршлаг или чью-то жопу. Всё размыто, пиксели размером с кулак, фокус улетел куда-то в стратосферу.  Я листал эту мазню, и во мне закипал праведный гнев. Ещё штук семь таких же «сверхчетких» кадров, гора мата и пропущенных.  Но на последнем фото, отправленном десять минут назад, фокус на секунду решил вернуться на землю. И тут я окончательно выпал в осадок.  На фото был ни черта не Том. Тот более…ну лучше короче. А этот тип на снимке - блондин с короткой стрижкой. - Да ты издеваешься, - прорычал я, чувствуя, как злость вытесняет похмельную вялость.  Материл я Пьеро долго. Вслух, смачно, поминая и его кривые руки, и его полное отсутствие глазомера. Этот дебил три часа следил за ними, чтобы в итоге прислать мне фотки левого чувака? Или он решил, что у моей матери кастинг в режиме реального времени? Почему она вообще сейчас с этим чудиком и как не заметила Пьеро. У неё работа так-то, тем более ещё и ночная сегодня. Я нажал на вызов. Пьеро взял трубку на первом же гудке. -Билл! Сука, ты живой! Ты видел?! - заорал он так, что я отдернул телефон от уха. -Твоя мать с этим типом уже два круга по парку дала, сейчас в кафешку завалились. Это он, да? Ну, тот, который на Ауди?  Я сел на кровати, свесив ноги. Голова тут же напомнила о себе звонким ударом колокола где-то в затылке. -Пьеро, блядь, закрой рот и послушай меня, - я старался говорить спокойно, но голос срывался на сип. - Ты хоть раз в жизни видел Тома?  -Ну... ты ж говорил-высокий, солидный... - Я говорил, что он брюнет, придурок! - сорвался я на крик, а потом закашлялся, прижимая ладонь к саднящему горлу.  -На твоих фотках -  какой-то выбеленный кегля. Это не он. У моей матери, видимо, сегодня день открытых дверей. Я встал и подошел к зеркалу. Вид был - краше в гроб кладут. Бледный, глаза красные, а на шее... Сука. Тот самый след. -Погоди... — Пьеро на том конце провода притих. -То есть это другой? Ни хера себе у неё график плотный. А этот блондинчик её за талию так приобнимает, будто уже кровать застелил.  -Завали, Пьеро, - я зажмурился, потирая переносицу. -Мне плевать, кого она там обнимает. Хотя нет , не плевать. Это всё какой-то сюр. Ты где сейчас?  -Да сижу в кустах напротив «Гурмана». Они тут кофе пьют. Сфоткать ещё раз?  -Не надо!- гаркнул я. -Твои фотки - это преступление против человечества. Сиди там тихо, если они выйдут - просто скажи, куда направятся.  Я сбросил вызов и швырнул телефон на кровать. Горло кололо нестерпимо. Я поплелся в ванную, плеснул в лицо ледяной водой. Район потерпи. Я набрал матери, как она и просила. -Алло?- раздался в трубке её голос. Нежный такой, мелодичный, будто она не в дешёвой забегаловке с каким-то пацаном сидит, а в лесу с единорогами гуляет.  Если бы не тот факт, что она сейчас, судя по всему, в наглую изменяет своему «горячему» Томми, я бы даже, наверное, растаял. Её голос всегда действовал на меня как транквилизатор: хотелось забить на все обиды, зарыться носом в её свитер и притвориться, что нам обоим снова по пять лет. -Мам, я только проснулся,- буркнул я, невольно усмехнувшись. В горле всё ещё стоял колючий и болючий ком. -Ой, ты мой горе-ребёнок!- рассмеялась она, и в этом смехе было столько искреннего тепла, что я на секунду реально поплыл.  Но магия длилась недолго.  -Ладно, Билли, давай я тебе сейчас деньги на карту кину, закажи себе чего-нибудь нормального поесть. Всё, целую, пока!-Она отключилась так быстро и я снова похолодел. Секундная вспышка нежности сменилась ледяным расчётом. Так, на часах 18:13. Она сказала, что у неё ночная смена. Но если Пьеро палит её в кафе уже третий час, то когда, блядь, началась эта её «работа»? Она что, прямо из-за столика в цех пойдёт? Или «ночная смена» - это теперь кодовое название для свиданок? И тут мой телефон пискнул. Сообщение от Пьеро заставило меня окончательно охереть:  «— Пацанчик! Это реально пацанчик, Билли! Ему на вид лет семнадцать, не больше.» Я застыл, пялясь в экран. В голове не укладывалось. Сначала - тридцативосьмилетний Том, «горячий и взрослый», а теперь какой-то школьник? Мать, ты там что куришь? Это у тебя такая реабилитация после стариков или ты решила собрать полный флеш-рояль из всех возрастов?  Вкус её явно не подвёл - она вернулась к истокам, к малолеткам. И от этой мысли меня едва не вывернуло. То ли она изменяет Тому, то ли Том её сам кинул. Я снова набрал Пьеро, уже не заботясь о том, насколько грубо это звучит. -Слышь, детектив недоделанный, - прошипел я, как только он ответил.  -А ты хули вообще с ними?! Чего ты увязался за ними, как хвост собачий? Тебе заняться больше нечем? -Билл, не ори! - шептал брюнет -Я чисто случайно их у ТЦ встретил, думал  показалось. А потом смотрю - реально твоя. И этот... бля, он ей в пупок дышит! Она над ним как наседка кружит. Это очень крипово, чувак. -Крипово - это то, что ты сидишь в кустах и палишь мою мать! - я сорвался на хрип.  - На хрена мне эта инфа, Реб? Чтобы я окончательно убедился, что у неё в голове вместо мозгов сахарная вата? Спасибо я знаю. -Да я же для тебя стараюсь! - обиделся он. -Ты же сам про её ухажера говорил ... Я думал, тебе важно знать, что Томми, походу, получил отставку. Или у неё гарем! Слушай, они встают... Вроде к выходу идут. Бля, он её за руку взял. Билл, это полный пиздец, он реально выглядит как твой одноклассник-переросток! Я слушал его приглушенное сопение в трубку и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно обрывается. Литературно выражаясь, моя жизнь превращалась в гротескный фарс, где декорации менялись быстрее, чем я успевал протрезветь. -Куда они идут?-спросил я мертвым голосом, уже понимая, что не смогу просто сидеть дома и жрать заказанную пиццу, пока этот цирк продолжается. -По ходу, к парковке. Опа...- голос Пьеро дрогнул.  -Слышь,Тут машина подъехала. Черная. Большая. У меня внутри всё упало в пятки. -Какая машина, Пьеро? Говори внятно! -Ауди! Ауди! — выдохнул он. -Том приехал. Прямо к кафе. И твоя мать сейчас стоит между этим школьником и Томом. Чувак, если сейчас начнется махач, я это на видео сниму, клянусь! -Ничего не снимай, дебил! - крикнул я, уже вскакивая с кровати и натягивая первые попавшиеся джинсы.  -Сиди тихо и не высовывайся! Я сейчас буду. Я бросил телефон на кровать и бросился к шкафу. Голова кружилась, горло горело огнем, но адреналин хлестал по венам, как дешевый энергетик. Мать, Том и какой-то семнадцатилетний пацан в одном кадре - это была критическая масса, которая грозила взорвать мой и без того пошатанный мир.  -Ну, мам, -прошептал я, затягивая шнурки,  -надеюсь, твоя «ночная смена» того стоит. Потому что я еду этот цирк закрывать.

***

Я уже летел в такси, когда мобила завибрировала в руке. На экране - «Раймон». Блядь, точно! Я же совсем про него забыл, пока мой мозг был занят мамиными альфонсами. -Слушаю?- произнес я максимально твердо, пытаясь изобразить делового человека. -Каулитц! Я тебе с часу дня пишу!- заорал он в трубку так, что у меня перепонки чуть не лопнули.  -Да?-я тут же врубил режим «извиняющийся щеночек». -Извините, Герр, я просто проснулся минут двадцать-тридцать назад. Вы чего хотели? -На работе я всё-таки мальчик на побегушках, и мой зад всегда должен быть прикрыт. -Во-первых!- его голос был как стекло которое бьют. -Не надо сюда звать своих друзей! Пусть Алина - -Аляска,-поправил я его, перебивая.  -Да! Пусть Аляска больше сюда не ходит! Если уж есть темы для разговоров, говорите об это дома, а не занимайте комнаты, у нас и так людей дохрена. А во-вторых, Эндрю за племянником остался следить. Подмени его сегодня в одиннадцать. Только что смену взять хотели, а его нет. Я доплачу тебе.  Охренеть. Этого мне только не хватало. Всю ночь торчать в клубе, пока моя мать устраивает кастинг для своих ёбырей. Я закрыл лицо рукой, тут же убрал её. Это было слишком. -Ладно,-выдавил я из себя, и тут же отключился, не дожидаясь его очередных нравоучений.  Наконец, такси остановилось у нужного адреса. В ту же секунду мне пришло уведомление от Раймона.  «— Ты будешь котёнком, тебе выдадут всё.» Что, блядь? Котенок? Ещё чего! На это я даже отвечать не стал. Просто рванул к рестику, где, по идее, должны были быть все герои этой драмы. Конечно, блядь, там никого не было! Ни Пьеро, ни мамы, ни тех двух её хахалей. Пусто. Абсолютно.  -Блядь, ну сука, чё за нахуй происходит?!-выругался я на всю улицу, и какая-то девочка лет двенадцати, проходящая мимо, покосилась на меня, как на психа. -Не сдержался,-проговорил я ей максимально сладким голосом, пытаясь изобразить обаятельного маньяка, и пошёл искать друга. -Пьеро, ты где?! Где, блядь, все?! Я зря сюда перся?!- заорал я в трубку, как только он взял. -Не-не-не, я тебя вижу, иди в тот же ресторан! Тут такое было! Я не сдержался и начал снимать!-закричал он в ответ. Я отключился и зашёл внутрь. Пьеро сидел за столиком у окна, весь поглощённый своим телефоном, даже не заметив, как я плюхнулся рядом. -Ну?- спросил я, пытаясь отдышаться. Пьеро поднял на меня свои безумные глаза, в которых светился азарт охотника, поймавшего самую жирную дичь. -Билл, это был просто пиздец! Я такого не видел даже в сериалах! -Давай без лишних соплей, - перебил я его, чувствуя, как нервы натягиваются до предела. -Говори, что там случилось. Где мать? Где Том? Где этот малолетний? -Так вот, смотри, -он протянул мне свой телефон, на экране которого уже играло видео. Картинка была трясущейся и размытой, но на этот раз хотя бы можно было разобрать лица.  На видео - моя мать, стоящая между Томом, который выглядел как разъярённый носорог, и этим белобрысым пацаном, которому, я клянусь, недавно ещё молоко с соской давали. Том что-то орал, размахивая руками. Блондинчик вцепился в мамину руку, как клещ, пытаясь её оттащить. А она… она стояла, как будто наслаждалась всем этим цирком. Её лицо было таким довольным, будто она выиграла в лотерею. -Он ей орал, что она шлюха, что крутит сразу с двумя,- шептал Пьеро, пока я смотрел на это безобразие. -А этот пацанчик, прикинь, начал Тому наезжать! Типа, «отвали от моей девушки!». Я думал, они сейчас подерутся, честное слово! Я смотрел на видео, и в животе что-то скручивалось в тугой узел. Отвращение, стыд, злость - всё смешалось в какой-то отвратительный коктейль. Моя мать. Моя, блядь, мать, устраивает балаган на парковке, а я это смотрю на телефоне друга. Это просто дно. -И что потом?-спросил я, отрывая взгляд от экрана, не в силах больше это выносить. -Потом Том…- Пьеро замялся, -Том просто схватил её за руку и потащил в свою машину. Блондинчик пытался их остановить, но Том его просто оттолкнул. Прикинь, как он его отшвырнул, будто пушинку! Мамаша твоя даже не пискнула, села к нему в тачку, и они уехали. А этот малой… он там ещё минут пять стоял, охуевший, а потом убежал.  Я чувствовал, как меня колотит. Руки дрожали. Мать уехала с Томом. Значит, этот малолетка был просто, как это там, -«развлечением на время отсутствия основного блюда»? Или она реально хотела двоих на крючке  держать? -А куда они поехали?-мой голос прозвучал как шелест опавших листьев. -Я не знаю, Билл, -Пьеро развёл руками.  -Они так рванули, что я даже номер не успел запомнить. Я потом ещё этого пацана походил поискал, думал, может, он тебе что-то расскажет, но он будто сквозь землю провалился. *** Ну я, короче, потом сразу на работу попёр. Мы ещё с Пьеро ржали над всем этим пиздецом, который только что произошёл, но внутри у меня всё равно всё сжималось от нервов. Слава богу, хоть работа есть, хоть какое-то отвлечение. Меньше всего мне хотелось опять вломиться домой и нарваться на какое-то, блядь, домашнее порно. Уже в клубе, где меня, как мать родная, кормила одна из местных стриптизёрш, я параллельно натягивал эти ебучие трусики. Боже, у меня в них член видно! Это было ещё хуже, чем костюм зайчика! Просто какое-то издевательство над моей скромностью.  На мне было всё: эти микроскопические трусики, чёрный корсет, который стягивал грудь так, что дышать было трудно, коричневые чулки на подвязках, туфли на каблуках, пушистый кошачий хвост, кошачьи ушки на ободке и перчатки до локтя. Я сидел, как малыш, напротив Энни, пока она щебетала, какой я хороший и миленький. Блин, ну Энни сама по себе тоже ничего такая. Не прям «милфа», как она сама себя иногда называла, но разница в десять лет ощущалась. Она же мне эти кошачьи усы и носик рисовала. Её пальцы были нежными, и от неё пахло земляникой и сексом. -Билли, ну вот скажи, что ты забыл в этом тухлом месте? Котеночек… -щебетала она, выводя угольно-черные усики на моей щеке. -Деньги нужны, в принципе, как и тебе, -пожал я плечами, стараясь не дрогнуть. -Неправда, ты же маме уже подарочек сделал,-ухмыльнулась она. - Но лишние купюрки не помешают, -огрызнулся я, чувствуя, как краснеют уши. -Ой, да ты что!-рассмеялась она, и в её голосе проскользнула такая же циничная усталость, как и у меня. Ещё десять минут, и я должен был выдвигаться.

***

Пока моя «мама» Энни всё ещё препиралась о чем-то со мной, я доедал её шарлотку и брызнул в рот мятный освежитель. Дыхание должно быть свежим. Комната VIP, ну ничего так, опять, видимо, бабла отвалят. Такие обычно не скупятся. Заходя в спальню, я снова включил режим «малыша». Глубокий вдох, улыбка на лице, которая, как мне казалось, больше походила на оскал. -Здравствуйте, чем могу быть поле… -я обернулся, и сука… Время остановилось. Воздух выбило из лёгких. -Ты, блядь, чё тут забыл?! Старпер ты ебучий!-выкрикнул я, не в силах сдержать ни шока, ни ярости. Он сидел на диване, вальяжно раскинувшись, с бокалом виски в руке. Тот самый Том. Его взгляд, тяжёлый, липкий, прожёг меня насквозь, пробегаясь по корсету, по чулкам, останавливаясь на трусиках, где мой член и правда просвечивался. В его глазах не было ни капли удивления, только усмешка хищника, который давно заприметил свою жертву. -Билли, -его голос был низким, бархатным, совершенно спокойным, что только ещё больше бесило. -Какая неожиданная встреча. А ты, оказывается, очень… интересный. Моё сердце колотилось, как загнанная птица в клетке. Кровь прилила к лицу, и я чувствовал, как пылаю от злости и унижения. -Выметайся отсюда, -прошипел я, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.  -Я тут не для тебя. Том медленно отпил виски, не сводя с меня глаз. Его спокойствие было невыносимым. -Насколько я помню, тебя наняли, чтобы развлекать клиентов, котёнок. А я клиент. И, кажется, ты очень хорошо справляешься. Он поднялся. Движения его были плавными, уверенными, как у пантеры. В воздухе запахло его дорогим одеколоном, тем самым, что я чувствовал вчера в машине. Мои лёгкие сжались, отказываясь дышать. Он подошёл вплотную, и я почувствовал себя кроликом перед удавом. Его рука медленно поднялась, и я дёрнулся, но он был быстрее. Большой палец погладил мои усики, нарисованные Энни. -Тебе очень идёт,-прошептал он, и его взгляд скользнул к моим губам.  -сладкий, ты забыл как засосы оставлял? Твоя мать была в школе, думала я ей изменяю..но извинения мои ты сам увидел-он показал ещё не зажившие аж четыре засоса!  От его слов меня пронзило. Засосы на его шее. Это был не сон. Это была реальность, которую он сейчас мне безжалостно втыкал в горло. -Я был пьян,-выплюнул я, отступая, но упираясь в стену. -И что? Это помешало тебе? Или просто дало смелости-он наклонился, и его дыхание опалило мою шею. -Мне показалось, что тебе очень нравилось. Я задыхался. Мозг орал: Беги! Ударь его! Но тело не слушалось. Отвращение боролось с каким-то странным, иррациональным напряжением, которое нарастало внизу живота. Он был моим боссом, любовником моей матери, и сейчас он стоял передо мной, как живое воплощение всего дерьма, что творилось в моей жизни. Его рука скользнула по моему корсету, останавливаясь на голой коже живота, где корсет заканчивался. Его пальцы были горячими, и я вздрогнул. Мне хотелось его ударить, разорвать на куски, но я не мог пошевелиться. -Какой же ты нарядный,-промурлыкал он, и его взгляд снова задержался на моих трусиках, на очертаниях под ними. -Такой… сладкий. Его рука опустилась ниже, обхватывая мой член через тонкую ткань. Мои глаза расширились от шока. Это не происходит. Это не может быть. Но он сжал, и я непроизвольно выдохнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Я ненавидел себя за эту реакцию. Ненавидел его за то, что он это почувствовал. -Кажется, котёнку всё же нравится,-прошептал он, наклоняясь и целуя меня в шею, прямо над ключицей. Его губы были горячими и влажными. Я чувствовал, как его язык скользнул по моей коже. Это было мерзко, но тело под ним… оно, сука, предавало меня. Он продолжил целовать мою шею, спускаясь к плечу, а его другая рука сжала мою талию, прижимая меня к себе. Я ощутил его твердость сквозь одежду, и меня бросило в жар. Голова кружилась. Это был кошмар, реальный, осязаемый кошмар, который пах виски и чужой матерью. -Не надо…-выдохнул я, пытаясь оттолкнуть его, но мои руки были слабыми. -Шшш, котёнок,-его губы были уже на моих. Поцелуй был жёстким, требовательным, с привкусом виски и какой-то горькой, едкой власти. Он впился в мои губы, заставляя их раскрыться, и его язык скользнул внутрь, исследуя, утверждая своё право. Я сопротивлялся, как мог, но его поцелуй был слишком сильным, его тело слишком близким, его руки слишком властными. Я чувствовал себя пойманным. Его рука скользнула под трусики, и его пальцы сжали меня уже без ткани. Я вскрикнул, но мой звук был заглушен его поцелуем. В голове вихрем проносились образы: мать на нём, а теперь я, вот так, в этом ебучем костюме, под ним. Это было как наказание, как грязное отражение всех её грехов, которое легло на меня. Я закрыл глаза, пытаясь отрезать себя от реальности, но каждое его движение, каждый его поцелуй был слишком реален. Моё тело было в его руках, и, к моему ужасу, оно начинало ему отвечать, даже если моя душа кричала от отвращения. -где мама?-спросил я дрожащим голосом. -мы поссорились и теперь вместо неё, я буду драть её сына.-он сказал это так грубо и повалил на диван. Трусики развязались и просто упали на пол, оставляя меня почти полностью обнаженным. Я готов был разреветься от этого унижения, от этой беспомощности. - Ох, сладкий… -он усмехнулся, его взгляд был липким и голодным. Он смотрел на мой член, который уже стоял колом, предательски выдавая моё возбуждение. -Зачем?-прошептал я, чувствуя, как голос срывается. -Ну, моего Эндрю нет, но есть ты…-промурлыкал он в ответ, и его голос звучал так, будто он сделал мне одолжение. В следующее мгновение мои ноги были уже у него на плечах, и он грубо, но уверенно раздвинул их. Сука, я не могу это признать, но… он был очень… очень хорош в своих ласках. Его прикосновения, хоть и грубые, вызывали шквал эмоций, и тело предательски отзывалось на каждое движение. Но разум кричал от отвращения. Меня едва не вывернуло шарлоткой прямо на диван, но я сдержался, стиснув зубы. Его руки были повсюду: грубо, но чертовски приятно ласкали мой член, массировали мою грудь через корсет. Я стонал, как с Аляской, не как на работе, не эти наигранные вздохи. Я стонал, выкрикивая его имя, и слёзы текли по щекам, но мне было до одури приятно. Он драл меня, как какую-то игрушку, как будто я был создан только для этого. Я не заметил, как в какой-то момент оседлал его сам, и он начал подбрасывать меня вверх, входя глубже и глубже, контролируя ритм. Каждый толчок был как удар электрического разряда, пронзающий меня до самого нутра. -Твоя мать шлюха, знал? -усмехнулся он, его глаза блестели от пота и похоти. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова, захлебываясь собственными стонами. -И ты тоже, вот это да,- он сунул мне в рот свои пальцы, пропитанные его запахом и чем-то еще. Мне пришлось вылизать их, чтобы дышать, и это было настолько унизительно, что я почти захлебнулся. -Но ты лучше,-вдруг шепнул он, и на мгновение его губы накрыли мои. Это был первый настоящий поцелуй за весь этот час, глубокий, влажный, он заставил меня потерять равновесие. -Послушай… я вообще не хотел сюда идти,-прохрипел я между толчками, чувствуя, как мой голос дрожит. -И вообще, ты гей, гей, который совратил мою мать! -Я даже не заметил, как сам начал сильнее прыгать на нём, доводя себя до грани. -Сладкий… сладкий-сладкий,- рассмеялся он, и этот смех был полон превосходства. -Во-первых, я би. Во-вторых, она сама ко мне пристала. У меня уже на протяжении года есть мой Эндрю, а она… просто… хм… даже не знаю, но она хорошенькая. Он приподнял меня, чтобы посмотреть мне в глаза. -А ещё ты сам на мне двигаешься, котёнок. Чего злишься? -Да пошёл ты!-выплюнул я. -Ты меня трахаешь, а не Эндрю. К тому же, ему пятнадцать, тебя надо копам сдать?-Внутри я понимал, что несу бред, но меня несло. -Ну сдай, -снова угорал он. Вас же всех тут накроют, включая тебя. Я, в ответ, потерся о него сильнее, чувствуя, как его член напрягается внутри меня. Он застонал, и этот звук пронзил меня до самого основания.  Сладкий, я сейчас кончу, -простонал он, его голос был на грани. - Прекрати меня так называть! -я вдруг остановился, в этот момент он перевернул меня. Мои волосы были накручены на его кулак, и он трахал меня в позе рака, прижимая лицом к подушке. Я стонал как шлюха под ним, сука, ну он был хорош! Я не хотел это признавать, но каждая клеточка моего тела отзывалась на него, как на самый сладкий яд. -Мне кажется, у меня появилась новая игрушка… сладкий… ты, видимо, мой любимчик… -прошептал он, и я почувствовал, как его тело судорожно напряглось, изливаясь в меня. Он кончил, и я тоже был на грани, но вместо разрядки пришло ощущение пустоты и горечи. Я был всего лишь игрушкой. И это было самое страшное осознание.