Сладкий

-Ну, судя по тому, как ты сам на мне извивался, могу сделать вывод, что тебе очень даже  нравилось, -его голос звучал так буднично, будто мы обсуждали сорт паршивого кофе, а не то, как он только что вывернул меня наизнанку. Его рука лежала на моём бедре - тяжёлая, собственническая. Я смотрел в окно машины, где ночной город размазывался в длинные, грязные полосы неонового света. Эти огни казались мне шрамами на теле ночи. -Я не хочу продолжать этот разговор,- прошептал я. Голос предательски дрожал. В ответ его пальцы сжали мою кожу так сильно, что я едва не вскрикнул. Он обхватил бедро, впиваясь ногтями в кожу сквозь джинсы. Я даже не помню, как натянул их обратно на эти грёбаные чулки. Слёзы шли потоком, даже не знаю как это объяснить.. Этот говнюк решил подвезти меня до дома, потому что на часах был четвёртый час утра. Ебать, какой джентльмен. Я молился только об одном: чтобы матери не было дома. Не хочу чтоб она меня видела…такого… -Прекрати нюни пускать, как девчонка,-Том резко крутанул руль, сворачивая в знакомый район, и больно ущипнул меня за кожу. -Сами же ко мне липнете, семейка Каулитц. Сначала мамаша, теперь ты... -Завали!-выплюнул я, наконец обернувшись к нему.  -Ты - просто старое животное. Тебе мало одной, ты решил всё сожрать? Не липнул я к тебе у меня даже в мыслях такого нет и не было! Машина резко затормозила у порковочного места напротив моего дома . Двигатель заглох, и тишина в салоне стала такой страшной и опасной. Я потянулся к ручке двери, но Том перехватил мою руку. Одним резким движением он навалился сверху, прижимая меня спиной к кожаному сиденью. Его глаза было животными. Мне страшно… -Куда-то собрался, сладкий?-его глаза в темноте блеснули чем-то первобытным. -Пусти, мне больно! - я попытался брыкаться, но он зажал мои колени своими. Мои глаза были стеклянными, он смотрел в них и ухмылялся. Вдруг Том потянулся ко мне, начал, буквально, вгрызаться в мои губы. Его руки бесцеремонно полезли под одежду, разрывая остатки моего спокойствия и тот корсет который был под моей кофты. Это было слишком жестко. Я не люблю, даже ненавижу, когда так - без спроса, когда ломают через колено. Но моё тело, эта предательская субстанция, снова начало отзываться пульсацией в паху. Я ненавидел себя за это. Каждая клеточка орала «нет», но под кожей разливался горячий свинец. Стоны вырывались сами, он рванул мою рубашку, пуговицы разлетелись по салону с сухим звуком. Его ладонь грубо сдавила моё горло, не давая дышать. -Ты же хочешь, чтобы тебя приручили, Билли...-прохрипел прямо в ухо. Это было уже за гранью. Я почувствовал реальный страх - холодный, липкий. Он не спрашивал. Он просто брал. В какой-то момент я просто замер, перестав сопротивляться, и, видимо, это его охладило. Брюнет отстранился, тяжело дыша, и поправил волосы. -Иди домой, - бросил он холодным тоном, будто минуту назад не пытался меня здесь же, в машине, нагнуть во второй раз. -Завтра увидимся.-подмигнул. Я выскочил из машины, едва не споткнувшись о бордюр. «Сучья машина» взревела и отъехала назад, потом вовсе пропала. Я ломился домой, дрожащими руками вонзил ключ в замочную скважину. Дома - гробовая тишина. Никаких звуков, ни света из кухни.  -Мам?-позвал я, едва слышно. Никто не ответил. Её не было. Слава богу! Я рухнул на пол прямо в прихожей. И тут меня накрыло. Сначала это был тихий всхлип, а потом - настоящая, дикая истерика. Выл, уткнувшись в собственные колени. Горло раздирало от рыданий. Весь этот день — мамины хахали, ебучий костюм котёнка в клубе, Том, который поимел меня и мою гордость разом… Это было слишком много для одного человека. Я начал сдирать с себя одежду. Рубашка — в клочья, джинсы — в сторону. Когда руки добрались до этих коричневых чулок, которые всё ещё были на мне, я просто начал рвать их зубами и ногтями, выкрикивая все маты, которые знал. Фу! Том противный! Работа тоже! Да почему я вообще сел в его машину?! Почему вообще именно я? Постоянно,блять, я как идиот задаюсь вопросами на которые ответов ну нет! Швырнув ботинок в зеркало в шкафу-купе. Раздался звонкий, почти мелодичный треск, и моё отражение рассыпалось на сотни острых Билли. Один из осколков полоснул по руке, но я даже не почувствовал боли, просто смотрел на порез в котором было стекло. Уже в ванной, я спокойно перебинтовал руку. Не критично в принципе и выглядел порез, но боль чуть позже жгла кожу. Уже через минуту, я нырнул в кровать, как раненый зверь, обхватив себя руками. В голове крутились его слова: «новая игрушка», «мой любимчик».  Почему это происходит так быстро?! Блять почему?! Я бы с радостью ещё бы ГОД пытался его игнорировать и «прятаться» тупо не приходя домой. Его любовь к маме была более нежной, если не такой как ко мне. Я хочу чтобы меня любили, ласкали, а кто не хочет? Но вместо этого сидя на холодном полу, в разодранном костюме шлюхи, и понимая, что завтра мне снова придётся проснуться и играть роль «счастливого, но странного подростка». Тишина в доме была оглушительной. Она давила на уши, заставляя слышать только бешеный стук собственного сердца. Я был один. Совершенно, абсолютно один, теперь понять не могу, это хорошо или плохо.. *** Весь день я провалялся в состоянии овоща. Горло всё еще саднило, а перед глазами то и дело всплывали кадры вчерашнего трипа. Я надеялся, что «ночная смена» матери перетечет в пожизненную, лишь бы не видеть её и не слышать никаких новостей.  Но к вечеру реальность постучалась в дверь. Точнее, она не постучалась, а вальяжно зашла. Мать всё оставшееся время суетилась, намывала полы и что-то жарила, напевая под нос. Я сидел в своей комнате, запершись на все замки, и молился, чтобы её «особый гость» про которого она мне водно рассказала, оказался кем угодно, хоть тем белобрысым школьником, только не им.  -Билли, выходи! - крикнула она из коридора в районе восьми вечера. Голос у неё был такой сахарный, что у меня зубы заныли. -Я хочу тебя кое с кем познакомить! Вышел. С видом приговоренного к смертной казни, в растянутом худи, под которым прятал истерзанную шею.  В прихожей стоял Том. В черном пальто, пахнущий морозом и тем самым парфюмом, который теперь у меня ассоциировался с липким страхом и животным возбуждением. Невольно глаза сново намочились, но я быстро вытер всё рукавом. -Билли, знакомься, это Томас - мой друг - сияла мать, буквально вешаясь ему на руку. -Том, это мой сын. Он у меня немного… бука, но он славный. Ага конечно «друг». Том медленно протянул руку. Его глаза, холодные и расчетливые, впились в мои.  -Очень приятно, Билли, - пробасил он. В его голосе не было ни капли узнавания, только тонкая, едва заметная издевка. -Твоя мама много о тебе рассказывала. Я едва коснулся его пальцев - они были ледяными.  -Ага,прошу назвать меня Билл - буркнул я и попытался свалить обратно в комнату, но мать настояла на «семейном ужине». Весь ужин я ковырял вилкой в тарелке, слушая их тупой треп. Мать кокетничала, а Том… Том играл роль идеального кавалера, но я чувствовал его взгляд на своей коже. Он буквально раздевал меня глазами через стол, пока мать накладывала ему салат. Почему, блин, они вообще вместе? Вчерашний день мне запомнился не только трахом, но и их ссорой которую мне показывал и комментировал мой любимый друг. Когда мать ушла на кухню за десертом, атмосфера в комнате мгновенно сгустилась, превратившись в ядовитый кисель. Том отставил бокал и подался вперед. -Ну что, сладость моя, как тебе домашняя обстановка? - прошептал он. -Без корсета ты выглядишь еще аппетитнее. Такое невинное личико… а вчера ты так сладко вылизывал мои пальцы. -Заткнись,-прошипел я, чувствуя, как ладони потеют. -Уходи отсюда.  -А то что? Мамочке пожалуешься? -брюнет усмехнулся, и в его глазах вспыхнула та самая похоть. -Она сейчас на кухне, мечтает о свадьбе, а я мечтаю о том, как заставлю тебя стонать в этой же квартире. - его голос был таким томным, а я чуть не подавился куриным мясом. Живот скрутило, тело сново задрожало. -Представь: она за стенкой моет посуду, а я вхожу в тебя так глубоко, что ты забываешь собственное имя.-он резко встал, обошел стол и схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него. Кошки мышки. Пытаюсь казаться сильным и злым, но… -Твой пах вчера так дрожал… Ты же хочешь, чтобы я снова раздвинул тебе ноги, Билли? Только на этот раз я буду еще жестче.- всё продолжал он,а я подставил колено и хотел ему вмазать в пах, но он перехватил мою ног. -Хочу видеть, как ты плачешь от кайфа, пока я тебя выворачиваю. - его рука грубо поднялась, сжимая моё бедро. -У тебя такие тугие ляжки…-голос стал совсем низким, хриплым. -очень хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего члена, пока твоя мать зовет нас пить чай. Меня накрыло. Сочетание этого омерзительного возбуждения и дикого ужаса взорвало мозг.  -Пошел нахуй!-я резко оттолкнул его руку, вскочил, опрокинув стул, и, не оглядываясь, бросился к выходу. -Билли? Ты куда?-высунулась из кухни мать, но я уже вылетел в подъезд, на ходу натягивая куртку. Я бежал по ночным улицам, пока легкие не начало жечь. Оказался у дома Аляски. Стучал, пока она не открыла - заспанная и недоумевающая. -Мать твою, ты чего в таком виде? И так поздно?- она впустила меня, видя, как меня колотит. Я рухнул на её диван, закрыв лицо руками. Истерика накатывала волнами. -Поругался… с матерью, -соврал я, всхлипывая. Ну не могу это сказать. Не могу признаться, что любовник моей матери - «маньяк», который меня трахнул и хочет еще. Это было слишком грязно даже для меня. -Господи, Билли, ну вы даете, - Аляска присела рядом, обнимая меня за плечи. -Ну, тише, тише. Опять она со своими кавалерами?  Последовал только кивок, утыкаясь ей в кофту, послышались мои всхлипы. Она гладила меня по волосам, успокаивая, а я чувствовал себя последним куском дерьма. «Очень хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего члена». Его голос. Этот низкий, бархатный голос, который теперь звучал в моей голове, как проклятие. Я невольно представлял, как он говорит это моей матери, как она скачет на нём, как те же слова, те же интонации ласкают её слух. И тут же - флешбэк, как он трахал меня, выворачивая и эти слова… Руки Аляски, гладящие меня по волосам, я не воспринимал. Мне казалось, что это брюнет. Лежа, свернувшись калачиком, и даже не заметил Лео - её брата, который, видимо, только что спустился. Все еще лежал, пока одна фраза не пронзила меня, как раскаленный нож: «Хочу видеть, как ты плачешь от кайфа, пока я тебя выворачиваю». И тут мой мозг, который до этого момента был в режиме «выживание», выдал картинку. Я представил это. Себя. В его руках. Плачущего от «кайфа». И тогда живот сдавило. Я вскочил, как ошпаренный, и, не разбирая дороги, помчался на второй этаж. Сбил с ног отца Аляски, который, видимо, тоже только что проснулся и спускался вниз. -Ебаный… - только и успел выдохнуть я, проносясь мимо. Влетаю в ванную, падаю на колени возле унитаза и… Вот меня и выворачивает. Рвота жгла горло.  Это было из-за него. Из-за Тома. От его слов, от его прикосновений, от его запаха, который, казалось, въелся в мою кожу. За спиной послышались шаги. -Билли? Что с тобой?-голос Аляски был полон тревоги. -Господи!-это был её отец, Герр Маршрафф. Он стоял в дверном проёме, в пижаме, с растрёпанными волосами, и смотрел на меня, как на пришельца. -Что здесь происходит?! Я не мог ответить. Меня трясло, и я продолжал блевать, пока желудок не опустел. -Он… он…-только и мог выдавить я, указывая пальцем куда-то в пустоту. Аляска тут же подбежала ко мне, придерживая волосы. -Пап, всё в порядке, ему просто плохо! -Плохо?! Он сбил меня с ног, как кеглю, и блюет в нашем туалете! - мужчина был явно не в восторге, хотя если бы я чувствовал себя нормально, то угорнул над его лицом. -Что случилось? Ты что, опять напился? -Нет! - я поднял на него красные, полные слёз глаза. -Я не пил! Тут в дверном проёме появилась и Фрау Маршрафф, мать Аляски. Она была в шоке. -Что за шум? Аляска, что происходит? Билл, дорогой, ты в порядке? -Он просто перенервничал, мам, - подруга пыталась сгладить ситуацию, но её голос дрожал. -Перенервничал?! - отец ее явно настроен на допрос. -Вильгельм, я не хочу быть грубым, но ты врываешься в наш дом посреди ночи, устраиваешь тут… это! Что, чёрт возьми, происходит? Я поднял голову, посмотрел на них. На их лицах читалось искреннее беспокойство, но и недоумение. -Фрау и Герр Маршрафф… - я начал, и голос мой дрожал.  -Я… я не могу… Слёзы снова хлынули. Не могу произнести это вслух. Слова застряли в горле, как колючая проволока. Я просто сидел и плакал, чувствуя, как меня разрывает изнутри. Не должны. Вот они точно знать не должны. Аляска обняла меня крепче. -Сладкий, успокойся. Всё хорошо. Я вздрогнул. Нет! Не сладкий! Я соленый! Я горькой! Да хоть кислый, но не сладкий!! -Нет!- я вырвался из её объятий, крича как раненый. -Ничего не хорошо! Он…он меня…Он заставил меня… Я не мог сказать. Не мог. Это было слишком унизительно, слишком позорно. Герр Маршрафф подошёл ближе, его лицо смягчилось. -Билл, расскажи, кто он? -его голос был не таким грубым. Я посмотрел на них, на их добрые, но испуганные лица. Но слово и вымолвить не могу. Тело задрожало и меня сново прорвало. Обернувшись, я опять позорно наклонился над унитазом продолжая болезненно блевать. Аляска что-то крикнула и выгнала их. Тут мои волосы кто-то бережно собрал в хвостик, чтобы они не мешались. И в этот момент меня прошиб холодный пот. Я на секунду представил, что это его рука. Его грубые пальцы, наматывающие мои пряди на кулак, как он делал это в той VIP-комнате. Перед глазами снова всплыл этот оскал и фраза про «плакать от кайфа».  Сука, как же мне было противно. От самого себя, от того, что моё тело помнит его прикосновения лучше, чем мамины колыбельные. Глаза намокли, я ревел как побитый щенок, параллельно продолжая «целоваться» с унитазом. Желудок выворачивало наизнанку - прямо как и хотел этот мудак. Он хотел меня сломать, и, кажется, у него это получалось в прямом смысле, хотя я хочу биться до конца. Аляска моя - сидела рядом на кафеле, что-то шепча и поглаживая меня по спине. Я в ответ только неразборчиво мямлил какую-то херню. В голове был белый шум, сквозь который прорывались куски его голоса. Планировал ли я рассказать ей правду? Ни за что на свете. Признаться, что я стал подстилкой для маминого хахаля? Лучше сдохнуть прямо здесь, захлебнувшись в собственной желчи. Родители Аляски в итоге ушли, решив, что у меня просто нервный срыв на почве семейных драм. Мистер Смит ещё долго ворчал за дверью про «трудных подростков», но Аляска выставила их, закрыв дверь ванной на щеколду. -Билли, - тихо позвала она, когда я, наконец, обессиленно откинулся спиной на холодную стену. -Скажи мне честно. Что этот Том с тобой сделал? Ты из-за него в таком состоянии? Я закрыл глаза. В висках стучало: Сладкий… Сладкий… Сладкий… -Нет, это не из-за него-выдыхаю. Не хочу, не могу и не буду.. -Посмотри на меня, - она взяла моё лицо в ладони. Её кожа была тёплой и пахла каким-то яблочным кремом. -Аляска, давай не сейчас, я тебя прошу-мямлю и принимаю её объятия. Она не стала больше допрашивать. Мы перебрались в её комнату. Там было темно, только гирлянда на окне слабо мигала, рассыпая по стенам тусклые блики. Мы легли на кровать, не снимая одежды. -Тебе нужно отвлечься, - прошептала она. Я повернулся к ней. Внутри всё горело.  Мне нужно было заглушить этот голос в голове. Мне нужно было перекрыть его запах чем-то другим. Чем угодно.  Но не хотел я. Нет! Не то чтоб её не хотел! Она моя девушка! Наверное. Просто, на данный момент, после уединения в туалете где уже вся её семья видела мои обнимашки с их сартиром. Мне противно, меня вырвало маминой курицей - которую я и так почти не ел. Ну бля, но мне надо это, в эту минуту надо. Нужны её руки, губы, ласки как никак.  Я потянулся к ней и впился в её губы - отчаянно, почти грубо. Это не было любовью, это было попыткой к бегству.  Руки дрожали, пока я пытался её раздеть. Аляска отвечала охотно, она всегда была ко мне неравнодушна, и сейчас, видимо, думала, что так спасает меня.  Когда наши тела соприкоснулись, я на мгновение замер. Мои пальцы скользили по её бедрам, и я невольно сравнивал её мягкость с той железной хваткой Тома. Она была маленькой, хрупкой. Я навис над ней, и в голове снова: «Хочу видеть, как ты плачешь».  Блядь. Я зажмурился так, что искры полетели. Нет, это Аляска. Это не он. Я вошёл в неё резко, пытаясь вытолкнуть из себя всё то дерьмо, что накопилось за сутки. Это была дикая, сумрачная сцена. Я трахал её так, будто от этого зависела моя жизнь, а Аляска стонала под моим весом, впиваясь ногтями в мою спину. Чувствую себя лучше, её коготки нежно царапали мою бархатную кожу, даже царапается она приятно!  Но я хотел чувствовать боль. Хотел, чтобы она перекрыла то удовольствие, которое мне доставил Том. Мы двигались в такт биению моего перепуганного сердца. В какой-то момент я сорвался на хриплый крик, изливаясь в неё, и рухнул рядом, тяжело дыша.  Её родители, та и брат возможно всё слышали, но опять же - мне насрать. Оргазм сново меня куда-то переместил, в какое-то место где были единороги и летали пегасы, но этот кайф продолжался ровно три минуты, после чего я вернулся в реальность.  В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая только нашим рваным дыханием. * Наступило утро.  По сообщениям от мамы, где она была очень мною недовольна, сразу пришло осознание, что Том блять опять у нас.  Мягкая, сладкая кроватка меня манила больше, поэтому оставив телефон под подушкой из под которой я её недавно достал . Я повернулся к Аляске - она уже не спала, подперев голову рукой и внимательно рассматривая меня. -Ты всю ночь звал кого-то во сне, - тихо сказала она. Я похолодел.  -чё?-не разлеплять глаз я прижался к ней.  -Ты повторял «хватит» и… кажется, называл его по имени. Билли, ты уверен, что между вами с этим Томом ничего не было?  Я резко сел на кровати, чувствуя, как вчерашняя тошнота возвращается. -Аляска, я же просил. Лишние уши мне не нужны! -Так объясни мне! - она тоже вскочила, её голос сорвался. -Ты прибегаешь среди ночи, тебя рвет, ты трахаешь меня так, будто завтра конец света, а потом молчишь как партизан! Я же вижу, что ты его боишься! Я встал и начал быстро натягивать одежду.  -Мне пора. Спасибо за всё, но мне нужно домой. -Ты с ума сошел?! А если он там?-она попыталась схватить меня за руку. -Вот именно,-я обернулся у самой двери. В глазах была пустота.  -Он там. С моей матерью. И если я не вернусь, он решит, что я окончательно сломался.  -Вильгельм!-про истерила девушка, что я аж вздрогнул. -Я не знаю что он с тобой делает, но он делает! Билл, детка, пожалуйста-слезы текут по её белоснежному личику. -это сложно, это очень сложно-я тут же потянулся к ней, но она оттолкнула меня. -ты же меня любишь, почему не говоришь? Что он с тобой делает? Насилует?-я задрожал когда она это сказала.  -я должен идти, мама меня потеряла.-надеваю футболку которая все лежала у меня в руках  -так вы с не не слоились?-ее вопрос останется в воздухе. -Билл, он тебя насилует?-кричит она и я затыкаю ей рот. Бля это серьезно так выглядит? Хотя что можно думать когда один предстанет к другому? -Аляска пожалуйста - молю ее. -так он тебя насилует-это прозвучало как утверждение. -пока детка-я лишь целую ее и сново вылетаю. «Нет подожди! Билл!» На кухне завтракала её семья, которая косо на мен посмотрела. -до свидание, спасибо что приютили! Прости за вчерашний казус-произношу на выдохе и вылетаю уже из дому. Блять! Это так легко?! Вот так просто она догадалась?!  Уже успокоившись, мне пришло уведомление на телефон, подумав что это Аляска я даже смотреть не стал, потому что знал. Уже подходя к дому я встаю в ступор  Ну нахуй! Я так и знал! Беру в руки в телефон ещё раз просматривая сообщение мамы и поражаюсь своей догадке, блять она же ничего про него не говорила, я же сам знал, у меня чуйка на него.  Контакт Аляски не высвечивался, зато за него это делал неизвестный номер. —«Сладкий, я надеюсь, ты хорошо выспался. Жду тебя в твоем же доме. Нам нужно обсудить твою… профпригодность в роли котёнка. Мама за тебя очень переживает, очень хочет чтоб ты ко скорее вернулся. Ах да, Угадаешь кто сегодня вместо тебя был на мне?» Я перечитывал это ебучее сообщение раз за разом, пока буквы не начали жечь глаза. Реальность поплыла, как дешёвая акварель под ливнем. Откуда, сука, откуда у него мой номер?! Хотя о чём я... У него есть всё: деньги, влияние, ключи от моей матери и, судя по всему, полный доступ к моей жизни. — «Я вижу тебя. Идём» - всплыло на экране второе уведомление. Меня прошиб холодный пот. Я резко обернулся, озираясь по сторонам, как затравленный зверь. Осматривая все окна дома  с моей стороны я надеялся увидеть его, но нет. Его тупо нет. Сглотнув вязкую, горькую слюну, я ринулся к Пьеро. Бежал так, будто за мной гнался не человек, а сама смерть в дорогом одеколоне. Параллельно я обрывал Пьеро телефон. Один вызов, второй, пятый... Да почему этот дебил не берет трубку?! На седьмой раз послышалось сонное и недовольное: -Алло? -Я бегу к тебе! Приду - всё расскажу! - выкрикнул я в трубку, задыхаясь от бега. -Чё?.. - тупо переспросил он, но я уже сбросил. Том не знал, где живёт Пьеро. По крайней мере, я на это надеялся. На бегу я вспомнил про Аляску. Внутри кольнуло чувство вины - острое, как осколок зеркала. Я просто попользовался ею, чтобы заглушить голос Тома в своей голове, а потом свалил в туман. Трус. Конченый трус. Чуть сбавив темп, я зашел в чат с ней. Она была в сети. — «Я тебе потом всё объясню, прости меня пожалуйста», - отправил я, не дожидаясь ответа. Мне было страшно увидеть её «печатает...». Я добежал до новостроек. Пьеро жил тут один - родители-экспериментаторы решили посмотреть, как их чадо выживет в «диких условиях» однушки с евроремонтом.  Это я к слову. Тело до сих пор колотило в конвульсиях, ноги были ватными, я двигался чисто на инерции и чистом адреналине. Уже у подъезда, я два раза умудрился позвонить не в ту квартиру. Но потом всё таки как то зашел в подъезд. Я ввалился в квартиру Пьеро, едва не вынеся дверь вместе с косяком. Сил не было даже на то, чтобы стоять - ноги превратились в переваренные макароны, а сердце колотилось где-то в районе горла, мешая дышать. Пьеро, заспанный и всклокоченный, стоял в коридоре, переводя взгляд с моей трясущейся тушки на открытую дверь. -Каулитц, ты чё, реально кросс от самого центра бежал? Вид такой, будто тебя черти в аду на вертеле крутили, - пробормотал он, закрывая замки. Я сполз по стенке, вдыхая запах дешёвого освежителя и холостяцкого быта. Мне тупо было страшно брать телефон в руки. -Дай воды… - прохрипел я. Пьеро притащил стакан, и я выпил его залпом, едва не подавившись. Телефон в кармане снова завибрировал. Я вздрогнул так, что остатки воды выплеснулись на футболку.  -Слышь, ты чей-то магаз грабанул или твоя мать окончательно съехала с катушек? - Пьеро сел на корточки напротив меня. -Он… он там, Пьеро. У нас дома.- я вытащил телефон и швырнул его на пол, будто это была ядовитая змея. - Откуда у него мой номер?! Брюнет поднял мобилу, бегло просмотрел сообщения и присвистнул. -«Я вижу тебя»? Ни хрена себе сталкер. Слушай, а может он просто… ну, блефует? Типа, знает, что ты свалил, и берет на понт? -Аляска… - я закрыл лицо руками, чувствуя, как внутри всё выгорает. -Я ей написал, что всё объясню, но мне, сука, так стыдно. Я переспал с ней, Пьеро. Просто чтобы забыться. Чтобы не чувствовать его пальцев на себе. А теперь я здесь, и этот урод всё равно лезет мне под кожу. И тебе тоже рассказывать не хочу! Она поняла что со мной делает этот старик! Но я зассал! -Так, осади, - Пьеро хлопнул меня по плечу.  -Том твой сейчас у тебя дома, так? Значит, сюда он не припрется, он же не телепорт. Мать твою он не бросит, раз уж так технично к ней подкатил. Давай, забей. Посидишь у меня, пока этот мудень не свалит. Но телефон на полу снова ожил. Экран загорелся, освещая темную прихожую. -Чё там? - шепнул я, боясь смотреть. Пьеро поднял телефон. Его брови поползли вверх. -Тут… тут фото. Я выхватил трубку. На экране была фотография моей комнаты. Моей кровати. На ней лежал тот самый кошачий хвост от моего рабочего костюма, который я в спешке швырнул в угол. И подпись: «Твоя комната пахнет тобой, Билли. Но в ней слишком пусто. Мама думает, что ты у друга, но мы-то знаем, что ты просто прячешься. Не заставляй меня приходить за тобой к Пьеро. Я знаю, где этот придурок живет». Меня вывернуло. Реально. Я едва успел добежать до санузла Пьеро, падая на колени перед унитазом. Снова этот спазм, снова эта желчь. Он знал. Он, блядь, знал всё!  Пьеро стоял в дверях, бледный как полотно. -Откуда он знает, где я живу? Я же с ним даже не виделся! -Думаешь я знаю? - прохрипел я, вытирая рот тыльной стороной ладони.  -Дубина может он тебя засёк пока ты разборки их с мамой снимал?!-взбесился я -Не, он Фрау Каулитц был больше занят-сразу пожал плечами тот. Я сел на кафель, обхватив колени. В голове был полный дестрой. Том сидел в моей комнате, на моей кровати, перебирая мои вещи, пока моя мать на кухне, или не знаю, наверное, мечтала о совместном будущем. Это было настолько по-дикому, настолько мерзко, что хотелось содрать с себя кожу. -Что мне делать?-я посмотрел на Пьеро.  -Если я не вернусь, он реально может прийти сюда. А если вернусь… он меня... Пьеро молчал. Он явно не ожидал, что «веселая история про маминого хахаля» превратится в триллер с элементами изнасилования мозга. -Слышь,- Пьеро наконец подал голос. -А если всё рассказать матери? Прямо сейчас. Скинуть ей скрины, рассказать про клуб, про всё… -Ты ебнутый? - я горько  усмехнулся. -Она ему верит больше, чем себе. Скажет, что я всё придумал из ревности. Что я «горе-ребенок», который хочет разрушить её счастье. И тогда Том вообще сорвется с цепи. Я снова взял телефон. Пальцы дрожали, но я открыл чат с Томом. —«Чего ты хочешь?»- напечатал я, чувствуя себя последней шлюхой. Ответ пришел мгновенно, будто он только и ждал моего сообщения. —«Я хочу, чтобы ты был послушным котёнком. Возвращайся домой через час.  Твоя мать скоро уйдет, и у нас будет время закончить то, что мы начали в машине». Я выронил телефон. Пьеро смотрел на меня с ужасом. -Билл? Что там? -Он ждет меня, - прошептал я, и в моем голосе не осталось ничего, кроме мертвого холода. -Он хочет, чтобы я пришел сам. Мне наверное надо?.. -Ты с ума сошел?! -  Пьеро схватил меня за плечи.  -Он же тебя там… -Если я не пойду, он придет сюда и тогда тебе тоже попадет- я встал, поправляя одежду.  -Билл-как-то жалобно позвал парень -Я же не смогу тебя остановить… -Если что я побегу к Аляске-шепчу и иду в коридор. -Да Билл блять!-вскрикнул тот за моей спиной. -Что?-я обернулся и увидел его непередаваемые эмоции. -Что он с тобой делает? -Аляска догадалась, а ты?-всё так же тихо спрашиваю его. -Он тебя насилует? -Да. Я вышел из квартиры Пьеро, чувствуя себя живым трупом. Я делал это не правильно, точнее я сдался. Ну блять, я не могу ничего другого придумать!!  Он меня из под земли достанет! Я в этом убедился.. Да не знаю я что делать! Вот и всё! Ну что я сделаю?! Что?! Всю дорогу меня сново бросало в дрожь. Я начал опасаться за маму, он же с ней что-то сделает, ну сделает ведь..Будет шантажировать и что потом?   Сейчас я чувствую себя отвратительно, ужасно, кажется я мог ещё чуть-чуть побрыкаться, хотя тогда бы пострадал Пьеро. Почему ,вообще, всё так быстро происходит? Типо, ещё хотя бы месяц? И этот засос который, никакой роли не играет в нашем с ним отношение. Не помню я, возможно не помнит он.  Я забыл все.  Всё что только можно. Да блять! Не хочу я никуда идти! И тело так предательски ведет себя, будто бы я щас буду валятся на этом асфальте в каком-то приступе. Рвать и метать хочу!  * Я зашёл в квартиру, и тишина вцепилась мне в горло, как удавка. В воздухе всё ещё висел этот тошнотворный микс: аромат маминой выпечки и не могу сказать, приятный мужской аромат, но очень гнилого человека. Я чувствовал себя живым мертвецом, который сам пришёл на свои похороны.  Может пока не поздно? Для меня сейчас, очень даже нормально прятаться ,и, до последнего сидеть у своего друга, то бишь в кануне. Осторожно поднявшись по лестнице, я двинулся в сторону комнаты. Дверь была приоткрыта. Я толкнул её и замер. Том сидел в моём кресле, развалившись, как грёбаный король. В его пальцах был мой кошачий хвост - он медленно перебирал мех. -Ну привет, беглец, - его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой у меня волосы на загривке встали дыбом. -Пьеро, значит? Слабый выбор, Билли. Брюнет встал, и комната резко стала тесной. Он подошёл, и я почувствовал его жар. Я хотел ударить его, плюнуть в эту самодовольную рожу, но вместо этого просто стоял и дрожал.  -Зачем ты здесь, Том? Мать ушла, оставь меня в покое, сука! У тебя есть она!  Том медленно поднялся. Подойдя и обдавая меня жаром и запахом дорогого табака. Его рука резко легла мне на затылок, пальцы вплелись в волосы и рванули голову назад, заставляя смотреть ему в глаза. -Ты думаешь, я с твоей мамашей из-за её кулинарных талантов сошёлся? - он оскалился, и в его взгляде вспыхнула такая черная, бездонная похоть, что у меня внутренности скрутило. -Билли, я тебя знаю гораздо дольше, чем ты думаешь. Я уже тогда ошивался в том клубе. Я видел тебя на сцене, сладкий. Видел, как ты извиваешься голым под софитами, как блестит твоя кожа от пота, как ты подставляешь свой зад за жалкие купюры. Я тогда уже решил, что трахну тебя так, что ты забудешь, как дышать. Я замер. В голове всё взорвалось. Он специально… он всё это спланировал. -Ты… ты из-за меня с ней… - прохрипел я. -Именно, - он прижался своим пахом к моему, давая почувствовать твердость через джинсы. -Твоя мать - просто пропуск в твою спальню. -Кто тебе сказал, что я к тебе полезу? - огрызнулся я. -Тоже мне! Вообще-то денег мне много после тебя заплатили, напомню что ты мне сотен десять оставил! - вырываю из рук его этот блядский мех. -А мне плакать надо? - рассмеялся брюнет. -Ну  если бабла много отвалили, то хорошо, купишь себе что-нибудь, но деньги то мои, считай это я тебе купил, из-за любви к тебе.. - нежно-нежно проговорил и приблизился.  -А мне больше начальство отдало! - истерю. -Ну ты посмотри! Начальство! И сколько, если не секрет? -Секрет! Ещё какой! - да он меня раздражает! И чхать я хотел, что драл он меня! Его глаза смеются на до мной и он сам. Но сейчас… -Ну так за меня же, а это значит, что и мои гроши в твоих деньгах зачесались, сладкий, не строй из себя недотрогу.  Закройся. -Я тебя ненавижу! - кричу что есть силы. -Ненавижу! Тебя! И маму! Ты её испортил! - падаю на пол, но волосы почти вырываются, рвутся в его крепком захвате. -Ненависть - это тоже чувство, милый. И очень сильное. Ты никуда не полезешь, потому что я сам тебя возьму. Когда захочу. И ты будешь моим. - опять поднимает меня обратно и я кричу, потому что больно. Рука что держала мои волосы, по новой сжала их в районе корней.   Женоненавистник-идиот, который в добавок ещё и педофил-гей, который через «хрупкую» и «убитую горем» женщину прошел в постель к несовершеннолетнему!  -Ты любишь Эндрю, отпусти меня - тихо плачу. Руки мои поверх его, пытаются высвободится из хвата, из зверского хвата. -Ты знаешь…что такое любовь? - сново сжимает пальцы, боль проносится, медленно, тягуче. -Попробуй только вырви! Я тебя! Убью! - Кричу, реву, но он не слышит. -Это одержимость…Почему? Почему ты ещё не понял? Я одержим…тобою…Полностью… - целует в висок. -Где мама? Где она? Я хочу к маме… - плачу, лицо исказило горем. Мамочка, зачем он тебе…? Его руки ослабили хватку, ее вовсе не было. -Зачем она тебя выбрала? - мужчина робко, почти, берет меня на руки, а я реву дальше. Меня боль кутает, все возможная.  -Всё,Всё, тише-тише - поцелуй сново прилетает мне куда-то в лицо, а я не чувствую. -Не говори как Аляска, нет, не надо.. - Голова встречается с подушкой, тело накрывается одеялом. -Ну чего ты? А? - голос нежнейший, словно сливки. Как он стал таким? За…минут пять. Как? -Хочешь, я ей ноги переломаю? - его горячее дыхание щекочет мою ушную раковину, а голос звучит так вкрадчиво и обыденно, будто он предлагает заказать пиццу. -Один точный удар, Билл. Я услышу, как хрустят её кости, и это будет моим подарком тебе. Я замер, глядя в одну точку на стене. Боль в голове стала такой острой, что мир вокруг начал терять краски, превращаясь в серый шум. Наступила странная, пугающая апатия. -Зачем ты ей ноги будешь ломать? - спросил я. Мой голос звучал на удивление ровно, почти безжизненно, словно я спрашивал о погоде, а не о калечении собственной девушки? Я так и не разобрался. Том довольно хмыкнул, его губы мазнули по моим волосам, оставляя липкое чувство осквернения. -А чтоб к тебе не ходила, - прошептал он, и я почувствовал, как его пальцы, всё еще сжимающие мои волосы, начали нежно, почти любовно поглаживать кожу головы, что было в тысячу раз страшнее открытой агрессии.  -Чтобы она даже не думала прерывать наше уединение. Чтобы ты забыл, что в этом мире существует кто-то еще, кроме меня. -Она ко мне не ходит, - так же спокойно ответил я, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. -Значит ты к ней? - спрашивает. -Да. -Не, твои ножки я трогать не хочу - как-то растерянно сказал Том. -Отвали.. - хриплю и он отпускает волосы. -Мамаша твоя скоро придет. Спрячь свое интимное отродье. Оно только для моих глаз. - целует в макушку и отходит. -Тебе надо ты и убери - стираю ладонью остатки его недослюни и полностью накрываюсь одеялом. Голова всё ещё трещит.  Да чтоб уебище это еще раз появилось к меня в комнате, нет даже в доме!  Щелчок двери отозвался в моей голове пушечным выстрелом. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, пропитанная запахом его парфюма. Я лежал под одеялом, сжавшись в комок, и слушал, как его шаги удаляются по коридору. Он не ушел из дома. Я слышал, как на кухне хлопнула дверца холодильника, как зашумела вода. Он вел себя как хозяин, как законный обитатель этого пространства, пока я прятался в собственной постели, словно в склепе. -Билл, детка, я дома! - Голос мамы из прихожей прозвучал слишком звонко, слишком нормально.  Том ушел, я не обратил на это внимание, но всё таки услышал их встречу внизу. -О, ещё не ушел? - мама обрадовалась. В её голосе слышалась та мягкая симпатия, которую он так искусно вырывал у всех взрослых. -Поможешь мне с сумками? -Конечно, Милая. Биллу что-то нездоровится, я присматривал за ним, пока тебя не было. «Присматривал». Желчь подкатила к горлу. Кончено «присматривал». Я заставил себя подняться. Тело было ватным. Дойдя до зеркала, я откинул воротник футболки и замер. На бледной коже шеи и ключиц расцветали багровые пятна — те самые «интимные отродья», которые он велел спрятать. Когда? Когда?! Я был в полуотрубе минут пять?! Они выглядели как клеймо. Как подпись владельца на первой странице книги.  -Тварь, - я прошипел, глядя на свое отражение. Глаза были красными, зрачки расширены. Пару гребаных минут и чё это. Внизу послышался смех. Том о чем-то шутил, и мама смеялась - искренне, легко. Она не знала, что человек, который сейчас несет её пакеты с продуктами, пять минут назад предлагал мне «подарок» в виде хруста костей Аляски.  Дверь в мою комнату медленно открылась без стука. Я вздрогнул и резко натянул воротник до самого подбородка.  Это был он. Том прислонился к косяку, держа в руке стакан воды и какую-то таблетку. На его лице не осталось и следа той вкрадчивой угрозы - только маска заботливого человека. -Мама зовет ужинать, - сказал он, подходя ближе. - Я сказал ей, что у тебя мигрень. Держи, выпей это. Он протянул мне ладонь с таблеткой. Я смотрел на его пальцы - те самые, что недавно сжимали мои волосы, - и меня трясло. -Уходи, - выдохнул я.  -Пей, Билл. Тебе же больно, - он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. -Или ты хочешь, чтобы мама зашла сюда и сама увидела, как сильно я о тебе «заботился»?  Он кивнул на мою шею, которую я судорожно сжимал рукой. В его глазах вспыхнул знакомый азарт. Он наслаждался моим бессилием. Он знал, что я не выдам его, потому что тогда разрушится не только его жизнь, но и хрупкий мир моей мамы. Я выхватил таблетку, едва не коснувшись его кожи, и проглотил её всухую. Горько.  -Даже так?, — Том улыбнулся и вдруг, перехватив мою руку, которой я держался за ворот, резко дернул её вниз.  Я застыл. Он обвел контуром один из засосов большим пальцем, с силой надавив на него. Боль прошила голову, но я не издал ни звука. -Надень свитер с высоким горлом, - скомандовал шепотом, и его голос снова стал тем самым «сливочным» кошмаром. -И спускайся. Если будешь сидеть здесь, она заподозрит неладное. Он подмигнул мне и вышел, оставив дверь открытой.  Я остался стоять посреди комнаты. В голове стучала только одна мысль: он не просто ломает мою жизнь. Он медленно приучает меня к тому, что насилие - это и есть его любовь. И самое страшное было в том, что где-то глубоко внутри, под слоем боли и тошноты, я начинал привыкать к этому серому шуму в ушах. «Только бы он не тронул Аляску», - подумал я, натягивая колючую шерсть на изуродованную шею. Это была единственная валюта, которой я мог откупиться от его безумия - моё послушание.