like a tattoo

«Думаю, мы оба знаем, что тут наши пути расходятся» – горько, но без особого сожаления. Чистое принятие, смирение с ситуацией. Ада увидела почти покорство. Она усмехается, но веселья нет в её глазах. В чёрных радужках вообще не отображаются эмоции, словно они стали стеклянными. («У тебя всё-таки есть сердце.») Вместо минутной слабости выбрать путь праведника – достойно похвалы немалой, особенно, когда тебе предлагают что-то большее, чем ты попросил бы. Но Ада никогда не понимала благородства. «Ясно» – бросает через плечо она, но он не услышит в её голосе грусти или разочарования. Она бы не позволила, Леон точно знает. Ада не оборачивается лишний раз, чтобы узнать, смотрит ли он ей в спину пронзительным взглядом. Она знает слишком хорошо – он смотрит, даже не моргая, пока глаза не заболят. Она садится в вертолёт, бросив на него последний взгляд, чтобы кинуть ключи с брелоком медвежонка ему вниз. «Ты бы поспешил» – говорит Ада безразлично, словно не пытается спасти ему жизнь (в который раз?). в её голосе нет и намёка на беспокойство или заботу, ничего не может выдать то, что творится в голове. Но Леон почему-то верит, что она чувствует. Почему-то каждый раз приходит к мысли, что у неё есть сердце (не факт, что это её собственное). И почему-то его взгляд всегда ищет именно её силуэт. Он смотрит на ключи от гидроцикла и, вздохнув, качает головой, будто это очередной сон. Но нет – она реальна. И снова уходит, как стекающая с пальцев вода. На сколько лет в этот раз? «До встречи, Леон» – но фразе не суждено долететь до его ушей из-за расстояния между ними. Эшли оказывается рядом с ним, запыхавшись от бега на своих каблучках. Девушка смотрит на улетающий вертолёт в недоумении и смятении. Ей никто ничего не сказал и не собирался рассказывать. – Куда это она? – спрашивает блондинка, провожая глазами транспорт с загадочной женщиной в красном. – Фиг знает, – на выдохе бросает Леон. И тут он действительно ничего не утаивает – он никогда не знает, куда уходит Ада и когда она вернётся снова. – Не понимаю… – мотает головой Эшли, слегка нервно сжимая руки. – с чего она вдруг? За ними взрывается очередное строение, устроив огненный салют. Остров скоро взлетит на воздух, оставив после себя море обломков и пепел. – Уходим. Скоро рванет, – он хватает девушку за локоть, заставляя двинуться с места.

***

Президент щедро платит за спасение дочери. Леон очень рад, что Эшли в безопасности и у него действительно получилось. Но Вашингтонская квартира по-прежнему выглядит голо и пусто, словно склад для вещей, не более. Единственное, что выделяется только для него – брелок на ключах от дома. Маленький жёлтый мишка, смотрящий на него своими неживыми глазами каждый раз, стоит ему повесить связку в коридоре. Он может снова открыть бутылку виски – ничего не поможет избавиться от её образа в голове. Он засел, как вирус, как паразит похуже Лас Плагаса. Последний хотя бы было возможно вырезать. Её же из памяти вытравить нельзя. «Ты ни капли не изменился, просто тебе так кажется» И ему хочется найти любой метод, который избавил бы его от её настойчивого присутствия в его мыслях. Но, кажется, при таком раскладе даже пуля в висок вряд-ли спасёт. Но никто никогда не узнает о записках со следами красной помады на внутреннем уголке, которые появляются в его квартире в случайный день и месяц. И перед тем как выкинуть каждую бумажку, он обязательно прочитает её два раза, презрительно хмыкнет и скомкает в руках. Что-то всегда будет оставаться неизменным. Потому что каждый раз там будет написано аккуратным почерком внизу: «До встречи, Леон». Но этой встречи не может существовать. Не с ней. Не с ним. Не в этой реальности.