Санта для Кейтлин

Неделя до Рождества Для большинства людей Рождество было порой предновогодней суеты — погоней за подарками, украшением дома и предвкушением отдыха. Для Кейтлин Кираманн, шерифа Пилтовера и главы Совета, это было время дедлайнов. Вместо мишуры и статуэток её стол украшали кипы отчётов и бумаги на подпись. О том, что скоро Рождество, она узнала от Вай. Они сидели за завтраком в гостиной особняка, который теперь принадлежал Кейтлин. Отец предпочёл перебраться в загородный домик и спрятаться от горя утраты по Кассанде в книгах и исследованиях. Кейтлин, как и всегда, пила крепкий кофе, ела круассан и овсянку, пока Вай наворачивала яичницу с беконом и панкейками, запивая всё подсунутым апельсиновым соком. Кейтлин просматривала газету, когда Вай озадачила её вопросом: — Когда ёлку будем ставить, Кексик? — Прости, что? — она не сразу поняла, о чём речь. — Ну, Рождество через неделю, — Вай задумчиво почесала нос. — Ты забыла? — Ах да… Я скажу прислуге, чтобы украсили дом. — Что? Нет, нет! Это же Рождество! Ладно, дом, но ёлку мы должны украсить сами. Это же традиция! Помню, когда Пау была маленькой, Вандер соорудил ей ёлку из металлолома. Пока мы искали зелёную краску, она умудрилась покрасить её в синий. С тех пор у нас ёлка всегда была синяя. Она до сих пор хранится где-то в баре. — У тебя не было живой ёлки? — Кейтлин с удивлением воззрилась на девушку. — А откуда живой взяться в Нижнем? — Ох, прости… — Кейт всегда было неловко. Она до сих пор не могла свыкнуться с тем, что то, что для неё было само собой разумеющимся, для Вай являлось чем-то диковинным. — Ты права. Мы вместе пойдём, и ты сама выберешь ёлку, идёт? — И ты поможешь мне её украсить. И никаких отговорок про отчёты, — Вай угрожающе направила на неё вилку с висящим на ней беконом. — Так точно! Можем пойти сразу после завтрака. Энтузиазм Вай был заразительным. Кейт в который раз поблагодарила судьбу за неё — за девушку, которая, несмотря на сложную жизнь, всегда умела видеть хорошее и помогала и ей самой замечать это. Стоило Кейтлин поставить чашку и промокнуть губы салфеткой, как розоволосая вихрем подхватила её и утащила в спальню — не дав ни секунды опомниться. Со скоростью света на нее накинули пальто, шапку, замотали в белый шарф — и вот они на улице, а под ногами хрустит свежий снег. Вай долго и придирчиво выбирала ель, бегала по хвойному лабиринту между большими и средними деревьями, вдыхая смолистый запах — такой непривычный для Нижнего города, он был ярче, насыщеннее, чем она представляла себе в детстве. Не в силах решить, какая лучше — зелёная или голубая, — она снова и снова возвращалась к уже осмотренным вариантам. Кейтлин лишь с улыбкой смотрела на её восторг и кивала на все предложения. На единственный комментарий взять самую большую Вай ответила, что не настолько сильна, но хочет дотащить ёлку сама. В итоге, после ожесточённого спора с продавцом, Вай сбила цену вдвое и гордо взялась за ствол ели. Кейтлин досталась макушка, и она с удивлением помогала нести её до машины, периодически колясь об острые иголки. Всё это было так не похоже на то, к чему она привыкла. И при этом — куда уютнее и семейнее, чем весь её прошлый опыт. Вай ненадолго отпустила Кейтлин поработать, сама вызвавшись установить ёлку и достать игрушки. Ближе к вечеру, когда за окном стемнело, а глаза Шерифа начали болеть от бумаг, Вай утащила её в гостиную. У камина, в углу комнаты, красиво возвышалось их рождественское дерево. Вай предусмотрительно подготовила игрушки и стремянку, так что Кейтлин оставалось лишь доставать украшения и находить им место. Вай с восхищением извлекала из коробок шары, стеклянные сосульки и золотые свечки. Постепенно серебряные и золотые украшения покрыли хвою. Вай придерживала стремянку, пока Кейтлин надевала ажурную сферу на верхушку. И тут вторая рука коснулась её пятой точки. — Я думала, ты там стоишь, чтобы держать стремянку. — Я и страхую. Даже не сомневайся. Кейт не успела вскрикнуть, как оказалась в сильных руках. Ее закружили — ёлка, камин и огоньки слились в один цветной калейдоскоп. Смеясь, Вай опустилась в кресло напротив камина, всё ещё держа синеволосую на руках. — Спасибо, — Кейт положила голову ей на плечо. — За что, кексик? — За это волшебство, — она уткнулась носом ей в шею. — Последний раз я наряжала ёлку в детстве. Потом я стала «слишком взрослой» для этого. Обычно я просыпалась — а дом уже был украшен. Бесконечные приёмы, чужие люди… Помню, как однажды прокралась к вниз, чтобы просто посидеть у камина. Но меня застукали и отругали — леди так себя не ведут. А в последние годы я просто уходила на вечеринки, чтобы не сидеть дома и не ругаться с мамой. И теперь… теперь уже не посижу. — Ш-ш-ш, — рука Вай коснулась её головы, мягко поглаживая. — Мне так хорошо с тобой. Ты стала моим домом, моей семьёй. Она потянулась вперёд за поцелуем, продолжая то, что не успела сказать словами. Сидя на коленях у любимой девушки, под треск камина и запах хвои, Кейтлин осознала: отныне Рождество — её любимое время. — Ты мой лучший подарок. — А ты мой, малыш. — Ой… а что тебе подарить? — Себя. — Нет, так не пойдёт. — Тогда откажись от работы на праздники. — Этого мало. — Окей… тогда побудь немножко омежкой, а, кексик? Дай почувствовать себя альфой. Один день до Рождества — Это будет ужасный день, — вздохнула Кейтлин, лежа на коленях у Вай. Отныне гостиная с ёлкой стала её любимым местом. — Улыбаться всем, зная, какие они двуличные… Я бы лучше провела вечер дома. — Тогда самое время его улучшить. — Секс? — М-м, неплохо, но чуть позже. Рождественские печеньки. — Ты отказываешься от секса в угоду сладкому? — Эй, это традиция. И я люблю всё сладенькое. Особенно тебя. Давай испечём, а потом я подпеку тебя, м? Кейтлин с интересом наблюдала, как Вай уверенно смешивает ингредиенты. Вскоре кухню наполнил аромат мёда и специй: Вай замешивала тесто, а Кейт подсыпала муку, любуясь её сильными руками. — Теперь минут двадцать охладим, потом будем раскатывать и… — договорить ей не дали, заткнув рот поцелуем. — Ты такая сексуальная, когда готовишь. Делай это чаще. — Хочешь видеть меня беременной и на кухне? — Звучит неплохо. Предлагаю попробовать. Вай устроилась на кухонном островке, Кейтлин — между её ног. — Обожаю твои руки… — она целовала пальцы, поднимаясь выше, к предплечьям и ключицам. Рука скользнула по груди, чувствуя затвердевшие соски, а затем — ниже.— И особенно вот это местечко… Два стона слились в один. — Обожаю, когда ты такая влажная, — Кейтлин погрузила пальцы глубже. — Ах… — Да, вот так. Моя сладкая девочка. — Быстрее, Кейт… Под звук третьего таймера Вай кончила. Довольная Кейтлин вытащила блестящую руку. — Глазурь делать будем, м? — сказала она, облизывая пальцы. — Кексик, ты ужасна… — щёки Вай залились румянцем, таким же ярким, как её волосы.

Кейтлин и представить не могла, что приготовление выпечки может быть настолько увлекательным. Она с удовольствием вырезала, выпекала и украшала печенье, придумывая им смешные рожицы. За этим простым, умиротворяющим занятием прошло полдня. И кухня, где она теперь проводила куда больше времени, казалась чем-то бесконечно далёким, когда Кейт стояла под руку с Вай в огромном зале приёма. Единственным плюсом было то, что Вай чертовски сексуально выглядела в костюме: чёрные брюки, пиджак и бордовая рубашка. Сама же она не стала изменять своей цветовой гамме — длинное синее платье с открытыми плечами. — Прости, что тебе приходится тут скучать. — Ну что ты, кексик. Я охраняю своё. А то в этом платье на тебя пускаю слюнки не только я. — Чуть позже можешь его снять. С удивлением обе заметили, как к ним подошла Севика — теперь одна из членов Совета. — Советник Кираманн… Вай, я украду твою даму на танец. Если уж обсуждать дела, то лучше так. Вай была настолько в шоке от того, что эта старая развалина умеет танцевать, что не успела даже возразить. Всё, что ей оставалось, — вливать в себя алкоголь и смотреть, как её девушку лапает эта бабища. Не дождавшись окончания музыки, Вай двинулась к танцующим. — Пожалуй, хватит. Нам пора. Её не заботило, как они выглядят со стороны. Всё, чего ей хотелось, — увести Кейтлин как можно дальше. Чтобы ни один взгляд больше не скользил по её белоснежным плечам, пышной груди, узкой талии, округлым бёдрам и чертовски длинным ногам. Та на каблуках еле поспевала за ней. — Вай, подожди… Мы куда? Ее втянули в библиотеку и захлопнули дверь, для верности подперев её креслом. — Что ты… — договорить Кейт не успела. Вай подхватила её под бёдра, с усмешкой отмечая, как естественно та держится за неё — она знала, как Кейт нравится эта поза. — Любишь, когда я держу тебя так? — М-м… да. — Хочу получше разглядеть твоё платье. Твоя очередь быть снизу, кексик. Вай переместила их на стол. Та откинулась на локтях, а перед Вай открылся шикарный вид на декольте, стянутое корсетом. Рука скользнула по вырезу, освобождая грудь. — Какая красота… — одной рукой Вай ласкала грудь, другой задирала холодный шёлк. — Такой сексуальный шериф… И ты уже наверняка мокрая. Рука скользнула под бельё, срывая кружево. — М-м… я так и знала. Кейт не успела вдохнуть, как губы жадно, до крови, прикусили её губу. Язык скользнул внутрь, лаская нёбо. — Не скучай, малыш. Я скоро. — и опустилась на колени. — Вай… не в здании министерства… ааах… о да… Кейт откинулась назад, глядя на огромное окно, покрытое заиндевелым инеем, в то время как язык Вай вырисовывал такие же замысловатые узоры внутри неё. Пальцы Кейт сжали волосы, притягивая голову той еще ближе. — Да… вот так… быстрее… Руки Вай сильнее впились в бёдра. Она ускорилась, чувствуя развязку. Кейт кончила — мощно и громко. Тяжело дыша, она без сил лежала на столе. Вай поднялась, утирая губы большим пальцем. — Резюмируя: выпивка тут на шестёрочку, а вот десерт — хоть куда. Она протянула руку, помогая Кейт встать, и из-под чёлки наблюдала, как та пытается привести себя в порядок. Когда они вышли в зал, чтобы попрощаться, никто бы и не догадался, что произошло между ними пару минут назад. Уже у выхода взгляд Вай встретился с Севикой. Та криво ухмыльнулась и отсалютовала ей бокалом. Она лишь крепче прижала девушку к себе, уводя её прочь. На улице она помогла накинуть на плечи Кейт чёрное пальто. — Вай…умоляю скажи, что мои трусики у тебя в кармане брюк. — Конечно, кексик, — с самым невинным видом ответила та, осторожно проверяя карманы. — Вааай… — Кейт простонала, заливаясь краской. — Да ладно тебе. Мало ли чьи они. — Угу… Кейт пылала от смущения, молясь, чтобы её синие стринги нашла уборщица, а не кто-нибудь ещё. 15 часов до Рождества Кейтлин сидела на кухонном островке с чашкой кофе, наблюдая, как Вай, засучив рукава, начиняет индейку яблоками и шалфеем. Вокруг тушки уже лежали очищенные жёлтые каштаны, пастернак и морковь. — Кексик, помешай клюквенный соус. Она с усердием помешала булькающую бордово-вишнёвую массу. Не удержалась и облизала лопатку. — М-м… как вкусно. — Прошу, кексик, ты само искушение. Дай мне закончить — и я вся твоя. Вай была такой домашней, такой уютной. Никогда не скажешь, что она сидела в тюрьме, что этими руками она когда-то причиняла боль. Для Кейт эти руки были только про нежность и удовольствие. Волна любви накатила на Кираманн, и она прильнула к широкой спине Вай, пряча слёзы. — Признаться, Вай… ты мой Санта. До тебя Рождество было просто датой в календаре. — Ну что ты. — Я даже не подумала о меню, а ты всё распланировала. Мне правда неловко. — Всё в порядке, кексик. Я видела, что ты вся в мыле. Это было единственное, чем я могла помочь. Но если хочешь — реабилитируешься в следующем году, идёт? — Идёт.

Когда с индейкой было покончено, Кейтлин, наконец наполнившаяся рождественским духом, утащила Вай на улицу. Ей хотелось показать и своё Рождество — ту часть, которую она помнила и любила. Они бродили по заснеженным улицам, забрели в любимый парк Кейтлин. Озеро покрылось толстым льдом, и она поставила Вай на коньки. Ей было приятно учить её тому, что когда-то любила сама. В детстве Кейт часто каталась, но позже это стало «бессмысленной тратой времени» — по мнению Кассандры Кираманн. Она с удовольствием зашнуровала на Вай коньки и помогла сделать первые неловкие шаги по льду. Страховала — и улетела с ней вместе в сугроб. Потом с гордостью наблюдала, как, втянувшись, Вай уже сама наворачивает круги. Затем настал черёд Вай любоваться Кейтлин. Та кружила по катку, вспоминая движения и пируэты. Это было так успокаивающе, так свободно. Кейт резко затормозила — из-под лезвия взметнулась ледяная крошка. — Ты восхитительна, кексик. Словно ледяная фея. Потом они бродили по ярмарке, рассматривали сувениры, не следя ни за временем, ни за тратами. Кейт купила Вай шапку, похожую на колпак Санты, а та — гномий колпак в ответ. Нагулявшись и изрядно замёрзнув, они отогрелись пряным глинтвейном. А потом, как школьницы, сидели под фонарём в пустом парке, среди падающих снежинок, и целовались. Руки были спрятаны в парных варежках, кончики носов — красные и подмёрзшие, но губам было тепло. Поцелуи пахли корицей и мёдом.

К вечеру они вернулись домой. Вай, не раздеваясь, побежала на кухню проверять индейку и поливать её соусом, хотя эта обязанность была делегирована повару, слегка оскорблённому таким недоверием. Пока она возилась с мясом, Кейтлин наполнила ванну, добавив масла и душистую пену. Когда Вай пришла, Кейт уже сидела в воде, скрытая белоснежным облаком. Не раздумывая, Вай разделась и запрыгнула в джакузи, расплескав воду на пол. Они сидели, целовались, ласкали друг друга, пока вода не остыла. — Как встретишь Новый год, так его и проведёшь, верно? — сказала Кейт, вытирая волосы полотенцем. — Если так, то в новом году у меня будешь ты. И много секса. Звучит как сказка. Они ужинали у ёлки за маленьким столиком, который Вай притащила из будуара. Кейт задумалась, что пора бы сделать дом уютнее. Но об этом — уже в новом году. Мясо таяло во рту. Всё выглядело изысканно и по-домашнему тепло. После ужина они перебрались к камину. Укутанная в плед, Кейт рассказывала, как однажды зимой не выпал снег, и отец припорошил ёлку сахарной пудрой. Она тогда не удержалась и лизнула ветку. Вай рассказала, как поймала сурка и приготовила из него вполне сносное жаркое, а второго обменяла на овощи и сахар, чтобы порадовать маленькую Паудер. У Кейт каждый раз сжималось сердце. Она думала, что Вай будет чудесной мамой. И, возможно, им пора сделать ещё один шаг. С этими мыслями Кейт задремала. Проснулась она от лёгких поцелуев. — Полночь, кексик. Пора загадывать желание. Она увидела два бокала шампанского. Они сидели, обнявшись, на ковре у камина и смотрели на огонь. У обеих были потери. Но они были друг у друга — и благодарны за второй шанс. Когда часы пробили двенадцать, желания оказались похожими.

Позже, укутанную в плед, Вай отнесла Кейтлин в спальню. — Спокойной ночи, Вай… люблю тебя. — И я тебя, солнышко. Вай убрала прядь волос с её лица и для себя всё решила. Да. Завтра.

Кейт проснулась с приятной негой во всём теле. Рядом спала Вай. Какое-то время Кейт просто лежала, любуясь ею. Почти год они просыпались так вместе — и это было лучшее время дня. Решено. Она выскользнула из кровати, достала подарок и вышла. Вай проснулась от запаха шоколада. Кейт, в очередной её футболке, сидела на кровати с двумя кружками. — Столько сладкого… я так форму потеряю. — Не говори ерунды. Физические нагрузки у нас всегда найдутся. Под ёлкой лежали подарки. Один — отдельно. — Это тебе. Внутри оказались новые перчатки. — Джейс поколдовал. Новая версия. Вай с удовольствием надела их. — Вау… потрясно. Кейт открыла свою коробку — внутри лежали револьвер и кинжал. — Мне тоже пришлось напрячь твоего друга. Они одновременно потянулись за последними коробочками — и замерли. Два кольца. — Видимо, одновременно? — Видимо, да. — Вай… ты выйдешь за меня? — Да. Снег падал снег, а в доме и в сердце было тепло. Самое страшное осталось позади. Впереди было только хорошее.