Шаг навстречу

      Юньлань вышел из подъезда и зажмурился от солнца. Начинался новый день. Светло, ярко, беззаботно. Для других, но не для него. Он бросил взгляд в сторону парка, такого милого при солнечном свете, и горло сжали болезненные спазмы. Все события минувшей ночи, вспомнились так чëтко, что у Юньланя перехватило дыхание. Он закашлялся. Су-у-у-ки! Как же он их ненавидит! Но сейчас надо думать не об этом. Ему надо убедить отца продать дом и выплатить долги. Иначе может пострадать Ливэнь, его сестрёнка. Прихрамывая, Юньлань направился к остановке. Он бывал пару раз в этом районе, когда работал курьером в фирме "Поличжипин". Эта фирма производила какие-то стеклянные безделушки, а он их развозил по магазинам. Так себе работёнка. Бегать приходилось много, а платили мало.       Та-а-ак, похоже вот там за углом должна быть остановка. Отсюда он доберётся до центра, а там и до отцовского дома недалеко.       Именно так. Отцовского. Своим этот дом Юньлань считал только в детстве, но тогда ему казалось, что ему принадлежит весь мир. Когда всё изменилось? Когда умерла мама. Внезапно, неожиданно, глупо... У неё заболел живот, а она всё терпела. До последнего думала, что само пройдёт. В итоге - перитонит, как результат гнойного аппендицита. И её не спасли. Отец тогда, буквально почернел от горя. Потом он запил. Не просыхал больше месяца, забросив работу и детей. В это время о Юньлане, которому было четырнадцать, заботилась только его двенадцатилетняя сестрёнка. Его ненаглядная Ливэнь. Именно с той поры они стали по особому близки, понимая, что в этой жизни могут рассчитывать только друг на друга...       Юньлань по привычке пошарил в карманах в поисках телефона. Поморщился, вспомнив, что эти уроды отобрали и разбили его ещё там, у особняка господина Гао. Вот же черт! И купить новый не на что! Юньлань нащупал в кармане карточку, которая чудом уцелела в этой мясорубке. Интересно, сколько там осталось? Ну, на проезд-то хватит.       Потом мысли вернули к его спасителю. Наверное, несмотря на все грехи, святая Гуаньинь любит его, если послала такого ангела-хранителя. Юньлань улыбнулся разбитыми губами. И братишка у него нормальный. Кстати, свечи помогли. Истерзанная задница сегодня уже не так болела. Хорошо, что парень не пожалел и дал ему этих свечей с запасом. Боль пройдёт, и он забудет всё, что было, как страшный сон. Только бы отец не упрямился, а продал дом.       Юньлань подошёл к остановке. Стоящие там люди смотрели на него по-разному: две старушки - с жалостью, молодой, спортивного телосложения, парень - насмешливо, женщина с ребёнком - настороженно. А Юньланю было всё равно. Он выжил и это главное! Вчера, когда эти подонки издевались над ним, ему хотелось только одного - умереть. А вот хрен вам! Он будет жить. Ему ещё многое нужно сделать и, прежде всего, спасти сестру.       К остановке подкатил разукрашенный автобус, с бортов которого ему улыбалась актриса, рекламирующая гранатовый сок. Имени её он не помнил. Видел в каком-то фильме. Красивая. Закрутить бы с такой роман. Юньлань вздохнул. Где они, а где он! Ни денег, ни образования, ни работы.       В начальной и средней школе Чжао Юньлань учился хорошо. Ему легко давалась наука, и мама мечтала, что сын, окончив школу, поступит в университет и станет юристом. Юньлань не спорил, хотя ему больше нравилось торчать в отцовских автомастерских и смотреть, как мужики разбирают и собирают машины. Частенько вместо дополнительных занятий по истории Китая, куда его записала мама, он появлялся в автомастерской и тихо млел от счастья, если дядюшка Ван доверял ему снять колесо или проверить уровень масла в автомобиле. При том, что его семья совсем не бедствовала, он не был мажором. Отец вкладывался в мастерские, собираясь открыть свою заправку, чтобы обеспечить будущее детям, но всё изменилось со смертью матери. Теперь он думать забыл, что они у него есть.                   Наверное, Юньлань пропал бы, если бы не сестра. Ливэнь заботилась о нём, как мама, заставляя учиться, готовя еду, обстирывая и поднимая с постели по утрам. Она даже отбирала у него телефон, чтобы он ночью спал, а не сидел в интернете. Благодаря ей Юньлань сумел закончить школу. Не блестяще, но хоть как-то. На выпускной отец не пришёл. Именно тогда Чжао Юньлань первый раз в жизни напился в хлам. Он не помнил, как в тот вечер попал домой. Позже соседка рассказала о том, как Ливэнь искала его, бегая по всему району. А потом, когда нашла, на своих хрупких девчоночьих плечах тащила до дома. На следующий день отец позвал их в свой кабинет и глядя в сторону, сообщил, что тех денег, что они с матерью копили на учёбу детей, хватит только на одного. Так что пусть сами решают, кто будет учиться дальше. Юньлань, уже тогда видя, что происходит с отцом, решительно произнёс: - А чего тут думать? Я - старший, мне и учиться.       Он увидел, как побледнев, замерла сестра. Ливэнь не спорила, но Юньлань знал, что она расстроена. Поступить в университет было её мечтой.       Отец посмотрел на сына, хмыкнул и ничего не сказав, молча протянул ему карточку. Когда он вышел из комнаты, Юньлань повернулся к сестре. - Вэнь-Вэнь... Но та перебила его, стараясь скрыть свою боль: - Всё правильно, братик. Тебе надо учиться. Подумай, куда ты хочешь поступить. Я помогу тебе подготовиться. - Подожди. Юньлань взял сестру за плечи. Он быстро глянул на дверь за которой скрылся отец. - Я никуда не буду поступать. Эти деньги (он помахал карточкой в воздухе) - твои. Просто... Ты же видишь, что происходит. Если бы я не взял их у отца сейчас, боюсь, что через два года, когда ты закончишь школу, брать будет нечего.       Ливэнь застыла на секунду, потом прижала ладошки к щекам (она всегда так делала, когда была взволнована). - Это неправильно, А-Лань. У тебя должна быть профессия, чтобы в будущем семью кормить. Юньлань посмотрел на сестрёнку снисходительно, как взрослый на ребёнка. - А кто тебе сказал, что у меня не будет приличной профессии?       Тогда он был просто уверен, что без труда найдёт работу, где будут хорошо платить, но всё оказалось не так просто. Работы хватало. Объявлениями о найме пестрели стенды центра занятости, но что это была за работа! Курьер, разнорабочий, уборщик, посудомойка и далее в том же роде. Платили за такую работу жалкие крохи, а трахаться приходилось сутками. Этих денег едва хватало, чтобы как-то сводить концы с концами. Нет. Юньлань не жаловался. Иногда ему удавалось ещё где-то подхалтурить, и тогда он шёл в магазин, покупал целую сумку продуктов и относил сестре. Та долго отнекивалась, а потом все-таки брала. Девчонка училась и работала, с упорством одержимого постигая фармакологию в местном университете.       Юньлань смотрел на её похудевшую мордашку с уважением. Ему не хватило терпения даже бесплатные курсы электриков закончить, куда ему дали направление в центре занятости. Ну, не привлекало его электричество ни в каком виде! Потом он устроился в автомастерскую к дядюшке Чжан Ю Ханю, где и трудился усердно до вчерашнего дня, но теперь туда он не ходок. Эти ублюдки - телохранители господина Гао ввалились в мастерскую вчера вечером, когда Юньлань занимался покраской машины Одного богатенького клиента. Работёнка, прямо сказать, вредная и Юньлань занимался этим один, когда все мастера уже ушли домой. Дядюшка Чжан обещал хорошо заплатить. Эти уроды разгромили всё и, набросив Юньланю на голову мешок, увезли на другой конец города. Вряд ли дядюшка Чжан захочет выяснять отношения с господином Гао и его ребятами. Так что убытки он, скорее всего, повесил бы на Юньланя. А так... нет человека и нет проблемы.       Автобус затормозил у городского музея и Юньлань, расплатившись, вышел из него. Теперь, если свернуть на улицу Шаньсихуэй и пройти немного, выйдешь к дому отца. Эту дорогу Юньлань мог бы пройти с закрытыми глазами. Боги, сколько лет он бегал по ней в школу! Только бы папаша не успел никуда свалить.       Он долго топтался у калитки, снова и снова звонил в дверь. Никто не открывал. Что это? Папаши нет дома или он уже откинулся? Юньлань крякнул от досады. Ну, надо же, как не повезло. Он уже было развернулся, чтобы уйти, когда наконец-то за дверями послышалось какое-то движение. Парень замер. Щелкнул замок и на пороге показался отец. Он равнодушным взглядом посмотрел на сына, потом молча кивнул: "Заходи".       Юньлань огляделся вокруг. Он не был здесь уже около года. Да-а... Как же всё изменилось. Когда-то чистый, светлый и уютный, теперь этот дом напоминал бомжа: пол затоптан, словно его сто лет не мыли, на мебели - пыль клочьями, цветы в вазонах (мамина гордость) превратились в гербарий. Юньлань вздохнул. Да и сам отец выглядел не намного лучше. Когда-то он был красавцем на которого заглядывались женщины. Одет аккуратно и стильно. Гладко выбрит и модно причёсан. А что сейчас? Ему только исполнилось пятьдесят, а он выглядит, как древний дед. Лохматый, небритый. На плечах какая-то застиранная, растянутая кофта.       Отец тяжело опустился на диван у окна. Так же молча кивнул Юньланю на единственный стул, что стоял рядом с большим столом посередине комнаты.             Раньше за этим столом собиралась вся семья. Приходили бабушка с дедом, папин друг, дядя Ли с женой и дочкой, что была чуть постарше Юньланя. Девчонки, наскоро перекусив, убегали в комнату Ливэнь, чтобы можно было без помех посекретничать, а он оставался за столом со взрослыми. Слушал их разговоры, никогда не встревая в беседу, и представлял себя взрослым солидным дядькой, почему-то похожим на любимого маминого актёра Чэнь Куня. Почему именно на него? Маленький Юньлань толком не знал. Может потому что большущий постер к фильму "Раскрашенная кожа" видел в маминой комнате? Да... Было время, когда они были счастливы, а сам Юньлань ощущал, что он - не один, что у него есть семья. Было... А как будто не с ним. Вот сейчас перед ним сидит его отец, но для Юньланя это - чужой человек. Абсолютно. - Если ты за деньгами, то сразу уходи. Денег у меня нет. Юньлань поморщился. - И я рад тебя видеть, отец. Я не за этим пришёл. - Тогда зачем? Я не врач и не полицейский, чтобы разбираться с тем, как и кто тебя так разукрасил.       На Юньланя накатило раздражение: он ещё и острит! А не по твоей ли вине, папочка, меня вчера чуть не убили?! - Знаешь, не смешно! Это сделали псы твоего кредитора, господина Гао и сказали, что, если ты не отдашь долг, они то же самое сделают с сестрой.       Отец отвёл глаза в сторону, пробормотал: - Я же просил их подождать. Сейчас у меня денег нет. - Сейчас?! - начал "закипать" Юньлань. - Значит, мы с Ливэнь можем рассчитывать, что завтра ты расплатишься с господином Гао, и мы сможем спать спокойно? - Завтра? Нет. Скорее всего - нет. У меня сейчас... - Продавай дом! - перебил его Юньлань. Отец дёрнулся, как от удара, сузил глаза. - Это они тебя подослали? - Меня?! Ты охренел? - За языком следи, щенок! Кто тебе позволил так разговаривать с отцом? - Кто?! А давай-ка, вспомним. Может ты сам? Что ты сказал в последний раз, когда мы встречались? Если мне не изменяет память, ты сказал, что ты мне ничего не должен, и чтобы я жил своей жизнью. Только вот, если мы с тобой теперь чужие люди, какого хрена эти ублюдки меня наказывают за твои грехи? - Мне-то откуда знать? Вот у них и спросил бы. - Я сказал им, что мы с тобой никто друг другу, но они мне не поверили. Понимаешь, папа, даже у таких ничтожеств, как они, есть понятие "семья". Они не поверили, что тебе абсолютно плевать на нас с сестрой. - Ты думаешь, они мне поверят? - Не думаю. Поэтому, ещё раз прошу по-хорошему - продай дом и верни долги. Я не хочу дёргаться от каждого стука в дверь. Отец вдруг подался вперёд. - Слушай, спрячься пока куда-нибудь... А? На время. Через две недели я подниму большие деньги. Надо только чуть-чуть подождать. Я сделал ставку на приличную сумму. В этот раз всё просчитано. Осечки не будет. Юньлань закатил глаза. - Вот и попроси своего кредитора немного подождать. - Он мне не верит. Я просил... - А почему я должен тебе верить? Сколько раз ты должен лохануться, чтобы наконец понять: не бывает халявных денег? А, если и в этот раз будет осечка? Ну, на меня-то тебе наплевать, но ты понимаешь, что рискуешь жизнью Ливэнь? Эти отморозки... Они способны на всё. Сегодня ночью я чудом выжил. Я не прощу ни тебе, ни себе, если с сестрой что-то случится!       Отец сразу как-то потух, поморщился, словно хлебнул прокисшего вина. Потом буркнул неохотно: - Не ссы. Всё будет нормально. - На меня посмотри, прежде чем говорить так уверенно. Если бы не случайный прохожий...       Помолчали. Потом отец произнёс, глядя в окно: - Слушай, а давай поступим так... Я заложу дом и гараж. Сегодня или завтра. А сам пока перееду в твою квартиру... - С хрена ли? - Временно. На две недели. А как только получу свои денежки, верну дом. Зато у господина Гао к нам претензий не будет. - К нам?! - опять взвился Юньлань. - К тебе! Слышишь? Я здесь ни при чем. - Ну, ко мне. Пусть так. Как тебе план? - Хреновый! А я где должен эти две недели болтаться? Ты мне купил такую квартиру, что вдвоём там не то что жить, развернуться нереально. - Ну-у-у... поживи пока у сестры. - Пап, может ты не в курсе, но сестра живёт не одна, а с двумя девочками, и я уже по гендерному признаку не вписываюсь в эту компанию. - У друга поживи. Какого-нибудь. Есть же у тебя друзья? Это всего-то на две недели. - А, если у тебя опять ничего не выйдет? - На этот раз всё - без обмана. Железно! И, помолчав, отец добавил: - Ничего другого я предложить не могу. - Хорошо, - вздохнул парень. - Давай, попробуем. Отец встрепенулся. - Тогда, я срочно закладываю дом, гараж и завтра переезжаю к тебе. Идёт?       Юньлань кивнул и встал. Отец поднялся следом - проводить. - Э-э-э... Это парни господина Гао тебя так отделали? - А ты думаешь, я сам башкой о стены бился?       Отец только головой помотал и больше ни о чем не спросил. Да, собственно Юньлань и не хотел говорить о том, что вчера случилось.       Он вышел на улицу. Зверски хотелось курить. Вот же блядство! Надо было парочку сигарет попросить у того парня. А теперь стой и думай: то ли в лапшичную зайти - пожрать, то ли сигарет купить и покурить. Желудок голодными спазмами напомнил о том, что он абсолютно пуст со вчерашнего вечера, и Юньлань решительно свернул к лапшичной.