Шаг навстречу

      Они молча сели в машину. Отъехали от подъезда. Пауза затянулась. Вэй не знал с чего начать. Мать первой нарушила молчание. - Ну, и зачем нужно было устраивать это представление? - О чем ты? Не понимаю. Госпожа Шэнь усмехнулась. - Всё ты прекрасно понимаешь. Не притворяйся. Эта девочка... Она либо талантливая актриса, либо действительно влюблена в тебя. А вот из тебя актёр хреновый. - Это почему? - обиделся Вэй. - Видел бы ты себя со стороны, не спрашивал бы.       Шэнь Вэй не стал спорить. Возможно, мать права, и он плохо справился с ролью влюблённого. Наверное, стоит, действительно, сказать правду и не ходить больше вокруг, да около. Мужчина свернул к обочине, остановил машину. - Что случилось? - Мама, давай тогда я скажу тебе правду. - А мы не можем говорить и ехать? - Боюсь, что нет. Мам, я не просто так не хочу жениться. Все дело в том... Как бы это сказать? Короче... я - гей. Сказал и почувствовал, как жарким костром полыхнули уши и щеки. Он боялся даже глаза на мать поднять. Как она отреагирует на эту новость? Но мать ответила абсолютно спокойно: - Тогда я - лесбиянка. Чего встал? Поехали. Скоро всё магазины закроются, а нам надо и для Шуан чего-нибудь купить, и для стариков. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы родителям купить один подарок на двоих?       Вэй наконец-то осмелился посмотреть на мать. Ничего не изменилось на её красивом лице. Она не поверила ему? Похоже на то. - Мама, это правда. Я люблю мужчину. - Святая Гуаньинь! Да люби ты кого угодно, только поехали уже. Вот говорила я отцу, что надо подарок самим купить, а он упёрся: пусть сын выберет. Его же невеста. - Мам, ты меня не слышишь? Я признался, что люблю мужчину, а ты никак не реагируешь? - Сынок, да ты сейчас признаешься в любви к самому товарищу Си Цзиньпину, лишь бы не жениться. Но, пойми, мой дорогой, жениться тебе всё равно придётся. А малышка Шуан - лучшая партия. Она скромна, мила, уважает традиции. Она молиться на тебя будет. Что ещё нужно? А любовь? Она придёт. Ты - мужчина. Глаза у тебя на месте. Увидишь её, обалдеешь от красоты. Твоя эта Чжу Хун и близко не стояла. - Но я люблю другого! При чем здесь красота? - А-а-а, так это твой постоялец, - наконец догадалась госпожа Шэнь. - Да. Это он. Мы уже больше месяца вместе и я хочу... Он не договорил, чего хочет, потому что мать его перебила. - Так это он сделал из тебя гея? - Нет! Всё не так. Мама, между нами не только секс, между нами - чувства. Женщина поморщилась. - Сын, избавь меня от подробностей. Мне это неинтересно. Ты сказал, что он - твой друг, вот и дружите, но жениться и родить нам внука ты обязан. - Нет!       Госпожа Шэнь помолчала. Потом произнесла медленно, словно хотела, чтобы каждое её слово впечаталось в сознание сына. - Вэй-Вэй, я очень тебя люблю, но я не позволю тебе ради этой мимолетной страсти спустить свою жизнь в унитаз. Ты уже не маленький мальчик, но ты всё ещё мой сын, и я отвечаю за тебя. Перед памятью предков, перед своей совестью. Если ты сам не понимаешь, что эта ваша связь - путь в никуда, то я тебе объясню. Ни жены, ни детей. На старости лет стакан воды некому будет подать. Всякие болячки. Потому что секс между мужчинами природой не запланирован. Презрение со стороны общества. А это будет, не сомневайся. Далеко не все толерантны по отношению к таким... Я уже не говорю о родственниках и соседях. А твой начальник? Он как отнесётся к тому, что ты - гей? Скорее всего отправит тебя лечиться, а себе найдёт нового, нормального работника. - Мама, то, о чем ты сейчас говоришь - крайности. - Нет, сынок, это - жизнь. А твой этот постоялец? Сейчас вы ослеплены страстью, но пройдёт несколько лет и он тоже поймёт, что такая жизнь - тупик. Что тогда? Вы разбежитесь, но кому вы уже будете нужны? Короче, сынок: завтра ты встретишься с Лю Шуан, пообщаешься с её родителями. А послезавтра примешь единственно правильное решение - жениться на этой девушке. - Нет, мама! Я не женюсь на ней. Никогда! - Сын! Мне не хотелось бы прибегать к крайним мерам.       В голосе матери зазвучали стальные нотки и Вэй внутренне сжался. Это был сигнал, что мать не шутит. Он отвернулся, молча завёл мотор, вырулил от обочины.       В магазине они купили какую-то дорогущую заколку с натуральным жемчугом для Шуан и статуэтку золотого дракона, как символа богатства и удачи для её родителей. Вэю было абсолютно всё равно. Он думал над последними словами матери. Она не любила пустых угроз. Что она может сделать, чтобы разлучить их? В голову ничего не приходило. Когда возвращались обратно, он не выдержал. - А если я всё таки откажусь жениться... Женщина усмехнулась. - Ты умный мальчик. Ты не откажешься. - Ну, а если... - Тогда будем вас лечить. Тебя и твоего друга. Гомосексуальность - это ведь болезнь. Пара месяцев в психиатрической клинике, и вас вернут на правильный путь.       Вэй бросил взгляд на мать, и сердце сжали ледяные тиски страха. Она не шутит! Сейчас это была не его заботливая мамочка, а стальная леди, способная на всё ради достижения своей цели. - Ты... Ты сдашь меня в психушку? - Да, сын. Это для твоего же блага. И тебя, и твоего... этого. - Но сейчас не лечат принудительно! - Уверен? Не советую проверять.       И опять этот холодный взгляд. Как в детстве... Однажды он разбил вазу и попытался соврать, свалив всю вину на кота. Тогда мать пообещала, что если виноват кот, то она выгонит эту тварь из дома. Вэй ей не поверил. А зря...       До самого дома они молчали. Поднявшись в квартиру, Вэй заперся в ванной под предлогом, что ему нужно принять душ. Он включил воду, а сам уселся прямо на пол, привалившись спиной к холодному дверному полотну. Закрыл лицо руками. Хотелось тихо заскулить от отчаяния. Что делать?       В кармане завибрировал телефон. Шэнь Вэй посмотрел на экран. Звонил Юньлань. Надо было бы ответить, но говорить сейчас с ним Вэй не мог. Он отбил вызов и послал коротенькую смс-ку: "Прости, не могу говорить. У тебя всё в порядке?" Ответ пришёл мгновенно: "Да. Я волнуюсь и скучаю. Очень."       От этого "очень" на глаза навернулись слезы и, с трудом сдерживая их, Вэй только замычал сквозь сжатые зубы. Набрал: "Я тоже!" и отключил телефон.       Когда он вышел из ванной, отец посмотрев на сына, спросил удивлённо: - Ты мылся? Шэнь Вэй кивнул, не задумываясь над тем, как объяснить, что после душа у тебя сухие волосы, и раздевшись, лёг на диван. Отвернулся к стене. Отец потоптался рядом. Он, наверное, хотел поболтать с сыном, но тот был не настроен беседовать. - Чего это он? - спросил господин Шэнь жену. - Вроде бы душ принимал, а волосы сухие. Так переживает из-за женитьбы? - Не бери в голову. Попереживает и смирится. В конце-концов мы не на съедение тиграм его отдаём. Ты, помнится, тоже не горел желанием вступать в брак, но вот ведь - живой и невредимый. - Да-а-а, - мечтательно произнёс господин Шэнь, укладываясь рядом с женой в постель, - какая интересная у меня была жизнь, пока я не женился! Госпожа Шэнь повернулась и шлепнула мужа по лбу ладошкой. - Чего-о? - дёрнулся тот. - А ничего. Значит, после женитьбы жизнь стала скучной? - Ой, да ладно тебе. Господин Шэнь обнял жену, поцеловал в висок. - Разве с тобой заскучаешь? - То-то же, - госпожа Шэнь довольно улыбнулась. - Вот женится наш Вэй-Вэй, детки пойдут. Сейчас и двоих родить можно. Пусть бы первым был мальчик, а потом - девочка. Тогда мы с тобой переберемся в Лунчэн. Купим дом или большую квартиру, чтобы жить вместе. Будем нянчиться с внуками и помогать сыну. - Так и будет, дорогая. Спи. Завтра у нас важный день. Даже не верится, что мы женим сына...       А в это время Шэнь Вэй без сна ворочался на диване, борясь с желанием встать, забрать Юньланя и уйти, бросив всё и всех. Уйти, куда глаза глядят, лишь бы не участвовать завтра в этом фарсе. Ведь это так просто. Его ничего не держит. Работа? Плевал он на неё. Друзья? Дацин всё равно далеко. Эта квартира? Да, провались она пропадом! Родители? Родители... Вэй вздохнул. Они не переживут этого. Он - их единственная надежда на счастливую старость. Так значит, все-таки есть то, что держит его сейчас в этой квартире, на этом диване? Какие бы разногласия у него не возникали с родителями, но он их любит и не может разбить их сердца.       А как же сердце Юньланя? Их чувства, как нежный росток, только что проклюнулись в душе. И эти чувства он должен уничтожить? Безжалостно растоптать? Нет! Он не сможет этого сделать. Что же тогда? Как быть?       В комнату вошла мать, плотно прикрыв за собой дверь в спальню, где храпел отец. Подошла к дивану, постояла рядом. Вэй замер, делая вид, что спит. Госпожа Шэнь присела на краешек дивана. - Не притворяйся. Я же знаю, что ты не спишь.       Мужчина открыл глаза, медленно сел на диване, спустив на пол босые ноги. Мать подвинула ему тапочки. - Надень. Пол холодный. - Мам, ты же пошутила насчёт психушки? - Тебя только это беспокоит? - Не только. Я не хочу огорчать вас с отцом, но я не могу бросить Юньланя. Я люблю его. Госпожа Шэнь коротко вздохнула. - Люблю... Как ты легко произносишь это слово, сынок. А любишь ли? Любить - это значит сделать человека счастливым. Ты способен дать ему всё, что нужно? - Да. Я сделаю для него всё, что смогу. - А что ты сможешь?       Мать говорила спокойным, усталым голосом. Худенькая, маленькая, в своей цветастой пижаме, она сейчас совсем была не похожа на ту даму со стальным характером, которая разговаривала с ним в машине. - Давай, начистоту: ты не сможешь дать ему самого главного - семью. Ты думаешь, это - пустой звук? Нет, сынок. Даже, если ты считаешь, что тебе это не нужно, подумай о нём. Этот парень, судя по всему, не так просто прибился к тебе. Наверное, жизнь его не баловала. А ты вот так легко готов лишить его простого человеческого счастья. Наверное, он, как и все, мечтал, чтобы были дети, а потом и внуки. Но, вот встретил тебя, разгорелась страсть... А что потом? Ты думал об этом? Лет через десять? Уверена, что так далеко ты не заглядывал, а жаль. В этом мире нет места таким, как вы. Оставшись вместе, вы станете изгоями. Мой тебе совет: пока вы не увязли во всём этом по уши, остановитесь. Сейчас ещё не поздно.       Женщина помолчала. - А насчёт психушки... Звучит грубо, но по сути - правильно. Психиатр - врач. А, если вы больны, то вас надо лечить. Ты помнишь доктора Линь Цзина? Ты лечился у него после смерти бабушки, когда у тебя была депрессия. Вэй молча кивнул. - Мы можем снова обратиться к нему. - Но, мама, я не болен! - Болен, сынок. Желание секса с мужчиной такое же отклонение, как и желание секса с ребёнком или с животным... - О чем ты говоришь, мама?! Как это можно сравнивать? - А в чем разница? И то, и другое неестественно. Я не права? - Нет, - пробурчал Вэй не очень уверенно. Что-что, а убеждать его мать умела.             Почувствовав это, госпожа Шэнь потрепала сына по голове. - Ложись спать. Как любила повторять твоя бабушка: сон всё расставит по местам.       Женщина поднялась и ушла в спальню. Вот не зря она в колледже изучала практическую психологию. Кстати, и имела по этому предмету высший балл. Она всё правильно рассчитала: сын сейчас переживает, не знает, как поступить, потому что и их обидеть не хочет и того парня бросить не может. Надо его немножко подтолкнуть, чтобы он принял единственно правильное решение - расстаться со своим любовником. А в том, что это решение единственно правильное, госпожа Шэнь не сомневалась ни секунды.       Буквально на днях она посмотрела передачу о Джеки Чане. Он - кумир целых поколений, чьи фильмы в девяностых взрывали экраны, превращаясь в настоящие блокбастеры, а что с его детьми? Сын и дочь опозорили его на всю страну, и знаменитый актёр отрёкся от них. Он помогает чужим людям: спонсирует талантливых молодых людей, переводит деньги приютам, но своим не даёт ни юаня. Потому, что ему стыдно... Госпоже Шэнь до последнего времени не приходилось краснеть за своего Вэя. Но сейчас... От одной только мысли, что друзья и знакомые узнают правду о её мальчике, сердце сжималось в груди. Нет! Она не допустит такого позора. Она костьми ляжет, но вернёт своего сына на истинный путь.       Родители проснулись с первыми лучами солнца. Отец сразу нырнул в душ, а выйдя оттуда, потряс за плечо сына: - Малыш, просыпайся. Иди, ополоснись. Скоро гостей встречать.       После бессонной ночи Вэй с трудом открыл глаза. Спать хотелось зверски. А ещё диван на удивление оказался жёстким и неудобным. Как бедняга Юньлань только спал на нём? Юньлань... В сердце толкнулась тревога. Надо позвонить ему. Шэнь Вэй оглянулся: мать на кухне, отец ушёл в комнату. Быстро набрал Юньланя. - Привет. Ты как? Уже проснулся? - Ага. Спал, как в раю. - Чем займёшься до вечера? - Я тут работу нашёл. Пойду посмотрю, что да как. - Круто. Что за работа? - Вечером расскажу. Ты звони, как родители уедут. - Хорошо. - До вечера.       Шэнь Вэй хотел добавить: "Я тебя люблю", но в этот момент из кухни выглянула мать. - Сынок, ты уже встал? Очень хорошо. Сходи в душ и помоги мне накрыть на стол. - Мама, у меня нет стола такого размера. - Уже есть, - улыбнулась мать. - Мы с отцом вчера заказали. Очень удобный, складной. Пока ты моешься, отец его соберёт. Теперь, когда у тебя будет семья, стол будет нужен, - добавила она.       Вэй хотел, по привычке, возразить, но не стал. Не стоит с утра портить всем настроение. Он молча поднялся и пошёл в ванную.       Как только за сыном закрылась дверь, мать юркнула в комнату, села на диван и взяла его телефон, который лежал на подушке. Разблокировать его для госпожи Шэнь не составило проблемы: код был один и тот же вот уже много лет - дата смерти бабушки. Она посмотрела последний вызов, скопировала номер на свой телефон и быстро вернулась в кухню. Теперь она знала, что сделает дальше...       Юньлань потянулся на узкой кровати, посмотрел в окно за которым начинался серый осенний день и вздохнул. За последний месяц он уже привык просыпаться в кольце рук своего мужчины и сегодняшнее пробуждение оставляло в душе неясную тревогу. Нет, он ни на секунду не сомневался в искренности чувств Вэя, но так же он знал с каким уважением тот относится к родителям. Это только на словах он был смелым: "Плевать, сделаю, как хочу!", а на деле... До сих пор Юньлань не знал, как может поступить Вэй на деле. Ну, что ж... Сегодня он это узнает.       Мужчина поднялся с кровати, натянул брюки и глянул на себя в большое зеркало, висевшее напротив кровати. Надо сказать, что, снятый им в маленькой гостинице номер был убогим, но чистеньким. И единственной его достопримечательностью было это большое фигурное зеркало в виде волны.       Да-а-а... Вид помятый. Ну джинсы... Черт с ними! На заднице разгладятся, рубашка почти не помялась, потому что висела на спинке стула, а вот футболка... И носки. Их аромат уверенно перебивал все остальные запахи в номере. Юньлань поморщился, бросил их в мусорную корзину и надел кроссовки прямо на босую ногу. Ополоснул лицо, пятернëй пригладил волосы и вышел из мотеля.       Порывшись в карманах, нашёл бумажку с адресом, ту, что ему вчера дали в центре занятости. Прочитал адрес. Улица Фусинминь. Это недалеко. Можно пройтись пешком. По дороге он зарулил в супермаркет, где купил белую футболку, а свою ношенную выбросил в ближайший мусорный контейнер. Жаль её, конечно, но не таскаться же весь день с грязной футболкой в руках. Про носки вспомнил только тогда, когда вышел на улицу. Постоял в раздумье пару секунд, но, решив, что его босые ноги никто не увидит, не стал возвращаться.       Найдя нужный дом, Юньлань увидеть небольшой ресторанчик. Несмотря на раннее время, он был уже открыт и между столиками с редкими посетителями шустро сновала худенькая официантка. Девушка с дежурной улыбкой пригласила его в зал, а когда узнала, что он пришёл из центра занятости, расцвела. - Ой, здорово! Проходите на кухню. Мама, - окликнула она пожилую миловидную женщину, колдовавшую у плиты, - вот, молодой человек из центра занятости. Женщина скептически осмотрела его с головы до пят. - Признаться, я надеялась, что пришлют девчонку. - Госпожа, не судите книгу по обложке. Я очень способный и шустрый. Работать умею и люблю. - Ладно-ладно. Языком-то молоть ты горазд, а скажи: работал в нашей сфере? Вот только не ври. Мужчина развëл руками. - Нет. Но я готовлю дома, - добавил он, видя, что женщина разочарованно вздохнула. - Ну, давай попробуем. Для начала помой и нарежь батат слайсами.       Она кивнула на корзину с овощами, которая стояла рядом с мойкой. Батат Юньлань нашёл, помыл, а вот дальше завис. Видя, как он нерешительно переминается с ноги на ногу, хозяйка ресторана сняла со стены разделочную доску, достала нож, сунула всё это в руки Юньланю: - Шевелись, клиенты не буду ждать до утра. - Простите, моя госпожа... Тут вот какое дело: я не знаю, что такое слайсы. Мужчина виновато улыбнулся. - Слайсы - это тоненькие пластинки, - подскочила к нему девушка - официантка, которая в этот момент заглянула на кухню. - Смотри...       Она начала ловко нарезать батат, бросая время от времени на Юньланя быстрые взгляды. - Сю Эр, у тебя других дел нету? - недовольно посмотрела на неё женщина. Но девушка абсолютно не смутилась. - Есть. Я пришла за заказом. Она подмигнула Юньланю и подхватив блюдо с обжаренными в кунжуте креветками, вернулась в зал. Мужчина проводил её взглядом и этот взгляд перехватила хозяйка ресторана. Она подошла к Юньланю вплотную и произнесла медленно, чеканя каждое слово: - Даже. Не. Думай.       Юньлань инстинктивно сделал шаг назад и упёрся поясницей в стол. - Что? О чем вы говорите? Я не понимаю. - Всё ты понимаешь. Вы, мужики, все на один манер сделаны, а уж я-то за свою жизнь вашего брата повидала... Вам только одно от женщины надо. Вот поэтому и предупреждаю, чтобы даже не смотрел в её сторону. - А-а-а-а, вот вы о чем. Но, поверьте, здесь вашей дочери ничего не грозит. Я вообще не по девочкам. Я - гей.       Зачем он это сказал, Юньлань и сам не понял. Просто вдруг стало обидно, что его подозревают в дурных намерениях, вот и вырвалось. Женщина посмотрела на него внимательно, но больше ничего не сказала.       Он проработал до обеда. В основном мыл овощи, делал заготовки для салатов. Поначалу было непривычно, но потом ему даже понравилось. Напрягало только одно: хозяйка с ним не разговаривала. Совсем. Только по делу. К обеду посетителей прибавилось и Юньлань уже было засучил рукава, как вдруг, женщина подошла к нему, протянула купюру в пятьдесят юаней и сказала, глядя в сторону: - Всё. Спасибо. Можешь идти. Юньлань растерялся. - Подождите... Куда? Вон народу сколько! - Ничего. Мы справимся. Не в первый раз. - А... Завтра когда приходить? - А завтра приходить не надо. Извини, но ты нам не подходишь. - Почему?! - растерялся Юньлань. - Я плохо работал? - Нет. Работал ты хорошо, но... Я не хочу видеть рядом гея. - Так вы из-за этого?! А какое отношение моя ориентация имеет к моей работе? Думаете, я чищу морковку, а представляю мужские члены? Женщина поморщилась. - Представляй, что хочешь. Только не в моём ресторане. - Да что такое вам сделали геи, что вы так их ненавидите?! - Ничего. Просто не хочу и всё. Считай это моей маленькой причудой. - Да это не маленькая причуда. Это ваша большая проблема,- произнёс Юньлань, снимая фартук. - Ошибаешься. Проблема - у тебя. И вот ещё... Так сказать, совет на прощание: будешь куда-то устраиваться, не говори, что ты - гей.       Юньлань посмотрел на женщину с усмешкой, положил на стол пятьдесят юаней. - Ни в ваших советах, ни в ваших подачках я не нуждаюсь. Прощайте.       И круто развернувшись, вышел из кухни. Его трясло от возмущения. Надо же! Этой старой вешалке есть дело до того, с кем он спит! Дура! Радовался бы, что он гей, раз так трясется за свою дочурку.             Юньлань сел на лавочку, закурил, достал телефон. Первым желание было - позвонить Вэю, но делать этого он не стал: у того сейчас свой геморрой в виде этой невестушки. Позвонил отцу. - Привет, пап, ты как? - Твоими молитвами... Этот насмешливый ответ вызвал почему-то в душе раздражение. - Да! Представь себе! Я молюсь за тебя. И что?! Что в этом плохого? - Ничего. Я жив-здоров. Что-то ещё? - Нет! - гаркнул Юньлань и отключился.       После того, как старший Чжао застал их с Вэем в постели, отношения с отцом совсем разладились. Не то, чтобы Юньлань очень сильно переживал по этому поводу, но было неприятно. Черт! А может, действительно, то, что происходит между ним и Вэем достойно осуждения? Неужели чувства ослепили его, и он просто не хочет замечать очевидных вещей? Он полистал адресную книгу. На глаза попался телефон Чу Шучжи. Не долго думая, Юньлань набрал его. Старик Чу ответил сразу: - Привет. Проблемы?       Он был, как всегда лаконичен, но в этот раз, такая манера общения была неприятна Юньланю. - Привет. А что? Просто так я не могу тебе позвонить? Похоже, старик Чу смутился. После секундного замешательства он ответил: - Можешь. Вот только не звонишь. Никогда.       И это было чистой правдой. Юньлань ответил грубовато: - Ну вот же, звоню. Как сам-то? Работу нашёл? - Нашёл. Устроился в частное охранное предприятие. Охраняю ребёнка одного богатенького перца. Работёнка непыльная: отвезти, встретить, сопроводить. - О! Да ты теперь в няньках. - А мне не привыкать, - засмеялся старик Чу. - Пацанчик с характером, но мы поладили. А ты как? - А я... в поиске. Не везёт пока. Сегодня вот пытался стать поваром, но не получилось. - Почему? Морковку не умеешь чистить или рис не смог сварить? - В самую точку. Про морковку... Юньлань грустно усмехнулся. А потом вдруг спросил: - Сяо Шучжи, а если бы ты узнал, что я - гей, ты стал бы со мной общаться? - А ты - гей? И, помедлив секунду, Юньлань произнёс: - Да... Чу Шучжи вздохнул: - Знаешь, дружище Юньлань, мне неважно, с кем ты спишь. Это твоё дело. Главное, какой ты человек. - И... Какой я? - На комплименты напрашиваешься? Нормальный ты человек... хороший. - Спасибо тебе. Юньлань отключился. На душе стало чуточку полегче...