Я норм

      Начало осени выдалось жарким. Сентябрьское солнце нещадно припекало кудрявую макушку Серафима, докуривающего свой чапман за территорией местного ПТУ. В наушниках громыхает какой-то рок, и Сидорин задумчиво щурится, глядя на проезжающие мимо машины. До тех пор, пока на плечо не ложится с хлопком ладонь. Андрей, весь такой сияющий на солнышке своими выжженными светлыми волосами, стоит и улыбается другу, все таки долго не виделись. Серафим снимает наушник, засовывая в карман толстовки.       - Привет, родной! - за привычной уже, за три года дружбы, фразой следуют не менее привычные крепкие объятия. - Как ты?       - Да нормально, ты сам как? Че, за лето отожрался? - с улыбкой хлопает по карману худи. - Пошли уже, посидим послушаем хоть че там скажут хорошего.       - Это худак меня полнит, а ты хули так легко оделся?! Да и че они хорошего могут сказать? - бубнит Серафим, догоняя друга по пути в здание.       Ничего хорошего там, по скромному мнению Серафима, все же не сказали. Последний курс обещал быть тяжким, диплом и прочая хуйня, от которой у кудрявого уже авансом заболела голова. Посидели недолго, пришли как будто поздороваться с одногруппниками, да покурить после, зато договорились пойти на вписку в честь начала учебы и поржать с первокурсников.       Мероприятие данное было назначено на пятницу, Серафим уже распланировал что будет пить, и как домой добираться, пока Андрей же наоборот, думал об учебном процессе.

Душнила, как и всегда. 

      Но в пятницу утром, перед парами, Сидорину прилетело сообщение от друга:       - На тусу не приду, заболел, не обессудь..       - Я говорил же блять, что ты легко одеваешься! Надо чето купить там, таблеток или че? - такой уж он заботливый, наш Серафим.       - Не, спасибо родной, подлечусь и к понедельнику буду огурцом. - ответил ему Андрей-кидок-Федорович.       Ну не менять же планы на пьянку, верно?

Верно.

      Серафим уже настроился на алкоголь и блядство, поэтому в назначенное время приезжает по адресу вписона. Стоя за забором довольно большого частного дома, присвистывает и закуривает сигарету.

Нихуевая жилплощадь.

      А дальше все как по накатанной: алкоголь, музыка и веселье. Серафим стоит на кухне и болтает с пацанами с курса: сегодня в программе - какие-то неинтересные разговоры об учебе и дальнейших планах после. Слава богу приспичило в туалет и находится весомый аргумент, чтобы этот диалог покинуть.       - Ща, пацаны, вернусь скоро! - кидает друзьям и уверенно съебывается в поисках уборной.       Данная комната находится быстро, и не замечая ничего, Серафим открывает дверь и залетает в туалет. Если бы не дикая нужда, то Сидорин бы конечно заметил человека. Человека, который сидит возле стиральной машинки, почти без сознания.       - Бля, чувак, ты прости конечно, но я обоссусь тут! - говорит через плечо, расстегивая ширинку, но ответом является лишь неразборчивое мычание.       Закончив журчать, Серафим оборачивается, чтобы взглянуть на своего, так называемого собеседника. Кудрявый, такой же как сам Сидорин, парнишка. На вид совсем еще пиздюк, худой и явно не в состоянии стояния.        - Дружище, ты как вообще? - Сидорин садится напротив него на корточки и касается рукой плеча.       - Норм.. - невнятно отвечает тело напротив.       - Да ну нахуй! Не заметно чето, ну ка, давай вставай! Тебе надо поблевать!             Серафим поднимает парня на ноги, и про себя отмечает, что он вообще как будто не весит ничего.       - Не хочу! Я норм.. че ты приебался? - «тело» еще и возмущается.       - Давай, давай! Потом спасибо скажешь, это необязательно конечно, но было бы приятно услышать. - Сидорин, ака скорая помощь, приводит парня в чувства и даже умывает.       - Куришь? Пошли на улицу подышим?       - Да.. а сигу стрельнешь? - взгляд карих глаз становится чуть более осознанным.       На улице к вечеру становится приятно прохладно. Серафим отпускает парнишку на ступеньку крыльца и садится рядом, закуривая. Курят в тишине, а Сидорин внимательно смотрит за состоянием нового знакомого.       - Ну как? Полегче? - щелчком запуская сигарету за забор спрашивает Серафим.       - Да, норм.. спасибо наверное. - собеседник поднимает взгляд на парня.       - Как зовут тебя? Ты с кем пришел вообще? - Сидорин думает уже как бы слиться, вернуться к своим типам и продолжить веселье, но что-то его заставляет остаться здесь.       - Глеб. А кенты мои свалили наверное, не знаю короче. - опускает голову на свои ладони.       - Так, Глеб, дружище, а живешь ты где? Ну я так думаю, тебе пора уже заканчивать на сегодня. Ща такси тебе вызовем, поедешь поспишь.. - Серафим поднимается со ступеньки, но его за штанину хватают и взгляд жалобный поднимают вверх.       - Нет! Постой, блять, еще немного посидим? Мне хуево так, побудь тут еще немного? - что-то внутри переворачивается от такого взгляда и слов.       - Давай так, поедем вместе, да? - ищет компромиссы Сидорин, а сам в глаза заглядывает, выискивая одобрение.        Глеб слабо головой кивает, соглашаясь, конечно соглашаясь. Серафим забивает свой адрес в приложении такси, подхватывая шатающегося Глеба за локоть, и ведет к выходу со двора. В ожидании машины сгорает еще одна сигарета.       Белый Киа Рио подъезжает к воротам, и Викторова аккуратно усаживают на заднее сидение, по джентельменски закрывая за ним дверь. Серафим садится рядом с ним, надеясь доехать без происшествий, но по бледнеющему лицу парня понимает, что видимо все будет не так хорошо, как хотелось бы. Сидорин придвигается ближе и на ухо шепчет:       - Ты как? Выглядишь не очень, хочешь остановимся, если совсем ебано? - Глеба от этого шепота словно током прошибает, он разлепляет глаза и мотает головой отрицательно. В горле пересохло совсем, и слова будто прилипли где-то глубоко, поэтому вместо ответа слышится лишь хрип.       - Нет, я норм..        - Я понял уже что ты норм, других ответов сегодня не будет? - усмехается Серафим.       Глеб снова мотает головой, а после вжимается лицом в плечо Сидорина. Так всю дорогу и едут, Серафим рукой придерживает парня, чтобы на пиздатых дорогах не отлетел куда ненароком.         Уже у дома Серафим осторожно отлепляет Глеба от своего плеча и в лицо заглядывает, тот совсем невменяемый, глаза закрываются и открываются медленно. До квартиры его приходится буквально тащить, благо что вес не особо большой.       - Глеб? - подает голос Сидорин, - ты чето вообще поплыл, сразу спать ляжешь или в душ там, или чет еще надо, ты скажи только?       Глеб не особо соображает, чего от него хотят, кивает и пытается из джинсовки выбраться.       - В душ, да.. Надо помыться, ты ведь не уйдешь, а? - снова свой жалобный взгляд поднимает.       - Куда я уйду? Мы у меня дома, дружище, пошли помогу тебе добраться до ванной. - Серафим чуть усмехается, снова обхватывая Глеба за талию, помогая идти.       - Да, дома.. - Глеб несколько раз кивает его словам.

Информация доходит небыстро конечно.

      Серафим дотаскивает парня до ванной и усаживает на бортик, помогает раздеться до трусов. Дальше как-то уже неловко становится и он осторожно шлепает Глеба по щеке, пытаясь привести в чувства. Ну хотя бы более менее.       - Дальше сам, дружище, давай просыпайся! - Серафим поднимает лицо парня на себя, ноль процентов сознания как будто.       Сам Сидорин уже почти протрезвел, возится тут как мамочка заботливая с каким-то левым типом вообще.        - Щас освежим тебя, братан, - Серафим набирает в ладонь воды, брызгая на лицо Глебу, в надежде хоть как-то его разбудить. Викторов морщится от холодных брызг и снова разлепляет глаза.       - Я.. - начинает он, но Серафим перебивает его.       - Норм, да, я понял уже. Давай тут плескайся быстрее и спать. - Глеб переводит медленно взгляд с Сидорина на струю холодной воды из крана. Ладони подносит, набирая, и умывает лицо. Судя по тому, как начинает трястись, это помогает немного.       - Пошли, дружище, хватит хлебать, - Серафим поднимает парня на ноги, рассчитывая довести его до комнаты, но Глеб закидывает руки ему за голову и прижимается, совершенно не в состоянии держаться на ногах.        Сидорин обреченно выдыхает, приподнимает Глеба на руки и несет в комнату. Там осторожно скидывает на кровать, и пару секунд смотрит, как тот по кровати шарит в поисках одеяла. Затем, дрожа всем телом, натягивает одеяло на себя и утыкается в подушку. Серафим снимает с себя одежду, был бы трезвее - обязательно бы помылся, а так похуй, ложится на кровать рядом.       Легкое алкогольное опьянение быстро утаскивает в сон, но долго он не длится, потому что Сидорин чувствует на своем теле холодные руки. А точнее руку, которая ложится ему на грудь, и лицо, которое утыкается в шею, опаляя дыханием, и еще холодное тело, которое жмется к нему вплотную во сне.

Ну ахуеть и не встать.

      Глеб что-то бормочет во сне, и Серафим укладывает свою ладонь на его голову, зарываясь пальцами в кудряшки и поглаживая. Так и засыпает, в обнимку с каким-то непонятным парнем, в одних трусах, после вписки.

Пиздец.