Алиса и её мрачный праздник..

Завтрак лежал на тарелке как обвинение. Яичница, бледная и безвкусная, два ломтика тоста, никакого кетчупа, никакой паприки, даже соль, казалось, добавили по ошибке. Тарелка — простая белая, без веселых рождественских оленей или снежинок. Вилка — обычная стальная, холодная. Десс механически ковыряла еду, чувствуя, как пустота в желудке не уступает пустоте вокруг. Она всегда немного ворчала на мамино помешательство на Рождестве — на тонны мишуры, на обязательные глинтвейны каждые выходные, на дурацкие свитеры с оленями, которые та заставляла всех носить. Теперь она отдала бы что угодно за один из этих свитеров. За запах имбиря и корицы, за смех Ноэлль, пытающейся повесить звезду на верхушку ёлки, за отцовские неуклюжие шутки. Вместо этого — тишина. Стерильная, пастельная, бездушная тишина. Она доела, встала и посмотрела в гардероб. Всё было цветастым, милым, невыносимо инфантильным. Платья с бантами, кофты с единорогами. Стиль, который в её мире она выбирала сама, с иронией и любовью к китчу, здесь казался навязанной униформой. Она надела одно из платьев — жёлтое в розовый горошек — и почувствовала себя переодетой клоуном. Надо было двигаться. Сидеть в этой сахарной тюрьме было невыносимо. Она вспомнила Азриэля. Друга из школы, которым они так веселились раньше, да и сейчас тоже.. Здесь, наверное, они тоже дружили? Надо было проверить. Это была хоть какая-то точка опоры. Дом Азриэля был таким же большим и безликим, как и все в этом районе. Десс, волнуясь, нажала на звонок. Дверь открыла женщина средних лет в строгом домашнем халате, с лицом, на котором читалось лишь раздражение от помехи. «Да?» «Здравствуйте, я Десс. Я ищу Азриэля. Он… ваш сын? Мы учимся вместе.» Женщина нахмурилась, её взгляд скользнул по оленьим рожкам Десс с тенью удивления. «Азриэль? У меня нет сына с таким именем. Вы ошиблись адресом. Мы живём здесь уже десять лет.» Дверь закрылась перед её носом. Десс отступила, чувствуя, как подкашиваются ноги. Его нет. Или он никогда не был здесь. Как Ноэлль. Ещё одна ниточка, связывающая её с какой бы то ни было нормальностью, оборвалась. Остался последний шанс — мама. Она работала в мэрии, всегда была занята, вечно хмурая, но это была её мама. Та, которая в её мире хоть и ворчала, но тайком подкладывала ей в рюкзак домашнее печенье. Здание мэрии было огромным и холодным. Десс, нервно поправляя своё дурацкое платье, прошла через строгий контроль, её пропустили — видимо, знали в лицо, и нашла нужный кабинет. Она постучала и вошла. За массивным столом сидела олениха. Её длинные, седые волосы были собраны в тугой, безупречный конский хвост. На ней был серый деловой пиджак, подчёркивающий её строгость. Лицо было знакомым — те же тонкие черты, тот же прямой нос, бледная кожа. Но глаза… глаза смотровали на Десс не с привычной усталой нежностью, а с холодным, отстранённым раздражением. «Десс. Что тебе нужно? Я на работе.» «Мама, я… мне просто нужно поговорить. Здесь всё не так. Нет Ноэлль, нет Азриэля, всё какое-то чужое…» Мать отложила ручку и взглянула на неё поверх очков. Взгляд был ледяным. «Ноэлль? Опять эти твои фантазии. И кто такой Азриэль? Ты опять завела странные знакомства? Десс, у меня нет времени на твои выдумки и капризы. Не мешай мне. И, пожалуйста, в следующий раз, когда придёшь, оденься… приличнее. Это офис.» Каждое слово било, как хлыст. Это был не просто холод — это было полное отрицание её реальности, её боли, её самой. Десс почувствовала, как комок подступает к горлу. Она неловко кивнула, пробормотала «извини» и выбежала из кабинета. Она оказалась на холодной улице, задыхаясь от рыданий, которые не могла выпустить наружу. Мир был не просто другим. Он был враждебным. Он стирал всё, что она любила, и подменял это пастельным кошмаром вежливого безразличия. И тогда она вспомнила. Номер Алисы. Может быть… просто может быть… Дрожащими пальцами она набрала номер на уличном таксофоне. Длинные гудки. Раз, два, пять… десять. Никто не взял трубку. Она повесила, потом набрала ещё раз. И ещё. Тишина в ответ была громче любых слов. Её последняя надежда — Алиса, её первая и самая странная подруга, которая могла понять что-то необъяснимое, — была недостижима. Или её тоже не было в этом мире. Десс прислонилась к холодной стенке таксофона, закрыв глаза. Она была одна. Совершенно и бесповоротно одна в этом сверкающем, правильном, ужасающе пустом мире. Ей некуда было идти. Не к кому обратиться. Только цветастое платье, пустой желудок и ледяное одиночество, пронизывающее до самых костей. Десс шла домой, и каждый шаг отзывался в ней глухим эхом. Разочарование и отчаяние сплелись в плотный клубок под грудиной, мешая дышать. Азриэль, мама, Алиса — все пути оказались тупиками. Этот мир был не просто чужим; он был враждебно пустым, отрицающим самую её суть. Она впустила себя в дом, где пахло чистящим средством и одиночеством, и без сил повалилась на диван. Механически взяла пульт, включила телевизор. Яркая, бессмысленная реклама, потом какое-то ток-шоу с людьми, чьи улыбки казались вырезанными из пластика. Она уже собиралась выключить, как вдруг… Канал переключился. И на экране она увидела их. Это была какая-то игровая программа. Сцена была скромной, без помпезности. И там были… Алиса и Тенна. Но не те Алиса и Тенна. Алиса — в каком-то чопорном чёрном платье с кружевами, с прямыми, непривычно гладкими волосами. Тенна — его экран-голова с острым носом и улыбкой был узнаваем, но одет он был во что-то тёмное и простое, никакого яркого пиджака. Они выглядели иначе. Но… манера. То, как Тенна наклонял голову, слушая участника. Тёплые, ободряющие слова, которые он подбирал, даже когда участник ошибался: «Не переживайте, главное — участие! Попробуйте ещё раз!» Это было не в его стиле — это было в стиле её Тенны. Доброго, немного неуклюжего, искренне верящего в хорошее. А Алиса… она стояла чуть в стороне, держала карточки с вопросами и явно забывала текст. Не та отстранённая, уверенная в своей мрачной эстетике девушка, а смущённая, немного потерянная. Она ловила взгляд Тенны, и в её глазах мелькало что-то знакомое — та самая смесь преданности и лёгкой растерянности, которая была у её подруги, когда та оказывалась в центре внимания. Сердце Десс заколотилось, стуча в висках. Это были они. Чужие снаружи, но свои внутри. В этом чужеродном мире затерялась не только она. Они тоже были здесь! И они были вместе! Надежда, острая и болезненная, как удар током, пронзила её оцепенение. В конце передачи мелькнули титры и номер телефона для записи участников на следующий выпуск. Десс не думала. Она схватила телефон и набрала номер так быстро, что чуть не уронила трубку. «Здравствуйте, это студия «Время ТВ мистера Ант Тенны», — ответил безразличный женский голос. «Адрес! Мне нужен адрес вашей студии! Срочно!» — выпалила Десс, не в силах скрыть дрожь в голосе. Девушка на том конце, слегка удивлённая, продиктовала адрес. Десс не стала ничего объяснять. Она сбросила трубку, накинула первое попавшееся пальто поверх своего пастельного платья и выбежала на улицу, ловя такси. Дорога казалась бесконечной. Она приехала к большому, невзрачному зданию студии, когда уже начало смеркаться. Внутри царила послеэфирная суета: техники сворачивали провода, уборщики протирали полы. Десс, задыхаясь, подбежала к первому попавшемуся человеку в бейдже. «Извините! Где Тенна? И Алиса? Ведущие только что закончившегося шоу!» Человек, устало покосившись на её взъерошенный вид и оленьи рога, пожал плечами. «Уже разъехались. Эфир кончился два часа назад.» «А где они живут? Адрес? Мне очень нужно их найти!» «Эй, спокойно. Мы адресов сотрудников не раздаём. Это против политики. Да я и сам не знаю, где этот Тенна живёт. Он… своеобразный. Редко кому информацию такую даёт.» Десс чувствовала, как надежда, только что взметнувшаяся так высоко, снова падает и разбивается о каменный пол коридора. Она обернулась, её взгляд метнулся по опустевшей студии, по тёмным теперь коридорам. Они были так близко. И снова ускользнули. Она медленно вышла на холодный воздух. Сумерки сгущались, окрашивая город в синевато-серые тона. Отчаяние накатило с новой силой, но теперь в нём была примесь решимости. Слабый, но тлеющий уголёк. Они здесь. Они вместе. Они на телевидении. Она не знала, как они сюда попали, почему выглядят иначе. Но это они. И если они нашли способ быть вместе и даже вести передачу, значит, они не сдались. Значит, у них есть план. Десс твёрдо кивнула самой себе, стиснув зубы. Она вернётся сюда завтра. Раньше. Будет ждать у служебного входа. Будет искать. Она нашла зацепку в этом безликом мире. И теперь не отпустит её. Она не была одна. Просто нужно было добраться до своих.