Золотой Ассистент / Golden Assistant

Спустя несколько дней Чжэн Сяоцун вызвал Лу Чжоу на совещание, чтобы выбрать сценарий. Офис Сяоцуна располагался в особняке; формально компания считалась филиалом крупнейшего киноконцерна страны, но на деле имела свои независимые каналы и связи. Самого Чжэн Сяоцуна на месте не оказалось, и Лу Чжоу некоторое время беседовал с вице-президентом. Когда настал момент представить Сяо И, Лу Чжоу назвал его своим агентом. Вице-президент с улыбкой заметил: — А, так это тот самый... — Да-да, — Сяо И пожал ему руку. — Сяо И. — Неплохо, — кивнул вице-президент. — У вас есть вкус. Сяо И заулыбался. Лу Чжоу уже не раз читал ему нотации: мол, если еще раз проявишь эту свою лакейскую угодливость, то... Сяо И вдруг понял, что теперь Лу Чжоу нечем его прижать. Раньше он мог пригрозить увольнением, но теперь этот козырь не работал, и угрозы превратились в пустые заготовки вроде: «Если ты..., то я...». А уж какой финал его ждет, Лу Чжоу оставлял на волю воображения Сяо И, не оставляя, впрочем, никаких сомнений в его суровости. Пока Лу Чжоу просматривал сценарии, Сяо И обменивался любезностями с вице-президентом: — Мы немного отдохнули и теперь подумываем о возвращении. — В этом году на кинорынке сплошные кассовые «пузыри», — ответил тот. — Честно говоря, не ожидал, что господин Лу Чжоу захочет сниматься в кино. — Съемки в сериалах — это слишком высокая интенсивность, — пояснил Сяо И. — Боюсь, Чжоу-гэ сейчас такую нагрузку не потянет. — Сделаем так, — подал голос Лу Чжоу. — Мы возьмем сценарии с собой, изучим и дадим ответ через пару дней. — Буду ждать звонка в любое время, — откликнулся вице-президент.

***

Сяо И принес домой три сценария. Говорили, что съемки всех трех запланированы на этот год. Разумеется, в кино и на ТВ каждая компания твердит: «У нас огромный бюджет, масштабная постановка». Никто не скажет: «Мы собираемся снять дешевку, чтобы одурачить зрителя». Верить этим дифирамбам нельзя, но у всех трех сценариев была общая черта — им требовался актер на роль второго плана. Компании хотели продвигать своих новичков, а Лу Чжоу, не связанный с ними контрактом, не входил в число приоритетных кандидатов на главную роль. Следовательно, ему оставалось лишь играть на подхвате у «молодых дарований». Прежний Сяо И пришел бы в ярость, но Лу Чжоу отнесся к этому спокойно. — Я когда-то и трупов играл, — философски заметил он. — Что за беда — роль второго плана? Еще неизвестно, захотят ли они меня вообще. — Но эти три роли так себе... — Сяо И вздохнул. — И сколько заплатят? — Около восьмисот тысяч. Не больше миллиона. — Что?! — взревел Сяо И. Все посетители ресторана разом обернулись на него. Сяо И тут же спрятал лицо за меню. Теперь при выходе в свет не только Лу Чжоу приходилось кутаться, но и самому Сяо И нужно было маскироваться. В последнее время он стал слишком популярен, и боялся он не столько фанатов, сколько папарацци. Теперь у Лу Чжоу не было прикрытия в виде крупной компании, и на кого еще охотиться репортерам, если не на него? Если их застукают вместе с Сяо И, это будет настоящая бомба. Сяо И несколько раз предлагал поехать домой, но Лу Чжоу, казалось, совсем не боялся. — Я столько лет прикидывался паинькой, и вот наконец выпал шанс на реальный самопиар через скандал, а ты трусишь? — хмыкнул он. В итоге они сидели в дорогом ресторане: оба в темных очках, бейсболках и спортивных костюмах, пили чай и читали сценарии. Если бы Лу Чжоу был один, это еще куда ни шло, но двое в таком виде выглядели крайне подозрительно. Очки — парные, одежда — одного бренда. Чистой воды явка подпольной организации: «Небо — владыка тигров, пагода — усмирительница речных демонов». К счастью, людей было немного, в основном владельцы финансовых компаний. Даже если бы кто-то и узнал Лу Чжоу, солидные дядечки лет шестидесяти не стали бы бросаться к нему за автографом. Скрывшись за большим цветочным горшком, Сяо И изучил сценарии. Первый — костюмированная драма «Хуайнань-цзы», легенда о духах. История о книжнике, который встретил богиню Си-ван-му и сбежал с одной из ее фей. Сценарий обещал эпический размах, фэнтезийные миры и спецэффекты. Книжник — главный герой, а Лу Чжоу предлагали роль рыцаря, который помогает герою в пути. Второй сценарий — городская мелодрама «Развод». О паре, заключившей фиктивный брак ради покупки квартиры. Изначально это была лишь формальность, но когда пришло время разводиться, возникло множество препятствий: родители, начальники — все кинулись их отговаривать. Проблемы росли как снежный ком, а вишенкой на торте стала беременность героини — от ее истинного возлюбленного. После всех перипетий выяснялось, что «честный и работящий» парень на деле оказался подонком, а «безалаберный и праздный» муж — настоящим человеком. В итоге героиня бросала бывшего и оставалась с фиктивным мужем. Сяо И посмеивался во время чтения — сценарист явно обладал чувством юмора. Описания бытовых трудностей — когда нет столичной прописки и денег на жилье, а вся семья собирает на первый взнос — были и смешными, и горькими. Главный герой здесь — муж, а Лу Чжоу прочили роль того самого «честного» парня, который в итоге оказывается изменщиком и негодяем. Третий сценарий — гонконгский боевик. Полицейский, пропавший много лет назад, внезапно объявляется, чтобы выкрасть свое старое дело, похороненное в архивах. Коллеги, ведущие расследование, гибнут один за другим. В дело вступает гениальный детектив, который в конце концов находит бывшего копа. Тот за эти годы стал крупным контрабандистом. После финальной схватки злодей, разумеется, погибает. — Все три сценария хороши, — резюмировал Сяо И. — Два злодея и одна «поддержка». Лу Чжоу обменялся с ним текстами и, дочитав, сказал: — Первый не берем. — Почему? — удивился Сяо И. — На главную роль, скорее всего, позовут Ли Чанчжэна. Я не хочу быть у него на подпевках, да и его компания снова начнет пиариться за мой счет. — Но они же хотели продвигать своих новичков? — Сяо И снова пролистал сценарий. — Не слушай их болтовню. Если есть возможность заполучить Ли Чанчжэна, разве они выберут новичка? Неужели Ли Чанчжэн пойдет к ним на вторые роли? Проект совместный, несколько компаний скинулись, они точно его туда пропихнут. — Тогда остаются два злодея. Лу Чжоу помолчал. — Какой тебе больше нравится? Оба персонажа — та еще мразь. — Вообще-то, оба вызывают сочувствие, — ответил Сяо И. — Первый — малобюджетный, такие иногда «выстреливают» в прокате... — Просто скажи, кто тебе по душе. — Чжэн Чанжун, — выбрал Сяо И. — Мне нравится Чжэн Чанжун. — Значит, будет «Битва на рассвете», — решил Лу Чжоу. — У Чжэн Чанжуна руки по локоть в крови, но его чувства настоящие, а судьба трагична... Лу Чжоу махнул рукой: — Хватит. Счёт! Сяо И договорил про себя: «Если бы эту роль играл кто-то другой, я бы такой боевик даже смотреть не стал. Но ты в полицейской форме, в черном плаще или в казахском камуфляже в роли наемника-торговца оружием... Ах! Жизнь прекрасна!» Сяо И сопроводил Лу Чжоу на подписание контракта. Лу Чжоу высказал несколько пожеланий по сценарию, но сценаристка отказалась что-либо менять. Спустя месяц утвердили актерский состав. Главную роль получил актер средней руки — его звезда к тому времени уже начинала закатываться. За этот фильм Лу Чжоу причиталось восемьсот тысяч юаней — раньше это была плата за полторы-две серии в сериале, а здесь предстояло работать целый месяц. Времена изменились. Когда начались репетиции, режиссер приехал в Пекин. Лу Чжоу был с ним знаком — хоть они и не работали вместе, он знал и сценариста, и продюсера, и исполнительного директора. Мир кино тесен. На совещаниях стоял невообразимый шум: смесь гонконгского путунхуа и кантонского диалекта. У Сяо И голова шла кругом — он совершенно не понимал, о чем спорят постановщики сцен, мастера боевых искусств и координаторы. Снимать кино — процесс куда более сложный, чем работа над сериалом. Сценарист, режиссер и продюсер спорили так яростно, что казалось, они вот-вот разбегутся. Сяо И каждое мгновение боялся, что проект прикроют, но режиссер по фамилии Хуан оставался предельно вежлив. — Ну, ну! — говорил он. — Лу Чжоу, дорогой! Не ожидал, что ты возьмешься за эту роль. Потрясающе! С тобой у меня прямо камень с души свалился. Лу Чжоу улыбнулся: — Пора уже и за работу браться. Господин Хуан, у меня тут в последнее время наметились кое-какие пробелы по части диалогов, так что прошу меня простить, если что не так. — Никаких проблем! Вообще никаких! — махнул рукой режиссер. — Раз уж ты согласился — я только рад! Пока ждали начала съемок, Лу Чжоу и Сяо И дома прогоняли сценарий. У Чжэн Чанжуна было немного слов, в основном он должен был демонстрировать коварство, расчетливость и холодную жестокость. Сяо И читал и думал: «Не слишком ли аморальный персонаж?» Похоже, что так. Было заметно, что сценарист обожает таких харизматичных психопатов: он появляется редко, но эффектно, нанося сокрушительные удары. Но торговец оружием... Не слишком ли автор заигрался с его «обелением», выжимая из зрителя слезу? Лу Чжоу по-прежнему не мог запомнить текст, но казался уверенным. Диалоги в кино короткие и емкие, в них нет той бесконечной любовной патоки и «воды», что растягивают ритм сериалов до невозможности. Сяо И порой сам не до конца понимал сценарий — во многих фразах было два, а то и три подтекста. Ему приходилось останавливаться и расспрашивать Лу Чжоу, почему герой говорит именно так. Лу Чжоу зачитал: — Я думал, что покинул этот мир, но стоило обернуться, и я понял: мир всегда был здесь. — Что это значит? — не понял Сяо И. — Это значит — «выпендреж». Попытка выглядеть круто, которая не совсем удалась, раз даже ты это подметил. Сяо И: «...» Лу Чжоу задумался. Сяо И не стал его отвлекать. Наконец Лу Чжоу произнес: — Тоска. Желание скрыться, которое невозможно осуществить. Он хочет умыть руки, но реальность гонит его вперед. Ощущение фатальности посреди пустыни. Сяо И дошел до сцены перед финалом. Детектив Ху Ин преследует Чжэн Чанжуна, машина Чжэна переворачивается, и он пешком уходит в бескрайние пески. Ху Ин следует за ним, в пустыне завязывается перестрелка, и в итоге Чжэн Чанжун погибает от руки детектива. — Съемки будут в Италии? — спросил Сяо И. — Тут столько роскошных локаций! Я там еще ни разу не был! — В Италии? — хмыкнул Лу Чжоу. — Тебе светит только Баодин. Сяо И: «...» — Какая Италия при бюджете в двадцать шесть миллионов? Ты не главный герой, так что забудь о заграничных вояжах. Лу Чжоу помолчал, а потом обратился к Сяо И: — Я знаю, что с того момента, как я сделал первый шаг, пути назад уже не было. Я бы погиб либо от твоей руки, либо от своей собственной. Лу Чжоу молча смотрел на Сяо И, и в его глазах читались скорбь и безысходность. — Потрясающе! — закричал Сяо И. — Ты же всё запомнил! — Ощущения не те, — бросил Лу Чжоу. — Играй так, как понимаешь, это уже очень круто! — настаивал Сяо И. Он кожей почувствовал ту ауру, которую на мгновение излучил Лу Чжоу. Это был Лу Чжоу! И в то же время — кто-то совсем иной, не похожий на того, кого он знал прежде. Лу Чжоу встал, покачал головой и, не проронив ни слова, пошел за водой. Сяо И крикнул вслед: — Твой взгляд в ту секунду... это было так трогательно, что... Да тебя полюбят больше, чем главного героя! — Не смей так говорить! — Лу Чжоу обернулся. — Актер второго плана не имеет права «красть» сцену у главного героя. Если ты ради собственной славы плевать хотел на общий замысел и выпячиваешь свою игру, перетягивая одеяло на себя — это отсутствие профессиональной этики. Обыватели скажут, что ты красавчик и звезда, но профессионалы всё поймут. И они тебя возненавидят. — О... вот как? — протянул Сяо И. Лу Чжоу отпил воды, прислонился к столу и задумался. Сяо И добавил: — Мне кажется, тот человек, которого я сейчас видел... это уже не прежний ты. — Потому что в этот раз Чжэн Чанжун играет Лу Чжоу, — ответил актер. — Раньше ты видел, как Лу Чжоу играет других. Сяо И смутно начал понимать состояние Лу Чжоу. Раньше, кого бы он ни играл, он менял свою душу, чтобы соответствовать персонажу. А теперь он брал свою истинную суть и притягивал к ней душу героя, заставляя их слиться воедино. — Режиссер Го когда-то говорил, — вспомнил Лу Чжоу. — Есть три способа играть. Первый — представить, что ты стал персонажем. Второй — представить, что персонаж стал тобой. — А третий? — спросил Сяо И. — Третий — это «огранка внутреннего мира», — небрежно бросил Лу Чжоу. — Ты — это ты, персонаж — это персонаж. Вы сливаетесь и порождаете независимую личность, которая может даже не во всем совпадать со сценарием. Весь остаток дня Лу Чжоу молчал и не заглядывал в сценарий, просто мерил шагами комнату. Сяо И сверился с текстом: у Чжэн Чанжуна было всего двадцать семь сцен, в основном драки, и меньше восьмидесяти реплик. — С таким объемом можно за пару дней управиться, — заметил Сяо И. — Только вот натурные съемки — это вечно головная боль с переездами. — Мечтай больше, — отозвался Лу Чжоу. — Мы там минимум месяца два проторчим. — Два месяца на двадцать семь сцен? — Сяо И не верил своим ушам. — Это же по одной сцене в два дня, еще и время останется. — Бывают режиссеры, которые годами работают над одним проектом, — возразил Лу Чжоу. — А есть те, кто одну сцену неделю мурыжит. Ты же не сравнивай это с сериалом, где по десять сцен в день гонят и выдают тысячу серий за три месяца. Сяо И подумал, что так даже лучше: если у Лу Чжоу будет целый день на одну сцену, он сможет спокойно отточить диалоги. Лу Чжоу еще несколько раз повторил реплики — всё еще запинался, но уже без былого раздражения. Под вечер позвонил продюсер. Сяо И выслушал его, и сердце у него ушло в пятки. — Нужно менять персонажа, — сказали на том конце. — Особенно Чжэн Чанжуна. — Почему опять правки? — спросил Сяо И. — Требование Синь Хункая, — ответил координатор. — Придется корректировать диалоги и хронометраж. Главный герой вносит изменения в свою роль, а значит, и второстепенных персонажей придется подтягивать. Сяо И бросил взгляд на Лу Чжоу. Тот еще не понимал, о чем речь, и просто смотрел на помощника. У Сяо И возникло дурное предчувствие. — Нам нужно посоветоваться, прежде чем давать ответ, — твердо сказал Сяо И. — Видите ли... — начал координатор. — Сценарий уже готов, — перебил его Сяо И. — Менять всё в последний момент... Неужели Синь Хункая ставят выше Лу Чжоу? Лу Чжоу и так согласился играть у него на вторых ролях, неужели нельзя проявить хоть каплю уважения? Лу Чжоу: «...» — Послушайте, господин Сяо, не кипятитесь, — примирительно сказал координатор. — Я поговорю со сценаристом. Сами понимаете, нам тоже не в радость вводить в сюжет дополнительную женскую роль по требованию свыше. — От этого зависит качество фильма, верно? — продолжал Сяо И. — Мы все работаем на результат и прибыль, и бесконечные правки только мешают. Стоит один раз начать — и потом не остановимся. Координатор промолчал, а потом вздохнул: — Понимаю, всё понимаю. Постараюсь уладить это. Сяо И положил трубку и с тревогой посмотрел на Лу Чжоу. — Кажется, я с кем-то обошелся слишком резко, — пробормотал он. — Нет, — удивился Лу Чжоу. — Напротив, молодец. Не ожидал от тебя такой прыти. — Ну... если ты не против, давай в будущем я буду «злым полицейским», а ты — «добрым». Лу Чжоу рассмеялся, но ничего не сказал. Сяо И спросил: — И что нам теперь делать? — Ничего, — ответил Лу Чжоу. — Пустим на самотек. Я позже позвоню исполнительному директору, не переживай. — Зачем им менять роль в последний момент? — Раз уж меня взяли в проект, они не могут допустить, чтобы мой персонаж перетянул на себя внимание. В идеале он должен быть жалким и глупым, чтобы подчеркнуть героизм главного героя. После ужина, пока Сяо И готовил для Лу Чжоу мороженое, тот позвонил директору. — О, учитель Сяо! — жизнерадостно начал Лу Чжоу. — Это Лу. А-ха-ха, да-да. Мой агент — совсем еще мальчишка, жизни не знает. Я ему уже всыпал как следует! Сяо И не знал, смеяться ему или плакать, и запихнул в рот Лу Чжоу огромную ложку мороженого. Тот задрожал от холода, но продолжил в трубку: — Хорошо-хорошо, я посмотрю новый вариант сценария. Пару дней отдохну, подожду сценариста. Угу, до связи. Лу Чжоу бросил телефон на диван: — Сволочи. — Придется менять? — спросил Сяо И. — Ушел с глаз — и сразу стали смелее. Падающего всегда легче подтолкнуть. — Может, позвонить Сяоцуну? — Чжэн Сяоцун вложил пару миллионов просто для галочки, от него толку не будет. — Может, предложим свои инвестиции? — В роль злодея-второплановика? Не смеши меня! Они молча смотрели друг на друга. Наконец Сяо И спросил: — А есть кто-то еще, кто против правок? Враг моего врага — мой друг. Сценарист точно не в восторге от этих изменений. Лу Чжоу задумался и позвонил в компанию Чжэн Сяоцуна, чтобы узнать номер сценариста. Сяо И тут же набрал его. Оказалось, сценарист — девушка, и характер у нее был взрывной. Едва услышав голос Сяо И, она выпалила: — Не звоните мне больше! Ничего не готово! Если так горит — пишите сами! — Не кипятитесь! Мы на вашей стороне! — быстро сказал Сяо И. — Мы тоже против правок. Я Сяо И, помощник Лу Чжоу... — О? Погоди, ты тот самый Сяо И? — Ну да. — А-а-а! — закричала она в трубку. — Ты такой милашка! Обожаю твои песни! Сяо И почувствовал, как над его головой закружились розовые лепестки. — Спасибо, спасибо... я польщен... Лу Чжоу: «...» В итоге Сяо И полчаса сплетничал со сценаристкой о закулисье музыкальных шоу. Когда он наконец повесил трубку, Лу Чжоу спросил: — Ну, и где сценарий? Сяо И совершенно об этом забыл. Он потянулся к телефону, но Лу Чжоу перехватил его руку и рявкнул: — Совсем мозг отключился?! Впрочем, вскоре сценаристка сама перезвонила. Они всё обсудили и договорились встретиться завтра в офисе. Сяо И терпеть не мог совещания, но раз дело касалось роли Лу Чжоу, пришлось идти. На следующий день в сборе были все: режиссер, продюсер, Сяо И... Агент главного героя не пришел. Сяо И подумал, что теперь он точно нажил себе врагов: те, кто требовал правок, проигнорировали встречу, а те, кто был против, явились в полном составе. Хотя звезда Лу Чжоу померкла, былое величие еще внушало трепет, и продюсер не решался прямо ему перечить. Сценаристка с ходу заявила: — Если еще раз заставите переделывать — я умываю руки. Ищите другого дурака. Сяо И: «...» — Ну что ты так реагируешь, — примирительно сказал режиссер. — Что я могу сделать? Хватит давить на меня авторитетом босса. — Я не давлю! Но если мы поменяем начало, финал не сойдется! Логика летит к чертям! «Какое жаркое начало, — подумал Сяо И. — Неужели нельзя помягче?» — Давайте пройдемся по сюжету с самого начала, — предложил режиссер. — Я писала строго по техзаданию, — отрезала сценаристка. — В итоге получилось нечто, что родная мать не узнает. И вы предлагаете снова всё перекраивать? — Давай просто впишем сцену с появлением героини второго плана, а роль Синь Хункая пока трогать не будем. Они спорили полдня, торгуясь за каждую сцену. Сяо И заметил, что режиссер тоже не в восторге от правок, но вынужден идти на уступки инвесторам. К счастью, основные моменты роли Лу Чжоу остались нетронутыми, разве что самоубийство после прозрения заменили на гибель от пули главного героя. После совещания Сяо И пообедал со сценаристкой. Они еще раз обсудили текст, и Сяо И понял: в кино нельзя просто так менять детали посередине процесса. Всё взаимосвязано. Требования главного героя и прихоти инвесторов в итоге выставляли и героя, и героиню полными идиотами. — Вот именно! — горячилась сценаристка. — У этого Синь Хункая лицо как у лошади, он любую роль угробит. Когда я узнала, что он согласился, мне вообще писать расхотелось. — Эту роль должен был играть наш Лу Чжоу, — поддакнул Сяо И. — Вот именно! Пусть он постарается. Я очень хочу, чтобы он поскорее пришел в форму. Он — прирожденный главный герой, у него фактура идеальная и талант огромный. Они со сценаристкой еще долго и весело перемывали кости главному герою, а на прощание обменялись телефонами, пообещав как-нибудь собраться и поворчать вместе. Сяо И был в восторге от этой девушки. Дома он всё пересказал Лу Чжоу, но тот лишь хмыкнул и вернулся к репетиции. — Сценаристка в этой группе просто чудо, — восхищался Сяо И. — У них свои причуды, — ответил Лу Чжоу. — Не стоит ее слишком благодарить. — Но ты ей очень нравишься. Лу Чжоу отложил сценарий: — Понимаешь, отношение сценаристов и режиссеров к актеру сильно отличается от отношения инвесторов, продюсеров или фанатов. Инвесторы смотрят на сборы, фанаты — на популярность. Творческой группе на это плевать. Для них единственный критерий — актерское мастерство и профессионализм. — Если ты профи, они закроют глаза на любой скверный характер или грязное белье, — продолжал Лу Чжоу. — Сценаристы любят своих персонажей и хотят видеть их в лучших руках. В конце концов, сколько бы грязи ни лили на актера, если он играет так, что за душу берет, фанаты ему всё простят — хоть гарем заведи, хоть на сторону ходи. Хотя изменять, конечно, плохо... Не смотри на меня так! Какая связь между талантом и верностью? Тьфу, логика у тебя хромает. Хотя мерзавцу сложно сыграть глубокую роль. А твой Чжоу-чжоу — человек исключительных душевных качеств... — Кстати... — Сяо И замялся. — Ты слова-то запомнил? — Не знаю. Посмотрим. Надеюсь, боженька меня не оставит. — ... Последующий месяц прошел в бесконечных совещаниях. Наконец настал день торжественного запуска съемок. Лу Чжоу и Сяо И прибыли на церемонию. Всё прошло скромно: только агентство главного героя организовало группу фанатов для массовки. Сяо И впервые видел Лу Чжоу в роли второго плана. Актер стоял в сторонке — в простой рубашке, шортах и туфлях, в темных очках — и негромко переговаривался с Сяо И. Синь Хункай и главная героиня вели церемонию. Фанаты впереди выкрикивали имя Синь Хункая. Лу Чжоу и Сяо И стояли под палящим летним солнцем, обливаясь потом. Казалось, о Лу Чжоу все забыли. — Твоих фанатов нет, — заметил Сяо И. — Все эти люди — проплаченные, — шепнул Лу Чжоу. Сяо И зашел в Weibo. Лу Чжоу не был прикреплен к крупному агентству, формально числился за студией Чжэн Сяоцуна, и пиарить его было некому. В топе висели новости о новом сериале Чжан Синьжань. Однако за последние дни количество упоминаний Лу Чжоу резко возросло. Поползли слухи, что он примет участие в другом крупном историческом фильме вместе с Чжан Синьжань. — Со мной никто не связывался, — удивился Сяо И. — Просто пиарятся за мой счёт, — отмахнулся Лу Чжоу. — Пытаются подогреть интерес к ней, приплетая нашу старую историю. — Нужно ответить? Лу Чжоу качнул головой. Он, казалось, уже привык к такому положению дел. Съемки начались в тот же день. Сяо И надеялся, что они полетят в Гонконг — можно было бы заняться шопингом — но у Лу Чжоу не было там натурных сцен. Всё снимали в павильонах киностудии в Пекине и на нескольких площадках неподалеку: под мостом на шоссе в Баодине и в киногородке Тяньмо у горы Лунбао. Накануне первой сцены Лу Чжоу не выпускал сценарий из рук. Эти дни он не делал ничего другого — даже в Таобао не заходил. Он заперся дома и вслух заучивал реплики. Просто так они давались ему легко, но стоило добавить эмоций и выплеснуть чувства — он тут же запинался. — Я столько лет пахал на босса! — взревел Лу Чжоу. — И что получил? Шрамы по всему телу и имя, которое нельзя называть! А ты?! Ты... Лу Чжоу ткнул пальцем в Сяо И. — Ты, ты, ты... — Ты думаешь, для него ты — особенный?! — Сяо И сделал шаг вперед, переходя на крик. — Ты для него всего лишь еще один цепной пес! Лу Чжоу осекся. — Ты скоро будешь играть лучше меня, — со вздохом он опустился на диван. Сяо И мимоходом чмокнул его в губы и пошел заниматься своими делами. — Я столько лет пахал на босса! — внезапно рявкнул Лу Чжоу, появившись в дверях кухни. Сяо И чуть инфаркт не схватил. С невозмутимым видом (хотя уголок рта подергивался) он продолжил резать овощи. — Я столько лет пахал... Лу Чжоу наконец сам рассмеялся и покачал головой. Сяо И не мог учить его актерскому мастерству, он мог только быть рядом, как в той сцене: — Не я тебя победил, — сказал Сяо И. — Чанжун, ты сам себя погубил. Ты не смог выйти из тени, и теперь тьма поглотит тебя навсегда. — Победить себя? — Лу Чжоу холодно усмехнулся. — Как легко это звучит. Ты хоть представляешь, через что я прошел за эти годы? Я... Лу Чжоу смотрел на Сяо И. Тот задумался и патетично произнес: — Взлеты и падения... Я был на вершине, а теперь втоптан в грязь! Эх! — Мимо тонущего челна проносятся тысячи парусов, перед больным деревом зацветает десять тысяч лесов! — продекламировал Сяо И. — Похоже на реплику из фильма? Лу Чжоу громко расхохотался: — Отец назвал меня Лу Чжоу, наверняка имея в виду эти строки. В детстве друзья дразнили меня «Лу Чжоу — вечный вопль», потому что я всегда был слишком эмоциональным. Даже школьные тексты читал с надрывом. — Чжоу-гэ, когда я впервые увидел твою анкету на Douban и узнал имя, — признался Сяо И, — я подумал, что оно очень красивое. Такое свободное... Как лодка, которая плывет по течению и против него. Тысячи парусов проходят мимо, а ты лишь улыбаешься, не боясь никаких штормов. — Ну ты и сказочник, — Лу Чжоу не знал, смеяться ему или плакать. — В твоих глазах всё прекрасно. Лу Чжоу покачал головой. Сяо И сел за стол и заварил ему чай. Лу Чжоу сделал глоток, помолчал, а потом заговорил низким, вибрирующим голосом: — Несправедливость судьбы, горечь и ярость... Ты знаешь, через что я прошел? Все эти годы я рисковал жизнью ради босса! И получил взамен лишь раны и позорное клеймо! А ты? Ты всего лишь еще одна его псина! Когда я сдохну, ты станешь следующим... — Потрясающе! — выдохнул Сяо И. — Всё равно не то, — покачал головой Лу Чжоу. — Слова я помню, но не чувствую персонажа. Понимаешь, после той травмы дело не только в памяти. Я потерял ту нить, которая связывает текст с образом... Ладно, завтра разберемся. Главное, что выучил. Надеюсь, не заклинит. — Что ты имеешь в виду? — Ну... — Лу Чжоу попытался объяснить жестами. — Слова — это мост. Мост между мной и героем. Неважно, что именно ты говоришь. Но моя болезнь разрушила этот мост. Я не чувствую игры. Зубрежкой я выучил текст, но между мной и персонажем — глухая стена. Сяо И стало не по себе. Раньше Лу Чжоу схватывал всё на лету, его память была феноменальной. Теперь же он целую неделю мучился над тремя фразами, и каждый раз на пике эмоций всё забывал. Теперь он их выучил, но это было лишь временное решение. Проблема с вхождением в роль никуда не делась. «Сначала механически запомнить текст, а потом искать чувства» — путь был верным, но Сяо И молился, чтобы это слияние произошло как можно скорее. — Пойду в душ, — сказал Лу Чжоу. — Вечером «займемся делом»? — Завтра съемки, может, лучше отдохнешь? — предложил Сяо И. — Я-то не против, просто боюсь, что ты устанешь. — Иди в кровать и жди меня. — ... — Или пойдем вместе? — добавил Лу Чжоу. — Я сначала всё уберу. Сяо И вымыл посуду. Лу Чжоу был в душе на первом этаже, поэтому Сяо И поднялся на второй. После душа он еще раз глянул сценарий. Проходя мимо рояля в гостиной, он задержал на нем взгляд. Лу Чжоу купил этот рояль исключительно для интерьера. Он не умел играть, не знал нот, да и времени на музыку у него никогда не было. Рояль стоил больше миллиона юаней, и Сяо И в свое время долго подшучивал над этим безумством — богачи вечно тратят деньги на странные вещи. Он открыл крышку. Вскоре после покупки инструмент настраивали, и с тех пор к нему никто не прикасался. Сяо И не был виртуозом, он просто нажал пару клавиш — звук был чистым. Вспомнив серьезное и одновременно смешное лицо Лу Чжоу, он с силой ударил по клавишам. Обычно Лу Чжоу жаловался на шум и просил не трогать рояль, поэтому Сяо И привык обходить его стороной. Но сегодня ему вдруг нестерпимо захотелось сыграть. Он взял мощный аккорд. Звуки разрастались, словно ветви огромного дерева, начали стремительно прорастать в тишине ночи. Музыка росла дико и неудержимо, словно вспышки молний в яростном шторме. Весь мир замер, и только в этом маленьком доме внезапно возникло древо мироздания, подпирающее величественный духовный мир. Стены гостиной дрожали от гневных звуков. Небеса рушились, океаны выходили из берегов. Ревущий гром сменялся нежным лунным светом, который тут же исчезал в черных глубинах бушующих вод. Лу Чжоу вышел из ванной с мокрыми волосами, кутаясь в банный халат, и замер посреди комнаты. Сяо И полностью погрузился в образ Чжэн Чанжуна. Он хотел сыграть песню для него, неважно, попадет ли она в фильм. Это было падение во тьму, в бездну отчаяния. Он нес в себе душу и судьбу Лу Чжоу, в одно мгновение рухнув в пучину трагедии. Он метался в адском пламени, терзаемый муками совести. Рушились горы, расцветали миллионы огней, а сквозь черные тучи пробивался единственный луч лунного света. Словно на несправедливом суде, он шел при свете солнца, но сердце его трепетало от страха. Он жаждал уничтожить себя прежнего вместе с оскверненной душой. Он кричал, захлебываясь в водовороте судьбы, протягивал руки к берегу, но не мог до него дотянуться. Лу Чжоу глубоко вздохнул. Каждая нота била прямо в сердце. Под быстрыми пальцами Сяо И магия музыки мгновенно возвела мост между Лу Чжоу и Чжэн Чанжуном. Она преодолела все преграды между двумя душами, словно руки творца, насильно соединяя несовместимые, казалось бы, отчаяние и крах. Если в этом мире и были боги, то это была музыка. Эта гигантская длань сплавила воедино тысячи одиноких душ, заставляя всё живое трепетать перед своим величием. Штормовая рапсодия разрушила все надежды прошлого и в одночасье раздавила несбыточное будущее. Чжэн Чанжун познал ужас — он осознал свое падение и неизбежность кары. Он бежал, но бежать было некуда. Он несся сквозь тьму, крича во весь голос. Это была предсмертная агония в вихре молний. Музыка достигла апогея — и вдруг прогремел звук, подобный выстрелу в рассветных сумерках бескрайней пустыни. Выстрелу, которым детектив Ху Ин оборвал всё. Лу Чжоу стоял, потрясенный услышанным. Внезапно осознав что-то важное, он закрыл глаза и начал лихорадочно шептать реплики. Сяо И не заметил, как Лу Чжоу подошел к нему. Он был во власти внутреннего мира Чжэн Чанжуна. Тот выстрел отозвался громовым эхом, заставив мир содрогнуться и рухнуть, обнажив первые лучи рассвета. Чжэн Чанжун проиграл, он не нашел спасения, смерть поглотила его. Во тьме всё постепенно затихало. На смену буре пришла величественная и скорбная заупокойная песнь. Она становилась всё тише, и на оскверненной земле начали пробиваться зеленые ростки. Океан музыки мягко отступил, унося с собой все следы. Сяо И медленно пришел в себя. Лу Чжоу молчал. Сяо И посмотрел на него затуманенным взглядом: — Спать? Или хочешь «этого»? — Нет! — проревел Лу Чжоу. — Еще раз! Быстро! Я поймал это чувство! Я сейчас перерождаюсь! Давай же!