Не для того я шут, чтобы страдать

Цифровое королевство считалось самым богатым королевством западных земель. Через королевство проходят караваны с пряностями, шёлком и вином. Столица — Циркус, величественный город дворцов с золотыми крышами, шумными рынками, узкими улочками, полными торговли и жизни. Роскошь соседствовала с интригами. Королевство возглавляли король Королёр и королева Королёва. Решения короля подкреплены законами, налогами и силой стражи. У них был приёмный сын Джекс. Его родители умерли от пневмонии, когда парню было всего лишь пять лет. Отец Джекса был лекарем, и однажды он спас тяжело больную жену короля. После того рокового дня смерти родителей будущего принца Королёр и решил усыновить мальчика, поскольку был обязан жизнью своему лучшему другу. Лучшим другом как раз-таки и оказался отец Джекса. Королёва поддержала мужа в этом решении. Поскольку у них не было детей и некого было сделать наследником престола, король провёл торжественное признание наследника короны — «Посвящение в принцы». Комната принца Джекса была просторной, но более скромной, чем королевская спальня. Большая кровать с бархатисто-бордовым одеялом стояла прямо возле балкона, на стенах висели портреты его приёмных родителей, картины с живописью и натюрморты. Комната была светлой и уютной, но каждый раз, засыпая в позднее время суток, Джексу казались всякие тени и шуршание. Стоит огню потухнуть, как всё внутри принца замирает и содрогается. Джексу было двадцать один, но он до сих пор оставался юношей в душе — с детской любознательностью, но с манерами, выученными за годы жизни при дворе. Он обычно носил льняные рубашки, а сверху надевал чёрные жилеты на пуговицах. Выглядел принц всегда хорошо и опрятно, радовал родительский глаз, но не всегда своим поведением. Джекс был вспыльчивым парнем, мог огрызнуться даже на короля, однако, как ему казалось, отец прощал ему его поведение. Джекс хотел совершенно другой жизни, но он и не жаловался.

***

Бесцельно шагая по узенькому коридору, принц думал о будущем: что будет дальше? Как сложится его жизнь? Всё ли будет хорошо? Джекс, шагая и не замечая ничего вокруг, в кого-то врезался, сбив с ног. Этой несчастной оказалась Помни — личный шут короля и королевы. — Хей, а поаккуратнее нельзя? — рыкнул Джекс, но, завидев Помни, тут же ухмыльнулся, — А, это ты, Помни! Девушка, поднявшись на ноги, отряхнулась и поклонилась принцу. — Здравствуйте, Ваше Высочество, прошу простить мою грешную шутовскую душу за то, что столкнулась с Вами, — пролепетала шут, но не из вежливости, а с блеском озорства в глазах. — Хорош, Пом-пом, мне не нравится, когда ты ко мне так обращаешься, — хихикнул Джекс, махнув рукой на Помни. Эти двое дружили уже больше года, когда двадцатичетырёхлетнюю девушку приняли на работу в качестве шута. До этого она служила другому королю в совершенно другом королевстве. Джексу было запрещено водить дружбу с такими, как Помни, потому они, втайне ото всех, назначали места встречи, чтобы хоть немного, но поговорить. Их не особо устраивало такое положение, но иначе было никак нельзя — шута могли казнить. Но больше всего принца пугали новые чувства к шуту: тёплые, искренние и самые нежные в его жизни. — Куда направляешься? — задала вопрос девушка, скрестив руки на груди. Слава Богу их никто не видел. Так ведь? — Сам не знаю, а ты веселила моих родителей? Помни кивнула, на что получила многозначительное мычание. Послышались шаги, шут дёрнулась, засобиравшись. — Буду ждать тебя сегодня ночью в саду, — похлопав девушку по плечу, прошептал Джекс ей на ухо. Помни убежала, перед этим одобрительно кивнув принцу. Из-за угла медленно вышел рыцарь в доспехах. Сняв шлем, Джекс увидел свою лучшую подругу Риббит. Как давно она за ними наблюдала? Чего теперь хочет? Принц напрягся, но вида не подал. — Ри-и-иббит, приветствую тебя! Как давно ты тут? — пропел Джекс, стараясь скрыть напряжение в голосе. — С самого начала, — холодно отозвалась лягушка. Принц и рыцарь дружили уже очень много лет, никогда не предавая друг друга, разве что иногда возникали споры и недопонимания. В данной ситуации Джекс не готов был оказаться именно сейчас. Может, в каком-нибудь будущем — да; но точно не сейчас. Принц был словно прижат мордой к полу, а над ним нависал палач. — И что, будешь меня в чём-то осуждать? — ворчливо фыркнул Джекс, скрестив руки на груди. Риббит осмотрела парня изучающим взглядом, а после воскликнула: — Насколько мне известно, принцу не положено общаться с шутом, тем более встречаться. — «Насколько мне известно…» — передразнил Джекс, жестикулируя. — Во-первых, мы просто друзья, во-вторых, у меня всё под контролем. Рыцарь наклонил голову набок, как бы показывая принцу, что она ему не верит. Её оскорблял тот факт, что друг ей ничего не рассказывал. — Ты меня, конечно, извини, но какого чёрта я узнаю о вашей тайной дружбе лишь сейчас? Как долго ты собирался это скрывать от меня? — вспылила Риббит, сжав в руках свой шлем. Принц устало потёр глаза, обречённо вздохнув. Он попал в максимально тупую ситуацию. — Послушай, я не хотел говорить, потому что боялся, что кто-нибудь ещё узнает, — Джекса бессовестно перебили. — То есть ты думал, что я всем разболтаю, да? — прошипела рыцарь, её глаза так и сверкали безумием. — Я не это имел в виду, я… — принц запнулся на паре слов, замолчал и вновь продолжил, — я-я боялся твоей реакции, ведь такая дружба запрещена в наши времена, а отношения, — парень снова притих, — короче, забудь, не бери в голову. Услышав неожиданное слово «отношения», Риббит гаденько ухмыльнулась. — А что, нравится она тебе? — с лёгким прищуром спросила рыцарь. Невольно покраснев, Джекс отвернулся, запаниковав. Эти мысли о чувствах к шуту крутились у него в голове изо дня в день, но он не мог себя понять. — Я этого не говорил, — закончил тему принц. — Ладно, не буду тебя отвлекать, принц, пойду я, а ты будь со всем этим осторожнее! — заявила Риббит, а после ушла, оставив парня со своими мыслями наедине.

***

Время близилось к двенадцати часам ночи. Джекс прогуливался по замку, уже думая, о чём будет болтать с Помни в саду. Он обожал шутки шута и её заливистый смех. Принц и сам был бы не против стать личным шутом своей подруги. Из-за того, что Джекс проспал половину дня, пропустил очень важное сообщение от своего отца. — Ваше Высочество! — вдруг кто-то окликнул принца. Это был один из рыцарей замка. — Да? — неуверенно повернулся к нему Джекс. — Его Величество желает Вас видеть, — ответил рыцарь, чьё имя он даже не знал. Несколько раз кивнув, Джекс направился в спальню своего отца. Переступив порог спальни короля, принц в очередной раз восхитился размером комнаты и её красотой. Джекс знать не знал, чего от него хотел Королёр, версий в голове было много, но ни одна из них не казалась хорошей. Вдруг он узнал о его тайной дружбе с шутом? Вдруг он принял какое-то решение? Что делать дальше? Отец принца сидел в кресле, читая какую-то неизвестную Джексу книгу. Матери поблизости нигде не было, что странно. Завидев сына, мужчина отложил книгу на подлокотник и устремил свой взгляд на Джекса. — Доброй ночи, отец, ты хотел меня видеть? — лениво произнёс принц. — Верно, Джекс, — радостно ответил Королёр, — из-за того, что ты проспал весь день, пропустил новость о завтрашнем бале, на который явятся Рагата и её родители. Ухо парня дёрнулось, а глаза непроизвольно закатились. Ему никогда не нравилась эта принцесса Конфетного королевства. — Чего, а разве к балам готовятся не заранее? — изумился принц, скрестив руки на груди. — Не всегда, Джекс, не в этот раз. — И мне эта девчонка ужасно неприятна! Не хочу с ней видеться или даже танцевать, — процедил сквозь зубы принц. — Увы, Джекс, но твои пожелания не учитываются, — подметил король, уже устало прикрыв глаза, — плюс ко всему, нам надо поддерживать связь с Конфетным королевством, если мы хотим, чтобы они нас простили и были дружны. — Но… — парень не стал заканчивать свою мысль, поскольку не видел в этом никакого смысла. — Ясно, я понял, уже могу идти к себе? К себе в комнату возвращаться он не собирался, ведь у него была назначена встреча в саду. В таком же красивом саду, как и Помни. Король одобрительно кивнул, и Джекс ушёл, тихо закрыв за собой дверь.

***

Мягкая зелёная трава так и манила пробежаться по ней или завалиться на спину и кататься в разные стороны, словно зимой в снегу. Кругом были кусты разноцветных роз: были розовые, красные, огненно-красные, белые и даже жёлтые. Красота была неописуемой, тропинка состояла из маленький камешков, ведущая прямиком к беседке, вокруг которой также росло много кустарников. Оранжерея тоже присутствовала, но уже немного в другом месте. В беседке, на скамейке, сидела Помни, болтая своими карикатурно короткими ногами, и смотрела по сторонам в ожидании одного лишь его. Спустя время принц явился, тяжело дыша, словно бежал эстафету. Внешний вид Джекса вызвал на лице шута улыбку, самую настоящую и искреннюю. Принц это заметил, улыбнувшись уголками губ. — Не меня ли ждёте, мисс? — усмехнулся парень, плюхнувшись на скамью, прямо рядом с Помни. — Вас-вас, Ваше Высочество! — продолжая улыбаться, воскликнула шут. Джексу никогда не нравилось, когда Помни звала его Высочеством, это звание казалось слишком далёким, для чужих и каким-то инородным, а с шутом они были очень даже близки. За такое количество времени им удалось сблизиться. Дружба между Джексом и Риббит отличалась, она казалась другой: какой-то детской, с нотками соперничества, с Помни же всё было иначе, поскольку принца преследовали некие чувства к шуту, о которых он старался не думать, но каждый раз, когда на горизонте появлялась разноцветная макушка с бубенчиками на кончиках шапки, всё внутри сворачивалось в сильный и крепкий узел, а сердце барабанило, как сумасшедшее. — Прости, я опоздал, — уныло произнёс Джекс, опустив уши. — Ничего страшного, но что-то случилось, раз ты пришёл на минут десять позже? — поинтересовалась девушка, взглянув принцу в глаза. Джекс тяжело вздохнул. Вспоминая слова отца о том, что завтра бал, становилось тошно и мучительно болезненно в груди, ведь он не сможет разговаривать на балу с Помни столько, сколько хотелось бы, если вообще сможет, а это для него больнее всех головных болей. — Завтра бал, ты, наверное, знаешь, я просто полдня спал, а узнал только сейчас от отца, — взгрустнул принц, прикусив кончик языка, чтобы держать себя в руках, ощущая слабую боль, — плюс, завтра явится эта тупая принцесса Рагата. Помни слушала принца максимально внимательно, не пропуская ни одного слова мимо ушей. Да, она знала, что завтра бал, но не думала, что это так расстроит принца. — Но почему ты так расстроен, это ведь не первый бал, да, мы не сможем с тобой свободно общаться, но нам никто не мешает здесь, после всех мероприятий, — попыталась успокоить Джекса шут, слегка позвякивая своими бубенчиками на шапке, — так что не бери это всё в голову и успокойся! — Легко сказать, Помни, а мне ведь ещё нужно будет много разговаривать с Рагатой, а она мне жуть как не нравится, ты бы знала. Девушка наклонила голову набок, как заинтересованный пёс. Ей была интересна причина, почему ему вообще так необходимо общаться с принцессой Рагатой. — Почему ты вообще вынужден с ней контактировать? В чём причина? — недоумевала шут. — Чтобы помирить Цифровое королевство и Конфетное, — откликнулся Джекс. — Наше королевство отказалось помогать в тяжёлый год для Конфетного, те это запомнили и начали враждовать, вот мой отец и задумал перемирие. Луна сияла ярко, на неё всё это время смотрела Помни, думая о словах принца. Это ужасно, когда тебя заставляют что-то делать, когда ты этого не хочешь, а уж тем более с кем-то общаться. — Да уж, сочувствую тебе, — сказала шут, погладив парня по голове. Это действие вызвало у Джекса спектр эмоций, но следующий вопрос приземлил его. — А кем бы ты хотел быть, если не принцем? Была ли такая мысль? — Лекарем, как мой настоящий отец, — молниеносно дал ответ принц, — он не смог вылечить себя и маму, поэтому я часто задумываюсь о том, что было бы неплохо, будь я таким же, как он, лечил бы людей, но, увы, я — принц. — Ты и так молодец, Джекс, — воскликнула Помни, показав большой палец вверх. Джекс заинтересованным взглядом посмотрел на девушку, не понимая, в чём он вообще молодец, но задавать лишних вопросов не стал. Задал встречный вопрос: — А ты, кем хотела бы быть ты? Знаешь, меня вполне устраивает жизнь шута, как будто это то, чем я могу гордиться, — робко произнесла шут. В воздухе повисло молчание, но оно не давило и не душило, наоборот, притягивало и обволакивало с ног до головы. Вдруг девушка дёрнула Джекса за рукав рубашки. — Ты чего? — стоило принцу задать вопрос, как получил сразу же ответ, но не словами, а действием. Помни приподнялась и повязала на левое ухо принца красную ленточку, сделав красивый тоненький бантик, а себе повязала на правую руку и показала парню, широко улыбаясь. — Бантики? — единственное, что произнёс Джекс, а после заливисто рассмеялся. — Это мило, Пом-пом, но что это значит? — Это знак нашей дружбы, наших искренних чувств и просто подарок от души, это ведь единственное, что я могу тебе дать из подарков, — протараторила Помни, поглаживая свой красный бантик на руке. — Ты, кстати, не беспокойся, во время работы я буду его прятать, чтобы не было никаких подозрений. Как же было больно это слышать. Это был буквально парный подарок, а им даже и это нужно было утаивать от чужих глаз. Так жить было тяжело, практически невозможно, но ребята довольствовались тем, что есть. О будущем было думать страшно, как и о своих чувствах к шуту. — Спасибо, Пом-пом, это правда ценный для меня подарок, знай это. Помни широко улыбнулась, положив голову принцу на плечо. Щёки Джекса предательски загорелись, но ему удалось привести себя в чувства, чтобы подруга ничего этого не заметила.

***

В помещении стоял запах воска, вина и различных сладостей. Зазвучала музыка: сначала робко, потом увереннее. Одними из главных менестрелей были Зубл, они играли на флейте. Дамы были одеты в красивые длинные платья, мужчины в чёрных сюртуках. Здесь заключались союзы, рождались заговоры и решались судьбы. На длинном столе, который был покрыт белой кружевной скатертью, находилось множество блюд: от кусочков холодной курицы до жаренной рыбы. Кругом стоял гул голосов и музыки. Посреди зала стоял Джекс, одетый в белую рубашку с чёрным жилетом, кружево на рукавах было тонким, почти невесомым, с переплетением мелких завитков. Принцу казалось, словно он здесь чужой, никого видеть не хотелось, а тем более вести беседы. Вино обжигало и согревало, но совершенно не успокаивало. Жёлтые глаза искали невысокий силуэт шута, и, найдя его, принц улыбнулся, поставив бокал с недопитым вином на стол. Стоило Джексу ещё раз взглянуть на такую же счастливую Помни, как перед ним оказалась Рагата, загородив вид на шута. — Ждал меня? — ухмыльнулась принцесса, поставив руки в боки. Джекс недовольно цокнул языком, закатив глаза. — Конечно, моя милая Раги! — натянуто улыбнулся парень, пытаясь высмотреть отца и мать. Те сидели на троне, изредка поглядывая на Джекса. Параллельно они общались с родителями Рагаты. — Что на тебе за нелепый бант? — скривилась принцесса. Джекс сердито зарычал. Никто не смел так отзываться о подарке Помни, поскольку это был поистине дорогой ему подарок. — Я же не спрашиваю, что на тебе за страшное розовое платье с какой-то шоколадной крошкой, — резко выпалил принц и стал высматривать Помни. Его не волновала бессмысленная болтовня Рагаты, его волновало лишь опечаленное лицо шута. Шут без улыбки — как праздник без смеха. — Куда ты пялишься, ты вообще слышал, что я тебе говорила? — разозлилась принцесса. — Не-е-ет? — вопросительно пропел Джекс, уставившись на девушку. — Ладно, забудь, пошли потанцуем, — схватив принца за локоть, воскликнула Рагата. Принц встрепенулся, возмутившись: — Какие ещё танцы, я не танцую! Но было уже поздно: принцесса утащила Джекса танцевать под флейту менестреля. Помни, наблюдавшая за всем этим, чувствовала боль, горечь и обиду, не на принца — на королевство. Ей давно нравился этот взбалмошный принц, который был ужасно плох в словах и чувствах. Она любила его со всей нежностью и искренностью, как никого раньше. Этот мужчина разжигал в её сердце настоящий пожар, и каждый его взгляд был новой искрой. Любовь лечила, радовала и поднимала самооценку, но и одновременно калечила, убивала внутри всё живое, резала, душила и била по ней сильным грузом. Любовь к Джексу была светлой и пугающей одновременно, поскольку тот был принцем, а она всего лишь шутом. Клоуном для публики. — Тебе больно? — это оказалась Риббит. Они практически не общались, но Помни не испугалась вопроса, поскольку знала, что она близкая подруга принца и ей всё известно и понятно. — С чего ты взяла? — лениво спросила Помни, не сводя глаз с танцующих Джекса и Рагаты. Принц счастливым не казался, лишь прятался за маской комедии. — По тебе видно, — ответила рыцарь, — тебе он нравится? Ребята стояли в сторонке, посему их никто не мог услышать. — Зачем тебе эта информация? — холодно спросила девушка, всё ещё не повернув голову к Риббит. — Опять же ж, по тебе видно, ты смотришь на него глазами полные любви и боли, — как-то слишком просто отчеканила рыцарь. Помни вздрогнула, наконец посмотрев на Риббит, та была в своих доспехах, но без шлема. — Только ты ему ничего не говори, — умоляла шут, сложив руки в мольбе, словно она просила самого Бога. — Клянусь, что никому не скажу, а особенно Джексу, если захочешь, сама ему всё расскажешь, — ответила Риббит, а после похлопала шута по плечу. И тут Помни задумалась.

***

Фиолетовые шторы развивались на ветру из-за открытой двери балкона. Словно кто-то специально её открыл. После бала принц вернулся в свою комнату. В нос сразу же ударил запах ночной прохлады и свежести. На балконе стояла Помни: нервная, запыхавшаяся и с очень большими, словно от дикого ужаса, глазами. — Помни? — неуверенно прошептал принц, подойдя чуть ближе. Это был первый раз, когда шут вторглась на территорию Джекса: в его комнату. Это было неожиданно, парень был в замешательстве. Джекс невольно начал переживать, что их застукают вместе, а оправданий у них не было. — Помни, что ты здесь делаешь? — с дрожью в голосе спросил принц. Девушка нервничала, мялась на месте, не имея понятия, что сказать. Странно, но её меньше всего сейчас волновало, что их могут увидеть вместе. Сделав неуверенный шаг в комнату, Помни взглянула на принца: тот был сбит с толку. Свет луны упал на лицо шута, и Джекс рассмотрел девушку во всей её красе: взъерошенную, смущённую, напуганную и с синяками под глазами. Джекс, ничего не понимая, тупо стоял столбом, не говоря ни слова. — Прекрасный вечер, не правда ли? — начала негромко шут. — Ты ради этого сюда пришла? — недоумевал принц, размахивая руками. — Нас вообще-то могут застукать. Губы Помни сжались в одну тонкую линию, а в глазах блеснула досада. — Зачем ты пошёл танцевать с ней? — холодно прохрипела шут, после чего медленно моргнула. Принц ошарашенно уставился на ночного гостя, что стоял напротив него. Неужели в шуте проснулась ревность? Да быть такого не может. Внутри Помни всё закипало, горело и зудело, хотелось кричать и плакать одновременно. — Это моя обязанность, так хотел мой отец, — попытался объясниться Джекс. — Да неужели? — раздражённо усмехнулась шут. — Твой отец хотел, чтобы ты с ней разговаривал, просто разговаривал, но не танцевал, так зачем? Внутри принца что-то хрустнуло. Этот хруст не был болезненным, скорее неожиданным, как сухая ветка под ногой в тишине морозного утра. — Пом-пом, что это за реакция такая новая, ты раньше подобных вопросов не задавала, — улыбнулся Джекс, сделав ещё шаг к шуту. Девушка сжала кулаки, закусив нижнюю губу: было горько и обидно. — Так ты ответишь? — шёпотом поинтересовалась она. — Агх, да Рагата сама предложила, а я согласился из вежливости и, чтобы отец не задавал потом кучу лишних вопросов, — цокнув языком, оправдался парень. Шута такой ответ всё равно не устроил, однако она понимала, что Джекс прав — у него не было другого выбора. Но боль, подобная узлу, который развязался слишком резко, била по ней с невероятной силой. Казалось, сердце вот-вот остановится и разобьётся. — Ты мог отказаться, но я понимаю, да, ты не мог, — промямлила себе под нос Помни, но принц её всё равно услышал. — Ты что, ревнуешь? — хихикнул Джекс, широко улыбнувшись. Это стало последней каплей. Внутри, тягучим мёдом, разлилось тепло, но тут же затвердело, камнепадом посыпавшись вниз. Глаза готовы были намокнуть, а губы слегка задрожали. Боль. Тревога. Страх. — Да, ревную, — ответила Помни, после чего полушёпотом добавила, — и очень сильно люблю. Давно. В комнате стояла звенящая тишина, нарушаемая сильным сердцебиением ребят. Принц остолбенел, его щёки окрасились в розовый цвет, а ноги подкосились. — Чт… Джекс не успел договорить, как девушка выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. — Помни, постой! — последнее, что крикнул принц, но шут его уже не слышала. Помни была в него влюблена? Серьёзно? Джексу это не послышалось? Принц заметил на полу отвалившийся жёлтый бубенчик с шапки шута. Он, подняв его, сразу же прижал к груди. Это было внезапное заявление, но столь приятное его сердцу. Как давно он мечтал признаться Помни в любви? А она оказалась смелее самого принца. Джексу стало немного стыдно, но больше всего ему было стыдно, что он ничего не успел ответить девушке. Он должен был поговорить обо всём с ещё одним человеком, который точно мог его поддержать и дать совет.

***

…нет, ну, ты представляешь: взяла, призналась мне в чувствах и убежала! — рассказывал Джекс, стоя в коридоре с рыцарем Риббит. Риббит стояла напротив принца, держа в руках шлем, и внимательно слушала своего друга. Она ещё на балу обратила своё внимание на чувства со стороны Помни, та смотрела на принца так, словно у неё увели её мужа из-под носа. И красный бантик. — Да уж, друг, ты должен был её остановить и поговорить, — ответила лягушка, переминаясь с ноги на ногу. — Я хотел, но она уже ушла! — возразил парень, — Но и я немного боялся, что нас могут застукать. — Понимаю, Джекс, понимаю, неприятная ситуация, точнее, нет, не так, — Риббит замешкалась, а после неловко усмехнулась, — ситуация неприятна только в том случае, если твои чувства к ней не взаимны. Риббит утаила, что сама надоумила Помни признаться принцу в любви. Она не думала, что шут так серьёзно и быстро подойдёт к этому делу, так ещё и с таким концертом. Джекса заглючило, он не знал, признаваться ли своей лучшей подруге в том, что он давно влюблён в шута. По сути, врать и отгонять эти мысли уже бессмысленно, в этом не было надобности. — Чувства взаимны, просто, — прошептал принц и прислушался, нет ли никого поблизости, — я боюсь: нас, запретов, казни, всех этих тупых правил. Нам ведь нельзя быть вместе, если отец узнает, он обязательно велит казнить её, а я паду в его глазах. Риббит словно оживилась и даже повеселела. Ей было приятно, что Джекс доверился ей и смог открыть такую страшную тайну. Это не могло не радовать. — Ты сильный, Джекс, а потому я считаю, что вы сможете быть вместе, просто немного иначе, — сказала рыцарь, — будете встречаться втайне, как и сейчас. — Но это ведь невыносимо! Постоянные свидания под луной могут с лёгкостью надоесть, — рассердился принц, топнув ногой. Уши невольно опустились, а руки подрагивали, словно их било током. Он достал из кармана бубенчик шута и нежно, с любовью, приложил к щеке. Глаза закрылись, а образ Помни мерещился даже с закрытыми глазами. — Что это? — удивилась лягушка, задрав голову, чтобы рассмотреть неопознанный объект. — Бубенчик с шапки Помни, отвалился, когда она сбегала от меня, — с горечью ответил Джекс, показав его Риббит. — Дружище, тебе нужно срочно поговорить с ней, на тебя смотреть противно, ты словно убит горем, — воскликнула рыцарь, а после похлопала парня по спине. Она обожала в подбадривающем жесте похлопывать по спине или плечу. Принц, смотря на позвякивающий бубенчик в руках, настраивался на серьёзный разговор с шутом. Будет сложно, но он справится. Риббит права, он сильный.

***

Три дня прошли в адском мучении: Джекс никак не мог найти Помни, понятия не имел, где она, а поджидать её под дверью королевского зала казалось моментальной смертной казнью. Девушка словно испарялась, заканчивая свой рабочий день. Принц был весь как на иголках: каждый день кусал губы, нервно поправлял рубашку и постоянно держал в руке бубенчик шута. Спустя три дня, около двух часов ночи, Джекс вышел в сад немного прогуляться и, возможно, встретить Помни. Как он и хотел, принц наткнулся на шута, что сидела на скамейке в беседке и вновь болтала ногами. Подойдя чуть ближе, он обратил внимание на белую розу в её руке, скорее всего, она сорвала её с куста. Сделав ещё шаг ближе, Джекс подсел к девушке, закинув ногу на ногу. Он старался быть расслабленным, но присутствие Помни смущало, заставляя вгрызться зубами в нижнюю губу. Шут всеми силами игнорировала присутствие принца, но стоило ему поздороваться с ней, как страх и отчаяние отступили на второй план. — Здравствуйте, Ваше Высочество, — отозвалась Помни с ноткой угрюмости. — Да не обращайся ты ко мне так, Помни! — рыкнул Джекс, сжав со всей силы кулаки. Шут окинула принца расстроенным взглядом, а после робко улыбнулась, словно никогда раньше не позволяла себе улыбаться. — Послушай, Джекс, по поводу моего недавнего, — она замолчала, замешкавшись, — признания: мне жаль. — Жаль? Тебе жаль за чувства, которые ты испытываешь ко мне? — резко выпалил парень, кинув раздражённый взгляд на Помни. Девушка отрицательно покачала головой, словно пыталась оправдаться, но слова были сказаны: слово не воробей, вылетит — не поймаешь. — Я шут, а ты — принц! Мне стыдно, что такая, как я, испытывает чувства к тебе, это неправильно, аморально и… — ей не дали договорить сильные мужские руки, которые надавили ей на плечи, заставляя успокоиться и замолчать. — Перестань, — единственное, что воскликнул Джекс, отстранившись от шута, — в твоих чувствах нет ничего аморального. Помни пыталась настоять на своём, приводя миллион примеров, почему её любовь к принцу неправильна. Парень недовольно цокнул языком, в очередной раз попросив замолчать. — А теперь, Помни, послушай меня, — повысив голос, заявил принц, — твои чувства прекрасны, как и ты сама, ты имеешь право любить, кого угодно, и неважно, что этот кто-то принц. Я тоже тебя люблю, Пом-пом, и не считаю это чем-то ужасным или неправильным, понимаешь, о чём я? Вновь повисла тишина, на этот раз удушающая и гробовая. Хотелось сболтнуть чего-нибудь ещё, но как же было очаровательно наблюдать за изменениями на лице шута: сначала она была расстроенной, затем её глаза засияли восторгом, потом блеснул страх, а после она расплылась в глупой улыбке. — Ты что, серьёзно? — хихикнула шут, посильнее сжав в руке розу. — Да, я говорю это серьёзно, а что, не веришь? — как-то обиженно поинтересовался Джекс. — Конечно, верю, просто мы всё равно не сможем быть вместе, — и вновь она расстроилась, уронив голову себе на грудь. Вдруг шут покраснела, и это не ускользнуло от внимания принца. Заметив, что принц пристально на неё смотрит, Помни замельтешила перед его глазами, пытаясь стереть с лица красноту. Ей казалось, будто она в каком-то романе без счастливого конца. — Ну что ты, Пом-пом, не смущайся ты так, — подмигнул ей Джекс, а после расхохотался. Помни, слишком смущённая, чтобы что-то сказать, лишь протянула ему белую розу, отвернувшись. Рот был зажат рукой, да и говорить она совершенно ничего не хотела. Просто сидела с протянутой рукой. Зрачки парня увеличились в два раза, этот жест кольнул где-то под грудью острой болью. Это был маленький секрет принца, но он безумно мечтал, чтобы ему однажды кто-нибудь подарил цветы. Мечта сбылась. — Это мне? — улыбаясь, как дурачок, задал вопрос Джекс. Стоило шуту кивнуть, как принц выхватил у девчули из руки цветок и сразу же его притянул к груди. Это был самый ценный подарок в его жизни, так ещё и от любимой женщины. — Спасибо большое, — прошептал принц, после чего наклонился, чтобы поцеловать Помни в щёку. Щека была тёплой и мягкой, безумно нежной, что хотелось поцеловать и вторую. Шут издала забавный визг, отсев от Джекса на другую сторону скамьи. Она никогда ещё не была так смущена и красна. — Да что с тобой? — усмехнулся принц, рассматривая цветок. — Прости, просто, — глубоко вздохнув, она продолжила, — меня впервые целуют. Джексу было хорошо, нереально хорошо. Как же он был счастлив, что Помни появилась в его жизни. — Готова ли ты стать моей девушкой? — не подумав, выпалил парень, а после порозовел, смутившись собственного вопроса и нежного голоса. — Готова, но, как я понимаю, это отношения втайне? — вернувшись на место рядом с ним, поинтересовалась девушка. — Именно, Помни, — со светлой печалью ответил принц, уткнувшись носом в розу. Роза пахла любовью и женственностью.

***

Джекс был окрылён, слишком счастливым и невероятно рад. Теперь Помни и он официально пара, хоть и втайне ото всех. Принц направлялся в спальню родителей, поскольку его срочно вызвал с утра пораньше Королёр. Парня уже совершенно не волновало то, зачем он его вызвал. — Доброе утро, отец, ты хотел меня видеть? — неестественно бодро и весело воскликнул Джекс. Король сидел на краю кровати, а королева в кресле и пила чай. Оба были такими же радостными, как и их сын, но совершенно по другой причине. — Да, дорогой, мы рады, что ты не проигнорировал нашу просьбу подойти, — подала голос Королёва. — В чём дело? — решил всё-таки поинтересоваться парень, стоя напротив родителей. — Джекс, ты должен жениться на принцессе Рагате, — это прозвучало, как гром среди ясного неба. — Именно так мы сможем помириться с Конфетным королевством. Улыбка принца моментально стёрлась с лица, а руки предательски дрогнули. Уши вмиг опустились, а ноги подкосились. Такое услышать было подобно треску льда под ногами. Нет, этого просто не может быть. — В-вы шутите? — прохрипел принц, после чего агрессивно дёрнул себя за уши. — Нет, вы издеваетесь? В памяти тут же всплыл образ низкорослого шута, а сердце неприятно дрогнуло и сжалось. — Нет, никаких шуток, Джекс, — возразил король. — Разве ты не рад такому событию, Джекс? Ты женишься! — Ну не на Рагате же! — топнув ногой, вспылил парень. — Я вообще не хочу жениться, а тем более на этой дрянной девчонке! Она мне противна, отец! Прошу, скажи, что это шутка! Внутри всё пылало огнём, злость лилась через край. Хотелось разбить что-нибудь или сломать, тело трясло от неописуемых эмоций. — Ты женишься и точка, — заключил Королёр, после чего встал и направился к окну, открыв его на проветривание. — Замечательно, вы виноваты во всех грехах, а я козёл отпущения, отлично! — кричал принц, шагая из стороны в сторону. Родители молча занимались своими делами, словно не замечали сына. Это вывело Джекса из себя ещё больше, и он, громко хлопнув дверью, ушёл. Уши парня были по-прежнему опущены. Злость и обида грызли глотки друг другу, пытаясь перегрызть последнюю нить веры и надежды.

***

В ночи принц вновь встретился с шутом в саду. Девушка была в приподнятом настроении, сразу же бросившись обнимать расстроенного и поникшего принца. Тот обнял её в ответ, но уже без энтузиазма. Помни прижималась к Джексу всем своим телом, не желая отпускать. — Помни, нам надо поговорить, — сухо прохрипел принц. На нём совершенно не было лица. Заметив это, шут сделала шаг назад, давая парню пространство. Что-то было не так, она это чувствовала всем своим нутром. — В чём дело, Джекс? — задала вопрос Помни, посмотрев принцу в его пустые глаза. — Отец заставляет меня жениться на Рагате, — с болью в голосе произнёс принц, наконец-то подняв глаза и посмотрев на шута. Девушка находилась в прострации: в ушах звенело, к горлу подкатил ком, глаза заслезились. У Помни начиналась истерика, но она всячески пыталась предотвратить её. — Ты ведь отказался, верно? Сказал им, что не собираешься идти на это? — разглагольствовала шут, размахивая руками и шагая из стороны в сторону. — Помни, прости, но тут я бессилен, — обречённо ответил принц, плюхнувшись на скамейку. — Я пытался, но отец меня игнорирует, мол, это моя обязанность, чтобы помирить королевства. Шут остановилась возле Джекса и упала на колени, всё-таки заплакав. Принц вдруг ожил, как роза в вазе, что была сорвана пару дней назад. Казалось, будто время в мире остановилось, и лишь они вдвоём жили своей жизнью в саду в маленькой беседке. Чувства нахлынули и на него, но он сдержался, просто шмыгнув носом. — Не плачь, — прошептал принц, погладив Помни по голове. Тут он вспомнил о бубенчике, который давно уже хранил в своём кармане. Достав его, он прикрепил его обратно на кончик шутовской шапки. Девушка заметила это и смущённо улыбнулась. — Господи, за что нам всё это? — заплаканно спросила шут, уткнувшись Джексу в колени. — Что я сделала такого, чтобы вечность страдать? — Вечность? — поинтересовался принц, продолжая поглаживать Помни. — А ты думаешь, что после свадьбы я выброшу тебя из головы? — пробубнила шут куда-то в принца, но тот её всё равно расслышал. — Я буду помнить тебя, любить тебя и страдать. Слова тронули Джекса до глубины души, но контекст её слов убивал и его самого. Казалось, что это тупик, тьма в конце туннеля, дно океана. — Но наша любовь ведь сильнее вашего брака? — подняв свои заплаканные глаза, вдруг спросила шут, смотря прямо в душу. — Конечно, милая, — погладив девушку по щеке, прошептал Джекс. Состояние было удушающим и ужасным, но они оба держались. Вместе и только вместе.

***

Ночь перед свадьбой оказалась куда мучительнее, чем все остальные дни, когда Помни и Джекс встречались под покровом ночи. Помни жила на чердаке, который располагался этажом выше, где жил принц. Поэтому шут постоянно могла перелезать к нему через окно и оказываться на балконе. Прошло две недели, как было объявлено, что Джекс женится на принцессе Рагате. Все готовились, были счастливы, но только не двое ребят, что страдали и были убиты горем. Помни и Джекс сидели на кровати, держась за руки. Девушка положил голову принцу на плечо, закрыв глаза. Они наслаждались последним днём вместе. Возможно, они и будут видеться в будущем, но уже точно не так часто, как раньше. — А ведь в другой вселенной за тебя выйду замуж я, — с грустью произнесла шут, после чего приоткрыла глаза. — Не трави душу, и так плохо, — буркнул Джекс, но не с целью задеть. — Пообещай мне, Джекс, что не забудешь меня, скажи, что всё равно будешь сбегать и приходить ко мне в сад, — умоляла Помни, чуть крепче сжав руку принца. Джекс не мог ответить честно, не мог сказать, что теперь это будет практически невозможно, ведь Рагата с завтрашнего дня будет жить вместе с ним, будет спать с ним в этой самой кровати. Язык не поворачивался, поэтому, вместо тысячи слов, принц наклонился и поцеловал Помни в губы. Девушка неуверенно ответила на поцелуй, но через некоторое время ей стало не хватать воздуха. Отстранившись от парня, она нерешительно произнесла: — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Помни! — ответил Джекс без капли сомнения и озорства: чувственно, от души и с любовью.

***

Каждый шаг к алтарю давался Джексу всё сложнее и сложнее. У алтаря стоял священник Кейн, в ожидании невероятного чуда, которое вот-вот должно было свершиться. Кругом стояли белые колонны с цветами, красный ковёр так и волочился под ногами. Гостей было выше крыши, все только и твердили друг другу о перемирии благодаря женитьбы. Принц ненавидел себя в тот момент и мысленно проклинал всё Цифровое королевство. Джекс был одет в белую рубашку, поверх которой была накинута меховая накидка с красной розой у стороны сердца. Он вёл Рагату под руку. У принцессы было такое же опечаленное лицо, как и у него, её охватывала паника и ужас, который ждал её в дальнейшем будущем. Когда она только узнала, что выйдет замуж за принца Джекса, то потеряла сознание. Она была несчастна. Джекс ощущал всем своим нутром, что на него смотрели его любимые и родные глаза, но боялся повернуть голову в левую сторону. Пересилив себя, принц повернулся и увидел Помни, что стояла поодаль ото всех, держа в руках свою шапку с бубенцами на концах. Весь её макияж растёкся и размазался по лицу — она плакала. Слёзы текли, градом капая на пол, ударяясь и разлетаясь в разные стороны. Увидев такую Помни, внутри Джекса закопошился миллион сороконожек, которых так сильно, как он знал, боялась ненавистная ему Рагата. И в глаза сразу же бросился красный бантик на правой руке шута. Глаза Джекса тут же намокли, он не стал сдерживаться, прослезившись, а одинокая мужская слеза скатилась по правой щеке, капнув на красную розу. Красный — цвет страсти, но в его случае это цвет алчности, крови и страха. — Итак, дамы и господа… — начал было Кейн, но Помни, что стояла возле стены, ушла. Принц высматривал шута, но та покинула помещение, словно её никогда и не было.

***

После свадьбы прошло девять дней, всё шло своим чередом, все жили, как жили, кроме Джекса, Рагаты и Помни. Первые двое постоянно орали друг на друга и ругались, совершенно не желая не то что жить вместе, но и делить одну кровать. Это было невозможно. С Помни они больше не виделись. И никогда уже не увидятся. Когда принц узнал от отца, что его верный и жизнерадостный шут покинул двор, уйдя в уличные артисты, разбушевался, совершенно наплевав на реакцию остальных. Никто не понимал, почему Джекс закрылся в себе, постоянно огрызался, покрывал Рагату всеми возможными матами и просто страдал, одиноко сидя в саду. Жизнь потеряла все краски, потеряла смысл жить. У Джекса действительно не было никакого желания жить дальше. А белая роза в вазе давно сгнила, утратив свою красоту.