Пепел Запада

«Что же я делаю? Он просто играет со мной. Неужели он взаправду решил, что я исполню этот план? Или он понимает, что я предам? Чего же он хотел добиться этим предложением? Может это какой-то извращённый вид морализаторства. В его любимом стиле испытаний… не может ведь он быть таким идиотом, чтобы поверить, что я действительно пойду разыгрывать этот спектакль по его сценарию, после всего того, что он сделал… Похоже Саруман был прав. А что, если Саурон правда может отправить нас домой? Эльфы не сказали, как именно должна закончиться эта война, чтобы пространство выплюнуло нас обратно. Какая разница, в какую сторону качнутся весы? Ведь, глупо надеяться на хоббитов - их обязательно поймают. Если ещё не поймали. Гораздо логичнее помочь тогда более сильной фигуре. Кстати о нём: странно, что он не нанёс повторный удар по еле живому Минас-Тириту. Ведь, как я понимаю, там есть ещё орки… в чём проблема была перегруппироваться и напасть повторно? Вот это дыра уже в его стратегии - её можно использовать. Хорошо, тогда другой вопрос: как старик надеется, что Фродо прошмыгнёт к Роковой горе? Как его не увидят? Или там дозорных нет? Если и правда нет - тогда это вторая брешь в мордовской политике - держать открытыми уязвимые места. Ха! Это тоже можно использовать. Но я что, дура, бросать так нагло эти провалы в лицо самому Владыке Тьмы? Неужели он сам не понимает? А может, действительно не понимает. Может, он настолько высокого о себе мнения, что не допускает мысль о том, что Кольцо может быть у кого-то столь жалкого и маленького, как хоббит… тогда - это преимущество. И да, в таком случае важно быть наглее. Нельзя подавать виду, что я жертва. Я та, кто обескровила огромное количество орков - тут старик прав, это заинтересует Саурона. Он наверняка уже осведомлён. Тогда надо держаться позиции «это я тебе полезнее, чем ты мне». Но прежде, надо узнать - способен ли он отправить нас домой? Тогда можно будет уже торговаться. По именам - сдам всех, кроме своих. А если все сложится удачно - тогда скажу уже, что нужно четыре билета до дома… Боже, кого я обманываю? Иду торговаться с Владыкой Тьмы. Он вообще какой? Может, он как Балрог - высокий, огненный и может лишь реветь? Откуда же мне знать… Ах точно - он Око! Хотя, как можно говорить с Оком? Значит у него есть, наверное, тело - со ртом и ушами. Иначе Гэндальф не сказал бы мне «иди скажи»… а то как бы это выглядело - стою я и кричу туда в небо огненному глазу. Смешно же. Перевал остался позади, я уже близко. Так надо успокоиться и унять эту дрожь, иначе буду вонять слабостью, которую почуют за милю, а это мне не на руку… Итак, надо резюмировать: я прихожу и… иду под себя перед Чёрными Вратами и сматываюсь назад, трусливо поджав хвост. Ага. Выбрали героя… ну ладно, может хоть умру быстро… Какая глупая надежда на дом. Хотя нет, Саруман ведь говорил… и как в воду глядел. Надо было переметнуться сразу и не страдать. Схватила бы ребят - и мы, может, уже были бы дома. Боже, как наивно. Им вот делать нечего - наши просьбы исполнять. Но с другой стороны, действительно, с теми навыками, что есть у меня - вероятно его это может заинтересовать. Вон и Врата показались. Фух, дыши. Не показывай слабость. Не показывай волнения. Просто страшный… демон? Или кто он? Ну, подумаешь. Хоть избавлюсь от всего этого быстрее. Ладно, соберись. Приду, узнаю что он может, и выдвину свои условия: если окажется полезен и даст гарантии - сдам всё и вручу ему победу в обмен на путёвку домой. Если нет - буду импровизировать. Может, и придётся играть по сценарию Гэндальфа и молиться, чтобы меня не убили раньше, чем они нападут на Врата…» Она не помнила, как спешилась. Казалось, ещё секунду назад она была в седле, сжимала поводья так, что пальцы онемели, а теперь стояла на земле, и ноги держали её только потому, что другого выхода не было. Врата нависали над ней. Чёрные. Огромные. Железные. И мёртвые. В воздухе пахло дымом и гарью. Странные ощущения - здесь одновременно и жарко и холодно. Где-то там, за этой тьмой, за стенами, за легионами орков и троллей, за всем этим бесконечным кошмаром - сидел ОН. Владыка Мордора. Она сжала на пальце перстень, что подарил ей Боромир, глубоко вздохнула и подняла голову. - МНЕ НАДО ГОВОРИТЬ С САУРОНОМ! - громко объявила Талуя. Луки на стенах натянулись. Стрелы смотрели прямо в грудь. Десятки. Одна - и всё закончится, даже не начавшись. Но она не шелохнулась. Тишина давила так, что закладывало уши. А потом створки Врат дрогнули. Медленно, с тяжёлым стоном, они начали расходиться. Из тьмы вышел какой-то уродец. Глашатай - голос самого Саурона. Высокий, в чёрных одеждах, с лицом, которое когда-то, возможно, было человеческим. Теперь же - пустая, холодная, рваная маска. Он остановился в трёх шагах, не приближаясь. Смерил её взглядом - таким же пустым, как и всё в этом месте. - Хочешь говорить с Хозяином? - голос скрипел, как ржавые петли. - Говори со мной, или умри. Талуя сглотнула. Горло пересохло так, что слова царапали. Но она выпрямилась. Ещё выше, ещё увереннее. - Если бы я пришла как враг, - голос не дрогнул, хотя внутри всё кричало, - из всего Мордора уже давно была бы вытянута вся кровь. Она блефовала - открытых ран она не наблюдала ни у кого - ну и что. Ему об этом знать не обязательно. Глашатай прищурился. Что-то мелькнуло в его глазах - интерес? Сомнение? - Я слышал о тебе, - сказал он медленно. - Та, что обескровила поле в Хельмовой Пади. - Я могла бы повторить, но стараюсь быть хорошим гостем, - она не отвела взгляда. - Мне надо поговорить. Не с тобой. С ним. Он криво усмехнулся. - И что же ты хочешь сказать Хозяину такого, чего не можешь сказать мне? - То, что не твоего ума дело. Я несу сведения, которые будут интересны ему. Но я не передам их через третих лиц. - Говори мне! - настаивал тот. - Нет, я скажу только ему. Лично. - она вдохнула. - Эта информация приведёт его к победе, и если ты не пропустишь - я уйду, оставив позади себя гору трупов. А когда он прознает, что именно было упущено... я даже боюсь представить, что он с тобой сделает. Талуя окинула его брезгливым взглядом. Тишина стала ледяной. Глашатай шагнул вперёд. Теперь они стояли почти вплотную. Его глаза - чёрные, без зрачков - смотрели ей почти в самую душу. - Мне стоит лишь взмахнуть рукой, - прошептал он, почти ласково, - и стрела пронзит тебя, дитя. Внутри Талуи звучала молитва: «пожалуйста, пусть он поверит. Пусть поверит. Пусть...» - Ты не успеешь взмахнуть рукой, - произнесла она убедительно. - Они уже будут обескровлены. Но сейчас я вам не враг. Проводи меня к нему. Он смотрел на неё долго, будто изучал, пытался считать с лица намерения. Лицо Талуи было упрямым и твёрдым. Потом отступил на шаг. - Разоружить, - бросил он страже. - И кандалы - как жест доброй воли с твоей стороны. - он язвительно улыбнулся. Она протянула руки вперёд, надеясь, что их не прикуют сзади. Да, не заметили. Теперь она сможет колдовать. Цепи спереди - не помеха. Холод металла защёлкнулся на запястьях. Это была проверка - она её прошла. Ей нужно было, чтобы ей верили. И она даже смогла дать себе шанс на побег. - Веди, - сказала она. Глашатай развернулся и повёл её в темноту Врат. Талуя шагнула следом. «Ну, ребят. Вы просили без глупостей. Я стараюсь. Пока жива - уже успех.»