Пепел Запада

Город ещё не оправился от огня. Никто не знал, ждать ли вторую волну нападения мордорских легионов. Белые стены были закопчены, в проломах торчали обломки камня, внизу на улицах стоял запах дыма и крови. Но люди уже двигались - чинили, тащили, латали. На поле было еще очень много тел. Отряды людей искали среди них живых и раненых. Лазареты были переполнены, но туда с каждым часом доставлялось всё больше тел. Талуя почти не выходила оттуда первые двое суток. Орин пришёл в себя к вечеру следующего дня. Бледный, слабо улыбнулся, когда увидел её над собой. Она улыбнулась в ответ и проверила шов, проведя ладонью по его спине, отслеживая ритм сердца. - Добро пожаловать обратно - в мир живых. - сказала она. Орин лишь слабо усмехнулся в ответ. Айрин, до того не отходившая от него ни на шаг, увидев его пробуждение, кинулась его обнимать, всхлипывая от слёз радости. - Эй, полегче, - слегка отстранила её Талуя. - Теперь сама не добей его. Каэл уже был на ногах. С повязкой под рубахой, бледнее обычного, но ходил, ворчал и мешал лекарям. Его пару раз выгнали из лазарета за попытку “помочь”, после чего он принялся носить воду и бинты. - Парень, тебе бы самому впору ещё лежать, - твердили ему вокруг. - У меня всего-то порез! Я могу быть полезен, - заявлял он. Талуя работала без перерыва - останавливала кровь, стягивала раны. К вечеру пальцы немели от напряжения, но она не останавливалась. Среди раненых лежала Эовин. О её подвиге говорили повсюду. - Она встала перед ним одна, - шептал кто-то. - Перед самим Назгулом… - Она защищала короля… Эовин уже пришла в сознание, но была бледна, словно выжжена изнутри. Её дыхание оставалось тяжёлым, рука иногда дрожала. Когда Талуя касалась её ладоней, чувствовалась усталость не тела, а духа. На соседнем ярусе лежал Фарамир. Пиппин, сидя на краю койки, рассказывал обрывками: - Он… он хотел сжечь его заживо, считая, что всё потеряно. Хорошо, что Гэндальф успел. Каэл, стоявший в дверях, скрестил руки. - Даже я до такого не додумался бы. - заметил он. Пиппин фыркнул, но глаза его оставались тревожными. - Денетор… упал с башни, - тихо добавил хоббит. - Летел, как зажжённый факел… - Теперь трон свободен для истинного короля Гондора! - добавил, шагающий мимо Гэндальф. В лазарете стало тише. - Это даже как-то… жестоко. - обратился Каэл к Талуе, кивая в сторону Митрандира. - Ты про то, что он хочет этого бездаря на трон посадить, или про то, каким способом это получилось сделать? - она ухмыльнулась в ответ. - Да нет. Я про то, как он высказался… - он резко повернулся на Талую. - стой, почему бездаря? - Ты видел какие шизофренические команды он в бою отдаёт? - её ухмылка стала больше похожа на оскал. - Ещё и призрачную армию отпустил… представляю, что он со страной сделает. Каэл не ответил сразу. - На счёт армии - согласен. Рановато, - кивнул рыжий. За окнами гудел город. Люди благодарили судьбу, оплакивали павших, солдаты рассказывали друг другу, как дрогнули орки при виде призрачного войска. Но с востока тянул холодный ветер. По ночам, когда лазарет стихал и раненые наконец засыпали, Талуя выходила к арке. Оттуда был виден край стены, а за холмами темнела линия Мордора. Это тревожило сильнее, чем крики на поле боя. Друзья потихоньку оправлялись. Орин пришёл в себя, Каэл уже почти бегал, искря шутками, Айрин почти не отходила от них двоих. Но усталость подталкивала Талую к уединению - она всё чаще уходила на балкон. Сон снова стал рваным, беспокойным. Бесконечные потоки крови стояли перед глазами, а на задворках сознания, глухо, как далёкий барабан, копошилась тревога. С каждым днём ощущение, что скоро домой, ускользало всё быстрее. Никто не обещал им возвращения. Никто теперь даже не говорил о нём вслух. А после того, как Орин с трудом выжил, она поняла отчётливо: ещё одна такая битва - и они лягут здесь все. В чужой земле. Без имени, без памяти, без дома. Никто не отправит их назад. Потому что некому. Ночь была холодной. На балконе свистел ветер - Талуя стояла, вглядываясь на восток, туда, где за холмами усиливались всполохи Мордора. Внизу горели костры, город праздновал спасение. Шаги она услышала задолго до того, как они приблизились. Шаркающие, тяжёлые, уже знакомые до оскомины. Она не обернулась. - Победа была велика, - произнёс Гэндальф. - Но она ничего не решила. - Решила, - сухо ответила она. - Они дрогнули. - Они отступили, - поправил он. - Это не одно и то же. Талуя усмехнулась. - Скоро всё закончится. Если твои хоббиты не заблудятся. - Саурон уверен, что мы рискнули всем, - продолжил маг. - Что Кольцо здесь, у Арагорна. Он сомневается, что человеческий род мог победить без силы Единого Кольца. - И что дальше? - она повернулась к нему. - Мы будем ждать, пока он соберёт новое войско? - Нет. - он посмотрел на восток. - Мы нападём на Чёрные Врата. Талуя резко повернулась. Несколько секунд просто смотрела на него, затем звонко расхохоталась. - Старик, у тебя что ни план - то самоубийство. Зачем нам нападать на них? - Затем, чтобы он смотрел на нас. - Он не купится. - Нет, - спокойно согласился Гэндальф. - … если его не убедить. Она сузила глаза. - Убедить в чём? - В том, что это не приманка. - маг тяжело вздохнул. - Если за неделю до выступления к нему придёт кто-то… и предложит союз. Сдаст ему наши намерения, нашу стратегию по нападению на Врата. Тогда… это будет убедительно и даст нам шанс. Тишина стала плотной. - Ты хочешь, чтобы я стала перебежчиком? - её голос стал ниже. - Гонцом, который будет отвлекать его всю неделю? - Я хочу, чтобы он поверил. - Ты совсем обезумел? - дёрнулась Талуя. - Думаешь, я ещё раз поверю твоим планам после Изенгарда? - Я не прошу тебя верить мне. Я прошу тебя оценить положение. Он говорил так, словно раскладывал фигуры на доске - и она была одной из них. - Кто ещё сможет убедить его? Кто из нас достаточно силён, чтобы вызвать интерес, но достаточно… неоднозначен, чтобы показаться склонным к иной стороне? - Он даже говорить со мной не станет. Меня обстреляют на подходе. - Талуя почти шептала от ужаса. - Если ты придёшь как враг - да. Если как проситель - нет. - он сделал шаг ближе. - Ты носитель силы, которая не принадлежит Западу. Твоя магия крови его заинтересует, потому как она ему будет понятна. Талуя застыла, не в силах поверить в то, что говорит ей Гэндальф. - Для него это не мерзость, - продолжал маг. - Он поверит, что ты разочаровалась после Изенгарда, после того, как тебя осуждали за Хельмову Падь. - Он будет пытать меня, - тихо сказала она. - Выдавливать из меня всё, искать Кольцо. Что я ему скажу? - Скажешь ему, что мы собираем последние силы и с Кольцом идём к Вратам… тогда он заинтересуется и прикуёт взгляд только к нам. - Он вышвырнет меня сразу после того, как получит всё, что ему нужно… - Не вышвырнет, пока не убедится сам, - просто сказал маг. - Он будет держать тебя при себе, а твоя… твоя манера, твоя магия - он захочет использовать её. Это гарантирует твою безопасность до нашего прихода. - Обмануть самого дьявола - самонадеянно… - хмыкнула Талуя. - А что потом? Что будет, когда наши войска увидят меня на той стороне? Гэндальф помедлил. - Об этом будут знать лишь немногие. Я, Арагорн и твои друзья. Когда придёт время, мы будем готовы. Ты сможешь отойти от него в хаосе боя. Мы выведем тебя. Мороз пробежал по спине. Талуя поняла - это ложь. Он старается избавиться от неё, прикрываясь «стратегическим решением». Он хочет стереть с лица Средиземья всю, как он считает, «тьму», включая её, одним ударом, прикрываясь великой целью. И он никогда не собирался отправлять их домой, уж точно не её. Сейчас он закрывает сразу две свои проблемы - отвлечение Саурона и избавление от её неподконтрольной силы, которая пугала даже его. - А если я не пойду? - её голос дрогнул. - Тогда мы всё равно выступим к Вратам. Но тогда он будет внимательнее и будет искать скрытый ход. Если в этот момент его взор коснётся собственной земли… Фродо не дойдёт. Талуя будто смотрела уже сквозь него. - Я не принуждаю тебя, - сказал Гэндальф. - Но я не вижу никого, кто мог бы сделать это вместо тебя. Сейчас у тебя есть шанс спасти своих друзей, себя и помочь закончить эту войну. Ты можешь отказаться, но тогда ни у одного из нас не останется шанса на жизнь. Митрандир повернулся к выходу. - Решение за тобой. Я верю, что ты сделаешь правильный выбор, Талумиэ. Он ушёл, не дожидаясь ответа, оставив её в размышлениях одну. «Правильный для кого?» Талуя медленно повернулась обратно к востоку. Уголки её губ дрогнули, а в глазах появилась холодная ясность. «Хорошо, Митрандир. Я сыграю твою партию. Но фигуры выберу сама.» На следующий день тронный зал был полон. Арагорн стоял возле трона, на котором, к неописуемому возмущению гондорской стражи, развалился Гимли. Гном покуривал трубку, пуская кольца дыма в высокие своды, и вид у него был такой, будто он здесь главный. Леголас и Эомер стояли чуть поодаль, наблюдая за тем, как Гэндальф нетерпеливо расхаживает взад-вперёд. Белые одежды мага мелькали в свете факелов и каждый его шаг отдавался эхом от каменных плит. А в тени колонны, прислонившись спиной к холодному камню, стояла Талуя. Руки скрещены на груди, на лице - мрачная маска безразличия и отчуждённости. Та самая, что появлялась каждый раз, когда внутри неё закипало что-то, чему она не хотела давать выхода. Каэл замер чуть поодаль, прислонившись плечом к стене. Он то смотрел на Талую, то переводил взгляд на остальных. В его глазах металось что-то тревожное - он не понимал, зачем всех созвали сейчас, когда город ещё не оправился от битвы. А на другом конце зала, на каменной скамье у стены, сидели Айрин и Орин. Она прижималась к его плечу, поглаживая в безмолвной поддержке. Он держался неплохо для тяжелораненого - всё ещё бледный, но уже почти исцелённый, за что был сильно благодарен Талуе. - Фродо стал недосягаем для моего взора, - голос Гэндальфа прозвучал тяжело. - Мрак сгущается. - Если бы Саурон получил Кольцо, мы бы узнали, - отозвался Арагорн. - Это вопрос времени. - Гэндальф покачал головой. - Он потерпел поражение, да… но за стенами Мордора наши враги соберутся вновь. - И пусть остаются там! - раздражённо бросил Гимли. - Пусть там сдохнут! Какое нам дело? Гэндальф повернулся к нему. - Такое, что десять тысяч орков стоят между Фродо и Роковой горой. - маг замер во внезапном осознании. - Я отправил его на смерть. «Ха, это что там, тень вины? Не верю.» - подумалось Талуе, глядя на задумчивое лицо Митрандира, уголок её губ, едва заметно, дрогнул. - Нет, - Арагорн шагнул вперёд. - Для Фродо ещё есть надежда. Ему нужно время и свободный проход по равнинам Мордора. - он обвёл взглядом собравшихся. - Мы сможем устроить это. - Как? - выдохнул Гимли. - Выманить армии Саурона. Опустошить его земли. - Арагорн чеканил каждое слово. - Собрать все силы в кулак и напасть на Чёрные Врата. Гимли закашлялся от услышанного. - Нам не одержать победы только силой оружия, - подал голос Эомер. - Мы не победим, - согласился Арагорн. - Но мы дадим Фродо шанс, если прикуём Око Саурона только к себе. - Согласен, - тихо произнёс Леголас. Талуя слушала и смотрела, её прищур застыл на Арагорне. «Интересно. Он говорит слово в слово то, что старик предложил мне ночью. Сговорились? Или просто дураки мыслят одинаково?» Она перевела взгляд Гэндальфа - тот смотрел на Арагорна. Невозмутимо и спокойно, будто услышал эту мысль впервые. Мысль пришла холодная и ясная. - «Это и есть их великая стратегия - чтобы «случайно» один и тот же план пришёл в голову? Разыграли убедительный спектакль для остальных.» - Саурон заподозрит уловку, - голос Гэндальфа выдернул её из мыслей. - Так его не обмануть. Он медленно повернулся к Талуе и задержал на ней взгляд. - Если только кто-то не пойдёт к нему раньше… за неделю до нашего выступления. Ошеломлённые взгляды метнулись к колонне. Талуя не шелохнулась, только пальцы сильнее сжались на предплечьях. - Талумиэ отправится к Саурону первой, - продолжал Гэндальф. - Как перебежчица. Она расскажет ему о нашем плане, о том, что мы идём к Вратам, подтвердив его догадку о том, что Единое Кольцо с нами. Он должен поверить, что это не ловушка. На секунду в зале будто перестали дышать. А потом Каэл взорвался. - ТЫ СПЯТИЛ, СТАРИК?! - Каэл рванулся вперёд, и только рука Талуи, вовремя лёгшая на плечо, удержала его на месте. - Отправить её одну в самое сердце тьмы?! Это не план - это приговор! Эомер шагнул вперёд. - Если Саурон заподозрит обман, её будут пытать днями. Она умрёт так, как не снилось в самых страшных кошмарах! Ей придётся сдать всё, даже Хранителя. Айрин побелела. Её пальцы вцепились в рукав Орина. Он вскочил вперёд, как только услышал имя Талуи. Все замерли. - И ты пойдешь? - огромные глаза Айрин смотрели на подругу с мольбой. Талуя медленно оттолкнулась от колонны и шагнула в свет. Пустым, холодным взглядом обвела зал и остановилась на Гэндальфе. В кривой усмешке кивнула в сторону мага. - Ваш мудрый дедушка предложил. Я подчиняюсь. Ведь так надо для победы, да? Каэл рванулся снова, вылетел вперёд, встал между Талуей и Гэндальфом, заслоняя её собой. - НЕТ! - голос сорвался на крик. - Ты не пойдёшь! Слышишь?! Мы что-нибудь придумаем! Другой выход есть! Талуя шагнула к нему, положила ладонь на плечо. - Рыжик, - тихо сказала она. - Выхода нет. Всё уже придумали за нас. - Это будет как в прошлый раз! - протестовал Каэл. - А то и ещё хуже! Не пойдёшь! В прошлый раз мы тебя чуть не потеряли. Талуя сжала его плечо и произнесла так тихо, чтобы услышал лишь он. - В прошлый раз мы верили ему. В этот раз - поверь мне. Каэл открыл рот, чтобы возразить, но она уже убрала руку, развернулась и пошла к выходу. Чеканный шаг, ровная спина. Айрин коротко всхлипнула, прижав ладонь ко рту. Гэндальф смотрел ей вслед, его лицо оставалось непроницаемым. - Верная смерть, никаких шансов на успех, - Гимли хмыкнул и оскалился в усмешке. - Так чего же мы ждём? У Белого Древа собрались четыре одиноких фигуры. Талуя стояла у коня, поправляя подпругу. Движения резкие, лихорадочные. Она не смотрела на друзей, замерших в нескольких шагах. Айрин не выдержала первая. - Тал… пожалуйста. - голос дрожал. - Ещё не поздно. Скажи Гэндальфу, что не пойдёшь. Мы что-нибудь придумаем. Вместе. Талуя дёрнула ремень сильнее, чем нужно. - Что Айрин? - в её голосе слышался сдержанный крик. - Ты слышала совет гениальных военачальников - вариантов больше нет. Война закончится, когда хоббит опустит колечко в раскалённую лаву. А до того, он должен туда как-то попасть. - Я не понимаю, почему именно ты… - выдохнула Айрин. Талуя лишь выдохнула и пожала плечами, но было видно - она непреклонна. Орин шагнул вперёд и встал так, чтобы видеть её лицо. - Послушай. Если там станет совсем плохо - беги. Используй всё, что умеешь. Магию… - он запнулся. - Магию крови. Что угодно делай, только выживи. - Мы тебя вытащим, - добавила Айрин горячо. - Как только подойдём к Вратам - мы найдём способ. Только держись там, слышишь? Талуя наконец подняла голову. Лицо - холодная, упрямая маска, ни тени страха. - Я поняла. Каэл молчал. Он стоял чуть поодаль и смотрел на неё. В его взгляде читалась боль и обида на несправедливость и на её упрямое согласие на эту несправедливость. Талуя поставила ногу в стремя и взлетела в седло. Но прежде, чем двинуться, она замерла. Она сидела неподвижно, глядя куда-то вдаль, поверх их голов. Ветер трепал её волосы, губы плотно сжаты. Затем, неожиданно для остальных, соскользнула с коня, в три шага оказалась рядом с Айрин. Рванула её к себе, обхватила руками так крепко, будто хотела вплавить в себя. Айрин всхлипнула, уткнулась лицом ей в плечо, зашептала что-то бессвязное. Талуя молчала, только гладила её по спине. Потом отстранилась, перевела взгляд на Орина. Шагнула к нему и он обнял её сам. Она уткнулась лбом в его ключицу на секунду, выдохнула и отступила. - Береги их, - шепнула она ему. Он молча кивнул, слова застряли где-то в горле. Талуя повернулась к Каэлу. Они синхронно и, почти, отчаянно обнялись, крепко вжимаясь друг в друга. Он уткнулся лицом в её волосы. - Прошу, - выдохнул он так тихо, что только она могла услышать. - Останься. Она замерла в его руках. На секунду показалось - дрогнет, сдастся, разожмёт пальцы и останется. Но вместо этого в ответ донёсся тёплый шепот. - Скоро всё закончится. Он сжал её сильнее, боясь потерять. Секунды тянулись долго, а объятия становились невыносимыми. То чувство неотвратимости, когда понимаешь, что если не отпустишь сейчас, то не отпустишь уже никогда. Талуя разжала руки первой. Рванулась к коню, одним движением вскочила в седло, вонзила шпоры и понеслась прочь не оборачиваясь. Айрин зажала рот ладонью, Орин обнял её за плечи, притягивая к себе. Каэл стоял не двигаясь и смотрел вслед. И только он это заметил. На долю секунды, когда она уже разворачивалась, когда ветер ударил в лицо, а конь рванул с места - в её глазах мелькнуло что-то, что не успела спрятать холодная маска. Слеза. Каэл зажмурился, видя как конь скрылся за поворотом.