Пепел Запада

«Возвращайся». Сознание возвращалось медленно, сквозь тяжесть в теле и его запах, въевшийся в волосы, в кожу и в лёгкие. Она не сразу поняла, где находится. Тело ныло той особенной, глубокой болью, которая не похожа на боль от ран. Под спиной было мягко. Впервые за долгие месяцы под ней не грубая солома и не земля, а роскошное ложе, достойное королевской знати, с мехами и бархатом. Воспоминания нахлынули жаркой волной. Дорога, цепи, тронный зал… Карты, посыпавшиеся на пол. Его руки, губы, голос, обещания. Она сдала их. Всех. Гэндальфа, Арагорна, план, хоббитов - всё, что знала. Выложила ему, как драгоценность, в обмен на надежду. Стыд и вина поднялись изнутри, как чёрная, липкая волна, заклубились где-то под рёбрами и сдавили горло. «Нет. Я поступила правильно. Я всё сделала правильно!» - она сжала зубы и задвинула стыд туда, где жила боль по Боромиру. - «Он даст нам дом, отправит нас. Это единственный надёжный способ.» Она медленно открыла глаза. Саурон стоял у окна спиной к ней. Чёрные волосы рассыпаны по голым плечам. За окном клубился пепел, подсвеченный багровым заревом Ородруина. Первый рассвет, который она встречала в Мордоре, хотя тут было неясно - когда день, а когда ночь. В Мордоре всегда было темно. - Я направил отряд, - сказал он не оборачиваясь, почувствовав как она проснулась. - Туда, куда ты указала на карте. Талуя приподнялась, лёгкое покрывало скользнуло, обнажая её тело . - Если ты не солгала, то уже сегодня Кольцо вернётся ко мне. - Саурон повернулся и двинулся в её сторону. В его взгляде читался триумф. - Что будет... когда ты получишь кольцо? - дыхание перехватило. Она смотрела на него со страхом и восхищением. Сейчас, при свете пепельного утра, он казался почти человеком. Почти, если не видеть глаз, если забыть, кто он. Кровать прогнулась под его весом. Он опустился рядом, навис над ней - горячий, заполняющий собой всё пространство, весь воздух, все мысли. Его рука легла ей на щеку. Большим пальцем он ласково провёл по скуле. - Я стану тем, кем должен был стать изначально. А ты... - он провёл пальцем по её ключице, вниз. - Ты будешь стоять рядом со мной. - А мои друзья? - она спросила это быстро, пока не передумала. Он улыбнулся так, что у неё похолодела спина. - Если они примут мою власть - будут жить и отправятся домой. - он пожал плечами. - Саурон… мы ведь договорились. - лицо Талуи помрачнело. - Это не отменяет того, что я дам отпор, если они явятся в мой дом с кулаками… - он сдержал какие-то слова, потом с шумом выдохнул. - Но, в таком случае, твоя задача убедить их. Обещаю - я их не трону. Справишься? Талуя мрачно кивнула. Горечь от предчувствия обмана поднялась жгучей волной, подступив к горлу. - Ты доверяешь мне? - спросил он тихо, вглядываясь в её глаза. Поднявшийся страх снова ушёл вглубь, подавленный железной волей выживания. Уголки её губ медленно поползли вверх. - А ты? - спросила она хрипло. - Ты доверяешь мне? Он замер. На долю секунды в его глазах мелькнуло удивление, а затем по комнате пронёсся его смех. - Ах ты маленькая ведьма, - шепнул он, прижимаясь губами к её виску. - Ты даже не представляешь, что со мной делаешь. Его рука скользнула ей на шею, сжала чуть сильнее, чем нужно для ласки. Другая рука уже исследовала её изгибы, вырывая у неё сладостный стон. - Я ведь мог и убить тебя сразу, как ты вошла. Но, как видишь, я открыт к мирным переговорам. Я ведь не какой-то безумный монстр, дорогуша. Если все ведут себя хорошо, то и бояться нечего. Наша сделка в силе. Он резко отстранился, заглянул ей в глаза. В его взгляде больше не было игры. - Ты ведь не передумала? Не испугалась? Не попятишься назад? Талуя смотрела на него - куда уже деваться… Она медленно подняла руку и накрыла его ладонь своей. Ту, что лежала на её шее. - Я здесь, - сказала она просто. - Разве это не ответ? Он долго смотрел на неё, потом наклонился и поцеловал. В этом поцелуе было всё: обещание, угроза, власть и та странная, извращённая нежность, от которой у неё закружилась голова. - Тебе нечего бояться, дорогуша. Ты под моей защитой. - выдохнул он ей в губы. Его последующие ласки отогнали сомнения прочь, унося её в эти ощущения. Туман в голове потихоньку стал рассеиваться, оставляя лишь приятную тяжесть в теле. Он поднялся, застегнул штаны, накинул плащ и окинул её взглядом. - Я распоряжусь и тебе принесут новые одежды. Нечего тут в рваных эльфийских тряпках расхаживать. Талуя кивнула. - А что мне делать дальше? - Тебя сопроводят к столу. Я буду ждать тебя там. - он наклонился, с долгим вдохом поцеловал в макушку, развернулся и вышел, оставляя её одну в пустой комнате. Несколько минут она просто лежала, уставившись в потолок, пытаясь переварить происходящее - «Что дальше? Надо придумать, что делать дальше. Как не выдавать страха и сомнения… он чувствует. Он всё знает. Нельзя отступать, выбор уже сделан…» Они вошли без стука. Двое - мужчина и женщина, в одинаковых тёмных одеждах, с лицами, на которых не читалось ничего. Ни враждебности, ни подобострастия - полная пустота. Талуя инстинктивно прикрылась покрывалом. Женщина молча разложила на кровати ткань - тяжелый, струящийся бархат бордового цвета. - Руки, госпожа, - сказала она. Талуя послушно подняла руки, позволяя стянуть с себя покрывало. Сухие, безразличные пальцы коснулись её кожи, одевая и обувая, как куклу. Она смотрела прямо перед собой, в стену, стараясь не думать о своём смущении. Эти механические действия были непривычные, странные и немного пугающие. Затем были долгие, длинные коридоры. Впереди тяжёлые двери в главный зал. Когда они распахнулись, Талуя увидела - большой стол накрыт различными яствами, человеческой пищей, вином - всё выглядело идеально. Но взгляд упал на пустую фигуру в чёрном плаще с капюшоном, что стояла рядом с Сауроном недалеко от окна. Владыка что-то обсуждал с Назгулом. Внутри поднялся животный ужас, Талуя рефлекторно отшатнулась. Это ведь та самая тварь, что гнала её на равнине и пикировала с неба на крылатом чудище. Нахлынувшие воспоминания заставили её замереть и продрогнуть до костей от ужаса. Он здесь, совсем рядом, буднично обсуждает что-то с тем, с кем она делила постель всю прошлую ночь. Осознание врезалось в тело, завязав живот в узел. Саурон обернулся. Увидев её реакцию, в несколько шагов оказался рядом, подхватывая её за талию и локоть. - Присядь, дорогуша, - в голосе лёгкая усмешка. - Не застревай в дверях. Он увлёк её к столу, отодвинул стул и усадил. Пустой капюшон Назгула просто провожал её безликим взглядом. - Что ты хочешь? Фрукты? Вино? Бери что хочешь - это всё для тебя! - он обвёл стол широким жестом. Саурон закончил говорить. Назгул поклонился и бесшумно исчез за дверями, словно его и не было. Талуя смотрела на пустое место, где только что стоял её воплощённый кошмар. Внутри всё дрожало мелкой, противной дрожью. - Ты побледнела, - заметил Саурон, усаживаясь напротив. - Испугалась? Она не смогла ответить, слова провалились в горле. - Глупая. Это всего лишь слуга. Ты наслаждалась этой ночью с хозяином, а боишься его пса. - он усмехнулся, затем кивнул в сторону стола. - Ешь, тебе нужны силы. Сегодня большой день! Мне не нужны твои обмороки. «А я для него тоже теперь пёс…?» - мысль кольнула и тут же растворилась в голоде. Хлеб был тёплым, свежим, почти неприлично роскошным после долгих недель сухих корок и голода. Мясо истекало соком, вино обжигало горло, щёки слегка покрылись румянцем. Трапеза постепенно возвращала Талую к жизни. Саурон не говорил ни слова. Сидел напротив, откинувшись в кресле, длинные пальцы лежали на подлокотнике неподвижно, но она чувствовала их вес даже отсюда. Смотрел, не мигая. Взгляд скользил по её лицу, по шее, по ключице, где бархат платья чуть сдвинулся от движения, когда она потянулось к винограду. Гроздь тяжёлая, ягоды налитые, почти чёрные от спелости. Сорвала одну. Поднесла ко рту. Откусила. Сок брызнул, скатился по нижней губе, задержался в уголке. Его взгляд упал туда мгновенно. Зрачки расширились, поглощая золото радужки. Адамово яблоко медленно скользнуло вверх-вниз по сильной шее. Увидев этот крошечный жест, она медленно провела пальцами по губам, зачерпнув сок, и коснулась языком кончиков пальцев. Дыхание участилось. Ни один не отвёл взгляда. Кожа покрылась мурашками, хотя в зале было тепло от жаровен. Тело отозвалось моментально, неотвратимое тепло разлилось ниже живота. Он выдохнул тихо, почти неслышно, но этот звук прошёл по её позвоночнику, как прикосновение. - Пойдём, - после недолгой паузы сказал Саурон, резко поднявшись. - Я покажу тебе кое-что. Талуя молча вложила свою ладонь в его. Тепло разлилось по запястью, поползло выше. Они пошли по коридорам. Стража расступалась перед ними. Никто не смел смотреть на неё. На ту, что идёт под руку с Владыкой. Лестницы, пролёты, бесконечные переходы. И наконец - выход на открытую террасу. Горячий ветер ударил в лицо. Перед ней распахнулся Мордор. Пепельные равнины уходили к горизонту, чёрные пики впивались в багровое небо, и недалеко, ровно напротив, - Ородруин. Роковая гора. Живая, дышащая, извергающая дым и пламя, подсвечивающее тучи снизу, делая их похожими на кровоточащие раны. Зрелище жуткое, величественное, пропитанное той страшной, первобытной красотой, от которой захватывало дух. Саурон остановился у парапета, не отпуская её руки, и смотрел туда же, куда она. - Ну? - тихо спросил он. - Как тебе? Она смотрела, впитывала, чувствуя, как пепел оседает на кожу, как сухой, слабый ветер треплет волосы. - Страшно, - сказала наконец. - И красиво... завораживает. Он повернул голову, посмотрел на неё, пальцы сильнее сжали её ладонь. - Ты видишь, - сказал он. - Я знал, что ты увидишь. Большинство слепы к красоте смерти, а ты уже не слепа. - Смерти? - в голосе Талуи звучал искренний интерес. Он поднял голову, уставившись куда-то вдаль. - Без смерти нет жизни. Без разрушений нет порядка. - его лицо было серьёзно. - Многие наивно полагают, что можно просто жить одним светом… но без конфликта нет эволюции. Рано или поздно свет всегда уступает тьме. И тогда тьма ломает, чем и пробуждает к росту… Но на самом деле нет ни тьмы, ни света. Он обернулся к ней. - Это естественный процесс. Не плохой, не хороший. Естественный. Эмоции излишни там, где есть природа. В его словах она слышала долгожданное разрешение. - Когда я открыла магию крови, меня осудили. - Талуя тяжело вздохнула. - Но именно это привело нас к победе в той битве. Тогда я не понимала, чем я заслужила такую реакцию… но сейчас начинаю понимать. - Это твоя природа. Талант не открывается тому, кто не готов им владеть. В тебе больше инстинктивной природы. А она и есть настоящая сила. - он ухмыльнулся. - Конечно, такая сила будет пугать тех, кто не может её контролировать. Именно поэтому она эффективна. Глаза Талуи округлились. Слово «эффективна» врезалось в её сознание, мгновенно подняв болезненное воспоминание: «Именно так ведь я и ответила…». - Скажи мне, - он наклонился, убирая прядь её волос за ухо. - Когда ты чувствовала себя по-настоящему живой? Когда отступал страх? Когда сила разливалась по венам? - Когда… я касалась крови… - Значит, ты уже знаешь ответ. Твой страх, что сковал тебя - это твой запрет на саму себя. Но в силе нет порока. - Он сказал, что это извращение… - возражение вспыхнуло изнутри, голос сорвался на хриплый шёпот. - Что я осквернила стихию. - Когда вулкан изрыгает лаву - это извращение? А когда день сменяется ночью? А когда ясность сменяется грозой? Нет. Природа очищается. Это не может быть извращением. Всё, что существует, уже оправдано самим фактом существования. Остальное - доводы трусов, которые боятся силы в других. Талуя молчала. Его слова вшивались в неё новым убеждением. Всё это время с ней всё было в порядке, пока ей внушали обратное. Осознание пронеслось по телу волной облегчения, расслабляя тело там, где она уже и забыла, что оно было сжато в комок. Плечи опустились, напряжение ушло из груди и она, впервые со времён той битвы, смогла вдохнуть полной грудью. Жар от Ородруина коснулся лица, и впервые он не пугал, а грел. Саурон заглянул в её глаза, подняв лицо за подбородок. - Ну вот, - сказал он ласково. - С возвращением. Библиотека в глубине башни выглядела почти по-музейному роскошно. Талуя остановилась посреди зала, окинула взглядом стеллажи, карты на столе, чернильницу, свитки. - У тебя тут чище, чем в Изенгарде, - хмыкнула она, проводя пальцем по корешку ближайшей книги. - У Сарумана было пыльно. Саурон, вошедший следом, усмехнулся. Прошёл к столу, оперся о край, скрестив руки на груди. - Я ценю порядок. - он кивнул на карту, разложенную перед ним. - Подойди. Талуя встала рядом, почти вплотную и склонилась над картой. - Чёрные Врата? - она провела пальцем по линии на пергаменте. - Какую защиту предлагаешь? - он лукаво улыбнулся. - Я? - Ты вчера своим красивым ртом бросала в меня мои тактические ошибки. - он поправил её волосы, касаясь пальцами шеи. - Давай, гений, предложи беспроигрышную тактику. - Разве колечко не гарантирует тебе стопроцентную победу? - Гарантирует. Но встретить гостей надо достойно. - он усмехнулся. - Судя по твоим словам, они будут сильно стараться. Она перевела взгляд на чертежи, что висели на стене. - Почему именно кольцо? Почему ты решил туда заключить свои силы? - после недолгой паузы спросила она. Саурон нахмурился, но лицо быстро озарилось игривой улыбкой. - Потому что кольцо - это красиво… - он пожал плечами. Талуя закатила глаза. - Я серьёзно. Саурон обошёл её сзади и обнял. - Я ведь изначально кузнец. - шепнул он ей в волосы. - У меня было два наставника, направлявших меня. Ауле - один из Валар, он учил меня выражать суть через форму. Я научился у него выбирать красоту и порядок во всём. - А второй? - тихо спросила она, будто боясь прервать его исповедь. Саурон недолго молчал, будто на время уйдя в себя. - Он научил меня, что форма может удержать то, что боится распада… даже если внутри остаётся только пустота. Талуя повернулась к нему, в её взгляде было сочувствие. - Он тоже искал порядок? - Нет. Он хотел лишь разрушения и боли. К порядку стремился я. Саурон отпрянул, обошёл стол и сел в кресло. - Когда он был повержен, я почувствовал свободу. Словно тяжёлые цепи разомкнулись, спали с меня и я смог увидеть будущее. Не уничтожить мир… а спасти и сохранить его. Для себя, для всех, для всего Средиземья. - Почему же мир видит твои помыслы, как разрушение? - Потому, что мир боится перемен. Боится цены, которую приходится платить. - он чуть склонил голову. - А я не боюсь. Талуя молча подошла к нему, опустилась на колени и положила свою голову ему на бедро. Он накрыл её голову рукой и глубоко выдохнул. - Ты тоже это чувствуешь. Потому ты и здесь. - он провёл ладонью по её волосам. - Именно поэтому я хочу, чтобы ты осталась. Талуя подняла глаза на него. - Но решать тебе, ведьма. - улыбнулся он. Тишину прорезал громогласный орочий рог за окном, возвещающий о возвращении отряда. Талуя вздрогнула и резко подняла голову. Саурон не шелохнулся, его рука застыла у неё на затылке, пальцы едва заметно сжались. - Вернулись. - произнёс он спокойно, но в его голосе прозвучала тень предвкушения. В тронном зале стояла тишина. Высокие факелы горели ровно, не тронутые сквозняком. Тени скользили по чёрному камню стен. Владыка стоял у трона, не садясь, его взгляд был направлен к дверям. Рядом Талую слегка потряхивало от ожидания. Она не знала что страшнее - провал отряда и её немедленная смерть, или возвращение Кольца его Хозяину и её окончательное падение рядом с ним. Но она ещё не понимала, что самым тяжёлым окажется не Кольцо. Орки втолкнули пленников в распахнувшиеся двери. Вид измождённых хоббитов сжал сердце. Сейчас они выглядели потерянными детьми, едва стоявшими на ногах от голода и усталости. Рваные, грязные, совсем не те храбрые хранители, которыми она их запомнила в Лориэне. В глазах Сэма появилось печальное осознание, когда он увидел её, стоящей по правую руку от Владыки, в тёмном бархате. Он плюнул бы в её сторону, если бы хватило сил. Фродо не поднимал головы, стоя в тихой молитве о простом покое. Ему будто было уже наплевать, чем всё закончится, лишь бы закончилось поскорее. Кольцо на него шее дрожало, вторя дрожи его маленького тела. Саурон сделал несколько тяжёлых шагов к ним. Он остановился перед Фродо и почти благоговейно поднял его лицо к себе. - Спасибо. - спокойно промолвил он в глаза испуганному полурослику. Цепочка тихо звякнула, когда Саурон осторожно снял её с тонкой шеи хоббита. В зале замерли все, наблюдая, как Владыка трепетно возвращал себе свою суть. Когда Кольцо вернулось к нему на палец, пространство будто потяжелело вокруг него. Величественный майа стал ещё более могущественен, это ощущалось подкожно. Сила, что стала исходить от Саурона, как пульсар, разлилась по залу невидимой волной. Дышать стало труднее, давление стало плотнее. Он стал цельным. Первым опомнился Сэм. - Ты была с нами! За что?! - кричал он на Талую. - Гэндальф спас вас! Боромир был прав! Нужно было оставить вас в лесу! - Сэм… - тихо попытался остановить его Фродо. - Мы всё равно покойники, мистер Фродо! - он не отрывал взгляда от Талуи. - Как тебе не стыдно стоять здесь и смотреть на нас? Внутри у Талуи всё обрушилось. Она пыталась сохранить спокойный вид, но растерянность, стыд, вина, горечь, сострадание - вся эта смесь липкой волны, вперемешку с упрямством, готовы были вырваться из неё с жалобным стоном. Сэм и не знал, насколько его укор попал в её самую уязвимую точку - воспоминание о Боромире. Но, в то же время, упоминание Гэндальфа заставило её вспомнить, почему она сделала этот выбор. Сейчас важно было лишь то, что она стояла рядом с самым могущественным существом во всём Средиземье, который только что при всех вернул своё полное могущество и её разрывало между ужасом происходящего, восхищением от свидетельства силы и страхом. Саурон рассмеялся, подошел к ней и обвил её за талию. - Этих детей в темницу, дайте им чего-нибудь поесть, - махнул рукой оркам. - Через неделю мы устроим небольшую демонстрацию для мага. - Ты совершила большую ошибку, Талуя! Он не даст тебе того, что ты ищешь и искупления тебе не найти! - кричал вслед Сэм, пока их грубо уводили. Двери захлопнулись и тишина стала тяжелее прежнего.