Пепел Запада

Тронный зал Барад-дура тонул во мраке, который факелы не могли разогнать. Высокие своды терялись где-то в вышине, и казалось, что над головой не камень, а сама ночь, спрессованная в вечность. Талуя стояла по правую руку от трона. Чуть позади, на полшага - так, чтобы каждый вошедший военачальник видел - она при нём. Часть его свиты, часть декорации, часть победы. Она не помнила, как здесь оказалась. Ноги держали сами. На лице - маска, которую она носила уже столько дней, что забыла, что под ней. Но внутри… внутри была только одна мысль, пульсирующая где-то в затылке, глухая и липкая: «Это сделала я. Я всех убила.». Саурон говорил. Его голос заполнял зал - низкий, текучий, как расплавленный металл. Слова лились, тяжёлые и торжественные, каждое ложилось в тишину, как надгробный камень. Она слышала их, но не слушала. Звуки проходили сквозь неё, не задерживаясь, оставляя только рябь на поверхности сознания. «...падение Запада...» «...воля Владыки...» «...новая эра...» Перед троном стояли назгулы - восемь чёрных теней, безликих, безмолвных. Они не шевелились. Просто, как восемь гвоздей в крышку гроба Средиземья. Чуть поодаль - орки-военачальники. Массивные, в рваной стали, с мордами, в которых угадывалось торжество. Они скалились, переглядывались, тыкали друг друга локтями. Для них это был праздник. Для неё… Её взгляд скользнул по залу, цепляясь за детали. Там, у подножия трона, на каменных плитах, залитых багровым светом жаровен, лежал переломанный меч - Нарсиль. Она узнала бы его из тысячи - даже сломанный, даже брошенный, как мусор, к ногам Владыки. Клинок, что должен был воссоединить свободные народы Средиземья. Клинок, что должен был стать Андурилом в руках истинного короля, как символ независимости и свободы. Она сглотнула. Горло было сухим, как пепел за стенами. «Они все мертвы… что я наделала?» Мысли путались. Она пыталась поймать хоть одну, удержать, сложить в связное - но ничего не выходило. Только обрывки. Только боль, пульсирующая где-то под рёбрами. Каэл. Его лицо - за несколько мгновений до. До того, как она подняла ледяные пики. Почему-то именно сейчас тяжелее вспомнить черты его лица, они будто стёрлись из памяти, оставляя пыльный след рыжего силуэта. «Нет. Не думать. Не думать. Не думать». Следующий в голове всплыл Орин. Камни летели, она уворачивалась. А потом магия крови - его тело перестало слушаться, и в его глазах была такая ненависть, что… «Я не хотела. Я просто…» Айрин. Она не знала, где Айрин. Жива? Мертва? Взята в плен? Убежала? Забрала тела? Неизвестность была хуже смерти. Холодная, липкая, бесконечная - она заползала под драконью чешую, под кожу, под череп, и сворачивалась там змеёй. «Если она жива - она никогда меня не простит. Как такое можно простить… Если мертва - я убила и её». - ...и да будет этот день началом конца старого мира! Сегодня мы вступаем в новую эпоху… - голос Саурона вдруг пробился сквозь вату. Она вздрогнула и подняла глаза. Он посмотрел на неё. Всего на миг - но этого хватило, чтобы по позвоночнику пробежал холод. Его взгляд был тяжёлым и оценивающим, не смотря на триумфальную улыбку. Она не знала, что он видел. Пустоту? Маску? Или ту дрожь, что била её изнутри? Он отвернулся. Речь продолжилась. Назгулы не шевелились. Орки скалились. Где-то за стенами выл ветер Мордора, разносящий пепел над равнинами, где ещё не остыла кровь. А она стояла и смотрела на пустое место. Там, где должен был стоять Глашатай. Его не было, он был убит Арагорном ещё у самих Врат. Она закрыла глаза всего на секунду. Этого хватило, чтобы увидеть: рыжие волосы, разметавшиеся по пеплу, широко открытые глаза, в которых застыло недоумение, и кровь - его кровь, что вырвалась из ран, смешалась с грязью у его тела. «Рыжик… прости…» Речь закончилась. Зал медленно пустел. Назгулы исчезали в тенях, орки выходили, гогоча и торжествуя. Тяжёлые двери закрывались за последним из них, оставляя её с Владыкой наедине. Саурон спустился с трона медленно, шаг за шагом, приближаясь к ней. Его доспехи были в чужой крови. Он остановился в шаге и снял шлем. Огненные глаза смотрели на неё в упор - изучающе, пристально, с той особенной жадностью, которая появлялась у него, когда он видел в ней что-то новое. - Мы победили, дорогуша, - сказал он негромко. Она лишь кивнула в ответ, не в силах произнести ни слова. Он нахмурился. - Ты пообещала быть со мной, но сейчас я не чувствую тебя здесь… - он поднял её лицо. - Скорбь - это лишнее в такой день. - Я убила их… - сдавленный шёпот сорвался с её уст. Саурон вздохнул, подавляя желание сорваться. Отстранился и подошёл к окну. - Это был их выбор. Ты сделала всё, что было в твоих силах. Я пообещал отправить их домой, если бы они прислушались к тебе, но… - он повернулся к ней. - Они выбрали напасть на тебя. На ту, кто пришла к самой Тьме за их спасением. Талуя подняла глаза на него, в которых застыл немой вопрос. Он продолжил. - Это ведь не в первый раз, когда они отвергли тебя. Каждый раз ты рисковала собой, каждый раз брала на себя ответственность. Ты единственная, кто видел правду. Но они предпочли тебя тому, кто подвёл их. Кто подвёл всех. И они поплатились. - Я не хотела… - выдохнула она. - Я знаю, дорогуша. Я знаю. - он подошёл и крепко обнял её. Затем заглянул в её глаза. - Но ты должна понять - вины твоей здесь нет. Ты сражалась, ты была такой сильной. Ты готова была умереть за них до конца. Но они убили себя сами. Талуя застыла, каждое его слово падало в сознание как спасительная ветка, за которую она боялась ухватиться. - Зачем нужно было убивать Орина? - Затем, что он бы убил тебя… а я не могу потерять тебя. - он провёл пальцем по её скуле. - Я ведь сказал, что вмешаюсь если увижу опасность. Я помог тебе сделать выбор, который защитил тебя. Саурон отстранился, подошёл к трону и опустился в него. - Выбора не было. Я не виню тебя в том, что у тебя не хватило сил принять это решение самой, но я понимаю. Когда Моргот ломал меня, я понял одну важную вещь - без жертв не будет никаких великих достижений. - он резко поднялся и подошёл к окну. - Посмотри сюда. Посмотри на эти земли. Ты ведь тоже это видела! Она подчинилась. Выглянув в окно и глядя на Роковую гору, в этот раз у неё не понималось внутри прежнего восторга. В этот раз была пустота. - Посмотри. Ты ведь знаешь - те возможности, что теперь открыты для тебя… для НАС - они стоили любых жертв. - он взял её за подбородок, притянув её лицо ближе. - В мире нет ничего совершенного, что не подвергалось бы жёсткой обточке. Да, это больно, но прими эту боль как часть своей силы. Она лишь выдохнула. В его словах была правда, но боль была ещё слишком остра. - Я взял тебя, потому что у тебя есть качества. Те качества, которые могут привести тебя к величию. И сегодня, благодаря тебе, мы близки к совершенству вместе. - он провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Наклонился ниже и выдохнул в её губы. - И теперь, из пепла старого мира, мы вместе возведём новый… и ты заслужила быть рядом со мной, моя Агарзун*! *с чёрного наречия Агарзун - вода, принадлежащая Тьме* Новое имя прозвучало для неё, как клеймо. Она пыталась ответить на поцелуй так же страстно, но внутри всё было выжжено. День прошёл как в тумане. Она не помнила, как добралась до покоев. Ноги принесли сами - тело знало дорогу лучше, чем голова. Дверь. Порог. Тишина. Здесь не было факелов, только тусклый свет из окна - багровое зарево Ородруина, которое не давало понять, день сейчас или ночь. В Мордоре всегда были сумерки. Агарзун опустилась на пол у окна, на холодный камень, прижавшись спиной к стене. Драконья чешуя холодила кожу даже сквозь подкладку, но она не чувствовала ничего. Снаружи, где-то далеко, выл ветер. Первым пришёл Каэл. Она не звала его - он просто возник в памяти, как вспышка. Рыжие волосы, дурацкая улыбка, подколки, усмешки, его поддержка… и потом эта страшная картина. «Я не хотела». Мысль пришла и застряла, как заноза. Она повторяла её снова и снова, беззвучно, одними губами, но легче не становилось. «Я не хотела. Я не хотела. Я не…» А потом пришёл Орин. Его глаза были другими - чистая ненависть. Она видела этот взгляд каждую секунду, стоило закрыть веки. «Он ненавидел меня. Он умер, ненавидя меня». Айрин. Где Айрин? Она не знала. Эта мысль была хуже всего. Агарзун зажмурилась. Сейчас страшнее всего было то, что она впервые не знала что ей делать и чем руководствоваться. Они были её внутренним огнём, благодаря которому всё обретало смысл. А теперь? Дом? Где он? Может, он теперь здесь? Может, просто пора смириться? В голове вспыли несчастные хоббиты в клетке, выставленные на потеху… она предала их, она предала всех. Айрин была права. Потом переломанный Нарсиль. Арагорна убили. Остальных тоже. «Это я во всём виновата. Я подписала им смертный приговор. Это всё из-за меня…» Но ведь выбора действительно не было. Её утешала лишь одна мысль - она ещё не дома. Значит эльфы действительно обманули. Они ведь не сказали, как именно должна закончиться эта война. Война закончилась, а она всё ещё здесь. Значит «путь» не открылся сам. Значит она поступила верно, придя к Саурону, он оправданно становился единственной надеждой. А может быть, «путь» просто не открывается предателям? Или он должен был открыться Талуе, а не Агарзун? Мысли вернулись к ребятам. Воспоминания сами всплыли - встреча в лесу, посиделки у костра… Боромир… «Что бы он сейчас сказал? Оставаться сильной? Осудил бы меня?» Она лишь сильнее сжала кольцо. «Возвращайся.» Когда она открыла глаза, за окном ничего не изменилось. Багровый свет, пепел и эта мучительная вечность. Она не знала, сколько просидела так. Час? Три? Сутки? В какой-то момент в дверях появилась тень - высокая, чёрная, с огненными глазами. Саурон стоял на пороге и долго смотрел на неё. Агарзун не пошевелилась. Не подняла головы. Просто сидела, вжавшись в стену, и смотрела в одну точку. Он ушёл. Она попыталась есть позже, когда принесли еду. Кто-то поставил поднос на столик у кровати и исчез. Агарзун заставила себя подойти, отломить кусок хлеба, положить в рот. Хлеб превратился в сухой и вязкий комок. Она запила водой, но легче не стало. Вода отдавала пеплом. Всё здесь отдавало пеплом. Она сняла с себя доспехи и легла на кровать, уставившись в потолок. Сон пришёл неожиданно - тёмной, тяжёлой волной, накрывшей с головой. Она проснулась через час. Сердце колотилось где-то в горле. Рубашка прилипла к телу от пота. Воздух кончился. Она сидела на кровати, хватая ртом темноту, и не могла понять, где верх, где низ, где явь, где сон. Паника пришла сразу - знакомая, липкая, всепоглощающая. Та самая, что была после Изенгарда. Сердце билось так, что казалось, сейчас проломит рёбра. Руки тряслись. В висках стучало. Она сползла с кровати на пол, прижалась спиной к стене, обхватила колени руками и замерла. Считала про себя. Раз. Два. Три. Четыре. Не помогало. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. «Дыши. Просто дыши. Ты умеешь дышать». Пять. Шесть. Семь. Сердце не слушалось. «Рыжик…» Она зажмурилась и почти захлебнулась горькими слезами. На следующий день она заставила себя встать. Голова молчала. Драконьи доспехи лежали в углу, где она их бросила. Она смотрела на них долго, потом отвернулась. Надела простое тёмное платье - первое, что попалось под руку. В коридорах было пусто. Стража пропускала её молча, отводя глаза. Она не знала, куда идёт. Ноги сами несли её куда-то в сторону от главных залов, мимо старых складов, мимо помещений, где никто не жил. Здесь было тихо и пыльно. Она зашла в какую-то пустую комнату и села на пол. Здесь не было окон. Только стены и тишина. Ничто не имело смысла теперь. Агарзун сидела, смотрела на свои руки и видела на них лишь кровь. На левой, на безымянном пальце, тускло блестело кольцо. «Возвращайся». Она сжала кулак так, что кольцо впилось в кожу. Боль пришла сразу - острая, настоящая, живая. На секунду стало легче. На секунду она почувствовала себя здесь, в этом теле, в этой комнате, в этом мире. Потом боль утихла и пустота вернулась. Она не помнила, сколько просидела там. В какой-то момент встала и побрела обратно. Коридоры снова стали длинными, бесконечными, чужими. Она прошла мимо тронного зала. Двери были приоткрыты. Внутри никого не было. Агарзун вошла. Медленно, почти крадучись, будто боялась, что её застукают. Подошла к трону. Остановилась. Смотрела на то место, где вчера лежал сломанный Нарсиль. Его уже убрали. «Как будто ничего и не было. Может мне всё приснилось?». Она стояла так долго. Потом развернулась и вышла. Вечером пришёл Саурон. Она стояла у окна в своих покоях, обхватив плечи руками. Слёзы кончились ещё в первый день. Просто смотрела на Ородруин. Он подошёл и встал рядом. Какое-то время молчал. - Агарзун, - начал он тихо. - Ты знаешь за что я тебя выбрал? Она молчала. - Ты боец. В тебе есть тот огонь, что есть во мне. Когда ты пришла, я вспомнил, как я когда-то пришёл к Морготу. В тебе было столько страсти. Я сразу понял - ты моя. - его пальцы перебирали её волосы. - Я понимаю твою боль. Но ты должна взять себя в руки. Я требую смотреть в будущее, а не в прошлое. Мне не нужна тень. Мне нужна ты. Я дал тебе время побыть наедине со своими мыслями. Завтра ты должна стать прежней. В последней фразе она услышала стальной приказ своего Владыки, а не просьбу своего любовника. Она кивнула, потому что проще было кивнуть. Он поцеловал её в макушку и ушёл. Она простояла у окна до следующего дня. Смотрела, как багровый свет Ородруина пульсирует в такт её сердцу. Думала о том, что завтра нужно будет встать и улыбнуться. «А где она, прежняя?» Ответ пришёл сам. «То была Талуя. А сейчас вместо неё Агарзун.» На следующий день она заставила выпить себя стакан воды. В её покои вошёл слуга. По приказу Саурона она должна была явиться к нему в библиотеку. Она вошла и села напротив. Он провожал немым укором каждый её жест. - Я дал тебе время, Агарзун, - сказал он наконец. Голос был спокоен. Но под спокойствием уже клокотало - она чувствовала это кожей. - Я не мешал твоей скорби. Я понимал - тебе нужно пережить. - он сделал паузу. - Но время вышло. У нас много дел и ты нужна мне. Она молчала. - Мне нужна ты. - он подался вперёд, сверля её взглядом. - Прежняя ты. Та, что имела силу прийти ко мне. Та, что обещала быть со мной. Я видел в тебе потенциал, а ты смотришь в прошлое… Агарзун подняла глаза. В них была усталость и пустота. - Я не знаю, где она, - тихо сказала она. Голос сорвался на последнем слове. Саурон замер. На секунду в кабинете повисла тишина. Он медленно встал, обогнул стол и остановился за её спиной. - Не знаешь? - переспросил он. Голос стал ниже, опаснее. - Значит, будем искать. Его рука легла ей на плечо, пальцы сжались. - Ты моя, Агарзун. Вся. Без остатка. И я не позволю тебе прятаться от меня в скорлупе из вины и сожалений. Их больше нет - отпусти их. Я же предлагаю тебе весь мир. Она не шевелилась. Смотрела прямо перед собой, на карты, на свитки, на чернильницы, только не на него. - Посмотри на меня. Она не послушалась. Его пальцы сжали её подбородок - резко, жёстко, заставляя повернуть голову. Она встретила его взгляд. Огненные глаза смотрели в упор. - Я не позволю тебе застрять в этом состоянии, - сказал он тихо. - Даже если для этого придётся выжечь его калёным железом. В этот момент внутри что-то щёлкнуло, стало ясно - он не шутит. - Саурон, я не могу смотреть на себя… я… - Я всё тебе объяснил. Тебе мало моих слов? - в его голосе звучало раздражение. - Или тебе просто нравится играть в жертву? - Я… - она выдохнула. - Отправь меня домой. Его брови медленно поползли вверх от возмущения. - Агарзун, ты не поняла. - прошипел он. - Ты моя! Я никуда тебя не отпущу. - Зачем? - она вскочила. Стоило догадаться, что гнев будет первой эмоцией. - Я привела тебя к победе, отдала тебе всё, даже своих друзей… Ты забрал Орина! Это сделал ты! - Правильно, ведьма, ищи виноватого, - язвил Саурон. - Так легче? Однако, это был твой выбор. - У меня его не было! Ты не дал мне его сделать! Ты просто его забрал! - она сорвалась на крик. - Я освободил тебя от него! От них всех! Ты ведь за этим пришла ко мне… - Я пришла за домом, который ты мне пообещал, мы заключили сделку! - Сделка аннулировалась, когда они предали тебя! А тебя я отпускать не собираюсь. - Сделка не может аннулироваться из-за чужого выбора! - она чувствовала, что спорить уже бесполезно. Он выдохнул, потянулся к ней, ловя её в объятия. - Иди сюда. - Нет! - она оттолкнула его руки. - Иди сюда… я напомню тебе, зачем ты здесь на самом деле… - он крепче вцепился в её руки. - НЕТ! - она вырвалась и выскочила из библиотеки. (Отсюда рекомендую читать под трек Oyarsa - Tony Anderson feat. Timbre с тайминга 3:29) Она бежала по коридору, сердце колотилось так, что, казалось, вырвется через горло. За спиной - тяжёлый, мерный стук его сапог по каменному полу. Не бег, а неумолимое преследование. Спокойная, хищная поступь. - Ты думала, это игра, Агарзун? - его голос, низкий и режущий, догнал её в коридорах. - Что можно бросить вызов и уйти, когда станет страшно? Она ворвалась в свои покои, захлопнула дубовую дверь, прислонилась к ней всей спиной, трясущимися пальцами пытаясь повернуть тяжёлый засов. Он не поддавался. - Ты выбрала сторону, Агарзун. Мою. И теперь ты будешь на ней до конца. - его вопль приближался к двери. Удар пришёлся будто не в дверь, а в неё. Он приложился всей тяжестью своего тела. Дверь с грохотом вылетела из косяка, сорвавшись с петель, и рухнула внутрь комнаты, едва не придавив её. Она обернулась с подавленным криком и увидела его на пороге. Не дышащего от гнева. Ледяного. В его глазах горело что-то древнее и куда более страшное, чем привычная ярость. Он не стал медлить. Два быстрых шага - и его пальцы впились в её волосы, у корней, дёрнув голову назад. Боль острая, унизительная. Прежде, чем она успела вскрикнуть, его ладонь, с размаху, со всей силы, ударила её по лицу. Мир на миг пропал в белой вспышке. Звон в ушах. Медный привкус крови - губа распалась о зубы. Она ахнула, захлёбываясь собственным теплым солёным соком. Он пришпорил её к стене, всем своим весом придавив, лишив воздуха. Его лицо было в сантиметре от её. - Я твой Владыка, и ты, дорогуша, обещала быть рядом со мной, - прошипел он. - Сейчас я тебе напомню, как ты просила моей силы. Он швырнул её от стены. Она полетела, ударилась спиной о пол, и воздух с силой вырвался из её лёгких со стоном. Прежде, чем она смогла вдохнуть, он был уже на ней. Коленями придавил её бёдра, грубой ладонью прижал её плечи к холодному камню. Его вес был невыносим. - Нет! - вырвался у неё первый крик, высокий, истеричный. Она забилась, пытаясь вырваться, но он был как из гранита. - Нет! Не трогай меня, чудовище! Нееет! Он даже не попытался её заткнуть. Смотрел, как она бьётся и в его взгляде была лишь холодная оценка. Кто ей поможет в Чёрной Башне? Кто услышит? Она зарыдала, отчаянно, безнадёжно, продолжая вырываться. Но он лишь перевернул её на живот одним резким движением. Её лицо прижалось к пыльному полу. Он захватил её запястья одной своей рукой, скрутил за спиной. Боль в плечах стала острой, выворачивающей. - Нет, пожалуйста, нет… - её голос сорвался в шёпот, полный животного ужаса. Он не ответил. Другой рукой рванул ткань платья у бёдер. Холодный воздух коснулся кожи. Затем - грубое, резкое, насильственное вторжение. Из глубины вырвался хриплый, рвущийся вопль, от которого в горле тут же запершило. Боль была ослепительной, белой и жгучей, как будто её разрывали изнутри. В глазах потемнело, потом вспыхнули искры. Она завизжала, брыкаясь, но его вес и хватка были абсолютны. - Вот и весь твой путь домой, - его ровный голос гремел у неё над ухом, пока её трясло от рыданий и боли. - Вот цена твоего предательства. Ты хотела силы? Она сейчас во мне. Чувствуешь? Она ничего не чувствовала, кроме разрывающей агонии и жгучего стыда. Он говорил, и каждое слово было новым ножом. - Ты думала, что имеешь власть надо мной? Думала, что можешь торговаться? Ты сделала свой выбор, Агарзун, и назад пути нет. Здесь я выбираю, когда ты моя, а когда нет! Он двигался с жестокой, методичной силой, не обращая внимания на её срывающийся голос, на её тщетные попытки вырваться. Он не наслаждался, он утверждал власть. Над её телом, над её волей и эмоциями. Её крики постепенно перешли в хриплые, беззвучные рыдания. Слёзы и слюна смешивались с пылью на полу. Она больше не видела комнату. Она видела только узор камней перед лицом, в который впивалась взглядом, пытаясь сбежать от реальности в его холодную, безжизненную геометрию. Но боль возвращала её снова и снова. Унизительная, всепоглощающая, стирающая её. Когда он закончил, он просто отпустил её запястья и встал. Она не двинулась. Лежала, прижавшись щекой к холодному полу, тело била мелкая, непроизвольная дрожь. Внутри всё горело и болело так, что хотелось вырвать свои же внутренности. Он поправил одежду, взглянул на неё сверху вниз. И ушёл, оставив дверь зиять пустотой, а её - лежать в пыли, крови и собственной погибшей воле, с эхом его мерзостей в теле и с невыносимой болью, которая была теперь не просто болью, а её новой, ужасной реальностью. Реальностью, из которой не было крика, способного её вытащить.