Двойные зеркала
6 января 2026 г., 01:37
Прошла неделя. Семь дней, за которые Адриан научился жить в новом, искажённом мире. Он чувствовал себя актёром, играющим в трёх спектаклях одновременно, где любая ошибка в реплике грозила катастрофой.
Спектакль первый: Школа. Персонаж — Добрый одноклассник.
— Адриан, ты помнишь, завтра дедлайн по проекту по истории? — Маринетт стояла перед его партой, сжимая стопку учебников к груди. Её голос, как всегда, немного дрожал, когда она обращалась к нему, а глаза бегали по сторонам, стараясь не встречаться с его взглядом.
«Она волнуется. Потому что я ей нравлюсь. А ещё потому, что через пять минут может зазвонить её телефон, и ей придётся сбежать, чтобы спасать город от моего отца», — пронеслось в голове у Адриана со странной, горькой ясностью.
Он улыбнулся. Не той ослепительной, рекламной улыбкой, а более мягкой, настоящей.
— Конечно, помню. Я уже собрал материалы по архитектуре средневекового Парижа. Думаю, будет интересно связать это с… ну, знаешь, с общей атмосферой города. Его духом.
Он видел, как её щёки порозовели.
— О-отлично! Я как раз занималась костюмами того периода, так что… — Она замялась, и Адриану вдруг дико захотелось её обнять. Не как объект обожания, а как человека, который тащит на своих плечах груз почти такой же тяжелый, как его собственный. Но он не мог. Между ними теперь навсегда стояла стена из его знания.
— Маринетт, — сказал он тише, перехватив её нервный взгляд. — Не волнуйся. У нас всё получится. Ты же гениальна в таких вещах.
Она замерла, и на секунду в её синих глазах мелькнуло что-то, кроме застенчивости. Удивление? Благодарность? Он поймал этот взгляд и сохранил его в памяти, как драгоценность. Это не игра. Это правда. Ты и правда потрясающая.
Рядом фыркнула Хлоя. «Лесть, Адри, совсем не в твоём стиле». Он лишь пожал плечами, не отводя взгляда от Маринетт. «Просто констатация факта, Хлоя».
Когда Маринетт, бормоча что-то о «срочном звонке от тёти», вылетела из класса, Адриан позволил улыбке сойти с лица. Его взгляд упал на окно. Где-то там уже, наверное, кружила бабочка-акума. Запущенная рукой его отца. По его животу прокатилась холодная волна, но он тут же взял себя в руки. Позже. Позже он будет Котом. Позже он выйдет на сцену.
Спектакль второй: Дом Агрестов. Персонаж — Послушный сын.
Ужин проходил в гробовой тишине, нарушаемой только стуком серебра о фарфор. Габриэль сидел во главе стола, погружённый в планшет, на экране которого мелькали всё те же знакомые эскизы. Адриан методично пережёвывал безвкусное рагу, глядя на отца.
Теперь он видел не просто сурового, поглощённого работой родителя. Он видел напряжение в уголках его рта, болезненную одержимость в глазах, застывших на изображении Эмили. Он видел Бражника. И сердце его сжималось от противоречивых чувств: леденящей обиды и щемящей жалости.
— Отец, — начал Адриан, и его голос прозвучал ровно, почти бесстрастно. — Я прочитал о новой выставке в музее декоративного искусства. Там представлены ткани XVIII века. Мне кажется, это могло бы вдохновить на новую линейку. На что-то... более легкомысленное, воздушное.
Габриэль медленно поднял на него глаза. Взгляд был оценивающим, отстранённым.
— «Легкомысленное» — не в духе нашего Дома, Адриан. Мы олицетворяем элегантность и строгость. — Он отложил планшет. — Хотя... исследование исторических материалов может быть полезным. Составь отчёт.
Это было не одобрение. Это было задание. Приказ. Раньше Адриан видел в этом лишь холодность. Теперь он видел маниакальную фокусировку на одной цели, ради которой не существовало ничего другого. Даже сына.
— Хорошо, отец, — кивнул Адриан, опуская глаза в тарелку. Внутри всё кипело. Ты уничтожаешь город, чтобы вернуть маму. А что насчёт меня? Разве я не часть её? Разве она не хотела бы, чтобы её сын был счастлив?
— Ты сегодня бледен, — неожиданно заметил Габриэль. — Утомился?
Вопрос прозвучал как формальность, но Адриан насторожился. Неужели подозревает? Нет, отец слишком поглощён своей миссией, чтобы всерьёз вглядываться в него. Это просто проверка «инструмента» на исправность.
— Проект в школе отнимает много времени, — солгал Адриан, снова поднимая взгляд и надевая маску почтительного внимания. — Но ничего, справлюсь.
Габриэль кивнул, уже возвращаясь к своим эскизам. Разговор был исчерпан. Адриан доел рагу, чувствуя, как ложная улыбка застывает у него на лице, словно гипсовая маска.
Спектакль третий: Крыши Парижа. Персонаж — Супер-Кот.
— Мяу, Божья Коровка! Кажется, сегодня наш пернатый друг явно не в настроении!
Он приземлился рядом с ней на карниз с привычной грацией, выгнув спину в театральной позе. Внутри было тихо и пусто. Все эмоции, вся боль остались за кулисами. Здесь был только Кот — легкомысленный, флиртующий, надёжный.
Леди Баг обернулась, и на её лице появилась знакомая смесь облегчения и лёгкого раздражения.
— Кот Нуар, как всегда, вовремя для шуток. Он почти снёс мне голову своим лучом.
— О, а я бы не позволил такой несправедливости случиться! — Он подбоченился, стараясь поймать её взгляд. Видеть её в бою, зная, кто она, было особым видом пытки. Он ловил каждое её движение, каждый просчёт, готовый в любую секунду броситься вперёд и принять удар на себя. Его правило №1: никогда не причинять ей вреда. Правило №1.5: никогда не давать ей получить вред. Даже если для этого придётся быть чуть более навязчивым, чуть более «кошачьим», чем обычно.
Бой был жарким. Акума — разъярённый художник, обделённый вниманием критиков, — метался по площади, превращая здания в абстрактные полотна хаоса. Леди Баг пыталась вычислить логику, Кот Нуар — отвлекал, парировал атаки, постоянно находясь между ней и опасностью.
— Эй, пушистик, осторожнее! — крикнула она, когда он рывком оттащил её от падающей каменной «брызги краски».
— Просто не могу позволить испачкать твой очаровательный костюм, — отозвался он, но в голосе не было обычной игривости. Была лишь сконцентрированная решимость.
В решающий момент, когда Леди Баг уже замахнулась йо-йо, чтобы поймать очищенную бабочку, акума внезапно развернулся и выстрелил в неё лучом отчаяния сзади. Адриан увидел это на долю секунды раньше. Он не думал. Его тело среагировало само.
— Котаклизм! — Рык вырвался из его горла не игривым, а низким, опасным. Он не направил силу разрушения на объект, а швырнул в него булавку от своей палочки, активированную Чёрной Дырой. Сгусток тьмы поглотил луч, растворив его, но инерция броска развернула акуму, и тот потерял равновесие.
Леди Баг ловко поймала бабочку, очистила её и, выпустив в небо, обернулась к нему. Её глаза были широко раскрыты.
— Ты... ты уничтожил атаку? Но... Котаклизм же только один!
— Ох, — Адриан нарочито потянулся, скрывая дрожь в руках от выброса адреналина. — Кажется, я сегодня полон сюрпризов! Или просто очень не хотел, чтобы мою Коровку заляпали мрачными красками.
Он подмигнул, но её взгляд был пристальным, изучающим.
— Ты сегодня какой-то... другой, — сказала она тихо.
Лёд тронулся у него внутри. Она чувствует. Чёрт.
— Разве? — Он наклонился к ней, сокращая дистанцию, снова надевая маску шаловливого кота. — Может, это потому, что луна сегодня особенно благоволит романтическим подвигам? Или потому, что я просто очень рад тебя видеть?
Она отступила на шаг, покраснев, и магия его обычной личности сработала — её подозрения растворились в смущении.
— Прекрати дурачиться, — буркнула она, но уже без прежней строгости. — И спасибо. За помощь.
— Всегда к твоим услугам, моя леди, — он склонился в преувеличенном поклоне. Когда поднял голову, она уже разворачивала йо-йо, чтобы улететь. — До следующей битвы!
— До свидания, Кот Нуар!
Он наблюдал, как её алый силуэт растворяется в ночи. Маска спала. На лице осталась лишь усталость и тяжесть. Он нарушил своё же правило — использовал силу слишком заметно, слишком по-другому. Рискнул. Ради неё.
В кармане жакета завибрировал телефон. Сообщение от Люка: «Видел стрим. Ты ок? Выглядело жестко. Пицца у меня. Жду».
Адриан слабо улыбнулся. Союзник. Якорь. Он сбросил трансформацию в тени арки. Плагг, вынырнув из кольца, посмотрел на него большими зелёными глазами.
— Сегодня ты был... очень сосредоточен, Адриан.
— Было необходимо, — коротко сказал Адриан, протягивая квами кусочек камамбера. Он не мог рассказать Плаггу правду. Ещё одна ложь, ещё одно предательство в копилку. Но Плагг был связан с Кольцом, с отцом. Рисковать было нельзя.
— Да, да, необходимо защинять Париж и нашу прелестную Божью Коровку! — прочирикал Плагг, уже поглощённый сыром. Адриан погладил его по голове, чувствуя укол вины.
«Прости, друг. И ты, Маринетт. И ты, отец. Я запутался в этой паутине. Но я найду выход. Я должен», — подумал он, направляясь по тёмным улицам к дому Люка, где его ждали простые вещи: друг, пицца и несколько часов, когда можно было не играть ничьей роли. Кроме своей собственной.
