Цветочные шрамы. Пустынные ходы.

«Тут так холодно.», прошептала девушка, оглядывая полупустой просторный коридор, из которого виднелся вход в основной зал. В прихожей стоял небольшой комод, под ногами расстилался ковер из плотной ворсистой ткани серого цвета, в углу покоился внушительных размеров глиняный горшок с уже засохшим растением. На стенах висели картины, обрамленные в изящные рамки из темного дерева, что успели покрыться значительным слоем пыли. «Я здесь не живу уже много лет. С момента, как не стало отца.», объяснил Хатаке, двигаясь к гостиной и попутно зажигая везде свет. Куноичи неуверенно замялась в дверях, смотря в спину бывшего сенсея, а затем проследовала за ним вглубь дома. «Почему ты решил привести меня сюда?», тихо спросила девушка, подойдя вплотную к широкой спине мужчины, что остановился перед семейным портретом клана Хатаке. «Этот дом – отражение моего прошлого, Сакура. Темного, мрачного, лишенного любви, поддержки. Прошлого полного отчаянья и одиночества.», Шестой медленно развернулся к куноичи лицом и правой рукой притронулся к пряди шелковых волос, что покоилась на ее плече. «Оглянись и ответь мне, готова ли ты остаться здесь? Остаться.. со мной.» Девушка на мгновение замешкалась. Ее глаза источали тоску. Боль за человека, что всегда был рядом, но который сам всегда был одинок, пронзила ее хрупкое, полное нежности сердце. «Какаши, позволь мне. Позволь показать, что ты нужен, что ты можешь положиться на меня, довериться. Ты не один. Больше нет..», прошептала Сакура, поднимая мокрые глаза на мужчину, что даже будучи ребенком был вынужден быть сильным. «Я не уверен, что смогу. Я не выдержу, если потеряю и тебя.», тихо ответил Хатаке, аккуратно заправляя прядь ее нежно-розовых волос за ухо. «Ты меня не потеряешь. Наступило мирное время – нам больше не нужно бояться за себя и дорогих нам людей. Мы можем наконец-то выдохнуть, Какаши. Просто начать жить.», проговорила девушка, осторожно кладя руку на покрытую тканью щеку мужчины. «А остальные? Ты не переживаешь, как они отреагируют? Я ведь твой учитель, Сакура.», с надеждой в усталых глазах, спросил Хатаке. «Бывший учитель..», улыбнувшись прошептала куноичи и, оттянув края плотной маски, приблизилась своими изголодавшимися по любви губами к его. Воздух в комнате наполнился густой, практически осязаемой тоской. Поцелуй двух израненных душ, что стремились заполнить пустоту друг другом. Медленные движения аккуратно исследующих пальцев. Глухое биение двух осторожных, но ищущих тепла сердец. Им обоим было больно. Было страшно. За будущее, за настоящее, за себя, за друг друга. Быть вместе означало осознанную уязвимость. Означало невозможность отступить и вернуться к тому, как было прежде. Но как прежде уже давно не могло быть. Понимали они это или нет. Черта уже давно была пересечена. Руки девушки осторожно скользили от щеки мужчины к его шее, зарываясь в густые пепельные волосы. Ладони Хатаке изучающе двигались по изящному тонкому телу молодой куноичи. Поцелуй был нежным, исцеляюще горьким. Время застыло, тишина заглушила мысли. Они прыгнули друг за другом в пропасть, отдав свои сердца в распоряжение жизни. Они доверились судьбе. Решились быть счастливыми. Хотя бы сейчас, хотя бы на это мгновение. Мужчина легко подхватил куноичи на руки и, подойдя к дивану в противоположном углу просторной гостиной, аккуратно уложил на него девушку. Она притянула его за воротник водолазки и Хатаке, уперевшись о подлокотник левым запястьем, навис над ней. Какаши не торопился продолжать поцелуй. Его темно-серые глаза внимательно рассматривали молодое девичье лицо. Как же она была красива. Длинные нежно-розовые волосы шелком рассыпались по подушке, мягкие губы были слабо приоткрыты, ярко-зеленые глаза с мольбой и ожиданием бегали по крепкому телу мужчины. «Ты уверена, что хочешь?», хриплым глухим голосом спросил Хатаке. «И сейчас, и каждый день после.», возвращая замутненный желанием взгляд от сильных рук к темным глазам напротив, тихо ответила девушка. «Исчезли все. Сейчас же.», твердым голосом произнес Шестой, глядя в окно гостиной – за стеклом послышался шелест листьев. Анбу покинули свои посты, оставляя пару наедине. «Я уже успела забыть о них.», неловко прошептала Сакура, проводя тонкими пальцами от шеи к груди мужчины. «Зрители в этот раз будут явно лишними.», хитро улыбнувшись, проговорил Хатаке, возвращаясь к губам девушки. Ее нежные руки от груди смело переместились к краям водолазки, скрывающей крепкое мужское тело, к которому Сакура до безумия желала получить доступ. Хатаке усмехнулся ей в губы и, разорвав поцелуй, неторопливо стянул с себя верх. Девушка тяжело выдохнула. Ее зрачки потемнели, глаза-изумруды стали практически черными. Какаши дотронулся пальцами до небольших пуговиц на кофте своей бывшей ученицы, медленно расстегивая одну за одной. Девушка подалась вперед, немного привстав, и очередной элемент одежды оказался на пыльном полу у дивана. Хатаке дорожкой из поцелуев прошелся от пухлых губ молодой куноичи к ее уху, настойчиво касаясь горячим дыханием ее гладкой кожи и вызывая у девушки мурашки. Затем мужчина переместился к шее, оставляя на ней небольшие покраснения от слабых укусов. Он скользил влажными губами по ее острым ключицам, небольшой груди, медленно спускаясь к плоскому животу и целуя разгоряченную кожу совсем близко к поясу юбки. Играючи поддев зубами ее край, он приспустил ту до кромки белья. Проведя языком по оголившемуся участку, он медленно привстал и полностью стянул с бывшей ученицы остатки одежды. Темно-серые глаза стали угольно-черными. От одного вида ее идеального голого тела у мужчины звенело в ушах. Девушка уверенно потянулась к его брюкам – в ее пальцах щелкнула пряжка ремня. Обратной дороги не было. Разума больше не существовало. Мысли отдались чувствам. Их сердца соединили души. Хатаке медленно раздвинул колени молодой куноичи, устроившись между ее ног. Он снова навис над девушкой, не отрывая темного взгляда от ее глаз. Тела постепенно слились воедино, заполняя комнату тихими горячими вздохами. Сакура выгнулась в спине, привыкая к новому ощущению, интуитивно цепляясь руками за крепкие плечи мужчины. Ее нежные ладони скользили по его широкой спине, острые ногти впивались в его кожу, оставляя ссадины. Темп ускорялся. Какаши взял девушку за хрупкую шею, впечатывая ту в мягкую подушку. От удовольствия закатывались глаза, сбивалось дыхание. Сменив позу, мужчина перевернул ее на живот, впиваясь сильными, расчерченными мышцами руками в упругие бедра под ним. Девушка запрокинула голову и крепкая ладонь намотала ее длинные волосы на кулак. Чем дольше все происходило, тем слабее ощущалась реальность. Открыв глаза, Сакура поняла, что ничего не видит. Желание заволокло взор, давая сконцентрироваться на чувствах. Жар проникал во все доступные ему клеточки, растекаясь между их сплетенными телами. В комнате было трое: он, она и их будущее, что сменило свой вектор этой ночью.