Попробуй выкрутиться

Тренировка шла тяжело. Не в том смысле, что неофиты сегодня тупили больше обычного — хотя и это тоже. А в том, что воздух в зале был густой, как патока. Наэлектризованный. Каждый чувствовал: что-то висит. Что-то должно произойти. Алекс стояла у стены, скрестив руки на груди. Она не вмешивалась. Даже когда хотелось. Даже когда было очевидно, что пара для спарринга подобрана неудачно. Это было не её решение — значит, не её ответственность. Рядом пристроился Дом — молчаливый, собранный, как всегда в такие моменты. Он не лез с вопросами, и за это она была ему благодарна. Эрик двигался между парами неофитов. Спокойно, почти лениво. Руки в карманах, плечи расслаблены. Но именно от этого спокойствия становилось только хуже. Он не подгонял — он просто не давал расслабиться. Иногда бросал короткую фразу, иногда просто останавливался и смотрел. И под этим взглядом даже самые уверенные начинали ошибаться. — Не тяни, — бросил он одному из парней. — Решай быстрее. Пауза. Парень замер, перебирая варианты. — Будешь долго думать, противник решит за тебя. И пошел дальше. Как ни в чем не бывало. Алекс следила за ним краем глаза. Не потому что хотела. Просто... следила. Само собой получалось. Этот мудак обладал редким талантом: занимать всё пространство вокруг себя, даже не пытаясь. Просто находился в помещении — и уже было тесно. — Он сегодня какой-то... тихий, — заметил Дом, не глядя на Эрика. — Тихий — значит, думает. А когда он думает, жди беды, — отозвалась Алекс. — Может, просто не выспался? — У него вместо сна — переработка планов по захвату мира. Так что нет. Он всегда думает. Дом хмыкнул, но развивать тему не стал. Очередной удар прошёл жёстко. Неофит — тот самый упрямый парень из Дружелюбия — пошатнулся, но не упал. Эрик даже не вмешался, только чуть сместился, чтобы видеть лучше. — Этот долго не протянет, — тихо сказал Дом, кивнув на парня, которого уже второй раз прижимали к мату. — Протянет, — так же тихо ответила она. — Упрямый. Дом усмехнулся. — Это не всегда плюс. — Здесь — чаще да. И именно в этот момент Четыре сказал: — Хватит! Не громко, но в зале это прозвучало отчётливо. Он вышел на центр, остановился между неофитами и поднял ладонь. — Пауза. Парни сразу отступили, тяжело дыша. — Эрик, — спокойно, но жёстко сказал он. — Это перебор. Эрик даже не повернулся сразу. — Перебор — это когда они в первый же день на реальном задании ломаются, — ответил он. — Это не фронт, — продолжил Четыре. — Это обучение. — Именно, — коротко сказал Эрик. — Обучение. Четыре развернулся к нему полностью. — Ты давишь. Ты постоянно давишь. Не все должны проходить через мясорубку. — Это уже не обучение. Эрик остановился, но не подошёл ближе. Просто посмотрел. — Это как раз оно. — Нет, — спокойно, но твёрдо сказал Четыре. — И? — И не все выдерживают такой темп. — Тогда им здесь не место. Кто-то из неофитов опустил взгляд. А кто-то, наоборот, выпрямился. Алекс всё это видела краем глаза, но не двигалась. Это был их разговор. И пока её это не касалось, она не собиралась вмешиваться. Четыре сделал шаг вперёд. — Ты подменяешь обучение проверкой на выживание. — Это и есть проверка. — Нет. Проверка — это результат. А ты их просто ломаешь по дороге. Эрик чуть наклонил голову. — Они ломаются не из-за меня. — Конечно, — сухо сказал Четыре. — Им просто «не повезло». Пауза. В зале стало тихо, почти неловко. Даже те, кто до этого продолжал отрабатывать удары, замедлились. Алекс перевела взгляд на другую пару, но внимание всё равно было там, в центре. Она просто слушала. И всё ещё не двигалась. Четыре продолжил, уже тише, но резче: — С таким подходом ты получишь либо тех, кто сгорит, либо тех, кому всё равно, кого ломать дальше. Он кивнул в сторону Эрика. А потом, почти незаметно, добавил: — Таких же, как вы. Дом рядом чуть напрягся. Алекс тоже. Она не сразу повернула голову. Секунду просто стояла, словно проверяя, правильно ли услышала. Потом оттолкнулась от стены и медленно подошла ближе. — Повтори, — сказала она спокойно. Четыре перевёл на неё взгляд. — Я сказал достаточно. — Нет, — она остановилась напротив. — Ты сказал «вы». Давай конкретнее. Теперь уже молчал Эрик. Наблюдал. Четыре не отвёл взгляд. — Ты делаешь то же самое. — Что именно? — Давишь. Через страх. Через предел. Алекс усмехнулась, но в этом не было веселья. — А ты что предлагаешь? — Можно доносить информацию более лояльно. — Это всего лишь иллюзия, — коротко сказала она. Четыре чуть сжал челюсть. — Не всем нужно ломаться, чтобы научиться. — Всем, — ответила она. — Просто не все доживают до момента, когда это происходит. Тишина стала плотной, как перед ударом. — Ты правда считаешь, что другого способа нет? — спросил он. Она смотрела на него спокойно. — Я считаю, что мягкость заканчивается там, где начинается реальность. Он выдохнул. — Ты просто не умеешь иначе. Вот это уже было точкой. — Давай проверим. Дом отреагировал сразу, словно только этого и ждал. — Внимание, — громко сказал он, хлопнув в ладони. — Инструкторы решили показать вам мастер-класс. Смотрите внимательно. Неофиты оживились, напряжение в зале сменилось ожиданием. Четыре уже вышел на маты. — Без фанатизма, — сказал он. Алекс встала напротив. — Поздно. Они начали медленно. Без резких движений. Четыре держал дистанцию, работал точно, не лез вперёд. Алекс двигалась свободнее, легче, но в этом не было расслабленности — только контроль. — Слушай, — сказала она, чуть склонив голову, — я, конечно, не психолог, но давай уточним. Ты сейчас защищаешь их или себя? Потому что выглядит это как старая травма, которую ты таскаешь за собой и проецируешь на всех, кто работает не так, как тебе нравится. Четыре чуть дёрнулся, но промолчал. Первый захват — короткий. Проверка. Разошлись. — Если у тебя проблемы с тем, как тебя учили — это не ко мне. Это к специалистам, — продолжила Алекс. — В Эрудиции есть неплохие мозгоправы. Сходи, поговори. А на мне не надо вымещать свои детские обиды. Он пошёл через корпус — она ушла. Она попробовала зайти через плечо — он закрылся. Четыре был хорош. Он не давил, он держал. Чувствовал момент, не спешил. Постепенно он начал смещать её к краю. Не резко, не грубо — просто занимал пространство, не оставляя ей выбора. — Видишь? — сказал он тихо. — Можно без этого. Она позволила ещё шаг. Потом ещё. И именно в тот момент, когда он был уверен, что держит ситуацию, она резко сместилась, перехватила руку и ушла вниз, забирая его равновесие вместе с ним. Всё произошло быстро, но чисто. Четыре оказался на мате, и уже через секунду она зафиксировала его, жёстко, но без лишней силы. Он попытался вывернуться — не вышло. Алекс наклонилась ближе. — Заебал, — сказала она тихо. Зал замер. — Думаешь, я погоны заработала красивыми глазками? Она чуть усилила захват. — Думаешь, мне нравится так работать? Он не ответил. Уже не пытался вырваться. — Я такого дерьма видела, что тебе и не снилось, — продолжила она. — И знаешь, что реально ломает людей? Пауза. — Не жёсткость. А неподготовленность к ней. Она говорила тихо, чтобы слышно было только ему. — Если они не поймут это здесь, на матах, — она чуть наклонилась ближе, — они поймут это в бою. И, возможно, уже последний раз. Люди ломаются не потому что их жёстко учили. А потому что их учили мягко, такие как ты. И поверь, нет лучшего противника, чем плохо обученный. Пауза. — Каждый рано или поздно ломает себя. Лучше здесь и под контролем. И, альтруист... Еще раз перейдешь на личности, покажу что реально умею. Последние слова девушка проговаривала через зубы. Алекс отпустила его и поднялась. — Не забывай, где ты находишься. Четыре поднялся. Без злости. Просто задумчиво. Эрик смотрел на неё иначе. Не с фирменной ухмылкой. С чем-то другим. Алекс забрала куртку у Доминика и, накинув её на плечо, бросила через плечо, проходя мимо Эрика: — Чего уставился? Иди, успокаивай своего святошу. А то он сейчас пойдет жаловаться Максу. Эрик усмехнулся. — Я не для того здесь, чтобы нянькой работать. Мне просто нравится смотреть, как ты бесишь людей. Это завораживает. — Рада, что хоть кого-то развлекаю. — Не обольщайся. Просто жду, когда дойдёт очередь до меня. Алекс закатила глаза и отвернулась. Вот же говнюк. Даже в такой ситуации умудрился вставить свой подкат и перевести всё на себя. Четыре там, можно сказать, морально разлагается на матах, неофиты в шоке, половина зала до сих пор не дышит — а этот стоит, лыбится и ждёт «своей очереди». Как будто всё происходящее — шоу, устроенное специально для него. И ведь не пошлёшь просто так. Она могла бы его отбрить, поставить на место, но в том-то и дело, что он не давал повода. Не переходил черту — балансировал ровно на грани, где уже раздражает, но ещё не заслуживает оплеухи. И это бесило даже больше, чем если бы он просто хамил. Ей бы послать его куда подальше и забыть. Но вместо этого она ловила себя на том, что ждёт его следующих слов. Его следующих ходов. Его следующей попытки залезть ей под кожу. Говнюк. Настойчивый, уверенный в своей неотразимости. И что самое паршивое — она не могла решить, хочет ли, чтобы он отстал, или чтобы попробовал ещё раз. Она тряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли, и рявкнула на неофитов: — Продолжаем! Шоу окончено!

***

День закончился. Наконец-то. Алекс вышла из тренировочного зала с ощущением, что из неё выжали всё, что можно, и ещё немного сверху. Поэтому единственным заманчивым решением было медленно переместиться в менее раздражающее место. Бар встретил её привычным шумом, запахом алкоголя и табака. Пятница. Самое время забыть о том, что ты офицер, инструктор и вообще ответственный человек. Алекс вошла, кивнула бармену и сразу поднялась наверх. Компания уже сидела на своём месте. Дом, разумеется, оккупировал лучший диван и выглядел так, будто никуда не торопился уже лет сто. Джин о чём-то спорила с Тайлером, активно жестикулируя — обычное дело, эти двое могли спорить о чём угодно, от тактики боя до цвета занавесок. Лорен сидела с краю и, судя по блеску в глазах, уже была слегка навеселе. Она появилась в их компании не так давно, но вписалась органично — не лезла в душу, не задавала лишних вопросов, умела поддержать разговор. Алекс была не против. Она плюхнулась рядом с Домом, закинула ноги на низкий столик и только тогда выдохнула. Дом, не открывая глаз, подвинул к ней стакан с виски. Промолчал. Всё было понятно без слов. Вечер тёк лениво и правильно. Они пили, смеялись, делились историями. Тайлер рассказывал что-то про Лос-Анджелес — кажется, про то, как его пыталась соблазнить дочка местного чиновника, а когда не вышло, обвинила в домогательствах. Джин ржала громче всех, перебивая и добавляя свои комментарии. Дом изредка вставлял реплики, от которых все взрывались смехом. Лорен, раскрасневшаяся и довольная, подливала себе и остальным. Алекс чувствовала, как напряжение уходит. Здесь можно было не держать лицо, не просчитывать слова, не ждать удара. Просто быть. С теми, кто знал её настоящую — не ту версию, что она показывала миру, а ту, что смеялась над глупыми шутками, ругалась как сапожник и могла просидеть полночи за разговором ни о чём. А потом явился Эрик. Он поднялся на второй этаж бара, оглядел компанию и без приглашения уселся на свободный стул. Поставил бокал на стол, откинулся на спинку. — Вечер, — бросил он. — О, смотрите, кто пришёл, — Алекс даже не повернула головы. — Я думала, ты будешь сегодня блистать харизмой где-нибудь в другом углу. — Решил посмотреть, как отдыхают простые смертные. — И как? — Скучно. Но терпимо. — Надо же, мы оправдали твои ожидания. Он усмехнулся, но ничего не ответил. Разговор потёк дальше. Эрик не пытался влезть в центр внимания, просто сидел и слушал. Иногда вставлял короткие реплики — точные, хлёсткие. С Джин они привычно обменялись колкостями, с Лорен перебросились парой фраз о неофитах. Алекс наблюдала за ним краем глаза. Он держался с ними на одной волне. Не пытался доминировать, не строил из себя лидера. Просто был. И это почему-то раздражало ещё больше. — А ты, Алекс, — вдруг обратился он к ней, — сегодня без своих фирменных подколов. Устала? — Я сегодня без настроения. Не хочу портить тебе вечер. — То есть обычно ты специально стараешься? — Обычно ты сам напрашиваешься. — Может, мне просто нравится, когда ты огрызаешься. — Хорошо, я учту, что тебя прикалывает мазохизм. — Ну, скорее я реалист. Ты не тратишь время на тех, кто тебе безразличен. А на меня тратишь. Выводы делай сама. Алекс медленно поставила стакан на стол и посмотрела на него в упор. — Эрик, ты сейчас пытаешься натянуть сову на глобус. Я на тебя трачу время, потому что ты постоянно ошиваешься в моём поле зрения. Уйди — и я перестану. — Не уйду. — Тогда не жалуйся. Дом, не открывая глаз, хмыкнул. Джин сделала вид, что очень заинтересована потолком. Тайлер откровенно ухмылялся. Лорен смотрела на них, переводя взгляд с одного на другого, как на теннисный матч. Эрик отпил из своего стакана и снова посмотрел на Алекс. — Знаешь, что я понял за это время? — Что я при любом раскладе тебя круче? — с откровенной усмешкой уточнила она. — Что ты играешь. Постоянно. Строишь из себя ледяную суку, а на самом деле тебе просто скучно. Скучно без нормального противника. — И ты, конечно, этот противник? — А ты видишь тут ещё кого-то? Алекс усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то острое. — Эрик, ты путаешь «противника» с «раздражителем». Я с тобой не сражаюсь. Я тебя терплю. Разницу чувствуешь? — Чувствую. Но ты всё равно здесь. Со мной. За одним столом. Пьёшь. Разговариваешь. Значит, не так уж я тебе и безразличен. — Ты сам пришёл, а мне просто лень вставать. — Может. Но я так не думаю. Она покачала головой, но уголки губ дрогнули против воли. — Ты невыносим. — Взаимно. Вечер катился дальше. Ближе к ночи компания начала редеть. Первой ушла Лорен, сославшись на ранний подъём. Потом поднялся Тайлер — сказал, что завтра документы готовить. Джин ушла следом, заявив, что «если я сейчас не лягу, то завтра буду злее Алекс, а это опасно». Дом задержался дольше всех, но и он наконец поднялся. — Ладно, — он хлопнул Алекс по плечу. — Я тоже. Завтра увидимся. — Иди. Не натвори глупостей по дороге. — Это не глупости. Я создаю прецеденты. Он ушёл. За столом остались только двое. Алекс допила виски и поднялась. — Мне пора. — Я провожу, — Эрик встал следом. — Дорогу знаю. — Да не сомневаюсь. Но мне по пути. Она не стала спорить. Они спустились вниз и молча пошли по пустым коридорам. — Ты меня бесишь, — сказал Эрик вдруг. Алекс даже не сбилась с шага. — Вечер откровений? — хмыкнула она. — Я в курсе. — Нет. Ты не понимаешь. Ты реально меня бесишь. Твои шутки. Твоя манера смотреть на меня как на пустое место. Ты специально это делаешь? — Что именно? — Играешь. В эту свою игру, где ты неуязвима, а все вокруг — просто массовка. Ты постоянно цепляешь меня, а когда я отвечаю — делаешь вид, что тебе плевать. Зачем? Она остановилась и повернулась к нему. — Эрик, ты пьян. — Пьян, — согласился он. — Но это не значит, что я не прав. — А если я скажу, что мне просто скучно? — Скажешь. Но это будет неправда. Ты не из тех, кто развлекается пустой болтовнёй. Если ты тратишь на меня время — значит, я тебе зачем-то нужен. Вот я и хочу понять — зачем. — Может, ты просто удобный объект для насмешек? — Может. Но я так не думаю. Эрик шагнул к ней. Но она не отступила. — Ты не выходишь у меня из головы, — сказал он тихо, но жёстко. — Это бесит. Я не привык, чтобы кто-то занимал столько места без моего разрешения. Ты ведёшь себя так, будто тебе плевать. Так какого чёрта ты играешь? — Мне нравится, как ты бесишься. — Может. А может, ты просто боишься признать, что я тебе интересен. Алекс усмехнулась. Хоть она до последнего не хотела признавать этого даже у себя в голове, сейчас ей наступили на хвост. Этот самодовольный, наглый, раздражающий мудак умудрился сделать то, что не удавалось никому за последние годы — выбить её из равновесия. Не грубой силой, не манипуляциями, а своей прямотой. Он не играл. Он реально говорил то, что думал. И от этого было ещё паршивее. Она не привыкла, чтобы с ней так — в лоб, без увиливаний. Все вокруг либо пытались использовать, либо держали дистанцию. А этот лез напролом, как будто не знал, что об неё можно обжечься. Или знал, но ему было плевать. — Серьёзно? Это твой аргумент? «Ты просто боишься»? Эрик, я думала, ты умнее. — Я умнее. Поэтому я здесь, а не ушёл, как все нормальные люди после твоих выходок. Он снова шагнул — теперь между ними почти не осталось расстояния. — Ты специально это делаешь? — спросил он, глядя сверху вниз. — Специально ведёшь себя так, чтобы я не мог перестать о тебе думать? — Да кем ты себя возомнил?! Он наклонился и поцеловал её. Резко, почти грубо — как будто ставил точку в затянувшемся споре. Одна рука легла на затылок, вторая — на талию. Прижал к себе, не давая отстраниться. Алекс уперлась ладонями в его грудь, но не оттолкнула. Просто стояла, чувствуя его губы, его тепло, его злость. Он отстранился первым. Посмотрел на неё — тяжёлый взгляд, сбитое дыхание. — Ну? — спросил он хрипло. — Что теперь скажешь? Алекс смотрела на него пару секунд. Потом медленно убрала руки с его груди. Поправила ворот куртки. — Иди к черту, Эрик! Развернулась и пошла по коридору. Он остался стоять, прислонившись к стене. Смотрел ей вслед. Молчал. Она шла, не оборачиваясь. Внутри что-то дрожало — не то от злости, не то от чего-то ещё. Пусть сам помучается. Она ещё не решила, что со всем этим делать. Да и если честно, не хотела разбираться. По крайней мере, не сегодня. Может, завтра. Или когда там у нее следующий выходной.