Попробуй выкрутиться

Нож вошёл в мишень с глухим стуком. В яблочко. Алекс даже не посмотрела — просто взяла следующий из подставки и снова метнула. Ещё один. Ещё. Ритмично, почти механически. Неофиты за спиной замерли, наблюдая. Она их не замечала. В голове крутилось не прошлое — будущее. Москва, сделка — это всё уже случилось. Она не жалела. Ни о чём. В тот момент это было правильное решение, и плевать, что сейчас кто-то пытается использовать это против неё. Проблема была не в том, что она сделала. Проблема была в том, что делать дальше. Сидеть и ждать, пока система переварит её или выплюнет? Нет, блядь. Она не послушная собачка, чтобы выполнять команды «сидеть» и «ждать». Если под неё копают — она будет копать в ответ. Если её хотят убрать — она уберётся сама, но только туда, куда нужно ей. Вопрос был в том, с чего начать. Какие нити потянуть. Кому позвонить, с кем встретиться, какие связи встряхнуть. Она чувствовала, что ответ где-то рядом — за стеной, в тех серых зонах, где информация течёт не по официальным каналам, а через нужных людей. Цепочка уже складывалась в голове, оставалось только начать действовать. Она метнула последний нож — снова в яблочко — и развернулась к неофитам. — Чего встали? Работаем! Обычная, рутинная, почти успокаивающая в своей предсказуемости. Но в голове Алекс уже запустился таймер. Она дала себе ровно столько времени, сколько потребуется, чтобы подготовиться. А потом — действовать. Как всегда. Тренировка по метанию шла своим чередом. Неофиты выстроились в линию, по очереди отправляя ножи в мишени. Получалось... по-разному. Кто-то попадал ближе к центру, кто-то — в стену рядом с мишенью, а один особо одарённый умудрился запустить лезвие за спину. Алекс даже не стала комментировать — просто посмотрела на него так, что парень, кажется, поседел. Она стояла чуть поодаль, скрестив руки, и лениво наблюдала. Метание давало то, чего не хватало в рукопашке, — отключение. Время, когда можно было просто не думать. Или делать вид, что не думаешь. Тайлер появился у входа. Не вошёл — просто возник в проёме, поймал её взгляд и кивнул. Алекс, не торопясь, подошла. — Принёс? — спросила она, даже не здороваясь. Он молча протянул папку. Алекс взяла, пролистала — быстро, цепляя взглядом только ключевое. — Мне нужен пропуск за стену. — не отрывая взгляда констатировала она. Тайлер присвистнул — тихо, почти беззвучно. — Сейчас? Там и так неспокойно, а после последних проверок... — Знаю, — перебила она. — Но тебе же не впервой напрягать свои невъебенные связи. Справишься. Тайлер хмыкнул, качнул головой, но в глазах мелькнуло что-то похожее на азарт. — Дай мне пару дней. — Дам. Он ушёл. Алекс вернулась на своё место, даже не взглянув в другой конец зала. А зря. Эрик стоял там с самого начала. Прислонился к стене, руки в карманах, на лице — скучающее выражение, которое ничего не значило. Он видел всё. Видел, как Тайлер передал папку. Видел, как она говорила — тихо, быстро, без лишних жестов. Видел, как Тайлер присвистнул. Эрик не слышал ни слова. Но ему и не нужно было. Он считал что достаточно знал обоих. Тайлер — весьма полезный, и если Алекс обратилась к нему, а не к кому-то ещё, значит, дело требует нестандартных решений. А она... она никогда ничего не делает просто так. Она его бесила. Не тем, что скрытная — он сам был таким. А тем, что после всего — после того, как вжала его в стену своим «иди к черту», после того, как он, блядь, не мог выкинуть этот момент из головы, — она вела себя так, будто ничего не было. Стояла там, командовала сопляками, отпускала свои шуточки. Даже не смотрела в его сторону. Сучка. Он специально подбирал это слово. Не «стерва», не «ледяная леди». Сучка. Потому что именно так она себя вела — как породистая, дорогая сучка, которая знает себе цену и не снизойдёт до тех, кто ниже. А ниже, по её мнению, были все. Кроме, может быть, Дома. И ещё пары человек, которых она подпустила ближе. Она высокая, красивая, от которой у мужиков сворачивало шеи. И абсолютно, блядь, ледяная. С ним — особенно. Он смотрел, как она поправляет стойку одному из неофитов — коротко, жёстко и без сантиментов. И думал о том, что она затеяла. О том, что эта сучка играет в какую-то игру, правил которой ему пока не известны. Он отлепился от стены и не спеша пошёл к выходу. На сегодня с него хватит. Но он запомнит. И папку, и Тайлера, и её взгляд — быстрый, цепкий, ничего не выдающий. Он узнает, что она затеяла. Рано или поздно. *** Платформа была почти пустой. Поздний вечер — время, когда даже самые ответственные Бесстрашные забывали о субординации. Алекс стояла у колонны, засунув руки в карманы брюк, и смотрела на пустые пути. Дом появился через пару минут — с сигаретой в зубах и вальяжной походкой, как у кота, который знает, что его всё равно покормят. — Помнишь, как мы в первый раз сваливали из фракции? — спросил он. — Помню. Ты забыл фальшивые документы, и нам пришлось изображать супружескую пару, у которой сломалась машина. — И ты сказала патрульному, что я импотент. — Это был единственный способ объяснить, почему у нас нет детей после пяти лет брака. Зато сработало! — Он смотрел на меня с жалостью ещё месяц. Я его на КПП потом встречал — он мне скидку на сигареты сделал. Алекс фыркнула. — Видишь? Я делаю твою жизнь лучше. — Ты делаешь мою жизнь... интереснее. Это другое. Вдалеке показался свет фар. Поезд приближался. — Готова? — спросил Дом. — Ты еще спрашиваешь?! — воскликнула Алекс. Они зашли в вагон и сели у окна. Алекс вытянула ноги, откинулась на спинку и посмотрела на тёмный пейзаж за стеклом. Всё, что нужно было сказать, они уже сказали раньше. Пока вся фракция отдыхала, теряла бдительность и наливала себе очередную порцию, они с Домом старательно изображали идеальных офицеров. Практически два месяца они усердно светили мордочками. Тренировки, отчёты, присутствие на всех обязательных мероприятиях — они делали всё, чтобы у тех, кто за ними наблюдал, сложилось правильное впечатление. Что они смирились. Что они заняты рутиной. Что их головы забиты неофитами и планами занятий, а не мыслями о том, как свалить за стену. И это работало. Люди верили в то, что видели. А видели они то, что им показывали. Алекс чуть усмехнулась своему отражению. Если бы они знали, что творится у неё в голове, — наверное, поперхнулись бы. По ощущениям внутри черепа сейчас сидела маленькая обезьянка с кастаньетами и отбивала ритм, который девушка принимала за стратегическое мышление. Рядом с ней другая обезьянка, поменьше, жонглировала тремя гранатами, картой Рубежа и списком людей, которые были должны Алекс. Поезд тащился будто нарочно медленно, словно сам не хотел везти их в эту глушь. Алекс смотрела в окно на проплывающие мимо тёмные силуэты и думала, что где-то через час они будут на месте. Наконец состав дёрнулся в последний раз и замер. Даже не станция — просто остановка посреди пустыря. Платформы как таковой не было: просто насыпь, пара покосившихся фонарей, которые едва горели, и бетонная плита, заменяющая перрон. Вокруг — ничего. Пыль, редкие кусты и вдалеке силуэты невысоких двух-трёхэтажных домов старого нежилого района. Дом спрыгнул первым. Приземлился мягко, почти бесшумно, и сразу отошёл в сторону, осматриваясь. Привычка, выработанная годами службы: сначала оценить обстановку, потом всё остальное. Он не был параноиком — просто знал, что расслабляются только те, кто потом не возвращается. Алекс спрыгнула следом, и он машинально подал ей руку. Она проигнорировала — не из вредности, а потому что тоже привыкла обходиться без помощи. Они оба были одного звания, оба прошли через такое, что другим и не снилось, и оба знали цену секундной слабости. Но здесь, вдали от фракции, от начальства, от чужих глаз, Дом позволял себе быть... проще. Не командиром, не офицером с безупречным послужным списком, а просто собой. С Алекс они могли дурачиться, как в детстве, подкалывать друг друга и не держать лицо. Это было их личное соглашение, негласное правило. Они двинулись вдоль путей, потом свернули на едва заметную тропу, ведущую к темнеющим впереди домам. Фонари здесь стояли редко, света давали мало, и большую часть пути приходилось идти в полумраке. Алекс шагала первой, Дом — чуть позади, поглядывая по сторонам. Даже в расслабленном состоянии он не выключал профессиональную бдительность полностью — это уже было на уровне рефлексов. — Ну и дыра, — произнёс Дом, закуривая. Огонёк зажигалки на секунду осветил его лицо — спокойное, сосредоточенное, но с лёгкой тенью улыбки. — Хорош кряхтеть. — Я не кряхчу. Я издаю звук стратегической перегруппировки сил. — Это называется кряхтение. Они как раз проходили мимо старого, полуразрушенного забора. Точнее, того, что от него осталось — ржавая сетка, бетонные столбы и торчащая из земли арматура, которую не удосужились убрать. Дом, увлёкшись разговором, не заметил её. — Блять! Он запнулся, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и всё-таки устоял, но выглядело это так, будто он только что исполнил какой-то дикий танец. Алекс остановилась, обернулась и, увидев эту картину, откровенно заржала. — Стратегическая перегруппировка сил? — выдавила она сквозь смех. — Ты с духами пустыни общался? — Очень смешно, — Дом отряхнул штанину и с достоинством поправил куртку. — Это была проверка твоей реакции. Ты провалилась. Я мог быть врагом. — Враг, танцующий с арматурой? Серьезно?! Дом ничего не ответил, только молча пошёл дальше. Но Алекс заметила, как уголки его губ дрогнули. Он не обижался — они оба знали, что это просто их способ не сойти с ума в мире, где всё летело к чертям. Они свернули в узкий проулок между двумя покосившимися домами. Здесь было ещё темнее, но оба шли уверенно — память на маршруты у них была профессиональная. В конце проулка их ждал джип. Чёрный, пыльный, с тонированными стёклами. Машина, которая не задаёт вопросов и не привлекает внимания. За рулём сидел Тайлер. Окно было приспущено, из салона тянуло сигаретным дымом. Никто не проронил ни слова, пока они не сели. Алекс нырнула на заднее сиденье первой, Дом — следом, и оба сразу ушли в тень, откинувшись на сиденьях и стараясь не маячить в окнах. В таких районах лишние глаза не нужны, а лишние разговоры — тем более. Тайлер дождался, пока дверцы захлопнутся, и только потом повернул ключ зажигания. Двигатель заурчал, и джип плавно тронулся, выкатываясь из проулка на пустую дорогу. — Все живы? — спросил он, не оборачиваясь. — Пока да, — ответил Дом. — Отлично. Тогда едем, пока не заподозрили пропажу. Алекс ничего не сказала, только чуть усмехнулась в темноте. Пропажу. Звучало так, будто они сбежали из летнего лагеря. КПП на выезде из города был освещён так, будто там собирались снимать агитационный ролик. Прожектора заливали всё вокруг холодным белым светом, и каждый, кто проезжал через ворота, чувствовал себя как на сцене. Машину остановили. Это было ожидаемо. Дежурный — молодой парень с лицом человека, которому доверили больше, чем он способен унести, — подошёл к водительской двери и привычно протянул руку. — Документы. Тайлер молча достал пропуск и передал его. Дежурный взял карточку, долго рассматривал, щурясь, будто видел подобное впервые в жизни. Алекс на заднем сиденье даже не шелохнулась. Дом рядом с ней был похож на статую — расслабленную, но статую. Они оба знали, что сейчас лучше не отсвечивать. — Ты серьёзно? — спокойно спросил Тайлер. — Или ты так медленно читаешь? Дежурный поднял глаза. — Проверка. — Проверка чего? — Тайлер наклонился чуть вперёд, и в его голосе появилась та самая интонация, которая обычно заставляла людей нервничать. — За мной идёт три бронированных джипа. Мы явно не на пикник выезжаем. И мне будет очень интересно, как твоё начальство отнесётся к тому, что ты задерживаешь выполнение задания. Дежурный напрягся. Было видно, как в его голове заскрипели шестерёнки, взвешивая риски. С одной стороны — инструкция. С другой — разъярённый командир, за которым едет подкрепление. Выбор был очевиден. Он ещё раз глянул на пропуск и резко вернул его Тайлеру. — Проезжайте. — Вот и отлично. Тайлер кинул пропуск на приборную панель и тронулся с места. Джип плавно проехал через ворота, и КПП осталось позади — вместе с прожекторами, проверками и ощущением, что за тобой следят. Только когда огни поста скрылись из виду, Дом на заднем сиденье шумно выдохнул. — Каждый раз забываю, как ты умеешь давить на людей. Прям искусство. — Не искусство, — Тайлер пожал плечами. — Просто я знаю, что они боятся ошибиться сильнее, чем боятся меня. Этого достаточно. — А если бы не прокатило? — Прокатило бы по-другому. У меня было ещё два запасных варианта. — А если бы и это не сработало? — подала голос Алекс. Тайлер чуть усмехнулся. — Тогда бы я сказал, что вы — мои заложники, и предложил бы ему самому разбираться с последствиями. Дом хмыкнул. — И часто у тебя доходит до третьего варианта? — Пока нет. Но я готов. Тайлер сбавил скорость и свернул на едва заметную просёлочную дорогу, уходящую в сторону пустынных земель. — А мы — не с ними, — сказал он. Три бронированных джипа ушли по основной трассе — рейд, который он поднял для прикрытия, отправился по плану. Алекс откинулась на спинку сиденья и впервые за вечер позволила себе выдохнуть. Где-то там, впереди, был Последний Рубеж. А с ним — ответы, которых она ждала слишком долго.