Под зеркальными знамёнами

Утро первого сентября Том встретил с воодушевленным нетерпением. Именно сегодня он станет полноправным учеником Хогвартса, сможет колдовать и наконец-то вырваться из серой клетки приюта. Возможно, из-за того, что теперь он мог сравнить два мира: магический и магловский, — Том стал чаще замечать недостатки что в приюте, что за его пределами. Единственное, что скрашивало его ожидание — это прогулки по Косой Аллее. Том сбегал сразу же после завтрака и возвращался ко времени ужина, воспитательницы закрывали глаза на его отсутствие, пока Том возвращался вовремя сам, а не под конвоем полицейского. Сначала Том старался проводить как можно больше времени в Дырявом Котле. Он слушал разговоры приходивших магов и тренировался колдовать с помощью палочки. Бармен Том — неужели даже волшебники страдают недостатком креативности? — первое время не обращал на него внимания, но позже стал подозрительно поглядывать на ребёнка без родителей, который сидел в углу и читал учебник. И, что главное, ничего не заказывал. К счастью, Тому легко удалось убедить бармена, что его родители маглы, которые разрешили ему оставаться в баре, чтобы лучше познакомиться с магическим миром перед школой. Ложь была гладкой и правдоподобной: легко было поверить, что ребёнок маглов отчаянно стремится наверстать упущенные знания, а его родители, возможно, из-за страха перед магией, молчаливо предпочли закрыть глаза на местонахождение своего ребёнка. Именно бармен рассказал Тому о банке Гринготтс, где можно было обменять фунты на кнаты, сикли или галлеоны; о том, что в магических кварталах можно колдовать без страха получить письмо с предупреждением от Министерства. Вооружившись этими знаниями, Том наловчился с помощью своей магии подрезать подкладки курток состоятельно выглядящих маглов, чтобы заработать несколько фунтов. Он не использовал палочку: риск оказаться пойманным был слишком велик, — а пользовался теми умениями, что приобрёл ещё в приюте. Многие маглы, особенно в метро, часто не обращали внимания на происходящее вокруг и не замечали, как их карманы становились легче. Иногда у Тома получалось сосредоточиться и ловко поймать кошель, когда тот падал из кармана очередного недотёпы. Иногда нет, и приходилось довольствоваться парой пенни, найденных на обочине дороги или в сточной канаве. Большую часть денег Том обменял на сикли и кнаты. Что-то потратил на покупку нескольких книг, что-то на пару хорошей обуви, перчатки и ещё одну тёплую мантию. Цены кусались, но Том знал, что именно первое впечатление, которое он произведёт в магическом мире, определит его старт и положение на первое время. Маги, как маглы, сначала обращали внимание на одежду и внешность, а лишь потом на состояние, силу и фамилию. Пока Том не мог похвастаться ячейкой в банке и родословной, ему оставалось использовать другие свои сильные стороны. Поэтому на вокзал Том прибыл в аккуратно сидящих брюках и свежей рубашке, в относительно новых начищенных ботинках и тёплой мантии, скрывающей его худощавые плечи. Миссис Коул, которая вызвалась проводить его до поезда, с нетерпением поглядывала в сторону больших станционных часов, надеясь как можно скорее избавиться от Тома и вернуться в приют. Её глаза настороженно следили за Томом, а руки так и норовили схватить его за плечи, чтобы подтолкнуть в сторону любого поезда и поскорей захлопнуть за ним дверь. — Веди себя прилично, Том, — отрывисто произнесла миссис Коул, сжимая в руках сумочку до побеления костяшек пальцев. — Никаких твоих странностей, чтобы тебя не выгнали в первую же неделю и не вернули обратно нам. — Не беспокойтесь, — Том чуть склонил голову, не отрывая взгляда от платформ 9 и 10. — Я не намерен возвращаться до обязательных летних каникул. Он взял свой чемодан и, не оглядываясь, направился к той самой неприметной стене между платформами. Нетерпение свело живот, но Том старался идти прямо и уверенно, считать каждый шаг и делать ровные глубокие вдохи. Последний шаг — и навязчивый шум Кингс-Кросс сменился радостным гулом десятков голосов. Дети кричали, плакали, смеялись, обнимали родителей и носились в толпе друг за другом. Том замер. Перед глазами возник огромный алый поезд, сверкающий, как на картинках из детских сказок. Выглядел он новым, блестящим и нетронутым временем. — Невероятно… — прошептал Том против своей воли. Казалось, сам транспорт пропитан магией под стать Хогвартсу. На платформе с этой стороны тоже толпился народ, спешащий то ли залезть в вагоны, то ли сопроводить детей и попрощаться. Тома не покидало ощущение, что он заново попал на Косую аллею: поле зрения заполнили мантии и волшебные предметы. Он шагнул вперёд в толпу, стараясь как можно скорее найти свободное купе. Мимо него пронеслась пара детей, из-за чего Том столкнулся с кем-то неподалёку. Повернувшись, Том хотел извиниться, но наткнулся на недовольное лицо светловолосого мальчика и холодный взгляд, по-видимому, его матери. Высокая блондинка в элегантной зелёной мантии, наверняка очень дорогой, окинула Тома взглядом с головы до ног. Том непроизвольно выпрямился. Он был одет в мантию, аккуратно причёсан и держал себя уверенно — ничто не должно было выдать в нём выходца из магловского мира. — Прошу прощения за то, что столкнулся с вами, — вежливо произнёс Том. — Всё в порядке, — буркнул мальчик и протянул руку для рукопожатия. — Я… Что он хотел сказать, Том так и не узнал. Его мать крепко сжала его плечо. — Нет нужды принимать извинения от грязнокровки, Драко, — её голос прозвучал как нож, холодный и острый, на мгновение заглушивший шум платформы. — Идём, Люциус уже должен был выбрать для тебя купе. Лицо мальчика Драко исказилось в отвращении — он отдёрнул руку так, будто бы Том был не более, чем мусором, которого тот по ошибке чуть не коснулся. Они обошли Тома и направились в сторону начала поезда. Гнев вскипел внутри. Грязнокровка? Грязная кровь?! Даже самому глупому ребёнку из его приюта стало бы понятно, что это оскорбление. Но почему его оскорбили этим словом?.. Том крепче схватился за ручку чемодана, длинно выдохнул и направился ко входу в один из вагонов. Пролез внутрь, стуча грузом о лесенку, и вздохнул. — Цетус, выбери уже купе. Мы просто будем ехать. Это не выбор палочки, — донёсся до него знакомый голос, который он слышал несколько месяцев назад. Том резко повернул голову в сторону. Как он и ожидал, Гарриет и его злосчастный знакомый Цетус стояли в коридоре вагона и снова спорили. — Там и тут уже занято. Я не хочу сидеть с незнакомцами, — неприятно произнес Цетус. — Да какая разница? Для Тома стало загадкой, почему эти двое общались, если в обе их встречи эти двое не ладили друг с другом. Возможно, они приходились друг другу родственниками? Цетус и Гарриет обернулись к нему и на мгновение удивились, будто не ожидали здесь увидеть кого-то ещё. Особенно свидетеля их ссоры. — Ты тот мальчик с Нового года! — воскликнула Гарриет. — Привет! Её губы растянулись в широкой улыбке, оголяя белоснежные зубы. Она, видимо, была почему-то рада его видеть. А вот её спутник — не очень. — Тебе чего надо? — буркнул Цетус, потянувшись за палочкой в карман. — Мы с грязнокровками не водимся. Опять это слово. Том нахмурился. Гнев в нём превратился в холодную ярость. Как тогда, когда он решил поквитаться с Билли Стаббсом или отвёл тех детей в пещеру. Он чувствовал, как ярость с того дня на Косой Аллее за толчок и пролитый шоколад возвращается в полную силу. — Цетус, прекрати! — Гарриет потянулась вперёд, схватила мальчика за ухо и начала оттаскивать в противоположном от Тома направлении. — Мерлин! Хватит, Гарриет! — Ты постоянно с кем-то дерёшься. Помнишь, что тётя Белла сказала? Веди себя прилично, — она отпустила его ухо. Но толкнула в сторону одного из открытых купе, преградив Цетусу вид на Тома. Всё это время она непрерывно отчитывала его по поводу поведения. — В прошлый раз ты так наговорился, что тот парень Фред прилепил кактус к твоей заднице, не помнишь? Тоже мне драчун. — Да понял я, понял, — и с этим примирением дверь купе закрылась. Том остался в коридоре один — злой и сердитый — без возможности выплеснуть свои эмоции на кого-то, как часто удавалось сделать в приюте. Хотелось вытащить Цетуса из купе и показать, что случается с теми, кто осмеливается разозлить Тома… Одна мысль его сдерживала: тот мог оказаться опытнее. Поэтому в итоге, немного успокоившись, Том прошёл мимо их двери и стал искать свободное купе для себя. Искал он недолго, ведь достаточно скоро стало ясно, что все они уже заняты. И лучшим решением стало бы просто присоединиться к немногочисленной группе. Так Том заглянул в одну кабинку, где сидел полноватый мальчик достаточно безобидной внешности, и спросил, подавляя злость: — Здесь свободно? Могу присоединиться? Мальчик поднял голову, отвлекаясь от своей зелёной книги, и неловко закивал. — А-ага, конечно… — промямлил. — Конечно, присаживайся. Том промычал и протолкнул свой чемодан через дверь. Тяжёлый. — Куда ставить багаж, не подскажешь? — спросил он, видя, что незнакомец свой скрыл. —Д-да, под сиденье. Том поднял коричневую сидушку и обнаружил свободное пространство как раз для его чемодана. Избавившись от ноши, он наконец выдохнул и присел. Мальчик всё поглядывал на него со скромным любопытством, но, когда Том ловил его взгляд, снова переводил взгляд на книжку. Было понятно, что ему хотелось заговорить, но стоило ли испытывать судьбу в третий раз и быть оскорблённым? — Я Том, — сдался он в конце концов. — Невилл. Невилл Лонгботтом, — мальчик протянул руку, как по команде. Том пожал её, радуясь хоть одному воспитанному человеку на этом вокзале. Мальчик был робким, а не грубым и не разбрасывался оскорблениями беспричинно. — Ты тоже меня грязнокровкой назовёшь? — не сдержался Том. — Ч-что? Что ты сказал? — Невилл расширил глаза и охнул. — Я бы никогда тебя так не назвал! С чего бы я вообще?.. да меня бабушка за такое!.. Невилл не на шутку разбушевался, покраснел и вылил на него бесконтрольный поток оправданий, в которых Том не нуждался. Но это доказало ему, что слово действительно плохое и собеседник знал его значение. — А что это вообще такое? Объяснишь? — Ты не знаешь? — поразился Невилл. — Нет, меня просто так назвали. Вот и спрашиваю. — А-а… — мальчишка сжал в руках книгу. — Ну, это слово… означает, что у тебя грязная кровь. — Неужели? Я бы не понял, — Том выдал сухой сарказм и подпер подбородок рукой. — Что означает грязная кровь? — Что у тебя родители — маглы. По-другому, прилично, таких людей называют маглорождёнными. Всё снова встало на свои места. Мать с сыном, которых он встретил у поезда, и Цетус не хотели общаться с ним, потому что каким-то образом заметили, что он магловского происхождения. Вот оно что. Том посмотрел на платформу через окно и серьёзно задумался: как они смогли это понять, если внешне Том ничем не отличался от них? Появилось ещё одно препятствие, через которое он должен будет пролезть, чтобы получить жизнь своей мечты. — Я… я уверен, они просто невоспитанные, — тихо пробормотал Невилл, видя, как лицо Тома стало абсолютно каменным. — Не все волшебники такие. Моя бабушка говорит, что… Том кивнул, но не стал прислушиваться к утешениям. Они были бесполезны. Значит, в магическом мире есть свои предрассудки, связанные с происхождением, и он оказался на самой нижней ступени социальной лестницы. Его не могли выдать одежда и манеры. Возможно, акцент? Или у магов есть свои способы выявлять “чужаков” из магловского мира? — Спасибо за разъяснение, Невилл, — вежливо поблагодарил Том, и на его губах появилась улыбка. — Было очень познавательно. Значит, твоя бабушка чистокровная? — О, да, и дедушка тоже. И все наши предки, насколько я знаю. Бабушка… э-э… очень этим дорожит. Она считает, что магия должна оставаться в чистых семьях. Но она никогда не сказала бы такое грубое слово! — поспешно добавил Невилл, будто бы защищая честь своей бабушки. — Очень разумно с её стороны, — согласился Том. — Магия — это дар, который нужно беречь. Невилл облегчённо вздохнул и расслабился. Он был рад, что предотвратил любое возможное недоразумение. Внезапно раздался громкий протяжный гудок. Вскоре после этого поезд дёрнулся и с грохотом тронулся с места. Платформа за окном поплыла назад, и Кингс-Кросс постепенно остался позади. — Ты волнуешься перед распределением? — неловко спросил Невилл, пытаясь снова завести разговор. — Вся моя семья училась в Гриффиндоре, поэтому от меня ожидают, что я тоже поступлю туда. — Видимо, твоя семья возлагает на тебя большие надежды. Гриффиндор — это же тот самый факультет, где учился Альбус Дамблдор, да? — Да! Он невероятно сильный и мудрый. Бабушка всегда говорила, что если бы директор Дамблдор был Министром, то все эти чистокровные снобы вели бы себя повежливее. — Хм, как интересно, — Том ободряюще улыбнулся Невиллу. — Уверен, что твоя семья будет гордиться тобой, даже если ты попадёшь на другой факультет. — Ну да, было бы неплохо оказаться на Когтевране, они очень умные. Пуффендуй тоже неплох, они очень добрые и дружные, но… Тут Невилл замолчал, сжал кулаки и скомкал ткань мантии на коленях. — А что насчёт Слизерина? — Слизерин… — Невилл нахмурился. — В основном там учатся чистокровные из старых семей, как Малфои или Блэки. Они очень заносчивые и не любят маглорождённых. Моя бабушка называет таких…ну, нехорошими словами. — А как они понимают, чьи родители волшебники? — этот вопрос заботил Тома больше всего. — Обычно по фамилии… Все чистокровные семьи знают друг друга, поэтому когда видят незнакомое лицо, то предполагают, что ты кто-то новый, из маглов. Том задумался. У него действительно не было никаких способов даже притвориться кем-то высокостоящим: его сдавала фамилия. Что это за проклятие? Открыть для себя мир, полный магии, и обнаружить себя на его дне, где с ним обращались прямо как в приюте: с презрением и высокомерием. Он сжал пальцы в кулак и пообещал себе, что не позволит никому смотреть на него так же, как мать Драко. — Гриффиндор и вправду звучит как лучший вариант из возможных, — прошептал Том скорее себе, чем Невиллу. Однако тот его услышал и согласился: — Да, определённо. Послышались звуки колёс, проезжающих совсем рядом. А после у их двери объявилась улыбчивая женщина с тележкой, набитой всем, чем только можно. — Будете что-нибудь брать? Сладости? — спросила она, заглядывая к ним. Том уже было хотел отказаться, но Невилл сказал: — Две шоколадные лягушки, пожалуйста, — и передал даме пару бронзовых монет. — Конечно, — ответила женщина и вручила ему две небольшие коробочки . Том смотрел, как Невилл берёт свою покупку в руки и одну из них протягивает ему: — Э-э, будешь? — Да, спасибо, — поблагодарил он. Шоколадная лягушка? Такой сладости Том не видел на Косой Аллее. . Невилл казался ему добрым и несколько неуверенным в себе. С таким можно дружить и использовать, не боясь предательства или бунта, думал Том, пока открывал упаковку… А как только открыл — удивился. Прямо на его лицо выпрыгнуло непонятное существо, зарядив прямо в глаз. Он попытался поймать лягушку, но тщетно: та кувырком добралась до сидения а потом и до двери. Вот таким образом второй из его подарков ускользнул из его рук. У Тома в руках осталась только обёртка да… карточка с человеком в ярко лиловой мантии. «Альбус Дамблдор» было написано на ней. Он тут же вгляделся в неё, разглядывая со всех сторон. Старик был как живой: моргал, двигался, потом помахал и… исчез. — Что это? — спросил он. — Коллекционная карточка, — ответил Невилл. — Кто тебе попался? — Альбус Дамблдор, — сказал Том, переворачивая карточку. «В настоящее время директор школы “Хогвартс”. Считается величайшим волшебником нашего времени. Профессор знаменит своей победой над тёмным волшебником Гриндевальдом в 1981 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона и своими трудами по алхимии в соавторстве с Николасом Фламелем.» В груди расцвело тонкое чувство зависти. Том тоже хотел, чтобы о нём так говорили. Тоже хотел быть величайшим волшебником… «Это вопрос времени», — сказал он себе. Рано или поздно это произойдёт. А сейчас его задача — попасть на Гриффиндор и увеличить свои шансы на величие. *** Поезд замедлился, тёмный пейзаж за окном сменился неожиданным светом: они почти прибыли на станцию. Машинист подал сигнал: «Мы подъезжаем к Хогвартсу. Пожалуйста, оставьте чемоданы в вагонах, их доставят в ваши комнаты». Том едва сдерживал предвкушение. Каково будет увидеть Хогвартс наконец-то вживую? Когда они остановились, многие дети выскочили из Хогвартс-экспресса, как злосчастная шоколадная лягушка из коробки. Им Хотелось побежать и рассмотреть всё на свете. Но сам Том терпеливо дождался Невилла, вкладываясь в будущую дружбу с чистокровным волшебником из приличной семьи, и пошёл с остальными учениками наравне после того, как основная давка спала. — Я так волнуюсь… — поделился Невилл. Том кивнул. Он никогда бы не признал вслух, что тоже немного подрагивает от волнения. Это было между ним и собственным сознанием. — Первокурсники, подходите ближе, — позвал уже на станции мужчина с хриплым голосом. На нём была поношенная на вид мантия, волосы его переливались проседью, а на лице виднелись шрамы, как от когтей. — Я лесничий Хогвартса, Ремус Люпин. Я провожу вас до школы. Том взял Невилла за его рукав и стал пробираться в первые ряды, чтобы следовать прямо за Люпином. — Пошли быстрее, — торопил он мальчишку, что полз как черепаха. Люпин провёл их через опушку леса к воде, где открывался великолепный вид на замок. Том не мог поверить своим глазам. Все те истории, что он читал, исчезли из памяти, все фантазии рассыпались в прах при виде настоящей крепости, освещённой звёздами и огнями из окон-бойниц. — Ты тоже это видишь? — Ага… — прошептал Невилл. Вода оказалась не менее большим озером, где их ждали лодки. Как объяснил Люпин, они плыли сами по себе и должны были перевезти их к другому берегу, где находился вход в замок. Том позаботился о том, чтобы сесть одними из первых. Для него всё происходящее являлось его великим предназначением, наградой за годы страданий в приюте. Он вдыхал запах этой местности и запоминал, как чувствуется его право по рождению. Магия. В лодке к ним подсели ещё двое: девчонка с лохматыми волосами и рыжий мальчик. — Я читала об этом в Истории Хогвартса. Замок был построен в десятом веке четырьмя волшебниками-основателями, — начала девчонка. — В замке бесчисленное количество тайных помещений и коридоров. Даже профессора не знают все их доподлинно… Она, видимо, говорила сама с собой, потому что все остальные просто глазели на замок с открытым ртом, не обращая на сказанное внимания. — Двадцать башен, сто сорок две подвижных лестницы… — продолжала она. Том тоже мало слушал. Он, конечно, читал и знал, каким великолепным должно быть это место, но видеть такое вживую — целое событие. К сожалению или к счастью, они быстро доплыли. И Люпин стал проводить их по лестницам вверх к замку. Высились старинные арки, статуи, колонны… Где-то на стенах висели щиты и доспехи, разные гобелены, факелы. Том пожирал это зрелище глазами и всё ещё не мог поверить, что он проведёт здесь семь лет. Они поднялись по лестнице к гигантским дверям, где стояла женщина в зелёной мантии, тонкой остроконечной шляпе и с прямоугольными очками на носу. — Профессор Макгонагалл, передаю первокурсников в ваши руки, — отчитался Люпин, прежде чем отойти. — Спасибо, Ремус, — Макгонагалл благодарно кивнула, затем повернулась к ним и произнесла: — Добро пожаловать в Хогвартс. Я профессор Минерва МакГонагалл, декан факультета Гриффиндор. Сейчас вы войдёте в Большой зал и будете рассортированы по факультетам. Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин — один из них станет вашим домом на ближайшие годы. Её голос разносился по коридору чётко и громко, так, чтобы все расслышали. Том сказал себе, что она будет его деканом, какая бы проверка его ни ждала. Так открылись двери в Большой зал. Перед ними засияла необъятная зала с четырьмя длинными столами и тысячами свечей, а в вышине над ними мерцал заколдованный потолок в виде звёздного неба. За столами уже сидели другие ученики — постарше. В конце зала находился пятый стол, учительский. Посередине на золотом стуле, похожем на трон, восседал пожилой маг с длинной седой бородой. Том моментально узнал в нём Альбуса Дамблдора. Профессор МакГонагалл провела их по проходу между ученическими столами и остановилась около учительского. Первокурсники развернулись в сторону четырёх столов в ожиданий инструкций, пока профессор ставила на середину зала табурет, клала на него старую шляпу и доставала длинный свиток. — Когда я назову ваше имя, вы подойдёте, сядете на табурет и наденете шляпу, — её голос перекрыл гул учеников. — Аббот, Ханна! Светловолосая девочка быстрыми шагами приблизилась к табурету и надела Шляпу. Прошло несколько секунд, затем раздался громкий выкрик: “Пуффендуй!” Том понял, что это Распределяющая Шляпа вынесла свой вердикт. Девочка сняла шляпу и направилась в сторону стола, за которым сидели ученики в чёрно-жёлтых мантиях. Те громко зааплодировали. — Блэк, Цетус! Цетус вышел из толпы уверенным шагом и без колебаний натянул шляпу на себя. Мгновение — и по залу разнёсся крик: “Слизерин!” Когда Цетус снял шляпу, то непроизвольно столкнулся взглядом с Томом. Он усмехнулся и направился в сторону стола, за которым сидели ученики с нашивками в виде змей и зелёными отворотами мантий. Том наблюдал за каждым распределением. Кого-то Шляпа отправляла на факультет, едва коснувшись головы, кто-то сидел на стуле по несколько минут в ожидании решения. Вскоре очередь дошла и до Невилла. Невилл вздрогнул, споткнулся, но смог удержать равновесие. Хотя Том заметил, с каким трудом ему удавалось идти ровно до табурета. Шляпа опустилась ему на голову, скрыв испуганное лицо. Несколько минут в зале царила тишина, нарушаемая лишь перешёптываниями учеников. Том склонил голову набок. Невилл то сжимал руки в кулаки, то чуть дёргался, то слегка кивал — он выглядел так, будто бы вёл немой диалог с Шляпой, а может, даже спорил с ней. Интересно… Наконец, спустя три долгих минуты Шляпа громогласно озвучила своё решение: “Гриффиндор!” Вздох облегчения потонул в радостных криках от стола Гриффиндора. Невилл широко улыбнулся, снял Шляпу и побежал в сторону своего факультета. Усевшись между мальчиком и девочкой, он оглянулся на Тома. Том улыбнулся и слегка поаплодировал ему. Рядом с ним осталось не так уж и много детей. Из знакомых только Драко, которого он встретил на перроне, и Гарриет, которая старательно игнорировала махи Цетуса со стола Слизерина. — Малфой, Драко! Малфой? Одна из тёмных семей, о которых говорил Невилл? Неудивительно, что он и его мать с такой неприязнью отнеслись к Тому. Стоило профессору МакГонагалл опустить шляпу на голову Драко, как его мгновенно распределили в Слизерин. Он сошёл с табурета с видом человека, который заранее точно знал, на какой факультет попадёт. Малфой занял место рядом с Блэком и обменялся с ним рукопожатием. — Поттер, Гарриет! — имя прозвучало громче других, и Гарриет, аккуратно обогнув Тома, подошла к профессору. Под шляпой она просидела куда дольше Невилла, и Том заметил, с каким нетерпением на неё поглядывали Блэк и Малфой. По мнению Тома, Гарриет отлично могла бы вписаться в Гриффиндор. Она была добра и справедлива. Но возможно — ещё один взгляд в сторону стола Слизерина — у неё есть и другие стороны, которые Том ещё не видел. Спустя минуту раздался крик: “Слизерин!” Том ощутил укол разочарования, что оказался неправ, а Гарриет в это время быстро прошла за стол и села рядом с Блэком. — Риддл, Том! Том сделал шаг вперёд, мысленно повторяя свои цели и планы на будущее. Ему нужно было попасть на Гриффиндор, другой факультет даже не рассматривался, и Шляпа должна будет это увидеть. МакГонагалл опустила шляпу, и Тома окружила темнота. В его голове зазвучал тихий скрипучий голос. — Какое интересное сознание. Много амбиций и ум развит не по годам, — прошелестела шляпа. — Жажда контроля и огромная сила воли. С таким набором ты мог бы многого достичь в Слизерине. Там ценят такие качества. — Нет, мне нужен Гриффиндор, — подумал Том. — Гриффиндор? — Шляпа будто бы удивилась. — Да, в тебе есть смелость и готовность идти до конца ради своих целей, но твои методы далеки от благородных . Ты будешь использовать других себе на благо, а это более слизеринская черта. — Я не согласен. — Нет? — Альбус Дамблдор — гриффиндорец, и я сомневаюсь, что он достиг такого величия, не замарав руки. Вы правы, я буду идти к своей цели любыми путями, так не лучше ли мне выбрать тот факультет, на котором достичь моих целей будет проще всего, чтобы мне не приходилось использовать другие… более сомнительные методы? — Ты прав, — согласилась Шляпа. — Тогда так тому и быть, но помни: факультет — это не просто удобное место для реализации твоих планов. Это дом, который оставляет отпечаток на душе каждого. Даже на такой, как твоя. Шляпа приподнялась и громко выкрикнула на весь зал: “Гриффиндор!” Стол Гриффиндора разразился громкими аплодисментами. Том уверено снял Шляпу и повернулся в сторону своего стола. Его судьба была решена, и сегодня он сделал первый шаг к своему будущему Величию. — Я рад, что мы вместе! — бодро сообщил ему Невилл, как только Том сел рядом с ним. — Я тоже, Невилл, я тоже, — на удивление честно сказал он. С золотого трона встал Альбус Дамблдор. Видимо, чтобы произнести какую-то важную речь, подумал Том и оказался прав: — Добро пожаловать в Хогвартс. Желаю вам приятного учебного года и спешу напомнить, что Запретный лес называется запретным не просто так. И что не менее важно: тапочки, кабан, кукуруза, ложка, — и с этими невероятно вразумительными словами он сел обратно и взмахнул рукой. — Да начнётся пир! На столах внезапно появилась груда еды: куриные ноги, жареная рыба, бекон, ростбиф, картофель, сосиски, овощи, тосты. Глаза Тома расширились. Такого количества пищи он никогда не видел. И так вс       выглядело аппетитно… Он не забыл о приличиях и стал накладывать на тарелку всего понемногу. Мяса, рыбы и пюре… и того, и другого. Не он один был такой: рыжий мальчик Рон Уизли, который сидел с ними в лодке, тоже набивал рот всем приятным и не стеснялся. Сегодня можно, решил он. — Не забывайте жевать, ребята, — поучительно сказала лохматая девочка, а точнее Гермиона Грейнджер, как он запомнил по распределению. — Не пережёванная еда вредит пищеварению. — Да кого это волнует? — спросил Рон и запихнул в рот ещё два куска курицы. И Том был глубоко солидарен с ним в то мгновение. Когда он уже подумал, что не может быть счастливее и сытнее, на столе возникли сладости: торты и конфеты, пироги и блинчики. Тогда Том обнаружил в себе второй желудок и уже раздумывал, как бы унести это всё в комнату. Сегодня он попробовал то, о чём приютские и мечтать не могли. Когда Том наелся, он оглядел зал в прежнем любопытстве. Заметил Цетуса и Гарриет, пылко обсуждавших что-то, активно жестикулируя руками. В голове возник давний вопрос, который он задал Невиллу: — Слушай, Невилл, а ты знаешь что-то про Гарриет Поттер? — Поттер? — его сосед отвлёкся от пудинга и тоже обернулся в сторону стола Слизерина. — Да. Как она связана с Цетусом Блэком? — Ну-у… Насколько я знаю, Цетус — сын Сириуса Блэка. А это важная фигура в министерстве. Бабушка часто о нём жалуется, — Невилл задумался, пожёвывая губу, — Гарриет, должно быть, подопечная Блэков. Однажды я видел её на ужине у министра магии с Беллатрисой Блэк, женой Сириуса Блэка. Том нахмурился, обрабатывая эту информацию. Гарриет Поттер подопечная Блэков. Вот почему она водилась с Цетусом… Но и в ней должна быть гнильца, если её распределили в Слизерин. Хотя, возможно, она, как и он сам, попросила Шляпу отправить её туда? Это он вряд ли узнает. Через некоторое время ученики начали расходиться. К первокурсникам обратился рыжий парень в очках: — Меня зовут Перси Уизли, я староста Гриффиндора. Я провожу вас до нашей гостиной. Уизли? Том посмотрел на Рона и подумал, что эти двое наверняка приходятся друг другу родственниками. Схожесть налицо. Так начался ещё одно путешествие по Хогвартсу. Невероятным открытием для всех стали двигающиеся картины, способные разговаривать. — Добрый вечер, господа, — поприветствовал их один портрет усатого мужчины. — Эти выглядят ещё глупее, чем прежние, — отозвался другой, вздыхая. Очень мило. Затем они ждали, пока движущиеся лестницы доведут их до нужного этажа. Сонный Том еле-еле запоминал маршрут, шатаясь от усталости рядом с другими. Грейнджер всё не затыкалась и рассказывала никому не нужные факты о замке, а Невилл, бедный, её слушал. В конце концов они дошли до ещё одного портрета, где была изображена полная дама. — Пароль, пожалуйста, — потребовала та. — Капут Драконис, — ответил Перси, после чего проход, спрятанный за картиной и оказавшийся большой дырой в стене, открылся. Ученики наполнили гостиную красно-золотых оттенков. — Комнаты мальчиков в той стороне, — Перси указал налево. — А девочек — направо. Первокурсники на самом верхнем этаже. Том с Невиллом и Роном поднялись по витой лестнице и нашли в верхней комнате свои чемоданы. К ним присоединились ещё двое и начали знакомиться: — Я Дин Томас, — представился темнокожий и высокий мальчик. — А я Симус Финниган, — сказал тот, что пониже, с ирландским акцентом. Делёжка комнаты с Дэвидом приучила Тома к тому, что он никогда не один, но пятеро в одной комнате?.. По крайней мере, они волшебники. Ребята начали рассказывать про себя: — У меня пять старших братьев, — Рон начал, открывая чемодан, — двое уже выпустились из Гриффиндора, а трое учатся. Так что я знал, где окажусь. По рассказанному далее было понятно, что он из большой волшебной семьи, а по качеству одежды — что он не так богат, как Невилл по предположению Тома. — Я вообще не знал, что умею колдовать, пока не пришло письмо. Оказывается, моя мама — волшебница! — Симус уселся на кровать и потряс её немного. — Отец так удивился.,. Значит, он является полукровкой, заключил Том для себя. — Я тоже, — присоединился Дин. — Да? — Я из тех, кого называют маглорождёнными. Мои родители так ошалели. Я им ещё написать должен, кстати. Вы не знаете, как достать сову? — Можешь взять мою, мне мама подарила, — услужливо сказал Симус. Тем временем Невилл стал рассказывать то, что поведал в поезде про свою бабушку. Примечательно, что про родителей он не говорил. Как и сам Том. — А ты? — вдруг спросил Рон. — Том, верно? Ты откуда? Услышав это, Том застыл. Он ни за что на свете не расскажет этим мальчишкам про приют. Чтобы они его жалели и решили, что он другой? Нет, спасибо. — Я маглорождённый. Мои тоже удивились, — ровным тоном сообщил он. Ничего лишнего. Рона это удовлетворило, и он принялся обсуждать какой-то «квиддич» с Симусом. Но Невилл смотрел на него чуть дольше, чем Тому хотелось бы. Он повернулся и стал распаковывать вещи, чтобы не встречаться взглядом с первым другом. Затем всё так же тихо расстелил постель и переоделся в пижаму. Другие тоже стали потихоньку ложиться, пожелав друг другу спокойной ночи. Том залез под самое мягкое одеяло, которое ему встречалось, положил голову на не менее удобную подушку и закрыл глаза. Думал о всех великих деяниях, что он совершит, о магии, об успехе… об Альбусе Дамблдоре. О том, как он непременно превзойдёт самого великого волшебника этого времени на Гриффиндоре.