С закрытыми глазами

Пять часов вечера - не самое популярное время для посещения таверны. Для многих рабочий день ещё не завершён, для других - просто слишком приятная погода на улице, чтобы просиживать штаны в надоевшей до зубовного скрежета таверне. Солнце, лениво катящееся в сторону заката, заглядывает в окна, согревая теплом натёртые и выскобленные деревянные столы почти пустого помещения. Слышно лишь тихое позвякивание льда в бокалах от одного из столиков на первом этаже. За столом собралась разномастная компания - скучающая Эола, явно поглощённая мыслями о том, как приструнить недавно переведённого в её отряд ветерана из Тернового порта, закатывающая глаза Розария, уставшая от нытья капитана кавалерии и, собственно, сам капитан кавалерии - сидит, опершись локтем о стол, печально вращая в пальцах бокал совершенно безалкогольного ледяного виноградного сока. Вчерашний провал с коктейлями явно повлиял на его выбор напитка. – Капитан! Капитан Кэйа! Где… вот вы где! Яркий, сочный, жизнерадостный голос Эмбер взорвал тишину таверны ударом деревянной двери о стену. Словно само солнце, до того лишь лениво заглядывающее в окошко, внезапно решило вломиться внутрь и… ударить по всем ощущениям Кэйи разом. Внезапная смена освещения из-за открывшейся двери резанула по глазу, громкий хлопок двери о стену ввинтился в барабанные перепонки, а прохладный порыв свежего, не спертого воздуха словно обжёг лицо… Кэйа застонал и уронил голову на стол, неприятно стукаясь лбом о прохладную столешницу. Приход Эмбер сюда с подобной фразой был предвестником того, что его сейчас позовут работать. Срочно. И отказаться будет нельзя, несмотря ни на какую головную боль… – Там, это… Голос скаута зазвучал намного тише, неувереннее. Кэйа чуть повернул голову, чтобы взглянуть на застывшую на пороге девушку - она растерянно оглядывала таверну, неловко косясь на Альбериха. Конечно, такой выход из образа… Привыкла, небось, ко всегда спокойному, насмешливому капитану кавалерии, а он тут валяется… Ох, до чего же у стола приятная фактура дерева… Где-то над головой Кэйи звякнул лёд о стенку бокала - это, наверное, Розария поменяла положение. Судя по направлению перемещения звука - откинулась на спинку стула. Но взглянуть на это у Альбериха не было ровно никаких сил. Хотелось замереть и не двигаться. Вообще. Никак. Никогда. Ему и тут хорошо… — Он опозорился перед девушкой, — прозвучал её скучающий голос. Где-то за стойкой уронили деревянную кружку. Пустую. Чарльз? Кэйа осторожно приподнял голову, реагируя на резкий звук. Впрочем, не он один: на неловко выползающего из-под стойки Чарльза с пустой пивной кружкой в этот момент посмотрели все, от Эмбер до Дилюка, стоящего за той же стойкой с мягкой салфеткой для натирания стекла. Чарльз вылез. Тишина осталась. Эмбер ещё раз осмотрела зал - Эола прикрывала дрожащие уголки губ бокалом, Розария нашла какой-то более интересный объект для наблюдения за окном, Кэйа снова уткнулся лбом в столешницу, Чарльз возился с несчастными кружками… и лишь Дилюк пересекся с нею взглядом. Ненадолго. Он тут же опустил взгляд к бокалам, которые требовалось осторожно расположить в положенных местах, чтобы подготовить таверну к вечернему трафику. — Никогда не сомневался в его умственных способностях, — пробормотал он. К несчастью, тишина стояла такая, что в пустом помещении его услышал каждый. В душе Альбериха поднялась волна… не обиды. Праведного гнева. Он им тут душу изливает, делится первым подобным поражением, и по вине кого - фатуйки! А они! Кэйа резко сел, обводя взглядом девушек, смотрящих кто куда, лишь бы не на него, и брата, который всеми силами делал вид что он вообще не с ними. — Не могу поверить, что вы говорите обо мне такое! Ещё и в моём присутствии! И руку к сердцу прижал. Для усиления драматического эффекта… хотя возмущения в голосе и без того хватило бы с лихвой. Резкая, громкая фраза ударила по вискам Кэйи волной. До того мягко копившаяся там давящая боль встретилась с последствиями смены положения как молот с наковальней, и Кэйа не смог сдержаться, поморщился, теряя свой драматичный вид. Четыре пары глаз, выражающие разную долю скептицизма, скрестились на нём. Эола - понятно, лишь аристократически приподняла бровь, Розария взглянула на него как на внезапно упавшего с неба дохлого голубя, Дилюк вообще голову не повернул - лишь покосился и поджал губы по особенному, как умеет только он. Даже Эмбер, милая, тактичная Эмбер смотрела на него с особым видом недоумения, смешанным с беспокойством, словно в любой момент была готова предложить… психиатрическую помощь? Все замолкли, давая насладиться Кэйе их недовольством. Кэйа насладился сполна. Уши начали заметно теплеть. Молодец, Альберих, да ты просто талантище… может, стоит всё-таки скорректировать актёрство своё, не позориться? Едкий голосочек на грани сознания ехидно оценил ситуацию. Кэйа прокашлялся и отвёл взгляд в сторону, в окно, лишь бы не смотреть на лица друзей. Видеть разочарование в их глазах было почти так же неприятно, как чувствовать тошноту от похмелья. — Кхм… это не так важно. Что интереснее, какую новость принесла нам бесстрашная рейнджер, что потребовало разыскивать меня по всему Мондштадту? В горле слегка запершило от сладости виноградного сока, и всё-таки Кэйа сдержался от покашливания - будет выглядеть слишком театрально. Эмбер при его словах оживилась, вспыхнула как уголёк, на который наконец подули. Взгляд рейнджера скользнул по залу, и Альберих даже не сомневался, почему улыбка на её лице снова зажглась – она смотрела на Эолу. Конечно, лучшие подруги… хотя кому вообще Эмбер не подруга? — Точно! Господин Варка прислал письмо, оно в кабинете госпожи Джинн. Кэйа с тоской опустил взгляд к столешнице. Гладкая поверхность маняще переливалась прожилками дерева… очень мягкими на вид… и прохладными… Он тоскливо вздохнул, вспоминая как замечательно было прижиматься лбом к этим замечательным узорам, и всё-таки решил поинтересоваться, впрочем, уже не питая несбыточных надежд на спокойный выходной: — Неужели это так срочно? Эмбер сочувственно качнула головой. Кажется, она всё-таки прониклась страданиями несчастного капитана кавалерии, в свой законный день отдыха… пьющий виноградный сок, потому что как распоследний неудачник умудрился упиться от одного коктейля до утреннего похмелья. Правильно, Альберих, конечно ей тебя жаль, потому что лох ты распоследний… — Госпожа Джинн попросила разыскать всех капитанов. Краем глаза Кэйа отметил движение – это Эола откинула голову, досадливо вздыхая. Чтож, по крайней мере он не будет страдать от чрезмерной деятельности действующего магистра ордена в одиночку. Эола ведь тоже капитан, ей тоже на это собрание придётся тащиться сейчас. И этот факт немного приподнял настроение Кэйи. Недостаточно, конечно, чтобы улыбнуться и помчаться вприпрыжку, но по крайней мере Кэйа сумел найти в себе силы, чтобы встать из-за стола следом за хмурой Эолой, бормочущей тихо “я это так не оставлю, она ответит…” Зная Эолу, эта угроза значила лишь одно – Джинн сегодня будет иметь дело с чуть более хмурой Лоуренс-аристократкой, чем обычно. И не факт, что Джинн не то что догадается о причинах, а вообще заметит недовольство капитана разведки. Следовало поспешить – остальные капитаны тоже будут не в восторге в такое время сидеть в кабинете действующего магистра. И у Кэйи зубы сводило от одной только мысли, что за подобное промедление Герта может немножко… аккуратно… отомстить, испросив более детальную документацию по расходам ресурсов в операциях последнего месяца… Поэтому Альберих как можно быстрее расплатился на баре (только за себя – если бы он попытался заплатить за Эолу, то вместо благодарности увидел бы лишь её двуручный меч у своего горла) и поспешил вылететь из душного помещения таверны, игнорируя пульсирующую от каждого шага боль в висках. Ему не нужно было видеть, он по стуку каблуков, сопровождавшимся бряцаньем шпор, догадывался что Эола спешит следом. Уж если что их и объединяло, так это страх перед Гертой, но никак не любопытство о содержании письма Варки… Хм, а у Норы каблуки звучат глуше, подбой другой? Холодный воздух с улицы оказался неожиданно освежающим. Кэйа на секунду остановился на пороге, вдыхая такой приятный кислород, что, кажется, даже прошла тошнота. И именно из-за этого промедления до его уха долетел полушёпот Эмбер: — А что, он правда перед девушкой опозорился? Альберих вздрогнул и повернул голову назад. Эмбер успела сесть на место Эолы за столом и теперь любопытно глядела на Розарию. Першение в горле вернулось, и сглатывание никак не помогло его снять. Да ладно, Розария, ты же не будешь сплетничать… Будет. Кэйа знал эту редкую ухмылку, с которой Розария встретилась с ним сейчас взглядами. Она расскажет всё. Не ради сплетни, ох, нет… он допёк монашку. А она отлично знает, как заставить человека пожалеть о своих действиях. Особенно о тех, что портят нервы именно ей… Нужно сказать что-нибудь такое, чтобы она не- Эола вежливо кашлянула за спиной Кэйи. Бездна. Он остановился на пороге двери, мешая пройти, да? Момент был безвозвратно упущен. Теперь придётся делать вид, что Кэйа тоже крайне заинтересован в скорейшем прибытии в орден, и мыслями он вовсе-то и не остался в таверне, где Розария с чувством, толком, расстановкой рассказывает о его позоре Эмбер, у которой друзей и знакомых – буквально все жители Мондштадта и… немножко больше. Вот… Бездна. Какой позор.